Замёрзшие сердца

Звон. Резкий, назойливый звон, разрывающий остатки сна. Казалось, он бил прямо в висок, а на экране телефона ярко горело 8:00. Тори застонала, вытягивая руку из-под толстого одеяла, чтобы избавиться от мерзкого звука. Она не любила будильники, впрочем, как и вставать так рано. Ей хотелось просто рычать от злости. Собственно, она и издала низкий, гортанный звук и тут же, как ребёнок, закуталась с головой в одеяло. Пять минут. Ей хотелось просто раствориться в плюшевой кровати, игнорируя реальность, где её ждали Наоя, Зенины и их игры. Идея вылезти из постели казалась пыткой. Спустя мучительную минуту она вдохнула полной грудью, собирая в кулак всю свою решимость и отгоняя остатки лени и сопротивления. Достаточно. Сегодня будет очень сложный день... Отбросив одеяло, она встала. Пробуждение было таким же неприятным, как звон будильника. Холодный луч солнца уже заливал комнату, и Тори, не тратя больше ни секунды, направилась в ванную.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Накануне вечером.

— Ты ведь не за этим сюда пришёл. У тебя всё на лице написано. В чём дело? — потребовала девушка.  Мамору вздохнул, его плечи слегка опустились, и он нерешительно шагнул в комнату, почёсывая затылок.  — Тут такое дело... — пролепетал он, голубые глаза нервно бегали по полу. — Зенины... От одного упоминания о них по спине Тори пробежал холодок. Она мгновенно нахмурилась и с подозрением уставилась на брата, что неловко переминался с места на место.  — Зенины... Что? — дрожащим от волнения голосом спросила она. Мамору избегал прямого взгляда, его губы сжались в тонкую линию. Он замялся, явно не зная, как начать.  — Они… Они прислали письмо, — наконец выговорил он. — Только что принесли.  Торинай резко выпрямилась, её волосы слегка колыхнулись, а глаза расширились.  — Письмо? О чём? — поинтересовалась она, чувствуя, как напряжение нарастает в груди.   Мамору снова вздохнул, его лицо исказилось в гримасе.  — Они... Они требуют немедленной помолвки, — пробормотал он, его голос стал ещё тише. — И заявляют, что ты должна переехать в резиденцию Зенин сразу после заключения брака, независимо от нашей с ними договорённостей. Мир вокруг Торинай словно замер. Требование было наглым и прямым, перечёркивая все условия, которых она и её братья добились. Она почувствовала, как кровь прилила к лицу, щёки вспыхнули от ярости. — Наоя... — прорычала она, сжимая руки в кулак. — Чёртов ублюдок...

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Тори стояла в ванной в лёгком синем халате, склонившись над раковиной. Белая пена от зубной пасты скрывала часть ее рта. Она подняла взгляд на своё отражение: глаза казались мрачными и задумчивыми. Вода текла из крана тихим, успокаивающим потоком, но не могла заглушить гнев и горькое осознание, кипевшие в её груди. Вчерашний разговор с Мамору, требования Зенинов, осознание её положения... Что же задумал Наоя? Они договорились о встрече, и сегодня всё станет ясно. Тори сплюнула пену и прополоскала рот — её пальцы судорожно сжимали стаканчик. Тяжелый, долгий вздох сорвался с её губ, сотрясая плечи. Она поставила стакан на раковину и отвернулась от зеркала. Шагнув в гардеробную, она окинула взглядом ряды одежды. Взгляд остановился на форме Токийского магического техникума, висевшей на вешалке. Там висел голубой длинный плащ, под ним — чёрные брюки. Рядом на полке стояла пара грубых сапог до колена на шнуровке. При виде формы в её сознании возникло тёплое чувство: дружба с Сатору, тренировки с учениками... Всё это было так прекрасно. Но она вздохнула и, тряхнув головой, взяла первую попавшуюся вещь. Это было чёрное атласное мини-платье на тонких бретелях со сборками по бокам и диагональной юбкой. Тори подняла бровь, осмотрев платье, и сказала: «Это подойдёт». Затем схватила лакированные босоножки на шпильке и ушла в комнату, чтобы одеться. Тори подошла к зеркалу, чтобы осмотреть себя. Платье, собранное по бокам, едва достигало середины бедра, смело открывая её длинные ноги, едва прячущиеся под чёрными капроновыми колготками. Широ надела босоножки на шпильке, и её фигура, хоть и невысокая, стала изящной и дерзкой. Тори хмыкнула, задумчиво глядя на себя. Она вспомнила, как Наоя домогался её, как его рука скользнула по её ягодице. Что ж, она снова должна готовиться к подобному, но, возможно, это открытое платье поможет ей смутить его и договориться о переносе или даже отмене помолвки. А может, подействует совсем наоборот, и он будет провоцировать её еще сильнее. Тори схватилась за волосы, синие пряди скользнули сквозь пальцы. С яростью, накопившейся за последние дни, она запрокинула голову назад. Её лицо искривилось в гримасе. — Как же всё это раздражает! — закричала она в пустоту комнаты. Глубокий вдох, пропитанный собственной злостью, едва привёл её в чувства. Усталость последних дней, бремя мага, ответственность преподавателя и нескончаемые, изматывающие разборки с Наоей — всё это доводило её до грани. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором возникли солнечные дни в Америке. Дни, когда её единственной заботой были учеба и изнуряющие, но приносящие удовлетворение тренировки кэндо с Мамору. Это была жизнь, как она думала, без долга клану Зенин, без угрозы брака по расчету. Всего лишь тихий, упорядоченный мир, в который ей так отчаянно хотелось вернуться. Хотя она и не подозревала, что впереди её ждало большое разочарование...

