Замёрзшие сердца

Наоя мрачно усмехнулся, упиваясь презрительным блеском в глазах Торинай. — Должен признать, птенчик, у тебя появился дух. Не ожидал, что у тебя такой острый язычок. Раньше ты молча убегала, поджав хвост, — мужчина шагнул к ней, сокращая расстояние, а в его голосе звучала насмешливая любезность. — Но давай не будем забывать о твоём положении. Ты выходишь за меня замуж, нравится тебе это или нет. Лицо Торинай ожесточилось ещё сильнее, когда Зенин возвысился над её хрупкой фигурой. Она гордо вздёрнула подбородок и стойко встретила его янтарный, пронзительный взгляд. — Я скорее умру, чем выйду за тебя замуж, — решительно заявила она, скрещивая руки на груди. Ухмылка Наои стала шире, подпитываемая её словами. Он упивался её негодованием и внутренним огнём. — Это немного драматично, тебе не кажется? — ответил он саркастичным тоном. Мужчина наклонился ближе, его лицо оказалось в нескольких дюймах от её. — Но, должен признать, это освежающая перемена, по сравнению с твоей сопливой и молчаливой моськой из детства, — Наоя провёл рукой по её синим локонам, кончиками пальцев коснувшись её щеки. — Мне нравится, когда ты становишься вздорной, Тори. Это интереснее, чем твоё тихое и скучное поведение. Торинай напряглась, когда кончики его пальцев нагло скользнули по её волосам. Она проследила за его рукой взглядом, полным отвращения, и невольно сжала кулаки. Мозг кричал: «отшатнись, ударь, оттолкни», но она заставила себя остаться неподвижной. — Не трогай меня, Наоя, — произнесла она холодно и тихо. — Никогда. Зенин тихо, довольно рассмеялся, явно упиваясь её реакцией. В янтарных глазах на миг мелькнуло восхищение её выдержке, помимо привычной насмешки. — Я буду трогать тебя, когда захочу, птенчик, — промурлыкал он, наклоняясь ещё ближе,его дыхание обожгло её кожу. — Ты уже моя. И скоро сама это поймёшь. — Отойди от неё, Зенин, — раздался низкий голос, в котором сквозила сдерживаемая ярость. Торинай резко вскинула голову. Её напряжённые плечи дрогнули от облегчения, когда она услышала знакомый голос брата. Наоя медленно обернулся, и его самодовольная ухмылка слегка покосилась. Позади него стоял высокий, широкоплечий мужчина с короткими синими волосами и холодными льдисто-голубыми глазами, смотрящими сквозь круглые очки в дорогой оправе. Между губ тлела почти догоревшая сигарета, а с правого уха свисала серебряная серьга. Чёрная приталенная рубашка с тёмно-синим галстуком обтягивала мощную фигуру, а закатанные рукава открывали крепкие предплечья, покрытые выступающими венами. От Иоичи веяло спокойствием и уверенностью. Зенин недовольно цыкнул. Его маска высокомерия на секунду дала трещину, и он невольно отступил на полшага. — Ах, Иоичи, — протянул Наоя с притворной скукой. В голосе явственно слышалось раздражение, и он закатил глаза. — Ты снова здесь? Всё так же преданно защищаешь свою никчёмную сестрёнку, как в старые добрые времена? Как трогательно… Взгляд Иоичи стал ещё холоднее. Он медленно расправил плечи, возвышаясь над Наоей и превосходя его в росте почти на голову. — Ты верно понял, — произнёс он тихо, но в голосе не было ни капли тепла. — Поэтому держи свои руки при себе. Зенин на миг замер, затем резко ухмыльнулся, пытаясь вернуть привычную маску превосходства. Он скрестил руки на груди и слегка наклонил голову. — Да ладно тебе, Ио-кун, — проворчал он — Я просто немного развлекаюсь. Не нужно так яростно защищать свою сестрёнку. Мы же скоро станем одной семьёй… Взгляд Торинай метался между ними. В груди был целый вихрь — смесь раздражения к Зенину, облегчения, что брат здесь, и лёгкого недоумения от этого. Благодарность и тепло разлились по её телу. В этот момент ей хотелось броситься к нему на шею, как в детстве. — Что ты здесь делаешь, Иоичи? — спросила она, и голос предательски дрогнул, хотя она старалась звучать спокойно. Иоичи слегка приподнял бровь, глядя на сестру поверх тонких оправ очков. В его глазах на миг мелькнуло облегчение, тут же утонувшее в привычной усталости. — Мору написал, что ты с родителями уехала к Зенинам, — спокойно ответил он. — Я приехал забрать тебя. Не удостоив Наою даже взглядом, он быстро затушил сигарету ботинком и полностью повернулся к Тори. Голос его звучал устало, но твёрдо: — Пойдём домой. Меня это начинает раздражать. Да и поздно уже, — проворчал он, поправляя манжету рубашки. — У меня опять было слишком много работы. Торинай прищурилась, выслушивая знакомые жалобы брата. Она фыркнула и гордо вздёрнула подбородок: — А я уж думала, ты никогда не предложишь, — заявила она достаточно громко и прошла мимо, намеренно задев плечом Зенина. Закатив глаза на выходку сестры, Иоичи усмехнулся. Он отвесил Наое формальный поклон, без капли уважения и бросил на блондина тяжёлый, предостерегающий взгляд из-под очков. Выпрямившись, он молча последовал за Тори. Наоя