Замёрзшие сердца

Солнце едва пробивалось через завесу, рисуя на асфальте узоры из света и теней. Воздух словно дрожал от жары, наполненный запахом раскалённого ржавого металла и сухой пыли. Годжо развалился на своём «троне», прислонившись спиной к стене полуразрушенного дома. Его повязка слегка съехала на лоб, открывая голубые глаза, обрамлённые белыми ресницами. Во рту перекатывалась мятная жвачка, слегка обжигая рецепторы. — Фух, жара... — проворчал мужчина, пряча слишком чувствительные глаза под повязкой. Квартал был мёртв. Ни звука, ни движения. Только пустота и небытие. Даже мухи не жужжали в этом забытом Богом месте. Сильнейший потянулся и зевнул, вытаскивая из кармана ещё одну подушечку жвачки. В его руке оказался розовый фантик с надписью «Клубничный взрыв». Должно быть, кислая. — Ну хоть что-то сегодня взорвётся... — усмехнулся он сам себе, разрывая упаковку. Белая подушечка выскользнула из фантика, и Сатору запрокинул голову, готовясь закинуть в рот жвачку, но вздрогнул. Громкий, пронзительный крик эхом отдался в его ушах. Ледяной визг, от которого по спине пробежали мурашки, шесть глаз мгновенно считали выброс аномальной проклятой энергии. Блондин мгновенно вскочил на ноги, вглядываясь в тьму, откуда донёсся звук. — Тори?! Сатору сорвался с места прежде, чем успел осознать это. От его вальяжности не осталось и следа. Он не просто бежал, он исчезая в одной точке и мгновенно материализовался на несколько метров впереди. Его белые волосы превратились в размытое пятно, а Шесть Глаз под повязкой яростно вгрызались в темноту в поисках источник того самого крика. Воздух вокруг него звенел от напряжения: Годжо кожей чувствовал, как из глубин квартала дикими толчками бьет проклятая энергия. Тори... Её страх, её ярость, её пробуждение... Вылетев на площадь, Сатору резко затормозил, и оказался в редком замешательстве. Тори стояла на коленях, её тело сотрясала мелкая, судорожная дрожь, а пальцы впились в волосы с такой силой, будто она пыталась выдрать сами воспоминания вместе с ними. Вокруг неё жирными петлями клубился чёрный туман Кагекуи, принимая очертания искаженных, кричащих лиц из её прошлого. — Нет, нет... Уходите... Прочь... — голос девушки сорвался на едва слышный, надорванный хрип. — Тори! — выкрикнул Годжо, срываясь в рывок, но тут же замер, понимая, что опоздал. Проклятие резко сжалось, а затем взорвалось вихрем едкой, маслянистой массой, полностью поглощая Широ. Густая тьма, как расплавленный гудрон, хлынула в её горло, забивая рот и выжигая легкие. Щупальца тени пульсировали, проникая глубже и высасывая жизнь из девушки, оскверняя её тело. Торинай задыхалась. Тьма заполнила лёгкие, как густая смола. Она не чувствовала своего тела, только леденящий ужас. Перед глазами, застилающими чернотой, мелькали обрывки её прошлого. Я не хочу... Не хочу... Кагекуи с корнем воспоминания, которые Тори поклялась никогда не открывать вновь. Глядя на себя со стороны, ту маленькую, сломленную девочку в рваном платье, Широ ощутила, как в самом глубине её души что-то очнулось. Громадное. Древнее. Беспощадное. — УБЕЙ ИХ! — сорвалось с её губ, и этот приказ ударил по площади мощной энергетической волной. Тени застыли. Проклятие, почуяв смертельную угрозу, попыталось сжаться, раздавить жертву окончательно, но пространство вокруг уже начало трещать. С звонким звуком из спины девушки вырвались ледяные шипы, в клочья разрывая теневой кокон. В глубине души её выворачивало от отвращения. Она ненавидела эту силу, ненавидела древнее зло, спящее в её жилах, и клялась никогда больше не впускать его в этот мир. Но страх смерти оказалась сильнее ужаса перед собственной сущностью. — УБЕЙ ИХ ВСЕХ! — пронзительный и отчаянный крик разнёсся по кварталу, а за ним и свирепый вопль. Его чешуя полыхала миллионами граней, как сотни разбитых зеркал. При каждом движении его крылья издавали звон чистого хрусталя, а из распахнутой пасти вместо огня хлынула волна абсолютного мороза. — Это… Шикигами? — прошептал Сильнейший, не в силах отвести взгляда от того, с какой легкостью дракон рвал на куски Тенепожирателя. — Нет. Слишком материально. В отличии от шикигами, у него есть ядро энергии. Это… Дух. Его взгляд скользнул к подруге, которая наконец освободилась от оков тьмы. Тори сидела на коленях, её руки безжизненно упали на промерзшую. Лицо напоминало фарфоровую маску. Она не моргала, а её расширенные зрачки, обычно живые и ясные, напоминали два глубоких колодца, в которых не осталось осознания. Даже её ресницы побелели, покрывшись инеем. Сатору в оцепенении наблюдал, как дух, покончив с врагом, обернулся к своей хозяйке. Он склонил массивную голову в почтительном поклоне, прежде чем рассыпался в облако сверкающей пыли. От проклятия Особого уровня остались лишь сияющие частицы льда, медленно оседающие в холодном воздухе. Тори медленно, механически повернула голову к Годжо. Сердце мужчины болезненно сжалось. Он знал её разной: смеющейся, взволнованной, даже сердитой, но никогда не видел её такой пустой и безжизненной. Её веки дрогнули, глаза закатились, и она вяло рухнула на лед, окончательно потеряв связь с реальностью.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

— Я надеялся, что этот кошмар больше никогда не повторится, — тихий голос Мамору звучал надломленно. Он сидел на краю кровати, не сводя глаз с бледного лица сестры, в его взгляде читалась смесь тревоги и страха. Наконец он поднял голову, посмотрев на застывшего у стены Годжо. — Что произошло, Сатору? — Это я хотел спросить. Что это, чёрт возьми, было? — голос блондина был лишен привычной легкости, он стоял, скрестив руки на груди. — Этот дракон... он не просто техника. Это дух высокого уровня. Но я раньше о нём не слышал. Сидевший за столом наследник Широ тяжело вздохнул. Его пальцы нервно зарылись в тёмные волосы, с силой сжимая их у корней, будто он пытался удержать мысли. — Это уже случалось однажды... — глухо произнес Иоичи, бросив на спящую сестру взгляд, полный вины. — С тех пор мы храним это в тайне. Если честно, Сатору, мы и сами не до конца понимаем природу этой силы. Техника ли это, дремавшая в крови поколениями, или нечто иное... Но это определенно слишком опасно, чтобы выпускать наружу. — В тайне? — Годжо нахмурился, и в его голосе прорезались холодные, требовательные нотки. — Ты понимаешь, что скрывать такое от магического сообщества — всё равно что сидеть на бочке с порохом? — Если об этом узнают «наверху», у нас не будет шанса её защитить, — отрезал Мамору, стоявший у изножья кровати. Он посмотрел на Сильнейшего, и в его глазах блеснула решимость. — Тори уже крали. Преступники, наемники... за её «ледяную кровь» была назначена награда, от которой у любого сорвет крышу. В прошлый раз мы чудом замели все следы, но если это всплывет... Поверь, Зенины будут не единственными, кто захочет запереть её в своих подвалах для «изучения» или продолжения рода. Голубые глаза под черной повязкой на мгновение расширились. Сатору поджал губы, в груди разлилась знакомая горечь. В сознании всплыл образ человека, который когда-то тоже разочаровался в мире, где маги — лишь инструменты. Тори всегда разделяла его взгляды. Она всегда была слишком искренней для этих гнилых устоев. Если она поймет, что собственные старейшины и другие кланы видят в ней лишь редкий трофей и оружие, она не просто сломается, она может выбрать сторону того, кто обещал сжечь этот мир дотла, особенно, если он вмешается, узнав о её силе. — Сугуру... — едва слышно, с едва скрываемой болью прошептал Годжо.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Прошлое.

