Замёрзшие сердца

Шаги Мамору затихли в глубине коридора, оставив после себя лишь звенящую, давящую тишину. Иоичи застыл, глядя в пустоту дверного проема, куда только что ушли его брат и сестра, которые были единственными людьми, кто понимали его без слов. Медленным, почти механическим движением он снял очки. Без них мир окончательно утратил четкость, превратившись в размытое пятно из теней и тусклого света, что в точности отражало хаос в его собственной душе. Мужчина закрыл лицо рукой, с силой надавливая ладонью на глаза, словно пытаясь физически вытеснить из памяти этот разговор и тот холодный, обвиняющий взгляд, которым его наградил Мамору перед уходом. — Проклятье... — прошептал он в пустую комнату. Голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. В груди жгло от невыносимой несправедливости. Что он мог сделать? Роль «палача» не была его выбором, она была его ценой, которую он платил за право называться наследником. Он любил Тори. Любил её тепло и ту хрупкую искренность, которую она прятала за ледяной бронёй. И он любил Мамору. За его прямоту, за острый ум, за понимание и за это чистое желание защитить сестру любой ценой. «Как мне помочь вам, если вы оба теперь видите во мне врага?» — эта мысль пульсировала в висках, заставляя голову раскалываться. Он чувствовал, как невидимые нити, связывавшие их троих с самого детства, рвутся одна за другой. Мамору теперь настроен против него, считая предателем. Тори отдаляется, превращаясь в ледяное существо, лишённое чувств. Иоичи остался один. Родители, которые, казалось, на его стороне, были озабочены лишь благополучием, жертвуя своими детьми.  И самым страшным было осознание: возможно, Мамору прав. Пытаясь спасти жизни людей клана вместе с родителями, Иоичи уже окончательно потерял свою семью. Он снова надел очки. Дужки привычно коснулись висков, и мир обрёл болезненную резкость, обнажая каждую пылинку в луче света и каждую морщинку усталости в его отражении. Но легче не стало. Впереди была долгая, бессонная ночь, которая снова растворится в синем свете монитора и бесконечных колонках цифр. Наследник продолжал тянуть на себе тяжелый, невидимый каркас их общего будущего. Мало кто в клане понимал, какой ценой даётся их нынешнее благополучие. Именно он, жертвуя сном и остатками личной жизни, в одиночку выстраивал сложную сеть международных связей, открывая новые филиалы компании и по крупицам налаживая контакты в других странах. Тяжело вздохнув, мужчина поднялся со стула и направился в свою комнату. 

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели плотных штор, рисовал на полу тонкие золотистые полосы, разбавляя в комнате холодный полумрак. Тори металась во сне, кутаясь в одеяло, словно пытаясь скрыться от воспоминаний прошлого дня, когда резкий, настойчивый стук в дверь разрезал тишину спальни. Она резко подскочила на кровати, едва не запутавшись в простынях. Сердце в груди начало бешено колотиться, ударяя в рёбра, а дыхание участилось, становясь прерывистым и поверхностным от резкого пробуждения. Паника на мгновение затуманила разум, заставляя кожу покрыться мурашками от неожиданности. — Кто?! — выкрикнула она, но её голос прозвучал хрипло. — Госпожа... — послышался из-за двери тихий, почти извиняющийся голос служанки. — Простите за беспокойство. К вам пришёл господин Наоя. Он ожидает в гостиной. Глаза Тори мгновенно расширились. Сонливость испарилась, сменившись тянущим чувством внизу живота. Она нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение вперемешку с привычной тревогой. Наоя. Снова он. В её доме, в такой час и без приглашения. Тяжело сглотнув, девушка провела дрожащей ладонью по лицу, словно стирая остатки сна и воспоминания о прошлом дне. — Сейчас выйду... — холодно бросила она, стараясь придать голосу ледяную уверенность, которая служила ей надежным щитом. Дождавшись, пока шаги служанки стихнут, Тори откинула одеяло и встала. Пол под босыми ногами казался обжигающе холодным, но это лишь помогло ей окончательно прийти в себя. Она подошла к зеркалу, всматриваясь в своё отражение. Слишком бледная кожа, растрёпанные волосы, сбившиеся в колтуны и тёмные круги под глазами — последствия бессонных ночей и бесконечных раздумий. «Почти полдень», — отметила она, бросив взгляд на часы. Наоя наверняка использует её позднее пробуждение как повод для очередной едкой шутки о её «лени» или «неподобающем поведении