зарычал от бессильной ярости, глядя им вслед. Кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. Ему пришлось действовать быстро, пока они не скрылись, и он бросил на невесту возмущённый взгляд. — Эй, ты, идиотка! — рявкнул Наоя, не в силах сдержать ярость. — Тебя вообще не учили прощаться, что ли?! Тори даже не удостоила его взглядом. Она лишь небрежно подняла руку и помахала ей в воздухе, не оборачиваясь. — Да-да, пока, Зенин, — пропела она сладким и издевательски-нежным голоском. А потом, уже через плечо, добавила чуть тише, но так, чтобы он точно услышал: — Надеюсь, ты сдохнешь. Желательно медленно. Её слова, пропитанные ядом, в полной мере отражали её отношение к Наое. Наоя издал мрачное рычание, крепче сжав кулаки, пока на лбу пульсировала жилка от гнева. Но, несмотря на жгучее желание преследовать свою давнюю цель, он понимал, что в этом не было нужды. Пусть уходит. Пусть думает, что победила. Он медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, и на губах появилась кривая, опасная ухмылка. Рано или поздно ты сама приползёшь ко мне, птенчик. А когда это случится… я заставлю тебя умолять. Не о свободе. О моём внимании. О каждом моём взгляде. О каждом прикосновении. Иоичи повёл сестру через двор к своему чёрному Lexus GS300H. Подойдя к пассажирской двери, он галантно открыл её и протянул руку, помогая девушке сесть в салон. Как только девушка устроилась на мягком кожаном сиденье, мужчина закрыл дверь и обошёл машину, чтобы занять место за рулём. Усевшись, он нахмурился, завёл двигатель и плавно выехал с парковки. В салоне повисла тяжёлая тишина. Торинай не проронила ни слова. Она достала телефон и принялась бессмысленно листать ленту, лишь изредка бросая взгляд в окно на мелькающие огни. Игнорировать внимательный взгляд брата становилось всё труднее. Молчание между ними становилось всё тяжелее, пока Иоичи не испустил глубокий вздох. — Тебе следует быть с ним поласковее, Тори, — прокомментировал он, взглянув на сестру. — Чем быстрее ты примешь этот брак, тем быстрее закончится испытание. Девушка вздрогнула, словно от пощёчины. Она резко повернулась к нему и её глаза вспыхнули. — Как ты можешь такое говорить?! — голос сорвался на рык. — Не смей обращаться со мной, будто я… — она сильно прикусила губу, пытаясь удержать слёзы. — Ты же знаешь, как я его ненавижу. Почему именно он должен стать моим мужем? И где ты был всё это время? Ты дал мне обещание, что ничего этого не случится! Иоичи, ощутив вину, ослабил хватку на руле. Его лицо смягчилось, отражая сочувствие. — Эй… успокойся, — тихо сказал он. — Я тоже не в восторге от того, что тебе придётся выйти за этого идиота. Но решение приняли родители и уже очень давно... — он виновато поморщился и зажмурил глаза. — И прости меня... Я не справился... По щекам Торинай покатились слёзы от бессилия. Она склонила голову, сгорая от несправедливости, её плечи задрожали. — Это несправедливо... — всхлипывала она. — Почему я должна быть разменной монетой только потому, что мы в долгу перед Зенинами? Почему я должна отдуваться за всю семью? На невозмутимом лице Иоичи промелькнуло разочарование. Стиснув зубы, он тихо выругался. Он понимал правоту сестры и чувствовал, как горько осознавать, что она стала заложницей в играх Зенинов. — Это несправедливо, я согласен. Нельзя относиться к тебе как к залогу только потому, что наш отец в прошлом совершил ошибку и мы испытывали финансовые трудности, — мягко ответил он. — Но открыто идти против родителей… — он покачал головой. — Это ничего не решит, Тори. Если выкинуть Наою из уравнения, останется только долг клана, который, к тому же, отразится на всех нас. Нужно найти другой способ справиться с этим. Я поддержу тебя, что бы ты ни решила. — Нет! Никогда! — зашипела девушка. — Я отказываюсь идти на это, я никогда не пойду на это! Я не стану его женой! Я не буду с ним жить! — она с грохотом ударила кулаком по приборной панели. — Я лучше умру, чем буду замужем за этим презренным, отвратительным человеком... Её дыхание стало рваным, тело дрожало от эмоционального срыва, обнажая её внутреннюю хрупкость. Несмотря на внешнюю жёсткость и дерзость, Торинай всегда обладала нежным, ранимым сердцем. Этот брак по расчёту грозил разрушить всё, что она ценила и любила. Иоичи резко свернул на обочину, включил аварийку и заглушил двигатель. Он откинулся на спинку сиденья, глубоко выдохнул и повернулся к девушке. — Послушай, Тори, это политический брак. Это не значит, что ты должна всё время жить с Наоей, — объяснил он, стараясь сохранить спокойный тон, хотя в его голосе чувствовалось разочарование. — Я поговорю с родителями, может быть, мы найдём компромисс, и ты сможешь остаться дома. Иоичи надеялся, что это предложение хоть немного облегчит бремя сестры. Но в глубине души он понимал, что это лишь отсрочит неизбежное