Токио охвачен жарким солнечным днём, двор магического колледжа сиял под лучами солнца. Годжо, как и всегда, излучал свою нескончаемую уверенность, поправляя чёрные очки и ухмыляясь перед предстоящим событием. Рядом с ним стояла девушка с хмурым взглядом, которая была явно не в восторге от происходящего. Тёмные волосы Тори развевались на ветру, как и синее платье, а в глазах читалась смесь раздражения и усталости. — Давай, синичка, не тормози! — сильнейший слегка подталкивал подругу. — Они уже ждут! Ты же не хочешь, чтобы они решили, что ты их боишься? — Я не боюсь! — зашипела Широ, упираясь пятками в землю и сопротивляясь. — Я просто не хочу ни с кем знакомиться! Почему ты опять решил всё за меня?! Тори скрестила руки на груди, упрямо глядя на друга, который находил её сопротивление скорее забавным, чем раздражающим. Его ухмылка стала ещё шире, а глаза, скрытые за тёмными очками, искрились от едва сдерживаемого веселья. — Ой, да ладно тебе, Тори! — небрежно взмахнул рукой маг, отмахиваясь от её протестов. — Сугуру и Сёко — отличные ребята. Ты же не можешь вечно тусить только со своими братьями! Они тебе понравятся, я уверен! — С чего ты взял, что я им понравлюсь и они хотят знакомиться? — голос девушки дрогнул, выдавая, что она уже была на грани. — Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? Блондин хмыкнул, игнорируя возмущение подруги, и, схватив её за запястье, потащил вперёд через залитый солнечными лучами двор. Трава под ногами приятно шуршала, а вот солнце невыносимо пекло. Тори пыталась вырваться, но хватка Сатору была на удивление крепкой. — Ты слишком напрягаешься, синичка, — бросил он через плечо, не сбавляя шаг. — Сугуру очень спокойный, а Сёко... Скажем так, вы поладите. Тори закатила глаза, но сопротивляться дальше было бесполезно. Годжо уже подвёл её к паре студентов, стоявших под старым вишнёвым деревом. Высокий парень с длинными тёмными волосами, собранными в небрежный пучок, и спокойным, почти меланхоличным взглядом, стоял рядом с девушкой, которая лениво крутила в руках сигарету, не зажигая её. Её карие глаза скользнули по Тори с лёгким любопытством. Широ замерла, чувствуя на себе слишком пристальный взгляд незнакомцев, будто они сканировали её внутренности. Сатору шагнул вперёд, всё ещё держа подругу за руку, словно опасаясь, что она сбежит. — Вот, знакомьтесь! — объявил он с энтузиазмом. — Мой карманный ворчун — Тори-чан! Она, конечно, делает вид, что всех ненавидит, но на самом деле самая дружелюбная обаяшка! Девушка с сигаретой приподняла бровь, в карих глазах появился внезапный интерес. Её губы растянулись в ленивой, но обаятельной ухмылке. — Она и правда крошечная, — заметила Сёко, проводя взглядом с ног Тори до её слегка растрёпанных на ветру волос. — И очень милая. Голубые глаза Тори слегка расширились, а щёки вспыхнули. Она слегка отвернулась и смущённо запыхтела. — Тебе явно показалось, — пробормотала синеволосая. — Ой, она всегда такая! — поддразнил Сатору. — Ворчливая и хмурая, как туча, но при своих само очарование и забота. — Иди к чёрту! — зашипела Широ, пытаясь ударить друга ногой. Годжо лишь хохотал, грациозно уворачиваясь от каждого удара подруги. Сугуру шагнул вперёд, его движения были плавными, в отличие от Сатору, который всегда был полон энергии. В каждом жесте брюнета читались спокойствие и уверенность. — Не обращай внимания, — произнёс он, и его голос звучал тепло и комфортно, как летний ветерок. — Я — Сугуру. Рад познакомиться с тобой. Сатору много о тебе рассказывал. Тори вздохнула, на её лице отразилось лёгкое разочарование. — Представляю, что он обо мне говорил... Блондин театрально схватился за сердце. — Как ты можешь, Тори? Я говорю о тебе только хорошее! — завопил парень. Гето лишь тихонько засмеялся, его глаза скользнули по напряжённому лицу новой знакомой. В его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения, а лишь понимание и странная симпатия, будто он уже знал всю её историю. — Это правда, — тихо сказал он. — Сатору может быть... Сатору, но он никогда не врёт. Эти несколько простых слов подействовали на Тори отрезвляюще, заставив колючую внутреннюю тревогу наконец утихнуть. Знакомства всегда были для неё испытанием коктейлем из дискомфорта и страха. Она всем сердцем ненавидела моменты, когда чужие взгляды фокусировались на ней, ожидая чего-то из ряда вон выходящего. Ненавидела это негласное давление и разочарование в чужих глазах, когда она не вписывалась в рамки чьих-то ожиданий. Обычно её защитной реакцией был холод. Она выстраивала вокруг себя ледяной панцирь, становясь колючей и неприступной, словно проверяя окружающих на прочность. Лишь тем, кто выдерживал этот мороз, она со временем позволяла увидеть настоящую себя. Но с этой парочкой привычные механизмы защиты дали сбой. Сёко не сканировала её с тем высокомерным осуждением, к которому Тори привыкла в высших кругах магов. В её прищуре читалось лишь спокойное, почти клиническое любопытство, будто она изучала редкое прекрасное явление. Сугуру же... Сугуру казался человеком, способным прочитать её душу без единого слова. В его глубоких, тёмных глазах не было ни грамма фальши или скрытых требований. Он не ждал от неё ни великих свершений, ни безупречных манер, а просто позволял ей быть собой. Когда их взгляды встретились, между ними ощутилось понимание. К своему удивлению, Тори не захотелось привычно выпустить шипы. Напротив, в груди шевельнулось робкое желание удержать этот момент. Несмотря на то что Япония редко была её домом, ей до боли захотелось сохранить эту внезапную связь. Особенно с ним — этим загадочным, меланхоличным юношей, который, казалось, видел все её недостатки, но не считал их изъяном.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Вечер.