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

7 лет назад 

Лос-Анджелес

Солнце щедро заливало величественный особняк в стиле, сочетающем модерн и минимализм, играя бликами на лазурной глади бассейна. Юная, но уже полная грации, Тори развалилась на широком шезлонге, укрытом мягким полотенцем. На ней был лёгкий чёрный купальник, а синие волосы волнами струились по плечам, позволяя солнцу ласкать её бледную кожу. В руке она лениво держала высокий стакан с запотевшими стенками, полный ярко-оранжевого фреша. Внизу, в бассейне, Мамору двигался с мощью и грацией, его широкие плечи рассекали воду с минимальным сопротивлением. Он прошёл несколько длин бассейна, тяжело выдохнул и подплыл к бортику, где рядом была Тори. — Ты так и будешь разлёживаться? — поддразнил он, откидывая мокрые серебристые волосы со лба, затем на его лице расползлась самодовольная улыбка. — В последнее время ты совсем обленилась, сестрёнка. Девушка медленно подняла бровь, её сапфировые глаза смерили брата с головы до ног, а на губах заиграла лёгкая улыбка. — Вовсе нет, Мору. Я просто демонстрирую, что не все мы должны потеть, чтобы быть эффективными, — усмехнулась девушка, пожимая плечами. — А ты, похоже, стараешься произвести впечатление на соседскую собаку. Столько усилий, и всего лишь для того, чтобы не утонуть. Мамору закатил глаза, брызнув каплями воды рукой. — Очень смешно. Зато я не сижу, как ледышка, боясь намочить свой новый купальник, — парировал парень. — Давай, прыгай! Или ты забыла, как плавать за то время, пока сидела за приставкой? Тори приподнялась на локтях, её глаза вспыхнули. — Между прочим, это ты подсадил меня на ту игру! Это только твоя вина! — крикнула она. Мужчина громко рассмеялся, откидывая голову назад. Схватившись за бортик, он мощным рывком вылез из бассейна. Вода ручьями стекала с его мускулистого тела. — Ну не оправдывайся, я не заставлял тебя играть, — ответил он, и его самодовольная улыбка стала ещё шире. Он подошёл к шезлонгу, наклонился, и, прежде чем Тори успела среагировать, подхватил её на руки, как пушинку. — Давай, лягушка, лети! — воскликнул он, и, сделав широкий замах, бросил сестру в бассейн. С криком, полным возмущения и веселья одновременно, Тори с громким всплеском рухнула в прохладную воду. Блондин стоял на краю, смеясь и сияя от удовольствия. Он присел, наблюдая, как девушка выныривает, отфыркиваясь и сверкая мокрыми синими волосами. — Ну всё, Мору! Тебе конец! — прокричала она, и в её глазах уже горел азарт нового боя.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Университет Лос-Анджелеса

Шумный коридор университета Лос-Анджелеса гудел голосами, и Мамору выделялся в толпе. Его серебристые волосы, гладко уложенные, ловили свет, а приталенная чёрная футболка подчёркивала рельефное телосложение. Он шёл неторопливо, с равнодушным видом, хотя прекрасно знал, какой эффект производит. — Эй, Мамору! Ты не занят сегодня вечером? У нас вечеринка! — прозвучал звонкий голос, и высокая блондинка по имени Бритни догнала его. Мамору слегка замедлил шаг, не удосужившись посмотреть на неё. В этот момент к ним подошла брюнетка Элиза. — Мору, а ты не мог бы взглянуть на мою курсовую? Ты же лучший на курсе по экономике. Мы могли бы выпить кофе и обсудить её. Мамору остановился и, повернувшись к девушкам, лучезарно, игриво и самодовольно улыбнулся. — Простите, девочки, но не в этот раз, — сказал он, разводя руками. — Сегодня я должен помочь моей недалёкой сестрице с курсовой работой! Позади раздался раздражённый голос Тори: — Это кого ты недалёкой назвал, Мору?! — зарычала она и подошла к нему ближе, одетая в шорты, рубашку и чёрные колготки. Мамору невинно улыбнулся и повернулся. — Ах, это ты, сестрёнка? — промурлыкал он. — Не злись, я же просто пошутил, — хихикнул он, потрепав девушку по голове. Тори зашипела, отталкивая его руки от себя, и начала ворчать: — Ты придурок, Мамору! Не трогай мои волосы! Девушки, всё ещё стоявшие рядом, наблюдали за этой сценой