столкновение с браком. Тори яростно мотнула головой, длинные синие пряди разметались по плечам. — Это ничего не изменит, Иоичи! — запротестовала она, глядя на брата расширенными от боли голубыми глазами. — Даже если мне не придётся переезжать к нему сейчас, я всё равно буду его женой! Он как-нибудь использует это против меня. Ты же знаешь! Она фыркнула и грубо вытерла залитые слёзами щёки, пытаясь вернуть себе подобие контроля над бушующими эмоциями. — Я знаю, ты думаешь, что делаешь это ради меня, но на самом деле ты просто оттягиваешь неизбежное, — отчаянно прошептала девушка. — Что будет, когда я выйду за него замуж? Зная его, я стану просто рабыней. — Успокойся, Тори, — мягко призвал Иоичи, осторожно поглаживая сестру по плечу, чтобы унять её расшатанные нервы. — Позволь мне разобраться с этим. Я поговорю с мамой и папой, попробую убедить их пересмотреть своё решение и разрешить тебе остаться дома. Он не мог обещать чудес, но был готов сделать всё возможное, чтобы повлиять на родителей. Однако Иоичи прекрасно понимал всю серьёзность ситуации. Репутация их семьи во многом зависела от того, согласится ли Торинай на этот брак по расчёту. Потребуется сочетание дипломатии и, возможно, хитрости, чтобы добиться менее трагичного исхода для сестры и клана. Как будущий глава семьи, он чувствовал ответственность за этот вопрос. — Ты не виновата в том, что произошло, — оправдывал он, откинувшись на спинку сиденья. — Но теперь от тебя зависит будущее всего клана... — прохрипел он. — ...Если ты согласишься на это, мы все будем у тебя в долгу, и наш клан, наконец, сможет жить спокойно. — Но не я! — воскликнула она. — Почему никто не думает о том, что я чувствую? Почему вы думаете только о собственном благополучии?! Она подняла на брата залитые слёзами глаза, умоляя о понимании и защите. Иоичи всегда был её опорой, её щитом. Тори лишь надеялась, что он не отвернётся от неё и на этот раз, что останется рядом. Глаза Иоичи опечалились при виде слёз сестры. Он нежно сжал её руку, безмолвно обещая защиту. — Ты должна быть сильной, сестрёнка... Ты всегда была такой, — успокаивал он. — Ты же знаешь, я никогда не откажусь от тебя и всегда буду на твоей стороне, несмотря ни на что. Девушка смотрела на брата покрасневшими глазами, её нижняя губа и плечи дрожали от переполнявших эмоций. — Ты обещаешь?.. — умоляюще прохрипела девушка. Мужчина уверенно кивнул. — Конечно, милая, — мягко ответил он, потянувшись и нежно поцеловав сестру в лоб. — Я всегда буду о тебе заботиться и защищать, как настоящий старший брат. Торинай закрыла глаза и, прерывисто выдохнув, попыталась успокоиться. Она понимала, что у неё не было возможности избежать этого брака, и оставалось лишь смириться. Но она не собиралась сдаваться так просто. Она последует совету Иоичи: использует ситуацию в своих целях. Сделает всё, чтобы даже в аду с этим монстром жить счастливо. Девушка подняла голову, её ледяные глаза наполнились огнём и решимостью, хотя плечи всё ещё дрожали от переполнявших её эмоций. Хорошо. Если мне всё равно придётся играть в эту игру… я сыграю по своим правилам. Иоичи приподнял бровь, заметив выражение лица сестры. Он прекрасно понимал, что оно означало, и, довольно усмехнувшись, покачал головой. С решительным видом он снова выехал на дорогу. Подъехав к резиденции Широ, Иоичи заглушил мотор. Первым выйдя из машины, он обошёл её и помог Торинай выбраться, поддержав её лёгкую фигуру. Несмотря на то, что она стояла ровно, её плечи оставались напряжёнными и скованными. Иоичи ощутил прилив сочувствия к измученной сестре и, взяв её под руку, повёл к входу. — Давай зайдём внутрь и обсудим это с мамой и папой, хорошо? — предложил он, надеясь, что его план окажется успешным и позволит удовлетворить желания родителей, не заставляя Торинай переступать через себя. Они вошли в парадное фойе, сменив обувь на домашние тапочки. Затем прошли через просторную гостиную, где, с момента возвращения из Америки, Мамору обычно проводил вечера за видеоиграми или чтением манги. К приятному удивлению Иоичи, младший брат поднял голову от игровой приставки, услышав их шаги. — Привет, — непринуждённо поздоровался Мамору, с любопытством наклонив голову, чтобы оценить озабоченные лица брата и сестры. — Что происходит? При росте сто восемьдесят восемь сантиметров Мамору уступал Иоичи в росте, но всё равно выглядел внушительно. Даже лёжа на плюшевом диване, он казался массивнее за счёт крупных мышц, превосходя брата в габаритах. Его гладкие серебристые пряди оттеняли угловатое лицо с высокими скулами, чёткой линией челюсти и пронзительными льдисто-голубыми глазами. Одетый в удобные спортивные штаны и чёрную футболку, обтягивающую рельефное тело, Мамору притягивал внимание одним своим присутствием. В его крупных руках лежал геймпад от PlayStation 4. — Ничего