Небольшое уютное кафе с мягкими диванчиками и столиками из светлого дерева наполнялось запахом свежесваренного кофе и сладкой выпечки. В стеклянной вращающейся витрине виднелись аппетитные десерты, а за стойкой юный бариста с улыбкой принимал заказы. — Пошли, Сёко, выберем что-нибудь вкусное! Я уже проголодался, — Сатору подскочил, подтягивая за собой подругу к стойке. — Ладно, ладно, — лениво протянула девушка, махнув Сугуру и Тори рукой. — Не скучайте без нас. И, прежде чем Тори успела что-то ответить, они уже скрылись в очереди, оставив её наедине с Гето. Брюнет осмотрелся в заведении в поисках свободного места и кивнул в сторону свободного столика. — Пойдём туда, — предложил парень, пропуская Широ вперёд. Они сели у большого окна, за которым мерцали огни вечернего Токио и проплывали прохожие. Тишина между ними не была неловкой, а скорее спокойной, как и тёплый вечер за окном. Однако Тори всё равно старалась избегать взгляда Сугуру, уставившись в окно и слегка ёрзая на месте. Гето заметил нервозность девушки и решил нарушить молчание. — Я слышал, ты не хочешь быть магом? — его голос был тихим, без осуждения. Тори замерла, сжимая в руке телефон, а затем перевела взгляд на собеседника. — Кто тебе сказал? — её голос стал ниже и слегка ожесточился. — Сатору, — просто ответил мастер проклятий. Широ вздохнула и ущипнула себя за переносицу. — Ты можешь осуждать меня, как и все остальные, но да, я не хочу быть магом, — защищалась синеволосая, словно готовясь к тому, что её снова будут отчитывать. Гето не ответил сразу. Чёрные глаза медленно скользнули по лицу Торинай, изучая каждую деталь: нахмуренные брови, лёгкая дрожь в уголках губ, как она бессознательно прикусила внутреннюю сторону щеки. — Я не стану осуждать, — наконец сказал он спокойно. — Хотя мне и интересно, почему, но ты можешь не отвечать. Тори удивлённо вскинула брови. Она не ожидала такой реакции. Она ждала что-то вроде: «Ты что, дура? Как ты можешь отказываться от дара? Как ты можешь отказаться от силы или семьи?». Её пальцы разжали телефон, который она сжимала так, будто он был поручнем. — Потому что... Мне надоели эти правила и игры в иерархию, — честно призналась девушка, но не огласила самое важное — тайну, которую скрывал её клан. Сугуру заинтересованно поднял бровь. — Игры? — уточнил он. — Ага... Иерархия, где сила решает всё. Если ты слабый — ты никто. Если ты сильный, то вечно должен защищать слабых, рискуя своей жизнью и жизнью близких, — рассуждала девушка, уставившись в окно, где проходили обычные и беззаботные люди. Они совершенно не задумывались о мире магии и даже не подозревали о нём. Они смеялись и наслаждались жизнью, влюблялись и ненавидели. Они просто... жили. Жили, пока к ним привязывались проклятья, пожирая их души. — С большой силой приходит большая ответственность. Маги ответственны за защиту людей. Людей, которые даже не знают о том, что происходит вокруг них. Их чувства и эмоции порождают проклятья, которые их же и уничтожают. Получается, что мы должны защищать их от них самих... — голос Тори стих, а брови виновато сошлись. — А я не могу защитить даже близких... Гето резко поднял голову, его обычно спокойные глаза озарились потрясением. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а мысли метались. Он долго смотрел на девушку перед собой, но теперь уже не как на бунтующего подростка, а как на равного себе, сказавшего то, о чём он сам думал годами. Она была сильной, но не физически, она была сильна духом. Она так свободно говорила о том, что хотел высказать Сугуру, но никогда не решался, потому что не находил единомышленника. Его веки медленно опустились, словно пряча слишком откровенную эмоцию, и парень испустил тяжёлый вздох, сам не заметив, как задержал дыхание. — Да... — искренне согласился он. — Если бы можно было отрезать этот порочный круг... Если бы люди не плодили проклятья просто тем, что живут... Его голос сорвался на последнем слове, выдавая тщательно сдерживаемую усталость. Пальцы провели по бледному лицу, словно снимая невидимую маску. — Но мы не можем, — продолжил он уже ровнее. — Потому что если не мы, то кто? — его взгляд скользнул к окну, где мелькали ночные огни, озаряя лица счастливых людей. — Мы вынуждены... Тишина между ними наполнилась молчаливым пониманием, натягиваясь как струна между двумя людьми, увидевшими в друг друге то, что скрывали. — Чёрт... — Тори коротко фыркнула, но в этом звуке слышалось скорее скрытое облегчение. Она скрестила руки на груди, словно пытаясь отгородиться от той опасной искренности, что только что прозвучала. — А я уже приготовилась услышать что-то в духе: «Не неси чепухи, Широ, это наш священный долг». Ну, знаешь, как обычно твердят эти старики из совета. — Ненавижу эту фразу, — в голосе Сугуру прорезалась несвойственная ему резкость, почти яд. Он на мгновение сжал пальцы на чашке так сильно, что костяшки побелели, а в глубине его темных глаз вспыхнуло что-то пугающе холодное. Затем его губы тронула короткая, надломленная усмешка. — Тошнит от того, с какой легкостью её выплевывают люди, которые в жизни не чувствовали на языке вкус проклятия. Те, кто никогда не стоял перед настоящим выбором: убить или позволить убить себя. Легко рассуждать о долге, когда твои руки не в крови, а совесть не тянет ко дну. Где-то у стойки Сатору, самоуверенный и несерьёзный, делал заказ, попутно флиртуя с девушкой-бариста. Сёко стояла рядом с ним, скрестив руки на груди и бросая взгляд на пару друзей у окна. За пределами кафе люди прогуливались, наслаждаясь летним вечером, парочки держались за руки, дети смеялись и бежали за мороженым, а другие просто спешили по своим делам. А в углу сидели Сугуру и Тори в тишине. Между ними не было ни слов, ни жестов, только внезапно зародившееся понимание. Они смотрели на улицу, но чувствовали друг с другом такую связь, будто знали друг друга в прошлой жизни. Их души слились, словно родственные, а время словно остановилось.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Настоящее.

