the abyss calls out to the abyss.

      

Глава 8 – Крысиный король.

      Нил не испытывает радости, оставшись один на один с Эндрю, потому что он совершенно его не знает и их социальные контакты всегда похожи на срезание собственной кожи. Но он испытывает иррациональное чувство защищенности, когда переступает порог его квартиры и замечает черно-белого кота с окрасом «смокинг». Он удобно устраивается на руках Эндрю, когда он запирает входную дверь. Нил думает, что кот не стал бы нежничать и требовать ласки от плохого человека.       — Обувь — на полку. — говорит Эндрю, почесывая кошку за ухом и опуская ее на пол. — Это Сэр. Она любит внимание, но навыки самосохранения у нее совершенно отсутствуют. Я не виноват, если тебя поцарапают, когда ты захочешь узнать, на что она способна.       — Ясно. — отвечает Нил, когда Эндрю поворачивается, чтобы повесить куртку на крючок на стене. Кошка вьется у ног Нила, пока он пытается расшнуровать свои кроссовки и ему приходится отвлечься от своего занятия, чтобы погладить ее. Сэр тут же падает на спину и подставляет шерстяной живот под ласку.       Она издает пронзительный «мяу?» и Нил чувствует некое подобие ответственности. Ему приходится оставить кроссовки на потом, потому что он полностью опускается на корточки и неуверенно кладет руки на теплое белое брюшко, слегка его оглаживая. У него в жизни было не так много опыта общения с кошками, но Сэр довольно мурчит и не пытается вырваться, поэтому Нил воспринимает это за свою маленькую победу.       Эндрю за его спиной фыркает и пинает Нила ногой, чтобы протиснуться дальше в квартиру и не стоять в коридоре всю ночь. Он исчезает в дверном проеме справа. Слева Нил замечает еще одну дверь, она открыта ровно настолько, чтобы сквозь щель могло пролезть маленькое мохнатое тельце.       — Сэр! — Эндрю стучит дверцей шкафа на кухне, и животное под руками Нила дергается, поднимается на ноги и стремительно мчится на звук шуршания пакетика. — Хочешь выпить?       — Конечно. — Нил, наконец, снимает обувь и оставляет ее на полке, упоминаемой ранее. Он не совсем уверен, задан ли вопрос ему или Сэр, но Эндрю ничего не отвечает, так что Нил просто проходит в квартиру.       Кажется, он попадает в крохотную гостиную, которая кажется еще меньше из-за количества вещей в ней. Из прихожей Нил видел только подставку под телевизор, но комната оказывается настолько просторной, чтобы в нее можно было вместить низкий деревянный столик и огромный черный диван. Полка, заставленная книгами, располагается справа от двери и, кажется, не может вместить всю личную библиотеку, потому что рядом с ней стоят аккуратно сложенные стопки изданий. Помимо мебели, комната полна растений: они стоят в минималистичных горшках на подоконнике, свисают с крючков в потолке и прячутся в углах комнаты. Нил изучает коллекцию суккулентов, выстроившихся в ряд вдоль подставки под телевизор, когда появляется Эндрю с двумя запотевшими баночками пива. Он вручает одну из них Нилу и усаживается на диван, сложив ноги на деревянный столик. Нил присаживается на другой конец, тонет в мягкой коже и впервые за день осознает, как же у него болит спина. Ваймаку стоит задуматься о смене кресел в их офисе, потому что поясница Нила едва ли не скрипит от боли.       Из темноты коридора выныривает довольная Сэр, останавливается в проходе, чтобы облизать переднюю лапу, и только после этого запрыгивает к Эндрю на колени, сворачиваясь на них в клубочек. Эндрю даже бровью не ведет, машинально зарываясь пальцами в мягкую шерсть.       — Итак, — начинает он и сразу же делает паузу, чтобы сделать глоток пива. — ты отсиживаешься здесь, пока мы ищем корпоративную квартиру, не копаешься в моих вещах, не касаешься меня и даешь показания против Мясника и его людей, когда мы их прижмем. План понятен?       — Да, сэр. — вяло отвечает Нил и кое-как подавляет в себе желание приложить раскрытую ладонь ко лбу. Он слишком устал для того, чтобы ерничать.       — Хорошо. Если ты сделаешь что-то не так, мне придется выгнать тебя из дома. Скорее всего, с оружием в руках. Я очень меткий. — Эндрю делает еще один глоток и смотрит Нилу прямо в глаза, заставляя поежиться. — Будешь жить с Ники. Он похож на Сэр, и ты повесишься раньше, чем кто-то придет за твоей головой.       — Ты такая язва. — бормочет Нил и прячет смешок в горлышке бутылки. Отчего-то он уверен, что Эндрю не позволит кому-то из своей семьи подойти к нему ближе, чем необходимо.       — Скажи мне то, чего я не знаю.       Эндрю говорит это, но не ждет ответа. Нил и не собирался отвечать. Сегодняшний день забрал у него слишком многое, чтобы продолжать светскую беседу. Он просто хочет допить отвратительно-горькое пиво и проспать двое суток к ряду. Судя по тому, какие синяки залегли у Эндрю под глазами, он мечтает о том же самом. Поэтому они синхронно делают несколько огромных глотков, осушая банку, и поднимаются с дивана. Эндрю бросает Нилу полотенце и сменную одежду, после чего приказывает скрыться в гостевой ванной и спать без сновидений на диване. Еще он говорит «не утопись», но Нил не обращает на это внимания, потому что, как выяснилось, Эндрю — язва.       После душа, удобно устроившись на диванных подушках и завернувшись в плед, брошенный прямо в лицо, Нил вдруг осознает, что за ебень с ним сегодня произошла. Осознает полностью и это выматывает его еще больше. Нил все еще не уверен, что его спонтанное решение довериться агенту, совравшему ему о смерти Дэн, окажется правильным, но в жизни беглеца нет места сожалениям — память ему не стереть, а сделанного не вернуть. Он какое-то время пялится в темный потолок и борется с волной безразличия ко всему, накатившей так внезапно, но его эмоциональная и физическая измотанность берут верх. Веки наливаются свинцом, и Нил проваливается в беспокойный сон.       

҉

      Эндрю просыпается, когда Сэр начинает карабкаться по его ноге, чтобы забраться на кровать. Он не вскакивает и не выхватывает лезвие с прикроватной тумбы, как это происходило раньше, но с недовольным шипением отрывает от себя когтистые лапы, подхватывая кошку под животом. Она изворачивается в его руках, спрыгивает на кровать, жалобно делает «мррр?» и перекатывается на спину, ожидая ласки. Ни стыда, ни совести.       — Да хер тебе, животное. — шипит Эндрю в ответ на это, но все равно коротко проходится ладонью по шерсти, приглаживая.       Электронные часы на прикроватной тумбе издевательски мигают, показывая время. Эндрю вымученно ругается и откидывается головой на подушки. Едва перевалило за полдень и глаза все еще жжет от недосыпа, но он не утруждает себя попытками уснуть снова. Знает, что не сработает, поэтому дает себе десять минут на то, чтобы настроится на сегодняшний день, и встает с кровати.       В гостиной он пересекается с проснувшимся Нилом. Он сидит на диване и смотрит в одну точку, ладонями уперевшись в голову. Эндрю делает шаг в гостиную и Нил дергается в сторону, замечая движение. Выглядит ненамного лучше, чем вчера, и Эндрю невольно задумывается, удалось ли ему вообще поспать.       — Кофе? — спрашивает Эндрю и проходит мимо Нила на кухню, шлепая босыми ногами по полу. Он не утруждает себя пожеланием доброго утра, потому что это звучит как оксюморон — утро никогда не бывает добрым. Особенно после пиздец выматывающих суток. Настолько выматывающих, что они оба, со своим маниакальным недоверием к миру, смогли провести ночь в одной квартире. Пару лет назад Эндрю бы приковал Нила наручниками к лестнице на два этажа ниже и вернулся бы только на следующий день, чтобы удостовериться, что он жив. Нилу стоит быть благодарнее.       Нил бурчит сонное «ага», которое тонет в зевке и следует за Эндрю, без сил падая на высокий барный стул. Они оба все еще измотаны и стараются хотя бы сделать вид, что это не так, но терпят сокрушительное поражение. Довольной выглядит только Сэр, которая трется о лодыжки Эндрю и стреляет своими огромными глазами в пустующие миски, предназначенные для еды и воды. Иногда Эндрю кажется, что противное животное не волнует ничего, кроме желания набить брюхо.       — Выглядишь домашним. — говорит Нил и с глухим стуком роняет свою голову на стол. Эндрю подавляет в себе желание швырнуть в него нож и прислоняется поясницей к столешнице. Кофемашина механически пищит, и запах кофе наполняет крохотное пространство кухни.       — Выглядишь хуево. — парирует он и ставит перед Нилом кружку с дымящимся напитком. Он не предлагает сахар или сливки, но Нилу, кажется, это не нужно. Он делает большой глоток и обжигает язык. Эндрю считает, что он просто смешон в своем амплуа нормального человека. — Куришь?       Эндрю не ждет ответа, берет свой кофе и открывает дверь на балкон, когда краем глаза замечает, что Нил послушно следует за ним. Первая затяжка подобна ласковой руке, успокаивающей нервы. Эндрю вдохнул так глубоко, как только мог, и на секунду прикрыл глаза, отдаваясь ощущению. Он понятия не имел, как вообще сможет бросить. Резкий порыв ветра подхватывает их одежду, и заставляет безразмерные футболки надуться парусом. Эндрю не реагирует, а Нил рукой обнимает себя за талию, прижимая подол к животу и не позволяя коже обнажиться. Слишком знакомый жест, чтобы оставить его без внимания. Болезненно знакомый и бьющий по тем воспоминаниям, по которым бить не стоит.       — Что ты прячешь? — спрашивает Эндрю, когда Нил подкуривает свою сигарету и расслабляется с первой затяжкой.       Нил не отвечает. Отводит взгляд и смотрит на город. Молчит слишком долго, чтобы Эндрю мог принять это за раздумья и самоанализ, поэтому он позволяет этому вопросу повиснуть в воздухе и не лезет в душу. Пока это не угрожает его семье и расследованию, Эндрю может позволить Нилу хранить свои маленькие грязные секретики и не коптить небо. Даже если Эндрю очень, очень, интересно, что он скрывает.       Они докуривают и остаются на балконе еще немного. Просто, чтобы подышать и посмотреть на то, как крошечные с этой высоты человечки возятся со своими крошечными делами, лелеют свои крошечные мечты и спешат в свои крошечные домики. Эндрю немного завидует этим людям, потому что они все еще умеют верить в лучшее. Он так больше никогда не сможет. Жизнь и работа высосали из него надежду и веру в добро, оставив после себя лишь пепелище.        Сэр в квартире жалобно мурчит, и Эндрю разворачивается, чтобы уйти, но Нил окликает его. Он не говорит ничего, но тянет свою руку к Эндрю и останавливается в нескольких сантиметрах от его запястья, не касаясь. Смотрит прямо в глаза и что-то в них заставляет Эндрю протянуть свою руку в ответ. Кожа Нила горячая, когда он слабо опоясывает чужое запястье и сует руку под свою майку. Эндрю требуется секунда на осознание, но потом он смотрит на живот Нила, будто сможет через темную ткань увидеть изуродованную шрамами плоть. Он чувствует зарубцевавшуюся кожу, длинные рваные шрамы от ножей, ожоги и все это не поддается описанию. Он ведет руку вверх.       — Теперь понимаешь? — хмыкает Нил и едва заметно дергается, когда Эндрю кончиками пальцев проводит по треугольному шраму у него на плече и замирает. — Утюг. Мне было шесть.       Пальцы Эндрю нащупали пулевое ранение. Затем еще одно. И еще. Он чувствует, как дрожат его пальцы, поэтому возвращается к плечу.       — Кое-кто мне соврал. Для паренька в бегах этот шрам, — он чуть сильнее давит на неровную кожу и видит, как жмурится Нил. Фантомная боль с годами становится только сильнее. — грубоват.       — В истории, которую я рассказал, почти все правда. Я только опустил некоторые ненужные детали. Если мне удастся выжить, спроси меня об этом еще раз. Может, я отращу позвоночник и смогу рассказать больше.       Нил не верил в свои шансы на выживание, поэтому замолчал, слишком сильно ощущая раскол в своей груди. Надежда — губительный яд на обсохших губах. Он впитывается в потрескавшуюся кожу, когда Нил облизывает губы, и этого почти достаточно, чтобы он заплакал, но этого не происходит. Он больше не плачет. Раньше он делал это так часто, но теперь он слишком привык к душераздирающей хронической боли в груди, так что ему больше не нужно проливать слезы.       