со смесью ревности и недоумения. Им было ясно, что, несмотря на все их попытки привлечь внимание красавца, Мамору, похоже, всегда видел только свою сестру. Он был полностью поглощён Тори, её раздражением и её присутствием, словно окружающий мир переставал для него существовать, когда она была рядом. Блондин, смеясь, обнял сестру за плечи и повёл к выходу из университета. — Ладно, не ворчи. Поехали домой, — просто сказал он. Его сестра фыркнула, но пошла рядом, легко отстраняясь от его объятий, чтобы сохранить равновесие. — Теперь ты должен мне мороженое в том кафе! — потребовала она. Мамору расхохотался, его смех разнёсся по коридору. — Ладно, ладно! Поехали, только не вопи! — кивнул он.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Настоящее.

Тори стояла перед зеркалом, завершив свой образ. Фиолетовые губы — её любимый, дерзкий акцент — сияли на бледной коже, а синие волосы, волнами ниспадавшие по плечам, обрамляли лицо. Она в последний раз всмотрелась в своё отражение, в сапфировые глаза, полные решимости, и резко выдохнула, словно сбрасывая с себя тяжесть воспоминаний и остатки страха. Больше нельзя сбегать, нельзя прятаться в собственном мире от проблем. Нужно собраться с силами и идти вперёд. Девушка резко развернулась и, схватив небольшую чёрную сумочку, стремительно вышла из комнаты на лакированных шпильках. Её походка была твёрдой и целеустремлённой, а глаза — полны вызова. Когда она проходила мимо гостиной, её заметил Мамору. Он сидел на диване, поглощённый игрой на приставке, но, услышав стук каблуков, поднял голову. Он тут же встал и подошёл к сестре. Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но Тори прервала его и, не поворачиваясь, бросила: — Не сейчас, Мору. Девушка пошла к выходу, а мужчина удивлённо посмотрел ей вслед. Затем он тяжело вздохнул и пробормотал: — Она явно очень зла... Тори уверенными шагами вышла из дома и подошла к воротам, но в этот момент тишину разрезал звонкий, радостный голос: — Тори-чан! Тори резко обернулась, едва не потеряв равновесие от неожиданности, когда из-за угла буквально вылетела девушка и набросилась на неё. У Мидори были длинные, прямые волосы настолько тёмно-синего оттенка, что в тени они казались почти чёрными. Она была одета в летящее сиреневое платье, которое идеально гармонировало с яркими изумрудными глазами, сиявшими неподдельной радостью. Мидори крепко обняла Тори. — Привет, сестрёнка! — счастливо воскликнула девушка. Глаза Тори удивлённо расширились, и она обняла девушку в ответ, чувствуя, как напряжение немного отступает при виде близкого человека. — Мида? Ты приехала? — выдохнула ледяная принцесса. Девушка отстранилась и посмотрела на Тори. — Конечно, я приехала! Я же не могу пропустить твою помолвку! — восторженно заявила она. Торинай разочарованно вздохнула, её бровь медленно поползла вверх. — Издеваешься, да? — проворчала она. Мидори захихикала и хитро ухмыльнулась, блеснув изумрудными глазами. — Прости-прости, — отмахнулась девушка. — Конечно, я приехала, чтобы поддержать тебя. Замужество с Наоей — это не то, чего ты заслуживаешь. — Значит, новость о помолвке дошла и до тебя. А ведь я получила письмо только вчера, — голос девушки был низким, пропитанным горечью. Мидори хмыкнула, скрестив руки на груди. Её проницательный взгляд скользнул по Тори, от мини-платья до лакированных шпилек. — Иоичи мне позвонил и попросил приехать. Он сказал, что ты очень расстроена, но, похоже, ты более чем в порядке! — Мидори осмотрела кузину с ног до головы, оценивая её дерзкий образ. — Куда-то собираешься? Тори мрачно опустила голову, её синие локоны слегка колыхнулись. — Ага... на свидание с Наоей, — прозвучало, как приговор. Она подняла взгляд, и в нём промелькнула искра старой надежды. — Надеюсь, у меня получится переубедить его. Мидори усмехнулась. — Переубедить? В таком наряде? Щёки Тори вспыхнули, и она тут же начала защищаться. — Я схватила первую попавшуюся вещь! Мидори подошла ближе и поправила тонкую