серьёзного, Мору, — неопределённо ответил Иоичи, ненадолго задержав взгляд на силуэте брата, прежде чем отвести глаза. — Мы идём поговорить с мамой и папой кое о чём. Не вмешивайся, — его голос звучал непринуждённо, словно всё было в порядке, однако тайно он надеялся на поддержку брата. Нежно взяв сестру под локоть, Иоичи повёл её по коридору вглубь дома, бесшумно преодолевая повороты. Каждый их шаг выдавал внутреннее напряжение. Достигнув крыла, отведённого для родителей, наследник остановился, готовя сестру к предстоящей эмоциональной буре. Мамору напрягся, но не обратил внимания на уход Иоичи и Торинай, погружённый в игру на экране. Он рассеянно хрустел чипсами, следя за движением пиксельных персонажей. Но теперь он прекрасно понимал, что происходит, и разделял их неприязнь к ситуации. Сжав челюсть, он громко хрустнул чипсами и нахмурился. — Значит, опять Зенины... — пробормотал Мамору, мрачно глядя в сторону, куда ушли родственники. Взаимопонимание между братьями позволяло обмениваться информацией без слов, улавливая суть по малейшим намёкам. Напряжённые брови Иоичи ясно говорили о накале ситуации. Мамору наклонил голову, обдумывая головоломку, сложившуюся в голове. Через минуту, когда шаги родных затихли, он вздохнул и отбросил контроллер. — Похоже, теперь всё на наших плечах, да? — размышлял он вслух. Поднявшись и потянувшись, Мамору зашагал по коридору к спальне родителей, попутно размышляя, увенчается ли стратегия брата, обговорённая с ним ранее, успехом или обернётся бедой для всей семьи. Он решил, что пришло время вмешаться. Подойдя к спальне родителей, Иоичи обернулся на Мамору. Они обменялись понимающими взглядами, и наследник кивнул. — Будь начеку, — старший хлопнул брата по спине, прежде чем постучать в дверь родительской спальни. Костяшки его пальцев застучали по дереву, оповещая о их приходе. Дверь отворилась, и дети переступили порог. Госпожа Широ блистала в кимоно цвета сакуры, прислонившись спиной к широкой груди мужа. Господин Широ томно поглаживал жену по плечу. Благосклонная улыбка озарила его лицо при виде детей. — Дорогие дети, проходите, проходите, — тепло улыбнулся Изаму, жестом приглашая их к низкому столику у кровати. От чайного сервиза поднимался густой, сладковатый пар. — Вы проголодались? — У Тори был тяжёлый день, раз она устроила истерику сегодня днём, — госпожа Широ бросила строгий взгляд на дочь. — Но не переживай, мы потом хорошо поговорили с Наоей. Всё уладилось. При упоминании суженого Торинай заметно вздрогнула. Даже теперь родная мать отчитывала её, не оставляя никакого выбора. Ей не нужно было слышать ничего больше. Она не успела даже открыть рот, как Мамору уже шагнул вперёд, загородив сестру широкой спиной. — Мы должны поговорить об этом, — прямо сказал он. — Вы не можете быть настолько жестокими с Тори. Она этого не заслужила. Брови господина Широ изогнулись от смелости сына, но он всё же отрывисто кивнул. — Мы должны обсудить это соглашение. Очевидно, что это очень беспокоит Тори, — подхватил Иоичи, и в его обычно спокойном облике промелькнула озабоченность. Братья встали по обе стороны от девушки, защищая её. Мамору держался прямо перед отцом, сохраняя твёрдую, но уважительную осанку. — Я понимаю, что такое традиции, честь и защита нашего клана, отец, — твёрдо отстаивал младший сын. — Но ожидать, что Тори с готовностью подчинится... Это противоречит всему, чему вы с матушкой нас учили, тебе так не кажется? Момоко тихо пробормотала что-то в знак согласия, её брови напряжённо сошлись. — Дочь, пожалуйста... — притворно ласковым тоном заговорила она. — Мама, нет, — резко прервала её Торинай, выпрямившись, и решимость затмила её страх. — Хватит этого, — огрызнулась девушка. — Почему я должна отдуваться за всю семью? Не из-за меня вы чуть не стали банкротами. Не из-за меня вы влезли в это. Так почему я должна теперь разбираться с этим в одиночку? Взгляд госпожи Широ наполнился необъяснимыми смешанными эмоциями. Она повернулась к мужу, встретив его глаза с вызовом, но и с мольбой. — Она права, Изаму. Мы не можем принуждать её к этому браку, — глаза женщины смотрели на мужа с абсолютной серьёзностью и беспокойством за дочь. — Каким бы благородным и необходимым ни был этот брак, Тори — наша любимая и единственная дочь. Можем ли мы рассчитывать на то, что она будет счастлива рядом с Наоей? Господин Широ моргнул, поражённый внезапной переменой в настроении жены. Его седые брови слегка нахмурились, когда он пристально посмотрел на дочь, оценивая её реакцию. — Речь не идёт о том, чтобы принуждать тебя к чему-либо, Тори, — мягко заявил глава с отцовской заботой в голосе. — Наши действия обусловлены исключительно благополучием нашей семьи. Иоичи и Мамору облегчённо переглянулись, когда родители, похоже, пошли на контакт. — У нас есть план, как решить этот вопрос мирным путём, отец, — заявил