Оставшееся время он твердо решает провести, как Нил Джостен. Как бариста, потерявший подругу и помогающий ФБР в расследовании одного из самых запутанных дел последнего десятилетия. Его запомнят, как беглеца, паренька с надеждой на светлое будущее, и его смерть станет трагедией для тех, кто был с ним рядом все это время. Кто-то будет его оплакивать. Пожалуй, это лучше, чем умереть в одиночестве на другом конце света, задыхаясь от страха.       — Выживешь. — едва слышно говорит Эндрю и Нил ощущает силу, исходящую от него волнами. Эндрю будто ни на секунду не сомневается в своих словах, но пальцы под свободной футболкой дрогнули. Он отстранился и скрестил руки на груди, задумчиво побарабанил пальцами по собственному плечу. На какое-то время пищи для раздумий ему хватит, поэтому он отворачивается и возвращается в гостиную.       Нил послушно следует за ним и падает на диван, подгибая ноги по себя. Каждый из них думает о чем-то своем, не замечая течения времени. Это не кажется некомфортным для них, потому что никто не пытается завязать бессмысленный разговор о погоде и заполнить гнетущую тишину. Эндрю думает, что пристрелил бы Нила, если бы тот попытался начать светскую беседу. А еще он думает, что должен Нилу правду за эти шрамы, поэтому проглатывает ком в горле и проводит рукой по татуированным запястьям. Нил замечает это. Он долго вглядывается в чернильные разводы прежде, чем посмотреть в лицо Эндрю и кивнуть. Он понял. Он понял и продолжал смотреть в глаза. Эндрю не видит там насмешки или жалости. Это ровный, уверенный взгляд. Эндрю смотрит в ответ и ждет какой-нибудь реакции, микроморщинки на лбу, выдающей какие-то чувства, но Нил сохраняет бесстрастное выражение лица. Это откровение не то, чтобы удивило его, но внезапно пробудило нечто темное и жестокое в груди Эндрю. Он подавляет желание сжать руки в кулаки и делает глубокий вдох.       — Прекрати. — говорит Эндрю и отворачивается первым.       — Я ничего не делаю. — слишком быстро ответил Нил, гулко сглатывая.       — Не смотри на меня так. — Эндрю давит «будто видишь и понимаешь» глубоко внутри себя и цокает языком. Он не нуждается в понимании от человека, которого он даже не знал до прошлой недели. Ники, Аарон и Кевин понимают. Этого достаточно.       — Трудно, наверное, постоянно воевать со всем миром.       — Не так тяжело, как постоянно от чего-то бежать. — отрезав разговор столь резким выпадом, Эндрю тянется к телефону и проверяет социальные сети на наличие сообщений от семьи.       Он ведет плечами и листает новостную ленту, чтобы дать себе немного больше времени на размышления, если Нил скажет что-то еще более остроумное. Но Нил молчит, застыв каменной статуей на диване. Эндрю кажется, что он даже дышит через раз, но нисколько не раскаивается. Игра в правду — это не тупой «двадцать один вопрос» на вечеринке старшеклассников, а ебучая манипуляция, помогающая вытащить наружу все самое грязное и болезненное. Обоюдоострый меч, который Нил каждый раз вонзает в свою грудь самостоятельно. Мученик.       Квартира снова погружается в тишину, а потом раздается настойчивый стук в дверь. Эндрю реагирует моментально и тянется к табельному оружию. Glock 23C приятно ложится в руку, когда он удобнее перехватывает его, оттаскивает вскочившего с дивана Нила за свою спину и движется к двери, держа дуло пистолета прямо перед собой. Он не переживает за другую настройку, потому что принцип действия пистолета — «выхватил и стреляй». Привычного многим предохранителя нет, еще два находятся внутри — один на спусковом крючке в виде кнопки, выстрел не произойдет без полного спускового крючка «безопасного действия». Эндрю сможет сделать тринадцать выстрелов без перезарядки, после чего придется переключиться на ножи.       Вдох.       Выдох.       Мягким шагом он подходит к двери, пока Нил держит совершенно спокойную Сэр на руках. Смотрит в глазок и замирает, крепче сжимая холодное железо в своей руке. Ему понадобиться больше тринадцати выстрелов, потому что он совершенно точно готов выпустить полную обойму в лоб каждого, кого увидел.       