бретельку платья на плече кузины. — Ага, конечно. И именно поэтому ты надела эти убийственные шпильки? Ты ведь знаешь, что этот наряд прямо кричит: «Обрати на меня внимание и попробуй завоевать!» Тори вздохнула, её плечи опустились. Она знала, что Мида права. Этот выбор был бессознательным, но по какой-то причине она не захотела ничего менять. — Может быть, ты права, — пробормотала девушка, упрямо поджимая губы. — Но я не позволю ему думать, что его наглое требование выбило меня из колеи. И да, я надеюсь, что он поведёт себя как идиот, как обычно. Чем больше он меня разозлит, тем больше у меня будет причин ему врезать. Мидори обняла её, на этот раз нежно и успокаивающе. — Я понимаю, Тори-чан. Просто будь осторожна. Наоя — скользкий змей, и он не даст тебе никаких шансов на победу. — Он уже не дал, — горько усмехнулась Тори, выпрямляясь. — Но я буду готова... Мне пора. Можешь поболтать с Мамору, он в гостиной, как всегда, играет в приставку. В последнее время он не выпускает её из рук. Похоже, он из-за чего-то очень нервничает. Мидори кивнула, отступая на шаг. — Удачи тебе. Звони, если что. Я приеду на помощь, что бы ни случилось, — поддержала девушка, похлопав сестру по плечу. Тори подарила ей короткую, но искреннюю улыбку, полную благодарности. — Спасибо, Мида, — ответила синеволосая, её взгляд наполнился решимостью. — Сегодня будет трудный день... Затем Тори решительно развернулась. Она направилась к машине, припаркованной неподалёку, и, не оглядываясь, села в салон.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Роскошный чёрный автомобиль, посланный Наоей, плавно остановился перед зданием аукционного дома. Это был образец строгой, современной архитектуры, чьи стеклянные фасады отражали яркое дневное солнце. Был четверг, около полудня. Тори сидела на заднем сиденье, её фиолетовые губы были сжаты в тонкую линию. Дверца со стороны Тори бесшумно открылась, и перед ней предстал Наоя Зенин. Он выглядел безупречно в своём строгом чёрном костюме, источая надменную уверенность. На его лице играла хищная, самодовольная улыбка. — Добро пожаловать, принцесса, — промурлыкал он, его голос был низким и бархатистым. — Я забронировал столик в ресторане, чтобы мы могли пообедать, прежде чем насладиться искусством. Наоя протянул ей руку, ожидая, что она примет его помощь, чтобы выйти из машины. Тори в замешательстве осмотрелась. Она не знала, куда позвал её жених. Вчера он лишь сообщил, что пришлёт за ней машину. Широ слегка нахмурилась и, приняв руку мужчины, вышла из машины и вздёрнула подбородок. — Где мы? — требовательно спросила девушка. Наоя небрежно повёл её к входу. — Мы в Аукционном доме, Тори. Я решил, что тебя пора вытащить из дома в высшее общество, — он прищурился, его взгляд был полон интереса, когда он осмотрел её наряд, задерживая взгляд на стройных ногах. — Наша помолвка — первый шаг к этому. Тори тут же выдернула руку, её глаза вспыхнули ледяной яростью. — Помолвка — это твой жалкий способ удержать меня, Зенин, — прорычала девушка. — С чего вообще мы должны её ускорить? На каком основании? Наоя рассмеялся, его глаза опасно сверкнули. Он пропустил невесту вперёд, но тут же наклонился к её уху и низким, опасным голосом ответил: — Мне ещё нужно тебе объяснять, птенчик? — его ухмылка превратилась в оскал, полный хищного предвкушения, но он тут же решил отложить этот разговор. — Пойдём пообедаем. Голодная женщина хуже собаки. Широ раздражённо цыкнула и, резко отстранившись от блондина, вздёрнула подбородок, словно пытаясь вернуть на место слетевшую корону. В её глазах читалась ярость, но она не позволила ей вырваться наружу. Собрав волю в кулак, Тори приняла царственную осанку и прошла вперёд, следуя за лёгким, пренебрежительным жестом руки, которым Зенин указал ей путь. Наследник усмехнулся её наигранной уверенности, и выпрямился, янтарный взгляд хищно скользнул вниз, задержавшись на изгибах ягодиц и бёдер, выглядывающих из-под короткой юбки облегающего платья. Он