будущей жены». Широ направилась прямиком в ванную, стараясь подавить дрожь в руках. Шум воды, ударившей о кафель, на мгновение заглушил тревожные мысли. Тори быстро приняла душ, чувствуя, как тёплые струи смывают остатки сна. Выйдя из душа и умывшись ледяной водой. Она схватила расческу и флакон со спреем и, не жалея средства, принялась распутывать колтуны. Ей было плевать на идеальную укладку, сейчас у неё не было на это ни времени, ни моральных сил. Оставив пряди рассыпанными по плечам в лёгком беспорядке, Тори вернулась в спальню. Открыв массивные дверцы шкафа, она на подсознательном уровне потянулась к вещам, которые давали ей хоть какое-то чувство комфорта и защиты. Никаких кимоно, никаких облегающих платьев, которые так любил комментировать Наоя. Натянув простой комплект белья, она облачилась в укороченное розовое худи и голубые широкие джинсы, сужающиеся к низу. Обув мягкие домашние тапочки, Тори сделала глубокий вдох, расправила плечи и вышла из комнаты. Каждая ступенька лестницы казалась слишком высокой, но она не замедляла темп. Ей хотелось покончить с этим как можно быстрее. Когда она переступила порог гостиной, холодный воздух из приоткрытого окна коснулся её лица, и её взгляд тут же наткнулся на фигуру мужчины, который чувствовал себя здесь как дома. Наоя сидел в кресле, вальяжно откинувшись на спинку, и в его позе читалось нетерпение, смешанное с привычным превосходством. Услышав её шаги, он медленно повернул голову, и на его губах расплылась ядовитая ухмылка. — Ну надо же, — протянул мужчина, окинув её наряд пренебрежительным взглядом. — Я уже начал думать, что ты решила спрятаться под одеялом до самой церемонии. Выглядишь... По-домашнему, птенчик. Неужели так торопилась меня увидеть, что забыла, как должна выглядеть будущая госпожа Зенин? Тори прошла в центр комнаты, стараясь сохранять невозмутимость. Она опустилась в кресло прямо напротив Наои, демонстративно закинув ногу на ногу. Служанка бесшумно поставила на столик чашку свежезаваренного чая. От фарфора поднимался тонкий шлейф пара, пахнущий жасмином и мятой. Девушка даже не взглянула на жениха, её внимание было приковано исключительно к чашке. Она медленно протянула руку, обхватив тонкими пальцами фарфор, и сделала глоток, чувствуя, как горячая жидкость немного смягчает ком в горле. — Говори, зачем пришёл, — холодно бросила она, наконец поставив чашку на блюдце. Голос прозвучал ровно, без единой нотки сомнения, хотя поселившаяся в груди тревога мешала ясно мыслить. Наоя на мгновение замолчал, его взгляд медленно скользнул по её розовому худи, задержавшись на растрёпанных волосах. Уголок его губ дёрнулся в гримасе, которую можно было принять и за отвращение и извращенное восхищение её дерзостью. «Ты выглядишь так, будто собралась на прогулку с простолюдинами, а не на встречу с будущим главой клана Зенин», — подумал он и в его глазах блеснул опасный огонёк. Он наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, из-за чего расстояние между ними сократилось. — Прямолинейность тебе не к лицу, Тори-тян. Она делает тебя... грубой. Но раз ты так торопишься, — он выдержал паузу, наслаждаясь моментом. — Твоё помолвочное кимоно готово. Я здесь для того, чтобы отвезти тебя на примерку. — И ты пришёл только ради этого? Я и сама могу съездить за ним, — прорычала она, едва сдерживаясь, чтобы не плеснуть в это самодовольное лицо остатками чая. Зенин лишь ухмыльнулся, его забавляла её ярость. Он медленно выпрямился, скрестив руки на груди, и окинул её фигуру ленивым, собственническим взглядом. — О нет, милая. Я поеду с тобой, хочешь ты этого или нет, — отрезал он. — Я хочу убедиться, что наряд подчёркивает статус моей будущей жены. Девушка хмыкнула, делая очередной глоток чая. Остывающая жидкость приятно обожгла горло. — Не надейся, — холодно парировала она, поставив чашку на стол с резким стуком. — Возможности поглазеть на меня, пока я переодеваюсь, у тебя не будет. Зенин хищно оскалился. Он резко подался вперёд, сокращая дистанцию настолько, что Тори почувствовала аромат его парфюма, смешанный с запахом сигарет. — Может, мне самому создать такие условия, чтобы это случилось? — прошептал он, и его голос вибрировал от плохо скрытой угрозы. — Например, зайти с тобой в примерочную… Его ладонь бесцеремонно легла на её бедро, обтянутое джинсами, и властно сжала его. Это была наглая попытка показать, кто здесь