старший сын. Изаму снял очки и устало помассировал переносицу, издав низкий напряжённый стон от пронизывающей боли в голове. — И что именно вы двое предлагаете? — спросил он хрипловато, обращаясь к детям. Его взгляд перебегал от одного ребёнка к другому, ожидая предложений. Господин Широ оставался непреклонен в своём долге защищать наследие клана, но в его сознании сквозила затаённая неуверенность в надёжности Наои как партнёра для дочери. Его лицо отражало напряжение и усталость. Его сыновьям предстояло смягчить последствия этого нежеланного союза, не нарушая традиций, которые чтил клан. Он гордился своими детьми в этот момент, видя в них стойкость и решимость, которых, возможно, когда-то недоставало ему самому. Мамору откашлялся, готовясь предложить выход. — Отец, мы признаём необходимость сохранения нашей позиции. Возможно, мы могли бы найти компромисс? — предложил он. — Мы ценим твою заботу о сохранении целостности нашей семьи, — тактично продолжил мужчина, тщательно подбирая слова, чтобы соблюсти грань между уважением и убеждением. — Однако не могли бы мы рассмотреть альтернативные методы укрепления нашей связи с кланом Зенин? — он выдержал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил. — Например, мы могли бы устраивать регулярные встречи или мероприятия, чтобы наши семьи оставались взаимосвязанными. Иоичи кивнул в знак согласия и добавил: — Укрепляя более тесные связи посредством совместной деятельности и общих собраний, мы сможем подчеркнуть наше единство как родственников, не принуждая при этом Тори переезжать от нас, — высказался он. — Кроме того, им не обязательно жениться прямо сейчас. Будет достаточно помолвки, как обещания между нашими семьями. Момоко одобрительно улыбнулась. Господин Широ наклонился вперёд, его расчётливый взгляд изучал сыновей, пока он обдумывал их предложение. После долгой, размеренной паузы Изаму слегка расслабился, словно приняв решение. — Что ж, — пробормотал он, сдержанно выдохнув. — Я согласен с вашей оценкой, парни. Однако, Наобито наверняка будет в гневе, услышав такое требование... Глаза братьев расширились, наполнившись паникой. — Но отец... — вмешался Мамору, сделав шаг вперед, но замер, когда глава остановил его жестом руки. — Однако, — продолжил мужчина. — Учитывая обстоятельства, кажется разумным оставить Тори жить у нас, избегая возможных неудобств. Я выдвину это условие на встрече с Наобито. Нужно устроить её завтра же, чтобы не терять времени. Он перевёл взгляд на дочь, и плечи девушки опустились от облегчения. Госпожа Широ в восторге захлопала в ладоши, явно обрадованная таким исходом. — Хвала небесам! — радостно воскликнула она. — Изаму, ты всегда знаешь, как лучше. Тори может остаться здесь, с нами, в уютной и привычной обстановке дома. Наоя сможет навещать её по особым случаям или на заседаниях совета, и поддерживать иллюзию брака, не подвергая её нежеланной близости. Торинай в ошеломлённо молчала, осознавая, что родители всё-таки приняли предложение братьев. Облегчение нахлынуло на неё, словно целительный бальзам, ослабляя удушающее давление, сжимавшее её грудь. Быстро моргая, она сдерживала восторг, не желая казаться слишком радостной. Собрав всё своё мужество, она повернулась к отцу. — Папа... Спасибо, — сумела вымолвить она дрожащим от волнения голосом. — Я обещаю не разочаровывать ни тебя, ни семью. В тот миг в душе Торинай зажглась надежда — проблеск света, разгонявший мрачные тучи, нависшие над ней с самого начала дня, когда она услышала, что нужно ехать на встречу с Зенинами. Решение братьев дало ей уверенность и силы справиться с мыслью о предстоящем замужестве. Иоичи ободряюще положил руку на плечо сестры. — Не говори об этом, Тори. Ты — наша семья, и мы тебя прикроем, — с тёплой улыбкой заверил он. Мамору кивнул, и его лицо смягчилось. — Верно. Что бы ни выпало на нашу долю, мы встретим это вместе, как единое целое, — подтвердил он, глядя на Тори с твёрдой решимостью. — Ты сильнее, чем думаешь, сестрёнка. Просто помни, что мы все за тебя. Их искренние слова подняли дух Торинай, наполнив её новой решимостью. Если братья верили в её способность преодолеть эту паутину обязательств, возможно, она действительно сумеет выйти победительницей. И хотя путь впереди всё ещё был полон трудностей, поддержка семьи давала ей силы идти вперёд, стойко встречая все невзгоды. Удовлетворённый исходом, господин Широ распахнул руки в приглашающем жесте. — Иди сюда, дочка, — тепло позвал он, голосом, полным отцовской ласки. Торинай помедлила лишь мгновение, прежде чем бросилась в объятия отца. Она обхватила его стройными руками и уткнулась лицом в его широкую грудь, вдыхая знакомый аромат парфюма: древесные ноты с лёгкой цитрусовой свежестью. Семья собралась вокруг, и девушка глубоко вдохнула, черпая силы в надёжности близких. На миг все