довольно ухмыльнулся, мысленно отметив, что это платье ей очень идёт. Пройдя сквозь элегантный холл, Зенин подвёл девушку к уединённой беседке, расположенной на небольшой террасе с видом на аккуратно подстриженный сад. Беседка была увита глицинией, и лёгкий ветерок доносил её нежный аромат. Внутри, под резной деревянной крышей, стоял небольшой стол, изящно сервированный на двоих: хрустальные бокалы, белоснежный фарфор и серебряные приборы. Рядом со столиком стоял официант с почтительно опущенной головой. Зенин кивнул, и официант тут же выступил вперёд, бесшумно выдвигая стул для Тори. Девушка заняла своё место, и официант мягко подвинул стул, помогая гостье сесть. Напротив неё, с грацией хищника, опустился Наоя. Он откинулся на спинку стула, и его янтарный взгляд, полный самодовольства, сфокусировался на Тори, начиная эту трапезу, которая раскроет всё карты. Официант низко поклонился и бесшумно удалился, оставив их наедине. Наследник сцепил руки на столе, его взгляд устремился на Тори. — Что ж, теперь, когда нам никто не мешает, мы можем спокойно обсудить детали помолвки. — произнёс он низким и властным тоном. Тори нахмурилась, с вызовом встретив взгляд Наои, и напряжённо заговорила. — Какие ещё детали? — прорычала она. — Я не собираюсь проводить помолвку раньше положенного. Мы же договорились на конец августа. В ответ Наоя усмехнулся. — Неужели? — слащаво заговорил он. — А я считаю, что мы должны провести её через неделю. Времени на подготовку достаточно. Плечи Тори задрожали, а брови нахмурились ещё сильнее. — С чего это планы должны так поменяться? Помолвка будет в конце августа и не раньше, — твёрдо заявила Широ. С лёгкой, ядовитой улыбкой он разложил на столе фотографии. Тори посмотрела на снимки, и её сердце сжалось. Он следил за ней. На первой фотографии она сидела на скамейке в парке рядом с Годжо. Они оба ели мороженое и смеялись. Её лицо озаряла редкая, беззаботная улыбка, которую она нечасто показывала. Вторая фотография была сделана в заброшенном квартале, после её боя с Пожирателем Теней. На ней Сатору нёс подругу на руках, её тело безвольно обмякло, а лицо было бледным и безжизненным. Девушка в шоке уставилась на снимки, её глаза расширились, а зрачки сузились. Момент беззаботного счастья с другом, запечатлённый на первом фото, тут же сменился унизительным свидетельством её слабости на втором. Она почувствовала, как румянец стыда и ярости заливает её щёки. Тори с трудом сглотнула, пытаясь взять себя в руки и вернуть самообладание. Она резко подняла голову, встречая победоносный взгляд жениха. — И что в этом такого? — её голос прозвучал на удивление ровно, хоть и с ноткой дрожи. — Мы просто друзья, Зенин. В этом нет ничего, что могло бы... — она запнулась. — ...скомпрометировать нашу помолвку. Мы знакомы с детства. — Друзья? — Наоя усмехнулся, его глаза сверкнули отвращением и собственничеством, когда он ткнул пальцем в снимок, где Годжо нёс её на руках. — Друзья обычно не носят друг друга на руках, особенно когда один из них находится в таком... беспомощном состоянии. Неужели ты думаешь, что твоё имя останется незапятнанным, если эти снимки попадут в руки старейшин или, ещё хуже, попадут в прессу? — он наклонился через стол, и его голос стих до опасного шёпота. — Твоя репутация и репутация клана Широ висят на волоске, принцесса. И я, как твой жених, готов спасти вас всех. Но цена за спасение — немедленная помолвка. Тори замерла, и волна холодного ужаса прокатилась по ней. Лицо мгновенно побледнело, превратившись в маску из тонкого фарфора, с которого сошла вся жизненная краска. Она знала: влияние клана Зенин огромно, и никакая сила не сможет противостоять скандалу, если эти снимки будут пущены в ход. Никакие опровергающие статьи не спасут ни её честь, ни репутацию клана Широ. Губы её сжались в тонкую, болезненную линию, голова невольно опустилась, а плечи поникли под невыносимой тяжестью поражения. В этот момент, глядя на фотографии на столе, она осознала...