хозяин. Тори мгновенно вспыхнула. Она резко наступила на его ногу, со всей силы отдавив её подошвой тапочка. — Проваливай отсюда! — прошипела она, заставляя его отдернуть руку. — У меня нет ни малейшего желания тратить сегодняшний день на тебя и твои больные фантазии. Наоя на мгновение замер, его лицо исказилось от неожиданной боли, и он резко втянул воздух сквозь зубы. Он не ожидал от неё такой физической грубости, но в янтарных глазах вспыхнул азарт. — А у тебя тяжёлые лапки, птенчик, — прошипел он, потирая ногу, но не убирая ухмылки. Но продолжить он не успел, сёдзи гостиной распахнулась. — Торинай! Громкий, властный женский голос разрезал воздух гостиной. Тори замерла, её сердце на мгновение пропустило удар, а лицо мгновенно побледнело. Она знала этот голос слишком хорошо. Он принадлежал человеку, перед которым её ледяная броня всегда давала трещину. В дверях стояла её мать. Госпожа Широ выглядела как воплощение строгого канона: идеально уложенные волосы, безупречное тёмное кимоно и взгляд, способный заморозить саму преисподнюю. Она окинула комнату быстрым, оценивающим взглядом, и её губы сжались в тонкую линию. — Мама… — выдохнула Тори, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. — Что это за вид? — голос матери был тихим, но в нём слышалось недовольство, когда она осмотрела дочь. Она медленно вошла в гостиную, стараясь держать натянутую улыбку, но в её глазах читался гнев. — Перед тобой сидит твой будущий муж, будь с ним поласковее. Наоя удивлённо вскинул брови и медленно откинулся на спинку кресла, поудобнее устраиваясь. Его губы тронула мимолётная, едва заметная ухмылка. Он приложил указательный палец к подбородку, с нескрываемым интересом наблюдая за разыгравшейся сценой. Видеть, как эту колючую, вечно огрызающуюся девчонку отчитывают, словно непослушного подростка, доставляло ему неимоверное удовольствие. Тори виновато опустила голову от бессильной ярости, которую приходилось заталкивать глубоко внутрь. Она до боли сжала губы, превращая их в тонкую линию, и замолчала, не смея больше вымолвить ни слова под пронизывающим взглядом матери. Весь её недавний бунт рассыпался в прах, едва Момоко переступила порог. Женщина повернулась к Наое. Её лицо мгновенно преобразилось, на нем появилась безупречная натянутая улыбка, за которой она тщательно скрывала истинные чувства. — Простите, Наоя-сан... — мягко, но отчётливо произнесла она, склонив голову в знак извинения. — Боюсь, моя дочь сегодня слишком эмоциональна. Зенин негромко усмехнулся, явно наслаждаясь своей победой. Он понимающе кивнул, и в его глазах блеснуло торжество. — Никаких проблем, — ответил он, и в его голосе зазвучали почти ласковые нотки. — Я не буду держать зла на свою невесту, если... Мы сейчас же поедем примерять её помолвочное кимоно. Время не ждет, госпожа Широ. Госпожа Широ повернулась к дочери. Её брови снова сошлись на переносице, а в глазах не осталось и следа той вежливости, которую она демонстрировала гостю. — Собирайся, Тори. И переоденься, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — Надень то, что подобает случаю. И не заставляй своего жениха ждать. Тори ничего не ответила. Она чувствовала себя загнанным в угол зверем, которому накинули на шею удавку. Она лишь коротко кивнула, не поднимая глаз, чтобы никто не увидел в них беспомощность. Медленно встав на ноги, она направилась к лестнице в свою комнату, каждый шаг давался ей с трудом. Проходя мимо Наои, она почувствовала его насмешливый взгляд, который буквально буравил насквозь, смакуя её поражение. За дверью гостиной послышался приглушённый голос матери, предлагающей Наое ещё чаю, но Тори уже не слушала. Оказавшись в тишине своей комнаты, Тори на мгновение прислонилась спиной к прохладному дереву сёдзи. Ярость, которая до этого жгла изнутри, внезапно испарилась, оставив после себя лишь выжженную пустыню и парализующую усталость. Она чувствовала себя полностью обессилевшей и физически, и морально. Стены родного дома, которые должны были защищать, казались клеткой, прутья которой с каждым днём сжимались всё сильнее. Двигаясь словно в тумане, она подошла к шкафу. Пять минут, данных матерью, тикали в голове метрономом. Тори не стала выбирать шёлк или яркие цвета. Она надела недавно купленное платье Versace, похожее на пальто с белым воротником и манжетами — достаточно простое, но строгое. Волосы она оставила распущенными, но постаралась