проблемы уступили место чувству защищённости и единства, которое могли дать лишь семейные узы. Госпожа Широ прервала трогательную сцену, резко хлопнув изящными руками. — Ну-ну, хватит об этом, — мягко укорила она. — Время ужина! Дети наверняка голодны, Изаму! Изаму кивнул, соглашаясь с женой, и ощутил, как его желудок издал голодное урчание. С лёгкой усмешкой он отпустил Торинай и отступил назад. — Ты права, дорогая, — ещё раз улыбнувшись, он жестом велел всем направиться в столовую, где служанки уже накрыли роскошный ужин. — Давайте поедим и, наконец, отдохнём. Семья направилась в столовую, наполняя пространство оживлённой болтовнёй и весёлым смехом. Служанки ожидали их с дымящимися подносами, уставленными изысканными блюдами. Пикантные ароматы соблазнительно витали в помещении, мягко освещённом мерцающими свечами. Под внимательными взглядами родителей дети заняли места за искусно сервированным столом, предвкушая вечерние душевные беседы. Сегодня они ужинали вместе, что случалось нечасто. На этот миг в их маленьком уголке мира всё было в порядке.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Резиденция клана Зенин.

Наоя расхаживал взад-вперёд по своим роскошным покоям, хмурясь от осадка после встречи с Тори. Его ноги громко топали по полированному паркету, подчёркивая бурю смятения, что бушевала в его душе. Аристократические черты Зенина исказились от злости, когда он вновь и вновь прокручивал в памяти гордый отказ невесты принять отведённую ей роль. Как она смела отвергать его? Любая другая на её месте пала бы к его ногам при одном намёке на титул госпожи Зенин. Надменность Торинай действовала на Наою сильнее, чем скрежет тупого ножа по кремню. Выставляя напоказ свою независимость, она намеренно бросала вызов ему и всему, что он олицетворял. — Ты считаешь себя такой умной, да, Широ? — мрачно пробормотал Наоя, а на лбу вздулись вены от напряжения. — Посмотрим, как долго продлится твоё неповиновение, когда ты наденешь кольцо. Он сжал кулаки, скрипя зубами от ярости. На миг Наоя позволил себе утонуть в негодовании, кипя от дерзости женщины, посмевшей бросить ему вызов. Но, глубоко вздохнув, он отогнал гнев и сосредоточился на стратегии, чтобы подчинить Тори своей воле. Время для мести ещё придёт. Сейчас же его целью было добиться покорности, заключить брак и сделать из этой строптивой девки идеальную жену, достойную имени Зенин. Наоя твёрдо вознамерился добиться своего, чего бы это ни стоило и какими бы средствами ни пришлось воспользоваться. Он резко развернулся на пятках, когда гулкий стук лакированных туфель возвестил о приближении слуги. Напрягшись от вторжения, он подавил кипевшее в груди раздражение и заставил себя сохранять сдержанность. Служанка вошла с изящным серебряным подносом, уставленным дымящимися блюдами, хрустальным чайником и тонкими фарфоровыми чашками. Наоя пренебрежительно хмыкнул, его недовольство стало явным. — Оставь это на столе, — отрывисто приказал он, не потрудившись обернуться. — Д-да, господин, — ответила служанка дрожащим голосом, поспешно выполняя указание. С нервной улыбкой она поставила поднос на стол из красного дерева, красиво расставив посуду. Но, ставя чайник, её рука дрогнула, и кипящая жидкость пролилась через край. — Великолепно, — усмехнулся Наоя, повернувшись к виновнице. Обжигающий чай стекал с её дрожащих пальцев, пачкая форменное кимоно. — Ты, неуклюжая дура, пришла сюда, чтобы устроить беспорядок или отвлечь меня от моих мыслей? — зарычал Зенин. Служанка поспешно поклонилась, её глаза наполнились ужасом. — Пожалуйста, простите меня, господин Наоя. Этого больше не повторится, клянусь, — умоляла она. Блондин махнул рукой, отсылая её. — Проваливай и проследи, чтобы это больше не произошло, — процедил он, выплёскивая своё разочарование. — И убери это. Сейчас же! Дрожащими руками достав салфетку из фартука, девушка вытерла жидкость и, поклонившись, отступила, едва не споткнувшись в спешке, чтобы избежать его гнева. — И принеси мне свежий чай! — крикнул Зенин ей вслед. Когда дверь закрылась за служанкой, Наоя с силой ударил кулаком по столу, отчего зазвенели фарфоровые тарелки. Гнев вспыхнул в нём, грозя поглотить всё вокруг. Но с усилием он подавил этот жар, заменив его холодной решимостью. Сейчас нужно было сосредоточиться на главном. Наоя добьётся Торинай, чего бы это ни стоило. Пусть она сейчас бросала ему вызов, но с терпением и настойчивостью он сломит её дух. Это обещание он дал самому себе и намеревался сдержать. Опустившись на стул у стола, Наоя положил предплечье на подлокотник, подперев подбородок рукой, и бесстрастно разглядывал блюда. Его пронзительные янтарные глаза скользили по столу, без энтузиазма изучая каждую деталь ужина: белый рис, ароматный суп мисосиру с лососем и водорослями, сочное жареное мясо, овощи на пару, маринованные