҉

      Аарон просыпается с резким вдохом и приподнимается на локтях, осматриваясь. Ему требуется четверть минуты и несколько попыток выдохнуть прежде, чем он узнает обстановку. Квартира Кевина. Вчерашняя ночевка в офисе ФБР. Признание Нила и разделение команды по парам для того, чтобы обеспечить им безопасность. Пиздец тяжелый день, требующий анализа. Просто неподъемная задача для сонного и голодного Аарона. Он принимает решение подумать обо всем после того, как поест.       Аарон трет руками лицо и сбрасывает с себя остатки сна, передергивая плечами. Гостиная не изменилась после его последнего визита: светлая и выполненная в минималистичном дизайне, она кажется еще больше, чем есть на самом деле. Плакаты с игроками сборных по лякроссу все так же висят на стенах и привлекают внимание своей пестротой. Отвратительно. Аарон отрицает любую физическую активность (за исключением растяжки), и Кевин осуждает его за это по меньшей мере пятьдесят раз в день. Возможно, поэтому они видятся так редко. И только в «Сумерках», когда рядом есть Эндрю. И водка.       — Кевин. — стонет он, откидываясь на подушки. Ответа, как и ожидалось, не следует, поэтому Аарон заставляет себя встать с кровати и прошлепать босыми ногами в сторону комнаты, где вчера торопливо скрылся Дэй. — Ты встал?       Спальня встречает его пустотой, и Аарон против воли напрягается. Он не сомневается в боевых навыках друга и не слышал, чтоб кто-то проникал в квартиру, но после вчерашних событий он все еще на взводе и любое событие, выходящее за рамки привычного, тревожит его немного сильнее, чем обычно. Он пробует позвать еще раз, но слышит лязг металла из другого конца коридора. Это тоже кажется странным, потому что сейчас едва перевалило за полдень, а Кевин по выходным предпочитает существовать в плоскости кровати, словно захваченный ее отдельной гравитацией.       Аарон уверенно толкает дверь, из-за которой доносятся металлические звуки, и замирает на входе. Мир сужается до спины Кевина, висящего на турнике. Пиздец голой спине, покрытой влажным блеском из-за пота. Внезапно Аарон теряет способность дышать и немедленно отвешивает пощечину своему либидо, потому что он совершенно точно закончил среднюю школу и не должен так реагировать на спину. Даже если она мускулистая и широкая. Даже если он может видеть, как под кожей перекатываются чужие мышцы.       Господи, блять.       Аарон глубоко вдыхает и возвращает себе самообладание. Кевин, кажется, не замечает, что больше не один и мурчит что-то на французском себе под нос. Аарон предполагает, что он считает подтягивания, но не заостряет на этом внимание. Вместо этого он прислоняется плечом к дверному косяку и складывает руки на груди.       — Качаешься, ищешь себя и держишь в голове небольшую базу данных. Кто ты такой? Джек Керуак? — лениво тянет он, когда Кевин шумно спрыгивает на пол, намереваясь отдохнуть перед очередным подходом. Аарон заставляет себя не смотреть на то, как он слегка наклоняется вбок, чтобы размяться.       — Нет, я Кевин Дэй. — сконфуженно говорит он, оборачиваясь слишком резко. Аарону кажется, что он слышит, как щелкает его шея. — Разбудил?       — Меня разбудил мой желудок. Ты с каких пор выползаешь из кровати раньше вечера?       — Иди нахуй. — говорит Кевин, натягивая на себя майку, из-за чего его голос звучит приглушенно. — Ники звонил и предлагал проведать Эндрю.       — Проверить Эндрю или убедиться, что он не убил ваш единственный шанс поймать Мясника? — Аарон закатывает глаза, потому что воспоминания о том, как они всем отделом зажали Нила и щипцами тащили из него информацию все еще свежо в его памяти. Кевину хватает ума выглядеть пристыженным, но он ничего не отвечает. — Дай мне переодеться. И сходи в душ, ты воняешь.       — Нахуй пошел. — снова шипит на него Кевин, когда Аарон хмыкает и выскальзывает за дверь.       