пригладить торчащие пряди. В зеркало она даже не взглянула: ей было всё равно, как она выглядит, лишь бы это соответствовало «образу невесты наследника». Спустившись по лестнице, она увидела, что в гостиной уже не было матери. Момоко, убедившись, что воля её исполнена, удалилась по своим делам, оставив Зенина и дочь наедине. Наоя всё так же сидел в кресле, но при виде неё он медленно выпрямился. Его взгляд, острый и цепкий, прошелся по её новому облику. Из дерзкой девчонки в розовом худи она превратилась в безмолвную, холодную тень, и эта перемена явно не укрылась от него. Тори остановилась на пороге лишь на секунду. Её взгляд был абсолютно пустым, лишённым блеска и жизни. Она посмотрела сквозь Наою, словно он был лишь досадным пятном в интерьере, и, не проронив ни слова, направилась прямо к выходу. В её походке не было привычной уверенности и грации. Зенин вскинул бровь, слегка растерянный внезапной переменой в её поведении. Хотя его забавляла её покорность. Неужели он наконец-то добился чего хотел? — И ни слова благодарности за то, что я избавил тебя от дальнейших нравоучений матери? — лениво бросил он ей в спину. Тори не обернулась. Она лишь молча надела на ноги чёрные туфли с ремешком и открыла входную дверь, впуская дом тёплый воздух с улицы. Наоя усмехнулся, поправил воротник своей рубашки и неспешным шагом направился вслед за ней. Его явно не смущало её молчание. Напротив, он чувствовал себя хозяином положения, наслаждаясь своей маленькой победой. Салон дорогого автомобиля был пропитан запахом дорогой кожи и резким парфюмом Наои, забивающим обоняние. Она сидела, максимально прижавшись к двери, словно пытаясь слиться с обшивкой и исчезнуть. Её взгляд был прикован к сменяющимся пейзажам за окном: серые здания, спешащие прохожие, яркие вывески — всё это сливалось в неразличимое пятно, лишённое смысла. Наоя сидел рядом, вальяжно раскинувшись на заднем сиденье. Его забавляло её молчание первые пять минут, но постепенно отсутствие реакции начало его раздражать. Он привык, что его присутствие вызывает либо трепет, либо ярость, но никак не пустоту. — Знаешь, птенчик, это платье… Оно тебе удивительно идёт, — начал он, поворачивая голову в её сторону. — Подчеркивает твою общую безжизненность. Ты сейчас напоминаешь мне старую куклу, которую забыли в пыльном шкафу. Тори даже не моргнула. Отражение её глаз в стекле окна оставалось неподвижным. Наоя хмыкнул, постукивая пальцами по колену. — Твоя мать права, тебе стоит поучиться манерам. В клане Зенин не терпят таких кислых лиц. Тебе повезло, что я сегодня в хорошем настроении и готов закрыть глаза на твой… Игнор. Может, ты наконец повернешь голову и поблагодаришь меня, что я спас тебя от занудной матери? Тишина. Лишь мерный гул мотора и тихий шелест шин по асфальту. Зенин сузил глаза. Он подался вперёд, вторгаясь в её личное пространство, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров. Он хотел почувствовать исходящий от неё холод, а не это полное безразличие. — Эй, я с тобой разговариваю, — его голос стал ниже, в нём прорезалось раздражение. — Или ты решила, что, если будешь притворяться мебелью, я потеряю к тебе интерес? Напрасно. Это делает процесс твоего «подчинения» только заманчивее. Он протянул руку и нарочито медленно коснулся выбившейся пряди волос, наматывая её на палец. — Когда мы приедем, ты будешь улыбаться и делать вид, что счастлива. Мастера в ателье не должны видеть, что будущая госпожа Зенин выглядит так, будто её ведут на казнь, — низким голосом пробормотал он, обдавая её ухо горячим дыханием. — Ты меня поняла? Тори продолжала смотреть в окно. Она выстроила вокруг себя ледяную стену такой плотности, что слова Наои просто разбивались о неё, не достигая сознания. Она была не здесь. Она была где-то в другом мире, где никто не мог коснуться её души. Зенин резко отпустил её волосы и откинулся назад, раздражённо цокнув языком. — Скучно, — бросил он, отворачиваясь к другому окну. — Но ничего. Когда на тебе окажется кимоно нашего клана, тебе придётся заговорить. Машина мягко затормозила перед знакомым зданием. Наоя первым вышел из салона, даже не подав ей руки, и Тори, помедлив секунду, последовала за ним. Её тело двигалось само по себе, подчиняясь чужой воле, пока разум отказывался что-то воспринимать. Ателье встретило их суетливым оживлением. Как только тяжёлые двери закрылись за спиной Зенина, воздух