Она проиграла.

Зенин, упиваясь её поражением, плавно опустился на стул. Прислонив подбородок к сцепленным рукам, он с холодной, триумфальной ухмылкой посмотрел на Тори. — Я дам тебе время, чтобы подумать, птенчик. Но сегодня вечером ты обязана дать мне ответ, — произнёс он, и его голос резал, как лезвие. — Или помолвка состоится через неделю, или весь твой драгоценный клан будет опозорен на глазах у всего мира. Выбор за тобой. Руки Тори были сжаты в кулаки и упирались в колени. Она не могла набраться сил и смелости поднять голову. Неделя... Чёртова неделя до помолвки. До помолвки с человеком, который превратил её жизнь в кошмар. Это конец... Неужели всё так закончится? На её глазах навернулись слёзы, и в её воспоминаниях, словно яркие вспышки, возникли моменты самого чистого счастья: беззаботная дружба с Сатору, захватывающее преподавание в техникуме, любящие старшие братья, которые всегда обещали прийти на помощь. Неужели она потеряет всё это... Но затем, глубоко в её груди, где всегда таился лёд, вспыхнул огонь яростной решимости. Нет. Это всего лишь помолвка. Ещё ничего не кончено. Она справится с этим. Она проиграла бой, но не войну. Судорожно выдохнув, Тори сглотнула. Слёзы на её глазах замерли, превратившись в хрупкие льдинки на ресницах. Она подняла голову. Её глаза, полные холодной, невысказанной угрозы, встретили взгляд Зенина. Она лишь молча кивнула. Блондин медленно наклонил голову, и на мгновение его хищная ухмылка дрогнула, уступая место искреннему, хоть и холодному, интересу. Он ожидал бури эмоций — крика, слёз, яростного отрицания, но он встретил лишь ледяную, почти пугающую сдержанность и решимость. Это не было поражение, это было принятие условий боя. Удивление наследника сменилось одобрительным кивком, и, не говоря ни слова, он указал жестом на меню, словно призывая девушку сделать заказ. Обед прошёл в напряжённом молчании. Тори едва притронулась к еде, лишь изредка делая глотки воды или чая, а Наоя демонстративно наслаждался каждым блюдом, изредка бросая на неё оценивающие взгляды. Спустя пару часов Зенин взглянул на свои дорогие наручные часы и поднялся с места. Он протянул руку Тори. — Пойдём немного прогуляемся, — с ухмылкой предложил мужчина. Тори фыркнула и неохотно приняла его руку. — С чего такая любезность? — с подозрением поинтересовалась девушка. Наоя, зная, что Широ полностью попала в его ловушку, взял её за руку и потянул к себе. — Просто хочу провести время со своей невестой, — промурлыкал он, а в его словах сквозило чистое, собственническое удовлетворение. Наоя вывел Тори из ресторана в уединённый сад. Девушка сделала решительный шаг вперёд, и её взгляд, полный холодной, обдуманной решимости, устремился вдаль, к горизонту. Лёгкий ветерок ласково колыхал волны синих волос. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Зенина, но не обернулась. Пусть он думает, что она сломлена. Пусть празднует свою мелкую победу, полученную через шантаж. Она проиграла этот бой, но не войну. Её атласное платье, которое она схватила как первую попавшуюся вещь, ощущалось на теле непривычно неуютно. Она чувствовала себя незащищённой в столь откровенном наряде. Она чувствовала себя почти голой, кожей ощущая, как Наоя раздевает её взглядом. Но Широ старалась не обращать внимания на это чувство, погрузившись в раздумья об ответе, который должна дать этим вечером. Зенин сцепил руки за спиной, его взгляд не отрывался от невесты. Она сломалась, но не сдалась. Он видел это в её глазах: принятие условий, а не поражение. Всего неделя, и она будет его. Официально. Но её молчаливый кивок стал вызовом. Эта гордость... она раздражает и манит. Она выбрала это платье, пытаясь отвлечь, но это только подогрело его желание к ней. Это собственность. Никто не заберёт её. Он должен наслаждаться, но... почему-то Зенин почувствовал в груди неприятный укол, когда девушка поникла. «Что за хрень» — пронеслось в его голове. Он должен приручить её, как щенка, чтобы она при первом же зове была у его ног. Но то, как