— Я слышал, что Тори похищали, но... — сдавленным голосом заговорил Сатору. — Не знал подробностей... Тем более о драконе. Мамору поморщился, смахивая прядь волос с лица сестры. — Опасно было говорить об этом, — почти прорычал Иоичи. — Зенины и без того до сих пор не давали нам спокойно жить. А если бы они прослышали о силе Тори... Ничем хорошим это не кончилось бы. Она не могла контролировать эту силу, и этим наверняка захотели бы воспользоваться Зенины. Сильнейший нахмурился, сжимая руки. Его разум пытался осмыслить куски информации, которые складывались, как разбитое зеркало. Во всём этом только один вопрос волновал его больше всего... — Почему вы вообще согласились выдать Тори замуж за Наою? — его голос был глухим. Братья Широ быстро переглянулись. Короткий взгляд, но наполненный смыслом и безмолвным диалогом. Мамору свёл брови и поджал губы, слегка кивая. Иоичи в свою очередь опустил взгляд и, резко вздохнув через нос, будто снимая напряжение, снял очки. — Ладно, — хрипло заговорил он. — Ты и так уже достаточно знаешь. У нашей семьи был давний долг перед кланом Зенин. Когда у нас были финансовые трудности, мы были вынуждены обратиться к ним. Они выплатили все наши долги и помогли встать на ноги, но уговор был... Тори. Брови Годжо резко сдвинулись, образуя между ними складку. Губы слегка приоткрылись, будто он пытался что-то ответить, но сперва старался сложить всё в голове. — А в чём проблема? — его голос прозвучал резко, с холодным недоумением. — Вы крупнейшая компания в сфере недвижимости. Почему вы просто не выплатите долг? Наследник резко нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он медленно, с явным разочарованием покачал головой, словно в очередной раз прокручивая в памяти бесплодные попытки переговоров. — Мы пытались договориться с Наобито... — его голос звучал хрипло, с горькой ноткой бессилия. — Предлагали большую сумму. Делились акциями. Сулили политические связи... Но он не соглашается. Он в любом случае требует брака с Тори и говорит, что это вопрос чести клана, а не просто финансового долга. Он не идиот, отказываться от невестки с техниками и при этом наследницы крупной компании. Сатору усмехнулся резко, без тени веселья. Уголок его рта дёрнулся в холодной, почти ядовитой ухмылке. — Ну да, конечно, — прозвучало насмешливо, будто он только что разгадал детский обман. — Зачем старику деньги, когда можно обзавестись очень хорошими связями? Я мог бы догадаться, что он не примет просто деньги... Младший Широ тяжело вздохнул, обычно острый взгляд смягчился, став почти беззащитным. Он медленно и обречённо кивнул, соглашаясь с Годжо. — Да... — его голос звучал приглушённо. — Тори всю жизнь умоляла нас решить это, мы дали ей обещание... Но не смогли его сдержать, — он замолчал, его пальцы задрожали, прежде чем сжались в бессилии. — Весь наш клан в долгу перед ней... В неоплачиваемом долгу. В комнате повисла тяжёлая тишина. Затем сёдзи мягко открылись, и на пороге показалась высокая, мощная фигура. Длинные синие волосы, спадавшие по спине, темно-синие, как ночь, глаза. Лицо было благородным, с резкими, словно высеченными скульптором чертами. Высокие скулы, прямой нос, лёгкие морщинки на лбу и у глаз, словно от частого прищура. Синее кимоно лежало безупречными складками на мускулистом теле, подчёркивая царственную осанку. Иоичи резко встрепенулся. — Сеиджи-сан... — прошептал он, в его голосе смешались уважение и напряжение. Мамору тут же выпрямился, на лице отразилось лёгкое облегчение. — Дядя... — мягко позвал он. Сатору медленно повернулся, его взгляд встретился с холодными глазами гостя. — Я слышу, у вас тут... — низкий голос мужчины прозвучал глубоко, как зимний ветер. — ...проблемы. Мамору глубоко вздохнул, в его глазах вспыхнула надежда. — Дядя... — мягкий голос дрогнул, выдавая страх за сестру. — У Тори снова пробудилась та сила... Она была без сознания. Сеиджи на мгновение замер, его глаза смягчились едва заметной тенью беспокойства. Морщинки у глаз чуть углубились, словно перед ним вновь разверзлась старая рана. — Рано или поздно это бы произошло... — проговорил он тихо, но так, что слова прозвучали уверенно и чётко. Мужчина медленно шагнул вперёд, складки кимоно плавно колыхнулись, а босые ноги глухо стучали по полу. Остановившись рядом с Тори, он проследил за Мамору, который тут же отошёл в сторону, и присел на край кровати. — Я позабочусь о ней, — заверил длинноволосый мужчина, положив широкую ладонь на лоб девушки. Иоичи поднялся на ноги и мягко выпроводил брата и Сатору из комнаты, оставив там только сестру и их дядю. Сеиджи тем временем закрыл глаза, и от его руки пошёл холодок. Сатору, Мамору и Иоичи стояли в узком коридоре, освещённом тусклым светом лампы. Тишина давила, нарушаемая лишь редкими звуками шагов за стеной. Сатору нервно теребил край рукава, его взгляд метался от двери к полу. Мамору прислонился к стене, скрестив руки, но его напряжённая поза выдавала беспокойство. Иоичи, обычно самый спокойный, то и дело поправлял очки, словно это могло отвлечь от тревоги. Сёдзи плавно открылись, и из комнаты вышел Сеиджи. Его лицо смягчилось тёплой улыбкой. Он остановился, глядя на троицу. — Всё позади, — мягко произнёс мужчина. — Она в порядке и пришла в себя, просто сильно устала. Вы можете вернуться к ней. Братья Широ и Годжо одновременно выдохнули, будто с их плеч свалился груз. Сильнейший первым шагнул в комнату со слабой, но искренней улыбкой. Мамору оттолкнулся от стены, разминая затёкшие плечи, и последовал за блондином. Иоичи, поправив очки, кивнул Сеиджи и ушёл. Вчетвером они вошли в комнату, где на кровати сидела Тори. Она только что поднялась, сидя на краю, и устало держалась за голову, её пальцы слегка