От ненависти до краха

Нервно дёргая ногой, Антон даже не осознавал, как сильно достал Диму, с которым ехал вместе в автобусе. Всё время после выезда из чужого города Антон не мог найти себе места, его так и тянуло написать что-то Арсению. При рассадке Шастун надеялся сесть рядом с Поповым, но к тому по обыкновению подсел Серёжа. Раздражённо прикусив губу, тот плюхнулся на первое свободнее место у окна и, накинув капюшон толстовки и подперев подбородок, уставился в окно. Тихие разговоры и смех с задних рядов автобуса действовали, словно шайба в собственные пустые ворота, гнев и безысходность от ситуации каждый раз обрушивались на Антона, когда до него доносился знакомый по ночи тембр голоса. Он боролся с диким желанием броситься к Арсению и вырвать его из рук дружка-недоармянина, однако Шастун трусил даже написать смс, так как опасался, что Позов или Матвиенко могут случайно заглянуть в телефон. «Да и кто вообще Матвиенко для Арса?» — думал Антон, смотря на деревья за окном. — «Он сказал, что спал только со мной? А что, если он врал? И на самом деле у них с Серёжей что-то есть…» Приподнявшись, Шастун оглянулся на пару рядов назад. «Чего вы так близко сидите?! О чём вы там шепчитесь? Давайте засоситесь ещё!» — Антон. Вздрогнув, Антон пугливо обернулся к Позову. — Ты чего там увидел? Подумав, что ответить, Антон решил сказать правду, но не всю. — Надо с Арсом поговорить. — Уу, — спокойно промычал Позов. — А вы вроде помирились. Сегодня на льду даже не цеплялись друг к другу. И матч спокойно выиграли. Оказывается, надо было сделать одолжение Попову. Только ты не позволяй собой пользоваться, всю ночь кантоваться на диванчике в лобби отеля, пока тот развлекается с кем-то, не есть хорошо. — Да, — ответил Антон, вспоминая, как его вогнали в краску перед матчем. Разминаясь, Макар решил пошутить и случайно попал в правду. Ночные игры оказались не такими тихими, как думал Антон. Команда что-то слышала, но предположила, что Арсений кого-то подцепил, а Антон провел ночь в холле, пытаясь уснуть на неудобном диване. Так что шутка «Че вы такие сонные? Трахались всю ночь? Мы слышали» оказалась самой настоящей правдой. Если бы не тренировка на льду, Антон понял, что спалился бы в два счета из-за багровых щек, а так его спасли шлем и только что сделанное разминочное упражнение. — Да, конечно, — ответил тогда Арсений и, подмигнув Антону, добавил. — А если серьёзно, спасибо, Антох, выручил. Такая девочка красивая была. Антон не смог поговорить с Арсением до самого возвращения в родной город. Там у автобуса он хотел задержаться и наконец-то выловить Попова, чтобы предложить поехать к нему. Ира уехала в гости к маме, и квартира была абсолютно пустая, что было как нельзя кстати для повторения всего, что было в отеле, только теперь не пытаясь сдерживать звуки и стоны. Вот только по выходу из автобуса на шею Попова бросилась какая-то девушка и страстно поцеловала его губы, от чего у Антона буквально отвисла челюсть. Стоя у тротуара, Шастуна переполняла ярость и нетерпение от того, что он устроит Арсению, когда тот отошьет эту девку, которая вроде бы была фигуристкой. Попов же взял свою спортивную сумку и, нежно приобняв девушку, пошел к своей машине, даже не взглянув в сторону Антона, отчего тот побагровел от негодования. Достав телефон, Антон быстро набрал «Козел» и хотел было уже отправить, но вдруг понял, как жалко выглядит его сообщение. И хоть Шастун уехал домой, так ничего и не написав, гнев и боль так никуда и не делись, за весь оставшийся день он не раз писал и стирал различного рода сообщения, пока в два часа ночи не сдался и не отправил тривиальное сообщение «Спокойной ночи». Антон откинул телефон, не ожидая, что ему ответят, но сообщение пришло спустя пару минут: «Спокойной ночи» с красным сердечком.