опустились её плечи... То, какой красивой она выглядит сейчас, стоя в этом саду с устремлённым вдаль взглядом, таким мечтающим и далёким от него, вызывало в груди у Наои непривычное чувство... Он не знал, как его назвать, да и не хотел признавать, что что-то чувствует. Мужчина слегка наклонил голову, и его губы растянулись в тонкой, самодовольной улыбке, скрывая клубок противоречивых эмоций. Он хмыкнул, нарушая тишину. — Почему ты так пытаешься оттянуть этот брак? — совершенно невозмутимо спросил он. — Ты же знаешь, что выбора у тебя всё равно нет. Неужели ты настолько не хочешь выходить за меня замуж? Глаза Тори расширились, а бровь медленно поползла вверх от чистого удивления. Она повернулась к нему вполоборота, бросив на блондина взгляд, полный недоверия. Неужели он действительно не понимал или просто издевался, наслаждаясь своей мелкой победой? Тори фыркнула, горько усмехнувшись про себя, и снова отвернулась от него, её взгляд устремился вдаль, к горизонту, что казался таким недостижимым. — Не хочу, — коротко и холодно ответила она, и в этом ответе было больше презрения, чем слов. Наоя прищурился. Этот короткий ответ едва заметно ущипнул его гордость, но он не подал вида, не позволяя эмоциям отразиться на лице. Он устремил взгляд туда же, куда и Тори, в далёкую, безразличную линию горизонта. Мужчина вздохнул, собираясь сказать что-то язвительное и колкое, но замер, заметив, как плечи синеволосой едва заметно дрожат, выдавая скрытое напряжение и, возможно, холод. Он разочарованно покачал головой, словно признавая бессмысленность её упрямства, и снял с себя идеально сидящий пиджак. — Если мёрзнешь, надела бы что-то потеплее, чем эту тряпку, — прокомментировал он, бросив взгляд на её тонкое и короткое платье. Его тон был непривычно мягким, когда он накинул пиджак на плечи Тори. Тори отшатнулась, резко развернувшись. Лёгкий румянец, не от холода, а от смущения и ярости, появился на её щеках. — Идиот! Я уже говорила, что не чувствую холода! — воскликнула она, потянувшись, чтобы скинуть с себя пиджак. — Забери свой пиджак! Он мне не нужен! Но Наоя нахмурился и не позволил ей снять пиджак, властно положив руку ей на плечо. — Заткнись и молча принимай заботу, идиотка! Ты вся трясёшься! — проворчал он, и в его голосе, несмотря на грубость, проскользнула нотка непривычной тревоги. Широ замерла в удивлении, когда едва уловила в его грубом тоне нотку настоящей, непривычной заботы. Она резко выдохнула, пытаясь сбросить наваждение, и отвернулась от него, инстинктивно кутаясь в пиджак. Несмотря на своё показное упрямство, она почувствовала себя спокойнее, защищенна теплом ткани. Её атласное платье, короткое и открытое, вызывало нарастающую тревогу и неловкость. Чёрт... Зачем она вообще его надела? Она уже столько раз пожалела о своём импульсивном выборе. Наоя облегчённо выдохнул. Этот незаметный жест выдал спад напряжения, которое он, кажется, даже не осознавал. Затем он резко выпрямился, стряхивая с себя мимолётную слабость. — Идём, — холодно сказал он и, не оглядываясь, направился вперёд по каменистой дорожке сада. Тори обернулась и, не раздумывая, молча последовала за ним. Следующий час они провели, сидя за столиком на закрытом приёме в аукционном зале, ожидая, пока соберутся гости. Наоя раскинулся на стуле, его поза излучала абсолютную уверенность и превосходство. Тори же смущённо пряталась, закутавшись в его пиджак, который всё ещё хранил аромат его дорогих духов. Она чувствовала жгучее раздражение от того, что вынуждена принимать его «заботу», но в то же время не могла отрицать тихой, неохотной благодарности за то, что он помог ей сохранить самообладание. Тишину роскошного зала, наполненного запахом полированного дерева и чужих парфюмов внезапно прорезал чёткий, отточенный мужской голос. С молотка объявили первый лот — драгоценные украшения. Луч света, направленный с потолка, осветил бархатную подушечку на возвышении, на которой покоилось первое сокровище: старинное колье из белого золота, инкрустированное россыпью