теребили волосы. Тусклый свет из окна падал на её бледное лицо, подчёркивая усталость, но в глазах мелькали уже знакомые искры. Увидев близких, она слабо улыбнулась, а её взгляд смягчился. — Выглядите так, будто я только что воскресла, — хрипло пошутила девушка, пытаясь скрыть слабость. Шестиглазый хмыкнул, подходя ближе, и присел рядом, внимательно разглядывая подругу. — Ну и натворила ты делов, — сказал Сатору, стараясь говорить небрежно, но в его голосе сквозила забота. Мамору приблизился, присаживаясь на корточки перед сестрой и взяв её за руку. — Ты нас напугала, — голос мужчины был наполнен нервозностью. Тори только пожала плечами, но её улыбка стала чуть шире. — Всё нормально, — солгала она, не желая больше их беспокоить. — Это мелочи. Иоичи нахмурился, понимая, что сестра лжёт. Он поджал губы и отвёл взгляд. Тори всегда скрывала свою боль, никогда ничего не рассказывала. Её слабая улыбка и шутливый тон не могли скрыть дрожи в руках и лёгкой тени боли в глазах. Тори резко встрепенулась, усталость будто внезапно испарилась. Она выпрямилась, и её взгляд, полный тревоги, устремился к Сатору. — Что с проклятьем? — взволнованным и на удивление твёрдым голосом спросила она. Годжо, не ожидая такого резкого вопроса, замер, а затем усмехнулся, смягчая напряжённую атмосферу. Он оттянул повязку и взглянул на Тори с едва заметной искрой в глазах. — Ты расправилась с ним как с букашкой, — беззаботно сказал он. — Меньшего я не ожидал. Девушка моргнула, не ожидая такой «похвалы», и непроизвольно улыбнулась. — Значит... Тестовое задание я прошла? — неуверенно спросила Тори. Блондин широко ухмыльнулся, голубые глаза сверкнули из-под приспущенной повязки. Он наклонился чуть ближе к подруге. — И ты ещё спрашиваешь? Из тебя получится прекрасный учитель! — гордо заявил сильнейший. Тори тихо засмеялась, покачав головой, а Иоичи, стоявший у окна, поправил очки и мягко улыбнулся, искренне радуясь за сестру. Мамору хмыкнул и скрестил руки на груди. — Я никогда не сомневался в тебе, сестрёнка, — с нежностью сказал мужчина. Годжо тем временем заметил висящую на стуле куртку Тори. Он взял её в руки и развернул, чтобы получше рассмотреть. Его взгляд остановился на рваных дырах, оставленных ледяными шипами. Его брови изогнулись, а губы сложились в театральную скорбную дугу. — Я ведь только-только заказал эту форму... — заныл маг, держа куртку перед собой, трагично всхлипнув. — Ты испортила её за одно задание! Синеволосая удивлённо вскинула брови и не смогла сдержать ещё один смешок. — Ты это серьёзно, Сатору? — Широ слабо хмыкнула, поудобнее устраиваясь на подушках. — Хочешь сказать, судьба этой несчастной куртки волнует тебя больше, чем я? — Но она же абсолютно новая! — Сатору театрально прижал испорченную вещь к груди, как самое ценное сокровище в мире. — Эксклюзивный крой, ручная работа, на заказ сшита по твоим меркам специально для тебя! Тори-тян, ты обязана быть осторожнее. Это же настоящее преступление! Тори выразительно закатила глаза и, не сдержав смешка, вскинула ладони в знак капитуляции. Несмотря на общую слабость, её плечи мелко затряслись от хихиканья. — Ладно, ладно, я сдаюсь! — отмахнулась она, тепло глядя на этого невозможного блондина. — Прости меня, я вела себя ужасно безответственно по отношению к твоему подарку. Обещаю, в следующий раз я сначала аккуратно сниму куртку, а уже потом буду уничтожать проклятье. Мне искренне жаль! Годжо самодовольно расхохотался, явно наслаждаясь ситуацией, и подмигнул Тори. — Ладно уж, уговорила! Считай это моим официальным прощением, — Сатору картинно щелкнул пальцами, словно уже подписывал чек. — Закажу тебе новую. И поверь, она будет настолько безупречной, что предыдущая на её фоне покажется обычным тряпьём.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Немного позже.

Тори сидела в своей комнате, устроившись на кровати с миской тёплого риса с мясом. Аромат еды наполнял небольшое пространство, и она медленно ела, чувствуя, как силы постепенно возвращались после изнурительного боя. Её лицо всё ещё было бледным, но щёки уже слегка порозовели. Мамору сидел рядом на стуле, небрежно положив локти на колени, и рассказывал что-то о последней тренировке в зале, добавляя в свою речь лёгкие шутки. Тори улыбалась, изредка поддевая его в ответ, и их тёплая беседа создавала уютную атмосферу в комнате. Их разговор прервал тихий стук в дверь. В комнату вошла служанка, её лицо было слегка напряжённым. Она остановилась у порога, теребя край фартука, и посмотрела на Тори с явным беспокойством. — Госпожа, к вам пришёл… Господин Наоя, — сказала она дрожащим от неуверенности голосом. Челюсть Тори отвисла от шока, а в глазах мелькнула лёгкая паника. Она замерла с палочками в руке, рис так и остался нетронутым. Мамору нахмурился, тут же выпрямившись, его расслабленная поза сменилась насторожённой. — Наоя? — переспросила Тори, и её голос, всё ещё слабый после боя, внезапно окреп. — Какого черта ему нужно именно сейчас? Она с глухим стуком поставила миску на столик и рванулась к телефону. Экран ослепил её каскадом уведомлений: десятки пропущенных и гора сообщений, каждое из которых буквально сочилось высокомерием. Тори быстро пролистала текст, и чем дальше она читала, тем сильнее сжимались её челюсти, а на бледных щеках проступал гневный румянец. Раздраженно зашипев сквозь зубы, она одним резким движением отбросила одеяло. Тело запротестовало, но ярость оказалась сильнее усталости. Покачиваясь, Тори решительно встала на ноги, игнорируя предательскую дрожь в коленях. Тори, ты с ума сошла? — Мамору мгновенно оказался рядом, пытаясь перехватить её за плечи. — Ты едва дышишь после боя. Позволь мне… я сам с ним разберусь. — Нет, я разберусь