закуски и пара булочек дораяки на десерт. Но аппетит покинул его. Минуты текли, и тишину нарушало лишь слабое тиканье часов. Наоя не проявлял желания прикоснуться к яствам, ожидая возвращения служанки с чаем. Погружённый в размышления, он казался почти царственным в своём безразличии, излучая ауру высокомерия. Но под этой маской бушевала буря — беспокойная энергия и неистовые эмоции. Мягкий стук каблуков и тихое шуршание двери возвестили о возвращении служанки. Она вошла с подносом, на котором стояли чайник с зелёным чаем сенча и керамическая чашка. Наоя поднял взгляд, и его глаза остановились на её миниатюрной фигурке. Девушка обладала привлекательными чертами: карие глаза, обрамлённые длинными тёмными ресницами, гладкая кожа с золотистым отливом, волосы цвета спелой пшеницы, аккуратно уложенные в пучок. Её нежная красота притягивала взгляд Наои сильнее, чем следовало. Служанка поклонилась у стола, и её кимоно слегка колыхнулось. Она взяла чайник и налила порцию чая в чашку Наои, жидкость мелодично зажурчала в керамике. Пар поднимался вверх, а аромат свежих листьев успокаивал. Наоя едва взглянул на чай, его внимание было приковано к лицу девушки. Её щёки слегка порозовели под его пристальным взглядом. Удовлетворённый её обслуживанием, Наоя решил продлить этот момент, устав от одиночества. — Останься, — приказал он, небрежно махнув рукой. Служанка замерла, её карие глаза расширились от неожиданного приказа, и она тут же склонила голову. — Да, господин, — ответила девушка дрожащим от страха и трепета голосом. Зенин остался доволен покорностью в её тоне и решил насладиться успокаивающим эффектом её присутствия. Его ухмылка стала шире, обнажая намёк на тайный умысел, скрытый под обаятельной маской. Без предупреждения он протянул руку и нежно сжал её тонкие пальцы. Одним движением он притянул девушку к себе на колени, усадив её так легко, словно она была невесомой. Тепло её тела проникало сквозь ткань одежды, разжигая в нём головокружительное желание. В воздухе витал сладкий аромат чая и её духов — манящее сочетание ириса, фиалки и морозной свежести мандаринов, затуманивающее разум. Довольный тем, что заполучил эту невинную пешку для своих утех, Наоя упивался властью. Служанка неловко ёрзала на его коленях, её румянец становился всё ярче. Она осознавала дерзость действий господина, но не смела противиться. Наоя крепче прижал её к себе. — Я нашёл для тебя новое занятие, моя сладенькая, — соблазнительно прошептал он, обжигая её ухо горячим дыханием. — Отныне твоей главной обязанностью будет удовлетворение моих потребностей... Во всех аспектах. Грязные намёки повисли в воздухе, ясно отражая извращённые намерения Зенина, скрытые за его обходительной манерой. Служанка замешкалась, но не смогла устоять перед его обаянием и лишь молча кивнула. Ободрённый её полным подчинением, Наоя позволил своим рукам скользнуть под подол кимоно, исследуя манящие изгибы её стройной фигуры. Кончики его пальцев танцевали по чувствительной коже, обрисовывая очертания бёдер и выпуклости груди. — Знаешь, — хрипло прошептал он, целуя шею заложницы. — Мне всегда нравились блондинки... Юна пахла фиалками и страхом — этот запах был ему привычен. Но Зенин жаждал другого — запаха гнева и синевы волос, который оставила после себя Тори. Но он не мог заполучить этого, и его единственной усладой стала эта невинная девушка, которая задыхалась и извивалась в его руках, разрываемая между развратным возбуждением и инстинктивным страхом, что не позволял ей сбежать. Уверенность Наои взлетела, опьяняя его чувством власти и контроля. Но в тот момент, когда он собирался усилить свою эротическую атаку, резкий кашель разрушил интимную атмосферу. Наоя обернулся и увидел отца, стоявшего в дверях с сурово нахмуренными бровями. Внезапное вмешательство раздражало, нарушая его удовольствие. — Юна, оставь нас, — отрывисто приказал Наобито. Наоя заскрипел зубами, злясь на вмешательство и злясь на то, что тень отца всё ещё имеет над ним силу, несмотря на бунтарские порывы. Он ослабил хватку, не слишком осторожно сняв служанку с колен, и поднялся. Испуганная девушка попятилась, поправляя кимоно, и, поклонившись, поспешно удалилась. — Приношу свои извинения, отец, — проговорил Наоя, в его тоне прозвучало фальшивое раскаяние, и он сделал вид, что взял себя в руки. — Кажется, я потерял счёт времени. Наобито стремительно пересёк комнату. Без предупреждения он сократил расстояние, и его тяжёлая рука хлестнула сына по щеке, оставив жгучий след от пощёчины. Звонкий удар эхом разнёсся по покоям, а в глазах старика полыхал гнев. — Ты что себе позволяешь?! — басом прогремел Наобито. — Переговоры с Широ и без того идут плохо! А если слухи о твоих похождениях дойдут до них сейчас? Ты ставишь под удар слияние кланов из-за мимолетной похоти! Лицо Наои пылало от гнева и боли. Он