сапфиров, чей глубокий синий цвет, казалось, соперничал с оттенком волос Тори. Каждый камень вспыхивал, ловя свет и переливаясь. Гости, коллекционеры и просто богачи сидели в напряжённом ожидании. Поднимались руки, обозначая новые ставки, и каждый взмах, каждая цифра, произнесённая аукционистом, была частью власти и богатства. Звонкий удар молотка разрезал воздух, возвещая о победе. Тори наблюдала за этим представлением с циничным равнодушием, хоть и чувствовала себя немного неуютно в компании Зенина. Для неё эти украшения были не символом красоты, а лишь очередной демонстрацией того, как власть и богатство решают всё. Вскоре внимание Наои привлёк новый лот, вынесенный на бархатной подушечке. Это было кольцо, от которого зал ахнул. Оно представляло собой широкую, массивную полосу из платины, в центре которой был установлен крупный, безупречно огранённый рубин цвета крови. От центрального камня по всей поверхности полосы была проложена мерцающая дорожка из инкрустированных, более мелких рубинов и сияющих бриллиантов, создавая эффект ослепительного, непрерывного огня. Аукционист, дождавшись, пока шум стихнет, начал рассказывать его историю. — Лот номер сорок два — кольцо «Венец Такахаси». Согласно историческим хроникам, в шестнадцатом веке это кольцо с кровавыми рубинами стало центральным символом династии Такахаси, одной из самых могущественных и влиятельных семей того времени. Оно из поколения в поколение скрепляло узами брака и служило залогом нерушимости союза и процветания династии, гарантируя, что власть и богатство останутся в руках семьи. Это не просто украшение, это талисман, связывающий судьбы ради великой цели, — его история является неотъемлемой частью японской аристократии... Стартовая цена — пятьдесят миллионов йен. Наоя, наблюдавший за своей невозмутимой невестой, растянул губы в хищной усмешке, его глаза загорелись. Он словно видел в этом кольце метафору своего триумфа: нерушимая связь, скованная волей династий и богатством, идеально подходящая для его будущей несговорчивой невесты. Зенин не дрогнул, не выказал ни малейшего колебания. Властным, небрежным движением он поднял руку, делая ставку на кольцо. Тори в замешательстве уставилась на него, её сапфировые глаза расширились, отражая ослепительный рубин и внезапное, тревожное предчувствие. Торги затихли так же резко, как и начались. После нескольких подавляющих ставок, которые Наоя делал с небрежной, абсолютной уверенностью, никто из присутствующих не осмелился составить ему конкуренцию. Звонкий удар молотка возвестил о победе, и кольцо «Венец Такахаси» уже через мгновение оказалось в руках Наои. Затем он подошёл к своей невесте, его движения были плавными, но исполненными грации. Он опустился перед ней на одно колено, прямо посреди зала, игнорируя десятки любопытных взглядов. В руке он держал массивную платиновую полосу, усыпанную рубинами и бриллиантами. Наоя поднял голову. В его янтарном взгляде читался не только неприкрытый триумф, но и хищное предвкушение. — Пора дать мне свой ответ, принцесса, — промурлыкал он, и его голос, низкий и соблазнительный, прозвучал как приговор. Лицо девушки мгновенно побледнело, и она уставилась на наследника с чистым, ошеломлённым недоверием. Проклятье... В окружении стольких властных и богатых людей, на глазах у всего высшего общества, он решил сделать ей это предложение публично, тем самым окончательно загнав её в угол и поставив в совершенно невыгодное положение. Багряный рубин в центре кольца вспыхнул зловещим огнем. В лучах тяжелых люстр он казался не просто драгоценным камнем, а её собственным сердцем, которое только что грубо вырвали из груди. В этот миг огромный зал погрузился в тишину. Это безмолвие давило на плечи тяжелым грузом, лишая возможности даже сделать вдох, пока сотни глаз впивались в ледяную принцессу в ожидании рокового слова. Ей ничего не оставалось. Тори поджала губы, в её глазах отразилась вся горечь поражения, и она обречённо кивнула, безмолвно соглашаясь со своим унизительным положением.