҉

      Нилу, в конце концов, надоедает ждать какой-нибудь реакции от Эндрю, застывшего перед дверью, поэтому он несмело продвигается вперед и выглядывает из-за его плеча. Он не знает, чему удивлен больше: тому, что члены отдела по профилированию стоят на пороге с вселенским спокойствием на лице, полностью игнорируя направленный на них пистолет, или тому, что Эндрю не торопится опускать его. Сэр в руках Нила изворачивается, чтобы грациозно рухнуть на пол и начать тереться о ноги Аарона.       — Привет? — говорит Нил, когда молчание затягивается.       — Если игнорировать проблему, она исчезнет сама собой. — в пустоту шепчет Эндрю и пытается захлопнуть дверь, но Кевин успевает подставить свою ногу. Это побуждает Эндрю дернуть дверь снова, чтобы перерубить кость, но он не успевает — Аарон уже прорвался через оборону и торопливо скидывал с себя обувь.       — Мы тоже рады тебя видеть. — говорит он и ставит обувь на полку, одной рукой почесывая довольную Сэр за ухом. — Привет, Нил.       Эндрю бормочет что-то саркастично-грубое, когда вслед за Аароном в квартиру проникают Ники и Кевин, но Нил это игнорирует, предпочитая нырнуть в гостиную. Он не намерен смотреть на то, как кипят от чистой ярости Эндрю и Сэт, когда кто-то — кажется, Рене — называет их всех друзьями. Спор начинается с порога, но в гостиной все еще тихо, потому что там пока что находятся только семья Эндрю, в которую по какой-то причине входит Кевин. Нил не думает об этом, когда снова занимает место на диване, которое он фактически успел присвоить за день пребывания здесь. То, что Аарон оказывается от него по левую руку кажется совпадением, но Ники, кажется, так не считает, потому что он прижимает свой большой палец к нижней губе и на его лице отражается весь мыслительный процесс.       — Что теперь с вашими сессиями? — наконец спрашивает он и его голос звучит так громко, что умудряется перекрыть французскую брань, которая с каждой секундой кажется громче. Возможно, отел по профилированию сегодня лишится Жана. Кто знает? Не Нил, потому что он с немым вопросом смотрит на Аарона и ждет его ответа.       — Думаю, мы существенно вышли за рамки отношений «врач и его пациент», так что теперь я просто Аарон. — говорит он и поднимается с дивана, чтобы через несколько минут вернуться на место и кинуть всем по банке пива. Нил думает, что это весьма красноречивый способ доказать свою точку зрения. — Прости за отпечатки, кстати.       Нил не чувствует и капли раскаяния в этих словах, но все равно кивает, прикладываясь губами к горлышку. Он не злится и даже не обижен, потому что отпечатки — их отсутствие — не играли большой роли во всей этой истории. Но ему не нравится мысль о том, что придется искать нового лечащего врача, если ему удастся выжить во всей этой заварушке. С Аароном пойти на контакт было просто, но что, если это одноразовая акция? Возможно, ему стоит прекратить терапию. Ради человечества. Нил невольно начинает обдумывать, как бы преподнести эту информацию Дэн и Мэтту.       — Сколько раз Эндрю угрожал тебе? — подает голос Кевин и выглядит так серьезно, будто от этого вопроса зависит его собственная жизнь.       — Однажды. — отвечает Нил, вспоминая вчерашний разговор о правилах, и этого оказывается достаточно, чтобы Ники, Аарон и Кевин кивнули чему-то своему и почти синхронно приложились к своим бутылкам. Нил не успевает спросить, что все это, нахуй, значит, потому что в гостиной становится слишком громко: остальная часть команды отвоевала себе право на то, чтобы войти. Эндрю выглядит так, будто собирается испепелить каждого из присутствующих одним только взглядом.       — Ты не особенный. Он угрожал всем, кого ты здесь видишь. — говорит Элисон и приседает на подлокотник дивана, закидывая ногу на ногу. Видимо, ей удалось расслышать какую-то часть разговора.       — Кроме Рене.       — Кроме Рене. — вынужденно добавляет она и ненадолго подвисает, раздумывая. — Но она святая, так что это не считается.       На долю секунды Нил позволяет себе нахмуриться, потому что он не считает, что эта характеристика подходит Рене. Они не разговаривали, но единожды пересекались взглядом и этого было достаточно для того, чтобы мурашки нестройным рядом пробежали по его спине. Он видит непоколебимую силу и уверенность, видит ее внутренних демонов и то, какой она может быть. Видит и невольно содрогается, потому что знает, что это видение работает в обе стороны. Рене может сколько угодно строить из себя святую, но не нужно пытаться обмануть лжеца. Ее прошлое Нил читает в тяжелеющем время от времени взгляде, в поведении, в языке ее тела. Он слишком хорошо знает, как выглядит мрак, чтобы не рассмотреть его под невинностью Рене и безразличием Эндрю.       Еще Нил знает, что люди, специализирующиеся на составлении психологических портретов, не могли не заметить того же, но все равно продолжали приписывать Рене к Лику Святых. Он еще раз внимательно осматривает людей, набившихся в гостиную, и не замечает ни у кого признаков отрицания. Теперь Рене пугает его еще больше, чем раньше, потому что Нил не знает, как можно перекрыть отпечатки своего прошлого и остаться в глазах других хорошим человеком.       Он держит свои мысли при себе и молчит большую часть вечера, старательно игнорируя вопросы, не касающиеся его дел с Мясником. Он чувствует себя некомфортно в переполненной комнате и вырывается из удушающей атмосфера так быстро, как только может. На балконе он ожидаемо пересекается с недовольным Эндрю, и он тоже выглядит измученным. Социальные контакты пиздец выводят из себя. Нил думает пересмотреть свой договор с Эндрю. В конце концов, в нем не было ни слова про то, что он должен присутствовать на таких мероприятиях. Эндрю не оборачивается, когда Нил прикрывает за собой стеклянную дверь, но Нил знает, что его заметили. Видит, как напрягаются чужие плечи. Ему не должно быть обидно из-за этого, но что-то в груди все равно сжимается. Нил надеется, что это гнев.       — Ты продержался целых сорок минут. Впечатляет. — гудит Эндрю спустя минуту тишины и глубоко затягивается. — Ты не выглядишь как человек, которому нравятся такие сборища.       — Будет нормально, если я просижу здесь до того момента, пока они не уйдут? — полушутя отвечает ему Нил и складывает руки на железные перила. Он автоматически тянется к сигаретам, но зажигалки в карманах не обнаруживает. Это вызывает разочарованный вздох.       — Ты просто смешон, Джостен. — фыркает Эндрю и позволяет прикурить от своей зажигалки.       Больше они не говорят ни слова за этот вечер, нуждаясь в тишине, как в воздухе. Нилу кажется, что какая-то часть его души останется здесь, на этом балконе, пока за стеклянной дверью смеются и улыбаются люди, видевшие всю грязь этого мира. Точно так же, как другая его часть живет, стоя на коленях перед горящей машиной на заброшенном пляже Калифорнии, или, спотыкаясь, бредет по обочине дороги, зажимая простреленный бок, или в любом другом месте, где он оказывается в те ночи, когда сон заставляет его чувствовать себя скорее вымотанным, чем отдохнувшим.       