сама, — холодно отсекла Тори. Её голос заметно подрагивал, но не от слабости, а от едва сдерживаемого бешенства. Она резким движением запахнула черный шелковый халат и направилась к двери, бросив через плечо. — Но предупреждаю: если этот подонок начнет свои обычные выкрутасы, я за себя не отвечаю. Мамору молча последовал за сестрой, держась на расстоянии вытянутой руки, чтобы, если что, он мог подхватить её, прежде чем она рухнет на пол. Когда Тори вошла в гостиную, Наоя уже расположился на диване, неспешно потягивая чай, будто он был здесь полноправным хозяином. Змеиный взгляд Зенина медленно скользнул по фигуре девушки — от босых ступней до растрепанных синих волос. На мгновение он замер с чашкой у самых губ, а затем его лицо расплылось в той самой коварной ухмылке. Он с едва слышным стуком отставил чашку в сторону, и этот звук в тишине комнаты прозвучал как объявление начала раунда. Мамору замер в тени коридора, невидимо поддерживая её. Он знал, что сестра не потерпит вмешательства, пока справляется сама. Тори заставила себя выпрямиться, игнорируя свинцовую тяжесть в ногах и ноющую боль в каждой мышце. Блеск её глаз, острый и холодный, впился в Наою. — Чего тебе? — процедила она, не скрывая сочащегося сквозь зубы раздражения. Зенин медленно, с кошачьей грацией откинулся на спинку дивана. Его ухмылка стала шире, обнажая зубы, а взгляд, насмешливый и раздевающий, замер на её теле, а затем поднялся к лицу. Было очевидно: он упивается её взъерошенностью, её слабостью и тем, что застал её врасплох в домашнем обличии. — Какое тёплое приветствие, — саркастично протянул он. Его взгляд скользнул по гостинной, а затем вернулся к невесте. — Видишь ли, я пригласил тебя к себе, но мои звонки и сообщения остались без ответа. Пришлось делать всё самому и зайти лично, — он на мгновение замолчал, и его лицо приняло маску фальшивого беспокойства. — Я ведь волновался, птенчик. На мгновение уверенный взгляд Тори дрогнул, а в глубине глаз мелькнула паника. Проявлять слабость перед Наоей было равносильно смертному приговору, ибо этот человек не знал жалости и впивался в чужую уязвимость мертвой хваткой, превращая её в рычаг для шантажа. Тонкие пальцы до белизны в костяшках сжали шёлк халата, а сердце забилось в горле. Сделав судорожный вдох, Тори заставила себя подавить дрожь и натянула на лицо привычную маску высокомерного спокойствия. Брат, замерший в тени, давал необходимую безмолвную поддержку. — Дай мне десять минут, — произнесла она ровным, почти светским тоном, нежно и невинно улыбнувшись. — Ты ведь подождешь меня здесь, как истинный джентльмен? Наоя вскинул бровь. Резкая смена её тона, от открытой агрессии до фальшивой покорности, заинтриговала его. Он лениво кивнул и уже чувствовал себя триумфатором, приручившим строптивую невесту. — Не заставляй меня ждать слишком долго. Ты ведь знаешь, я не из тех, кто привык терять драгоценное время, — бросил он с ленивой, снисходительной насмешкой. Тори ответила еще одной натянутой улыбкой, за которой скрывался скрежет зубов. Развернувшись, она направилась к себе, чувствуя, как спину жжет его самодовольный взгляд. Но стоило ей завернуть за угол, как Мамору преградил ей путь. Его лицо, обычно сдержанное, сейчас превратилось в маску тревоги. — Ты уверена, что хочешь пойти к нему? — тихо спросил мужчина. — Ты только что пришла в себя, а теперь собираешься идти к нему домой. Это плохо кончится. Синеволосая покачала головой, её взгляд был решительным, несмотря на усталость. — Если я откажусь, он может что-нибудь заподозрить, — пробормотала она, сузив глаза. — Я должна идти. Если что, я позвоню тебе, не волнуйся. Мужчина вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он остался рядом, готовый помочь сестре в случае необходимости, и проводил её взглядом до лестницы, ведущей в комнату, внутренне готовясь к тому, что встреча с Наоей принесёт новые проблемы. Торинай закрыла дверь своей комнаты и, не теряя времени, направилась к шкафу. Особо не выбирая, она вытащила чёрный топ, чёрные брюки и голубой оверсайз жакет, бросив их на кровать. Быстро переодевшись, она подошла к туалетному столику. Её волосы были слегка растрёпаны, но она быстро привела их в порядок, используя расчёску и спрей. Затем быстро накрасила ресницы, нанесла консилер и закончила образ любимой фиолетовой помадой. Последний раз взглянув на себя в зеркало, девушка глубоко вздохнула, собираясь с силами перед встречей с нелюбимым. Широ вышла из комнаты и снова столкнулась с братом. — Выглядишь так, будто снова собралась в бой, — прокомментировал Мамору. Тори только хмыкнула, поправляя жакет. — Надеюсь, обойдётся без лишней возни, — бросила девушка. В гостиной по-прежнему царила удушливая атмосфера присутствия Зенина. Наоя, не сменив позы, лениво допивал остывший чай. Услышав шаги, он медленно поднял взгляд, по-хозяйски сканируя её фигуру. Его губы растянулись в довольной ухмылке, когда он демонстративно постучал пальцем по циферблату своих часов. — Ровно десять минут. Я впечатлён, — он медленно поднялся с дивана. Поправив ворот дорогого кимоно, Наоя посмотрел на невесту сверху вниз и, сохраняя на лице маску снисходительного превосходства, протянул ей руку ладонью вверх. — Идем. На мгновение Широ растерялась, но затем её глаза сузились. Она вздёрнула подбородок и проигнорировала протянутую ей руку. Решительно направившись к выходу из дома, девушка не дала Зенину даже шанса на инициативу. Наоя поднял бровь, её поведение позабавило наследника, заставляя усмехнуться. Рука опустилась, и блондин неспеша последовал за девушкой. — Как всегда упрямая, — бросил мужчина с лёгкой насмешкой.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Резиденция клана Зенин.