наполнился многоголосым щебетанием, напоминающим звон птиц в весеннем саду. — Ах, господин Зенин! Как мы скучали! — навстречу им выпорхнула старшая портниха, всплеснув руками. — Мы считали минуты до вашего прибытия! Тут же, словно из ниоткуда, вокруг Тори и Наои закружился вихрь из молодых помощниц в кимоно. Они вились вокруг них, и каждое их движение сопровождалось восторженным шептанием. — Посмотрите на эти волосы! Какой редкий, глубокий оттенок синего... Словно ночное небо над океаном! — щебетала одна, осторожно поправляя выбившуюся прядь Тори. — А кожа? — подхватывала другая, заходя с другого бока. — Такая бледность... Истинный фарфор! На ней наши шелка будут смотреться как живые. Наоя прошёл к креслу и устроился в нём, позволяя этому потоку лести омывать себя. Он самодовольно усмехался, видя, как портнихи буквально стелются перед ним, ловя каждый его жест. — Довольно слов, — лениво бросил он. — Покажите мне, что вы сделали. Моя невеста должна выглядеть безупречно. — О, господин Наоя, вы будете поражены! — запорхала старшая мастерица, увлекая Широ за собой. — Девочки, скорее, несите подставки! Осторожно с вуалью! Госпожа, прошу вас сюда, на этот подиум... В примерочной щебетание не прекращалось ни на миг. Тори чувствовала себя манекеном, вокруг которого суетились десятки рук. Портнихи вились вокруг неё. Одна затягивала нижние завязки, другая расправляла подол, третья с восторженным вздохом подносила к лицу девушки образцы жемчужной нити. Но Тори не обращала на это внимания. Она молчала, держа взгляд опущенным и стояла неподвижно. — Чуть правее, дорогуша, вот так... — ласково ворковала одна из женщин. — Только посмотрите на эти ирисы! Мы использовали самую тонкую нить, чтобы они казались влажными от росы. — А пионы? — подхватила вторая портниха, сползая на колени, чтобы расправить складки. — Господин Зенин лично настаивал на этом оттенке льдистой синевы. У него безупречный вкус! Когда шторы наконец раздвинулись, и Тори вышла в зал, гомон на мгновение стих, чтобы смениться единым, восторженным вздохом. — Невероятно... — прошептала старшая портниха, прижимая руки к груди. — Словно облако на рассвете спустилось к нам. Девушка стояла на подиуме, окутанная слоями нежно-персикового шёлка и белоснежной, почти прозрачной вуали. Ирисы и пионы, вытканные дорогими нитками и синевой, казались застывшими каплями. Помощницы тут же снова принялись виться вокруг неё, поправляя нежно-розовый узел оби и расправляя пышную косу, падающую на плечо. — Посмотрите, как вуаль играет на свету! — продолжали они, поглядывая на Наою в ожидании одобрения. — Госпожа Торинай в этом наряде — само воплощение чистоты. Господин Зенин, вы только взгляните, как синий цвет ирисов перекликается с её глазами! Наоя, который до этого момента с ленивым видом прихлёбывал чай, замер. Чашка застыла в миллиметре от его губ. Его янтарные глаза, всегда полные презрения, скептически оценили образ невесты. Вся суета портних стали для него лишь фоновым шумом. Он видел только её. Свою «ледяную принцессу», которая в этом нежном, наряде выглядела хрупкой и... Бесконечно желанной. — И впрямь... — выдохнул он, медленно опуская чашку. — Не зря. Он поднялся и подошёл к подиуму. Портнихи тут же расступились, продолжая тихо и восторженно шептаться за его спиной. — Ты выглядишь так, будто действительно готова покориться, — прошептал он, игнорируя присутствующих и глядя невесте прямо в глаза. — Хотя я знаю, какой характер скрывается под этим шёлком. Тори медленно подняла на Наою взгляд. В её глазах, обычно холодных, как лёд, теперь не было даже этого колючего холода, лишь бесконечная, пугающая пустота. Она смотрела на него так, словно он был лишь бесплотной тенью на стене и чем-то глубоко безразличным. Девушка промолчала. Её немота, лишённая привычного вызова или ненависти, сбивала с толку. Этот взгляд, лишённый жизни, внезапно отозвался чем-то странным в груди Наои. Какое-то непривычное, колючее чувство, которое он не мог ни объяснить, ни подавить, заставило его нахмуриться. Это было не торжество, а смутное беспокойство, которое раздражало его, заставляя чувствовать себя неуверенно. Он резко отвёл взгляд, словно этот визуальный контакт причинял ему дискомфорт, и повернулся к замершим в ожидании портнихам. — Мы берем его, — бросил он коротко и сухо, обрывая любые обсуждения. Девушки, почувствовав смену настроения господина, тут же