отступил, потирая покрасневшую щеку, но промолчал. В комнате воцарилась тяжёлая тишина, пропитанная недовольством главы клана. — Эта девушка — обычная служанка. Она здесь для того, чтобы выполнять свои обязанности, а не развлекать тебя! — продолжил напряжённо старик. — Ты не должен даже смотреть на неё, тем более приставать! Ты меня понял, Наоя? — Да, я понимаю, отец, — скованно ответил Наоя, вынужденно раскаявшись. Но в его янтарном взгляде всё ещё тлела искра вызова. Наобито пристально вглядывался в сына, выискивая признаки неповиновения, но Наоя сохранял умиротворённую маску. — Если ты ещё хоть раз пересечёшь эту границу, — зловеще предупредил седой. — Наказание будет суровым и не ограничится простой пощёчиной. Я понятно объясняю? Неохотно склонив голову, Наоя стиснул зубы. — Прекрасно понял, отец, — проворчал блондин. Но в его тоне сквозило презрение и наглость, а не повиновение. Прежде чем отец успел возмутиться, Наоя откашлялся и сменил тему. — Итак, — начал он, прервав отца. — Что привело тебя сюда так внезапно? Наобито встретил взгляд сына с холодным безразличием, сохраняя спокойствие, несмотря на бурлившие эмоции. — Я разговаривал с Изаму, — коротко сообщил он. — Видимо, планы относительно женитьбы изменились. Ты же знаешь, как та девчонка любит взъерошить пёрышки и подстроить всё под себя. Завтра у нас встреча с ней и её родителями. В груди Наои вспыхнула надежда, почти затмившая гнев. Он выпрямился, его янтарный взгляд загорелся интересом. — Встреча? С присутствием Широ-сана? — он осторожно поинтересовался, нахмурившись. Наобито вскинул бровь, заметив перемену в настроении сына. — Да. Похоже, они хотят предложить какой-то компромисс, — скептически произнес старик. — Брак состоится, но на определённых условиях. Наоя зарычал от негодования, его красивые черты исказила хмурая гримаса. — Они пытаются играть с нами? Ставят под сомнение наши желания? — под его недовольством кипела ярость. — Мы помогли их жалкому клану выжить, а они смеют... Наобито поднял руку, пресекая вспышку. — Успокойся, — резко сказал он. — Мы не можем позволить себе ещё больше раззадорить их. По крайней мере, выслушай их. И не забывай, что это касается твоей невесты. Она нужна нам при любых обстоятельствах. Так что соглашайся на любые условия, касающиеся этого брака. Наоя презрительно хмыкнул, сузив глаза и изучая отца. — И почему ты так крепко держишься за Тори? — в голосе блондина слышалась злость и недоверие. — Она для меня просто ещё один из вариантов. Не понимаю всей этой суеты. Какая от неё польза? Суровые черты лица старика исказились в язвительном выражении. — Польза бывает разной, сын, — сухо пояснил глава. — Благородное происхождение имеет непостижимый для тебя вес. Если не принимать во внимание их финансовые проблемы в прошлом, клан Широ был и остаётся могущественным кланом с уникальными техниками и предлагает нечто незаменимое — крупное наследство и непревзойденное мастерство. Его пристальный взгляд впился в Наою, заставив того внутренне съёжиться, несмотря на внешнюю браваду. — Девочка явно обладает скрытым талантом, который может значительно изменить баланс в нашу пользу. Не зря её так опекают. Сейчас она не слишком сильна, но мы не можем позволить себе игнорировать такой потенциал. К тому же, она полноправная наследница клана и компании, — голос Наобито оставался грубым и непреклонным, тревожа блондина. — Послушайся старших и постарайся увидеть пользу. Мы тщательно обсудим эти условия после встречи. А пока постарайся держать себя в руках. С этими словами глава развернулся и направился к выходу. У порога он бросил многозначительный взгляд на сына. — И позаботься о том, чтобы от тебя не тащило женскими духами за версту, — проворчал старик и скрылся в коридоре. Ошеломлённый словами отца, Наоя пошатнулся. Комната словно давила на него, а внутри бурлило праведное негодование. Власть. Всё всегда сводилось к власти. И никому не было дела до его желаний и счастья. — Проклятье, — ядовито пробормотал он, стукнув кулаком по столешнице. Керамика зазвенела от силы удара. Ярость в груди Наои грозила разорвать его на части. Почему именно Тори?.. Почему из всех возможных невест, что могли стать его судьбой, именно её навязали ему? И почему он всё ещё жаждал её непокорности, словно садистского наслаждения? Он не хотел этого... Не хотел, чтобы этот брак был лишь политическим. Ему нужно было нечто большее... С самого детства эта девчонка вызывала в нём бурю противоречивых чувств. И больше всего он мечтал сломать её и этот чертовски сильный дух. Мужчина обрывисто выдохнул, его плечи поникли. — Чувства? — горько усмехнулся он, скривив губы в презрении. — Всем плевать на мои чувства. Он провёл рукой по светлым волосам, дёргая пряди, словно пытаясь вырвать запутанные эмоции, и поклялся вернуть контроль над собственной жизнью.