Чёрный автомобиль плавно проехал через высокие ворота резиденции клана Зенин, где гравий тихо хрустел под шинами. Впереди возвышалось внушительное поместье. Сочетание традиционной японской архитектуры и утончённой современной роскоши: тёмные деревянные балки, раздвижные сёдзи и ухоженные сады, обрамлённые каменными фонарями. Взгляд Тори скользнул по обширной территории, её выражение оставалось насторожённым, тогда как Наоя сидел рядом, излучая привычную самодовольную уверенность. Его янтарные глаза поблескивали от удовольствия, словно он наслаждался исходящей от девушки напряжённостью. За всю дорогу они не проронили ни слова, и Зенин лишь пристально изучал Тори. Что-то с ней было не так. Пальцы Широ нервно теребили край голубого жакета, а мысли лихорадочно выстраивали стратегии, как справиться с тем, что задумал Наоя. Он же, откинувшись на спинку сиденья, небрежно закинул руку на подлокотник, его губы кривились в лёгкой усмешке. Машина остановилась, и наследник вышел первым, движения были размеренными и грациозными, словно каждое из них было частью представления. Тори последовала за ним, её осанка была напряжённой, но походка решительной — девушка не позволяла себе показывать любое беспокойство. Зенин указал на боковой вход, ведя невесту через ряд слабо освещённых коридоров, украшенных изысканными гобеленами и портретами предков. В воздухе витал тяжёлый аромат полированного дерева и лёгкого благовония. Наоя толкнул двойные двери, открывая выставочный зал. На мгновение глаза Тори слегка расширились от удивления, а дыхание замерло. Подняв бровь, она обвела взглядом зал. От оружий исходила тяжёлая энергия, которая давила на и без того измученную девушку. В глазах мутнело, и Тори пришлось сильно закусить губу, чтобы не потерять сознание. Высокие потолки, подпираемые тёмными балками с вырезанными защитными рунами. Стены из полированного чёрного камня мерцали тонкими гравировками, отражая мягкий свет. Пол, выложенный узором из алых и угольных плит, вёл к возвышению под световым куполом, где за барьером из матового стекла пульсировали древние печати. Вдоль стен выстраивались хрустальные витрины, где покоились проклятые реликвии: катаны, чьи клинки сияли, как застывший лунный свет; кинжалы с обугленными лезвиями и одинокий танто, чья дикая энергия ощущалась в пространстве. Наоя шагнул вперёд, заложив руки за спину, и одним кивком приказал охране покинуть зал, после чего повернулся к Тори. — Впечатляет, не правда ли? — сказал он с гордостью. — Каждый предмет здесь — реликвия нашего клана. Готов поспорить, что ты не то, что никогда не держала такое в руках, а даже не видела. Девушка цыкнула, сапфировые глаза вспыхнули раздражением. Скрестив руки на груди, она чуть наклонила голову, бросая на Зенина вызывающий взгляд. — Да, но только потому, что в этом для меня нет никакой нужды, — отрезала она холодно и остро, отзеркалив самодовольную ухмылку мужчины. Наоя заинтересованно поднял бровь, его янтарные глаза блеснули любопытством. Лукавая улыбка медленно расползлась по лицу, добавляя коварства в черты. — Неужели? — протянул он, делая шаг ближе и наклоняясь к Тори так, чтобы его губы почти касались её уха, а голос стих до бормотания, пропитанного вызовом. — Так покажи, на что ты способна... Или ты всё такая же слабачка, как и раньше? Тори не шелохнулась, хотя внутри неё вспыхнула тревога. Усталость после боя всё ещё сковывала тело, мышцы ныли, но она стиснула зубы, не позволяя слабости просочиться наружу. Губы изогнулись в дерзкой ухмылке, скрывая напряжение, а на лбу выступили мелкие капельки пота, выдавая внутреннюю борьбу. — Когда-нибудь ты обязательно увидишь, — бросила она равнодушно, а сапфировые глаза встретили взгляд Зенина, словно бросая вызов в ответ. Наоя медленно отстранился, змеиные глаза сверкнули хищным любопытством, уловив едва заметные капли пота на лбу Тори. Её дерзкая ухмылка лишь подогрела его интерес, а спокойная реакция пробудила азарт в глубине души наследника, и теперь ему хотелось лишь в очередной раз вывести её из себя. Но что-то в лице девушки встревожило блондина. Лицо синеволосой было слишком бледным, почти восковым, словно из него вытянули жизнь. В глазах, дерзко встретивших его взгляд, алели лопнувшие капилляры, выдавая сильную усталость или что-то хуже. На лбу блестели капельки пота, скользящие вниз. Всё это говорило о том, что Тори было плохо, но она держалась изо всех сил. Наоя понял это, его глаза сузились, заметив хрупкость под её дерзкой маской. Однако, её слабость сделала её ещё более соблазнительной добычей. Отличный шанс, чтобы воспользоваться ситуацией и взять всё в свои руки. — Звучит как обещание, — произнёс он с бархатистой насмешкой, а затем прижался грудью к её спине, и теперь его присутствие стало давящим. — Но знаешь, Тори... Я ведь не из тех, кто любит ждать. Он протянул руку к краю её жакета, позволяя кончиками пальцев слегка скользнуть по обнажённой коже её живота. Жест был намеренно провокационным и рассчитанным на то, чтобы вывести девушку из себя. А вторая его рука потянулась к краю жакета у воротника, слегка цепляя пальцами, будто готовясь его стянуть с хрупких плеч девушки. Широ застыла, внутри полыхнула смесь гнева и тревоги, сердце заколотилось, а мышцы, всё ещё ноющие после боя, напряглись до предела. Она не могла позволить ему увидеть слабость, но капельки пота на её висках выдавали борьбу. — Убери. Свои. Руки, — процедила она дрожащим от ярости голосом. Тори резко отшатнулась, разрывая контакт, но не отступила, прожигая Наою насквозь взглядом. Наоя рассмеялся, полный садистского удовольствия. Он не убрал руку сразу, позволяя пальцам задержаться в воздухе, словно дразня. Его глаза изучали каждый её жест, каждую трещину в её броне. — Такая злая, — протянул он, его тон был почти ласковым, но с отравляющим подтекстом. Он шагнул ещё ближе, прижимая синеволосую к краю хрустальной витрины, так что холод стекла коснулся её спины. — Но знаешь, Тори, мне нравится, когда ты сопротивляешься. Это делает всё… интереснее. Тори нахмурилась, её брови сдвинулись, а взгляд сапфировых глаз стал ещё острее. Её губы сжались в тонкую линию, скрывая дрожь гнева и тревоги, но голос был холодным и язвительным. — Ты сегодня наглее обычного, — бросила она, чуть наклонив голову. — Давно по лицу не получал? Наоя лишь усмехнулся, губы изогнулись в почти зловещей улыбке. Его янтарные глаза потемнели, медленно скользнув вниз и задержавшись на декольте Тори с откровенной дерзостью. Он выдержал паузу, наслаждаясь её напряжением, прежде чем его взгляд лениво вернулся к её лицу, полный вызова и опасного предвкушения.