засуетились. Они мягко, но настойчиво подхватили Тори под руки, уводя её обратно в примерочную, чтобы помочь переодеться и бережно упаковать наряд. Наоя остался стоять в центре зала, скрестив руки на груди. Он хмуро наблюдал, как фигура его невесты скрывается за углом. Вкус триумфа, который несколько минут назад казался сладким, внезапно приобрел горьковатый привкус. С покорностью, которую он так жаждал увидеть, что-то в Тори окончательно сломалось, и осознание этого не радовало. Это делало игру в доминирование... Слишком скучной. Обратный путь казался бесконечным. В салоне автомобиля повисла тяжёлая тишина, которую нарушал лишь тихий гул мотора. Тори всё так же сидела, отвернувшись к окну. Огни города и серые здания мелькали перед глазами, но она их не замечала. Она не шевелилась, почти не моргала и, казалось, даже дышала через раз. Наоя сидел рядом, и его раздражение росло с каждой минутой. Он то и дело бросал на девушку хмурый взгляд, буквально прожигая её профиль. Это не было его привычное высокомерие. Сейчас он по-настоящему пытался понять, что именно в ней надломилось. Её внезапная пустота бесила его гораздо сильнее, чем её язвительность. Он привык к её огню. Ему нравилось видеть её гнев, потому что гнев был уже понятной эмоцией, которой он научился управлять. Но эта тишина была другой. Она словно спряталась в ледяную скорлупу, через которую он не мог пробиться, как бы сильно ни старался залезть ей под кожу. Наоя чувствовал, что она была здесь, совсем рядом, но в то же время её не было в этой машине. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Зенин хотел съязвить или снова поддеть её, чтобы вернуть ту колючую девчонку, которая наступила ему на ногу пару часов назад. Но, глядя на её неподвижную фигуру, он впервые не нашел слов. Тори продолжала смотреть в окно, полностью игнорируя его присутствие. Для неё он сейчас перестал существовать, как и всё остальное в этом мире. Единственное, что она чувствовала — это пустота внутри, которая стала настолько глубокой, что слова жениха просто пропадали в ней. Машина остановилась у высокого здания с панорамными витринами. Внутри ювелирного салона было тихо, пахло чем-то дорогим, а свет ламп, отражаясь от стекла, немного слепил глаза. Персонал тут же засуетился, встречая пару, но Зенин лишь небрежно кивнул, проходя вглубь зала к закрытым витринам. Он остановился у стенда с бриллиантами и принялся рассматривать колье и серьги. — Вот это. И этот комплект, — он указал на массивное ожерелье, которое стоило целое состояние. Тори стояла рядом, не шевелясь. Её взгляд лениво блуждал по бархатным подставкам, на которых сверкали камни. Они были красивыми, редкими, но для неё это были просто камни. В них не было жизни, и они не пробуждали никаких эмоций. Наследник взял одно из колье и, подойдя к девушке сзади почти вплотную, приложил его к её шее. Он смотрел в зеркало через её плечо, пытаясь поймать в отражении голубых глаз хоть какую-то искру интереса или хотя бы раздражения. — Тебе идёт. Будет отлично смотреться с тем кимоно, — сказал он, внимательно наблюдая за лицом Широ. Тори даже не посмотрела на себя в зеркало. Она просто стояла, позволяя ему делать всё, что он хочет. Его пальцы слегка коснулись кожи, заставив Тори едва заметно дрогнуть. Она всё так же молчала, глядя куда-то сквозь витрины. Ей было всё равно, сколько карат в этих камнях и насколько они уникальны. Это безразличие злило Наою больше всего. Он сжал колье в руке чуть сильнее, чем нужно, и хмуро обернулся к консультанту. — Сложите всё, что я выбрал, — бросил он, не сводя глаз с пустого лица невесты. Он пытался купить её эмоции, но безрезультатно. Зенин оплатил покупку, взял пакет и, развернувшись, пошёл к выходу. Тори так же молча последовала за ним, лишь тихо попрощавшись с консультантами, что вызвало громкое шипение мужчины впереди. Она разговаривала со всеми, кроме него... Как унизительно. Наоя явно не собирался так просто сдаваться и возвращать её домой в таком состоянии. Они прибыли в ресторан французской кухни, и Зенин выбрал столик в самом углу, у панорамного окна, где свет от солнца ложился на скатерть длинными тенями. Они сели друг напротив друга. Наоя не стал даже открывать меню. Он вальяжно опёрся локтем на подлокотник стула, подперев подбородок рукой, и принялся пристально наблюдать за Тори, которая... Просто снова уставилась в окно. Между ними висело молчание, которое