Он трясет головой, отгоняя от себя фантомные воспоминания, и поднимается на ноги только тогда, когда Эндрю, рыкнув сквозь зубы, начинает выпроваживать команду из квартиры. Они шумят и сопротивляются, смеются, игнорируя угрозы об убийстве, но послушно покидают многоквартирный дом Эндрю. На выходе останавливается только Кевин. Он бегает взглядом по остальным членам команды, не решаясь заговорить. Эндрю щелкает зубами, выводя напарника из транса.       — Завтра Ваймак ждет нас в офисе в девять. — говорит Кевин, убедившись, что все его слышат. — Всех нас. — уточняет он, указывая пальцем на Нила и Аарона. Они синхронно кривятся, потому что их воспоминания о последнем посещении здания Эдгара Гувера неприятные, но кивают.       — Они не идут. — заявляет Эндрю, и Нил понимает, что никто не выглядит удивленным. Только Кевин вымученно стонет. — Им не нужно лезть в это расследование еще глубже.       — В офисе мы будем в большей безопасности, чем взаперти. — Аарон складывает руки на груди, и Нил благодарен, что он начал эту борьбу, потому что он не уверен, что сможет просидеть весь день в этой квартире. Слишком велик соблазн сбежать.       — Нет. — отвечает ему Эндрю и Аарон смотрит так тяжело, что в комнате, кажется, становится на несколько градусов холоднее. Завязывается мысленный спор между близнецами.       Нил прощается с Аароном только для того, чтобы на следующее утро поприветствовать его с переднего сиденья мазератти Эндрю. Кевин тихо бурчит себе под нос проклятия, когда забирается на заднее, но не решается возражать громко. Нил думает, что он боится вызвать гнев Эндрю. Или просто не желает ругаться с самого утра. В любом случае, эти мысли меркнут, когда они добираются до штаб-квартиры ФБР и видят Ники в компании невысокого азиата в неприлично дорогом костюме.       Нил забывает, как дышать, когда видит лицо незнакомца. Он панически отступает и натыкается спиной на грудь Эндрю, но не испытывает чувства вины за нарушение личного пространства. Его сенсорная система перегружена внезапно навалившимся стрессом, поэтому он разворачивается и смотрит в недоумевающие глаза Эндрю.       — Немедленно забери Ники. — шепчет он, и пропускает Эндрю вперед. Аарон уже рядом, чтобы подставить свое плечо, и Нил еще никогда не был благодарен опоре так, как сейчас.       Эндрю не церемонится, он просто перехватывает Ники за локоть, силком тащит его за собой и просит — приказывает — незваного гостя немедленно покинуть переговорную, потому что у группы по профилированию экстренное собрание. Незнакомец ломано улыбается, но послушно выскальзывает за дверь, напоследок мазнув взглядом по Нилу.       — Не поймите меня неправильно, я рад, что мы турнули Рико отсюда… — начинает Кевин, когда дверь закрывается, отделяя переговорную от остального здания, но его резко перебивает Эндрю.       — Что это было? — спрашивает он, впиваясь в Нила взглядом. Он злится, потому что объект, вызвавший тихий ужас на лице Нила, только что находился рядом с Ники и это побуждает его желания о насилии.       — Блять. — шипит Нил и падает в кресло с тихим стоном. Он думал, что сможет оттянуть это, но тайное всегда становится явным, как бы ты это ни прятал. — Он знает, где я.       — Кто знает, Нил? — Аарон, благослови господь его душу, подает стакан с холодной водой, и Нил осушает его одним глотком прежде, чем ответить. Он чувствует, как колотится его сердце, когда перед глазами вспышкой пролетают события прошлого, а рану в боку обжигает раскаленный металл пули.       — Мясник.