— Ну, мы ведь здесь одни… — протянул он, голос низкий, с бархатистой угрозой. Он чуть наклонился ближе, сокращая расстояние. — И нам наконец никто не помешает. Его губы оказались в опасной близости от губ Тори, так что она почувствовала тепло его дыхания. Его глаза горели хищным блеском, впитывая каждую деталь. Рука мужчины медленно, с провокационной уверенностью, скользнула к ягодице девушки, пальцы слегка сжали ткань её брюк, будто он проверял, насколько далеко может зайти. Глаза Тори резко расширились, зрачки сузились до предела, а дыхание сбилось, застряв в горле. Мир вокруг неё дрогнул, и перед глазами снова ожили травмирующие воспоминания. Холодный бетонный пол, запах плесени и металла, грубые руки, рвущие её платье, смех, пропитанный жестокостью. Лица тех мужчин — жестокие, жадные, с пустыми глазами — наложились на лицо Наои, искажая его в кошмарную маску. Её сердце заколотилось так сильно, что казалось, оно разорвёт грудь. Ледяной холод, знакомый и пугающий, начал разливаться по коже, а пальцы невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Не… — прошептала она, голос дрожал, едва слышный, но полный отчаянной ярости. Тело напряглось, готовое оттолкнуть его, но воспоминания держали её в тисках, парализуя. Широ зажмурилась, дыхание стало прерывистым. Она пыталась вернуть себе самообладание, заставляя себя сосредоточиться на холоде стекла витрины за спиной, на звуке собственного сердцебиения, на чём угодно, что могло бы вытащить её из омута паники. «Дыши, Тори, дыши», — мысленно твердила она у себя в голове, стиснув зубы. Ледяная энергия под кожей начала пульсировать, грозя вырваться наружу, но она с усилием подавила её, не желая дать Наое ещё один повод для насмешек. Плечи дрожали, но она заставила себя выпрямиться, пытаясь отгородиться от его присутствия, от его рук, от его ядовитого голоса. Но тут, как удар под дых, в её голове всплыло ещё одно воспоминание. Давно забытое, похороненное под слоями времени, но такое же болезненное. Жаркий летний день, пыльный двор поместья Зенин. Наоя, окружённый своими дружками, стоял с той же хищной ухмылкой, что и сейчас. Они поймали её, когда она пыталась проскользнуть мимо к своему дома. Смех мальчишек звенел в ушах, пока Зенин с деланной небрежностью схватил её за подол кимоно и резко дёрнул. Ткань с треском разошлась, обнажив плечо и голубые трусы. Тори в ужасе прижала руки к себе, пытаясь закрыться, но его друзья уже хохотали, тыча в неё пальцами. — Посмотрите на эту замарашку! Даже кимоно не может нормально носить! — выкрикнул один из них, подхватывая игру Наои. Она стояла, дрожащая от унижения, пока её щёки горели, а глаза наполнялись слезами, которые она изо всех сил пыталась сдержать. Наоя лишь скрестил руки, глядя на неё сверху вниз, янтарный взгляд был полон презрения и садистского удовольствия. — Беги домой, ледышка, пока хуже не стало, — бросил он, преследуя добычу взглядом, пока та убегала прочь, сжимая в руках кимоно и пытаясь прикрыться им. — Поплачься своему братику Иоичи! Пусть он опять тебя пожалеет. Воспоминание ударило так сильно, что Тори на мгновение потеряла связь с реальностью. Перед глазами замелькали другие сцены из детства, когда Наоя и его компания находили новые способы издеваться над ней, чтобы утвердить своё превосходство: подножки, толчки в грязь, насмешки над её техникой, издевательские прозвища и публичные унижения. Каждое из этих воспоминаний вспыхивало в голове, как раскалённые угли, усиливая панику. Её грудь сдавило, а ледяная энергия под кожей начала выходить из-под контроля, покрывая кончики пальцев тонким слоем льда. Она стояла, замерев, перед Наоей, но видела не его, а того мальчишку, который сделал её детство кошмаром. Её губы дрогнули, но она не могла выдавить ни слова, пока её разум боролся с нахлынувшими образами унижений и боли. Широ едва не сорвалась. Её кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, а ледяная энергия, бурлящая внутри, грозила вырваться наружу и обрушиться на обидчика. Воспоминания о детских унижениях, насмешливый мерзкий голос Наои, издевки — всё это подталкивало её к краю. Она чувствовала, как холод в пальцах становился острым, формируя шипы на кончиках. Но в последний момент девушка заставила себя остановиться. Глубокий вдох, затем ещё один. Внутренняя злоба всё ещё кипела в груди, но она подавила её, запечатывая глубоко внутри. Тори резко нахмурилась, сапфировые глаза вспыхнули, возвращаясь к реальности. Воспоминания, терзавшие разум, отступили под напором внутренней силы и самоконтроля. Она стиснула зубы, подавляя дрожь и резко выдыхая через нос, и решительно упёрлась обеими руками в грудь Наои, отталкивая его. Холодные пальцы, всё ещё покрытые тонким слоем льда, впились в ткань его кимоно. Вместо паники или гнева на губах Широ появилась лёгкая ухмылка. — До свадьбы нельзя, — вдруг игриво бросила девушка. Зенин замер, на его лице отразилось замешательство, а привычная самодовольная ухмылка дрогнула. Что за хрень... Он думал, что смог пробиться через её броню, но Тори снова отталкивала его, да ещё и с такой ноткой провокации. Его хватка, замершая на бедре Широ, слегка ослабла, а взгляд метнулся к почти невинному лицу девушки в попытке понять, что за игру она затеяла. Наследник прищурился, глаза сверкнули раздражением. Он отстранился и скрестил руки на груди, его напряжённая ухмылка выдавала сдерживаемую досаду. — Неужели? Можно ли считать это согласием на брак? — саркастично поддразнил мужчина. — Ах, да... — протянул он и наклонился к уху девушки. — У тебя же всё равно нет выбора... — прошептал он с ядовитой уверенностью, напоминая о её положении. Ухмылка Тори дрогнула, но девушка заставила себя держаться стойко. Она знала, что Зенин просто наслаждался её дискомфортом и уязвимостью, и это только усиливало её решимость не поддаваться на его провокации. Внутри бушевала смесь эмоций: отвращение к нему и его манипуляциям, страх перед тем, что он мог сделать, и решимость не дать ему выиграть. Она вспомнила, как её братья поддерживали её, что они ей говорили. Особенно слова Иоичи: «Используй это в своих целях». Они всегда придавали уверенности и давали защиту, но пора было защищать себя самостоятельно. — Кто знает, что может измениться... — произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. Эти слова были не просто ответом. Они были вызовом. Намёком на возможность того, что она доведёт дело до конца и избавится от груза в виде избалованного жениха. Её слова повисли в воздухе, и Наоя нахмурился. Он не позволит ей использовать эту возможность...