наследник больше не пытался заполнить едкими шутками. К их столику подошёл молодой официант. Он на мгновение замешкался, задержав взгляд на лице Тори, ощутив её боль от одного её взгляда. Наоя тут же прищурился. Его челюсть едва заметно напряглась, а в глазах мелькнуло собственничество. Он медленно поднял голову и снова вернул своё внимание к Широ. — Принесите моей невесте хорошо прожаренный стейк, — произнёс Наоя, и в его голосе проскользнула издевательская нотка. — Только, чтобы он не был жёстким и сухим, как характер моей спутницы, — он сделал короткую паузу, барабаня пальцами по столу, и перевёл взгляд на Широ, которая повернулась к нему и подняла бровь. — А мне запечённую дорадо в морской соли. Мне нравится идея, что до чего-то нежного и горячего нужно сначала докопаться через панцирь. Напитки на ваше усмотрение. Тори закатила глаза, сразу поняв его метафору и, сжав губы, снова отвернулась, вернув своё внимание к людям за окном. Официант быстро кивнул и буквально испарился, оставив их вдвоем. Наоя снова опёрся на локоть, не сводя глаз с Широ. Его раздражало, что даже в ресторане, в окружении роскоши, она умудрялась выглядеть так, будто сидит в одиночной камере. — Надеюсь, ты не решишь устроить голодовку хотя бы в этот раз? — вкрадчиво произнёс он, не сводя с неё глаз. — Смерть от истощения — это слишком скучно и хлопотно, птенчик. Тебе не кажется? Тори не шелохнулась и продолжила изучать спешащих людей. Зенин почувствовал, как внутри снова закипает раздражение. Её молчание было явно не просто формой протеста. — Это было бы слишком милосердно по отношению к тебе, — наконец глухо ответила она, так и не повернув головы. Наоя усмехнулся. Холод в её голосе был привычнее, чем пустота. Это было уже что-то. — Ну, хоть заговорила, — он подался вперёд. — А то я уже начал думать, что ты окончательно превратилась в ледяную скульптуру. С другой стороны... Я мог бы поставить тебя в своей комнате и наслаждаться видом. Тори лишь устало вздохнула и вновь ничего не ответила, продолжая игнорировать его присутствие. Зенин нахмурился и с досадой откинулся назад на спинку стула, постукивая пальцами по столу. — Какая-то ты сегодня скучная... — протянул он, разочарованно качая головой. В этот момент бровь Тори слегка приподнялась. Она медленно повернулась к нему, скользя взглядом по его лицу. — А ты прижми какую-нибудь девчонку к стенке... Может, станет веселей, — ровно произнесла она. Зенин на мгновение замер. Ему понадобилось пару секунд, чтобы осознать смысл её слов, и когда до него дошло, по его губам поползла хищная и триумфальная улыбка. Он подался вперёд, и в его голосе зазвучал бархат. — Неужели ты про Мидори? — промурлыкал он, наслаждаясь моментом. — Ах, эта девчонка... Ты правда нас увидела? Она довольно симпатична, согласись. Гибкая, послушная. Совсем не то, что ты. Тори не проявила никаких эмоций, её лицо осталось таким же неподвижным, как и минуту назад. — Да... она красива, — спокойно ответила девушка. — Наверняка как множество других женщин из твоего послужного списка, правда? В глазах Наои мелькнула искра истинного удовольствия. Он был уверен, что нашёл брешь в её броне. — Неужели ты ревнуешь, птенчик? — почти пропел он, довольно щурясь. — Какая прелесть. Тори нахмурилась и плотно стиснула зубы, явно жалея, что вообще открыла рот. Она уже собиралась снова отвернуться к окну, но тут её внимание привлёк официант. Он бесшумно подошёл к столику и поставил перед ней высокий стакан апельсинового фреша. Лицо девушки мгновенно просветлело, а в самом взгляде наконец появилось что-то живое. Она, не раздумывая, взяла стакан и, прикрыв глаза, начала медленно потягивать прохладный напиток через трубочку. Зенин в замешательстве моргнул. Он несколько секунд просто смотрел на то, с каким искренним и детским удовольствием она пьет сок. Весь пафос его слов о Мидори, всё его торжество по поводу «ревности», всё это разбилось об обычный апельсиновый фреш. Он потратил весь день, таская её по ателье и дорогим ювелирным салонам, выбирал украшения ценой в состояние, пытался уязвить её рассказами о других женщинах, но не получил ничего, кроме холода и безразличия. А сейчас она сидела перед ним и выглядела почти счастливой из-за какого-то стакана сока. Зенин не стал это никак комментировать. Он лишь молча скрестил руки на груди, пристально наблюдая за тем, как быстро пустеет стакан. Его это