***

Антон оглянулся на лёд, по которому кружил Арсений, отрабатывая наказание тренера, полученные во время тренировки. Шастун не спешил с переодеванием, он дождался, пока Арсений вернётся, а все остальные покинут раздевалку. Подождав ещё пару минут для приличия, Антон сорвался с места, рванул к двери и, заперев её и подперев стулом на всякий случай, побрёл в душевую, скидывая с себя всю одежду. Приоткрыв дверь, Антон заглянул внутрь, Арсений уже смывал шампунь. Аккуратно идя, Шастун думал, как бы ему не навернуться на мокром полу и не выдать себя, так как он забыл надеть шлепки. Когда Шастун оказывается рядом, он притягивает Арсения к себе, и тот не сопротивляется, а, наоборот, чувствует себя спокойно и комфортно в его объятиях. — Тош… — шепчет он, приглушенный шумом воды, когда одна рука Антона касается его паха. Найдя вторую руку и сцепив пальцы Антона, Попов откидывает голову слегка назад, пытаясь раствориться не только в горячей воде, но и в руках игрока номер 19. — Как ты узнал, что это я? — шепчет Антон прямо ему в ухо, слегка сжимая ладонь, находящуюся ниже живота. — Догадался, — отвечает Арсений, прислоняясь к Антону сильнее, ожидая чего-то интереснее, чем просто обжимания. — Либо ты, либо баба Зина — уборщица. Шутка Арсения действует как холодное ведро воды, желание Антона вмиг пропадает, а на смену приходит чувство разочарования и злости. Убрав руки, Шастун выключает воду. — Антон, — настороженно произносит Арсений, разворачиваясь. Арсений ожидал увидеть зеленые глаза, горящие от возбуждения, но встретил холодную злость. — Что за девка вчера была? С которой ты уехал? — требовательно спрашивает Антон. — Антон, ты что, ревнуешь? — с улыбкой спрашивает Арсений, пытаясь уйти от ответа. — Арс! Кто это был? Не ожидав такого, Арсений даже сделал шаг назад, опасаясь бешеного взгляда Антона. — Фигуристка А… — Какого черта ты с ней сосался?! — не выдержав, крикнул Антон, понимая, что не хочет слышать о ней ничего, ему было достаточно, чтобы та испортила им шикарный вечер. — Извини, — выдавливает из себя Арсений, начиная ощущать холод не только от Антона, но и от того, что начинает остывать после горячего душа. — Мы пару раз спали, и вроде как начинали отношения. «Какой я дурак!» — сжимая кулаки, подумал Антон. — Что я тут забыл? — потерянно сказал Антон. Он опустил взгляд, собираясь уйти, но вдруг почувствовал холодную и мокрую руку Попова, которая схватила его. — Нет, — спохватился Арсений, его голубые глаза источали панику. — Вчера ничего не было, кроме её поцелуя. Правда! Я хотел тебя побесить. Ждал, что ты куда-нибудь меня пригласишь после всего, что было в номере. Но ты молчал… — Я пытался, — зло процедил Антон. — Но твой дружок… Вы с ним всю дорогу трепались, шептались о чем-то… — Антон, — нежно произнес Арсений, кладя свою холодную ладонь на шею Антона, но тот отстранился. — Ничего не было ни с Серегой, ни с А… Заметив сморщенное в неприязни лицо Антона, Попов решил не произносить имя фигуристки или кого-либо еще. — Ни с кем либо еще. После тебя у меня никого не было. Честно. — признался Арсений. — А Серёга — мой давний друг всего лишь. — Ага, конечно, — закатив глаза, процедил Антон. — Мы никогда. Антон, честно, до тебя я ни с одним парнем не был. В огромных голубых глазах, казалось, вот-вот заблестят и польются слёзы. — А фигуристка? — Я довёз её до дома и всё. Сказал, что на этом всё кончено. Ничего не было. — повторил Арсений. В глазах, больших и голубых, отражался страх и блестели слёзы. Лжи в них не было. Антон опустил взгляд ниже, на губы, и заметил, что те, побледнев, дрожали от холода. — Ты испортил нам вечер, — сказал Антон, протягивая руку, которую с благодарностью сжал Арсений. — Я хотел пригласить тебя в гости. — Извини меня, пожалуйста. — Не делай так больше, — строго произносит Антон. — Хорошо, — дрожащими от холода губами произносит Попов. — Хорошо. Подытоживает Антон и, притянув к себе голого и замершего Арсения, накрывает его губы