задело. Сам факт того, что какая-то мелочь сработала лучше, чем все его старания за день. Но он решил не давать ей повода для триумфа, хотя Тори, кажется, вообще об этом не думала. Оставшееся время они сидели в тишине. Девушка медленно и методично ела свой стейк, ни разу больше не взглянув на жениха. Было видно, что фреш немного вернул ей силы, но отстранённость никуда не делась. Вскоре подошёл официант, чтобы подать основное блюдо Наои. Рыбу в соляном панцире облили крепким алкоголем и подожгли прямо у стола. Яркое пламя на мгновение осветило их лица, заставив тени метаться по стенам ресторана. Официант явно рассчитывал на эффект, но Наоя лишь поморщился. Это фаер-шоу не привлекло его совершенно, излишняя суета вокруг тарелки вызвала у него только глухое раздражение. — Достаточно. Оставь это, — сухо бросил он, когда огонь погас. Зенин принялся за рыбу с явным отвращением, лениво ковыряя вилкой в тарелке. Еда казалась ему пресной, а вечер окончательно испорченным. Пока Тори была сосредоточена на своей еде, он то и дело бросал на неё хмурые взгляды, всё ещё пытаясь переварить её поведение. Официант бесшумно приблизился к столу, намереваясь забрать пустую посуду. Он на мгновение замешкался, положив руку на пустой стакан, в котором остались тающие кубики льда и капля оранжевого сока. — Повторить? — негромко спросил он, обращаясь к девушке. Тори медленно подняла на него взгляд. Она мягко кивнула, а затем, словно невзначай, положила свою ладонь поверх руки молодого официанта, который всё ещё касался стакана. Её пальцы на мгновение задержались на его коже, и она тепло и искренне улыбнулась. — Да... Принесите ещеё, пожалуйста... — почти прошептала она. Парень заметно смутился, его щеки залил румянец, но он мягко кивнул в ответ и поспешил скрыться, стараясь не оглядываться. Глаза Зенина вспыхнули диким янтарным огнем. Весь его холод и попытки игнорировать её радость от сока мгновенно испарились, сменившись первобытной яростью. Он резко подскочил, так что стул с глухим скрипом сдвинулся назад. Не говоря ни слова, Зенин вытащил из кармана пиджака пару крупных купюр и бросил их на стол. Он подошёл к невесте и грубо схватил её за руку. — Пошли, — отрезал он, буквально выдергивая её из-за стола. Широ удивлённо моргнула, когда её силком потащили через весь зал к выходу. Она едва успевала переставлять ноги, замечая любопытные взгляды других посетителей. — Эй, мы ещё не закончили ужин! — воскликнула она, едва поспевая за женихом. Наоя резко остановился и обернулся. Он посмотрел на неё через плечо мрачным и убийственным взглядом. — Закрой рот, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Тори лишь слегка вскинула бровь, и на её губах заиграла довольная улыбка. Она больше не сказала ни слова и просто молча вышла вслед за ним на улицу, где их уже ждал автомобиль. Наоя не контролировал себя. Как только они подошли к машине, он рывком открыл дверь и зашвырнул Тори на заднее сиденье. Пока она поправляла задравшееся платье, он захлопнул дверь, обошёл автомобиль и сел рядом. — Поехали! — почти крикнул он водителю. Машина резко сорвалась с места. В салоне повисла тяжёлая, густая тишина, в которой было слышно лишь отрывистое дыхание Наои. Он сидел, вцепившись пальцами в собственные колени, и его челюсть ходила ходуном от ярости. Тори медленно выпрямилась, поправляя растрепавшиеся волосы. Она не выглядела испуганной или обиженной. В полумраке машины её губы изогнулись в хищной улыбке, обнажая клыки. — В чём дело, тигрёнок? — протянула она бархатным и насмешливым голосом. — Ревнуешь? Наоя рванул вперёд с такой скоростью, что Тори не успела даже моргнуть. Его ладонь грубо обхватила её лицо, пальцы больно впились в челюсть, заставляя девушку запрокинуть голову и смотреть прямо на него. Он притянул невесту к себе почти вплотную, так что она чувствовала его горячее дыхание на своих губах. — Если я ещё раз увижу, что ты так прикасаешься к какому-то ублюдку... — прошипел он, и его голос вибрировал от едва сдерживаемого бешенства. — Я лично переломаю ему каждую кость. Ты меня поняла, Широ? В глазах Тори замерцало холодное пламя. Боль в челюсти была ощутимой, но её заглушал вкус победы. Она медленно подняла свою руку и провокационно накрыла ею его ладонь, всё еще сжимавшую её лицо. Её прохладные пальцы мягко и ласково погладили его кожу. — Тогда начни с себя, — выдохнула она, и её дыхание коснулось его губ.