своими. Арсений, наконец, расслабляется и, обняв Шаста за плечи, отвечает на поцелуй, но тот отстраняется. — Я не так это планировал, но ты меня расстроил, — произносит Антон, включая воду. — Развернись, Арс… В глазах Арсения на мгновение промелькнул испуг, но любопытство, вызванное тем, что может произойти, заставило его обернуться. — Сними шлепки, — требовательно произносит Антон. — Я свои забыл, а твои сейчас тебе не пригодятся. Арсений безропотно выполняет приказ и оказывается на скользкой холодной плитке. Ноги скользят, проносится воспоминание о первой тренировке на льду, возвращается страх упасть и разбиться в любой момент. Пар застилает душевую, облачая пространство в густое облако, в котором теряются не только силуэты людей, но и их мысли. Жёстко схватив Попова за шею, Антон прислоняет того к холодному кафелю, одновременно прогибая. Арсений не успевает вскрикнуть от кипятка, обжигающего его спину, как Антон, не церемонясь, входит в него. Движения рваные и сильные, а боль пронзительно острая. Сдерживая крик, Арсений упирается лбом в собственные руки, пытается принять более устойчивую позу, в которой будет легче, но ноги без конца разъезжаются, раз за разом принося всё большую боль, которая никак не дает расслабиться и наслаждаться близостью. После очередного толчка голова соскальзывает и ударяется о белый кафель, рука Антона на шее Попова мешает ему встать удобнее, и тогда он решает остаться в таком положении и отдаться моменту целиком, молясь лишь о том, чтобы не было синяка на лице.

Кончив, Антон целует Попова в шею и, положив руку на бугрящийся пресс друга, медленно выходит, мельком смотря вниз, и тут его прошибает, словно током. Нечто красное, похожее на кровь, окрашивает воду под ногами. Глаза Шастуна в панике округляются, пока пульс в секунду пробивает отметку 200 ударов в минуту, и мозги наконец встают на место от понимания, что только что случилось. «Сука, Антон!» — кричит сам на себя Антон, смотря, как кровь медленно утекает в сливную трубу. — «Какого, сука, черта ты устроил? Да, в предыдущую ночь вы трахались, как кролики, и ты как бы растянул его... Но это было позавчера! А сегодня это сегодня! Черт, Антон, это же кровь!» Чувствуя, как перекатываются мышцы живота Попова, пытающегося привести дыхание и пульс в порядок, Антон молился по свою душу, чтобы тот не посмотрел вниз и не заметил крови. Злость на себя в момент сменяется страхом, когда Арсений, немного отдышавшись, неспеша поворачивается лицом к Антону. Опасливо заглянув в глаза номера 55, Шастун ожидал увидеть боль, злость или страх, однако тот, даже не взглянув вниз, сразу же пылко примкнул к чужим губам. «Какого черта! Ты сразу пошёл?! Чувствовал же напряжение! Даже если растянутость с того раза ещё осталась, ты напугал его своим напором! Антон, чёрт! Это же насилие!» Почувствовав некое напряжение от Антона, Попов прерывает поцелуй. — Всё хорошо? — настороженно спрашивает Арсений, отступив назад из-под воды. «Нет, не хорошо! Я только что в порыве страсти...ревности... тебя изнасиловал». — Да, — отвечает Антон, натягивая улыбку и целуя, чтобы прервать дальнейшие вопросы о перемене в настроении. Арсений мгновенно успокаивается, обнимая Шастуна за плечи, но тот больше не настроен на продолжение интима. Выключив воду, Антон слегка отстраняется, но не разжимает объятий, чтобы скрыть дрожь в собственных руках. — Арс, всё хорошо? — аккуратно спрашивает Антон, смотря в искренние, полные доверия и любви голубые глаза своего друга. — Тебе не больно было? — Всё хорошо, — целуя, отвечает Арсений, подозрительно игнорируя вопрос про боль. Арсений не знал, как правильно ответить на этот вопрос. Больно с Антоном было практически всегда, что в первый раз, что в ночь в отеле, что сейчас. Всегда грубо и резко, будто какой-то забег, однако каждый раз боль затмевалась блаженной негой, приходящей после. Арсений думал, что так и должно быть. — Хорошо, — немного успокоившись, повторяет Антон и, чувствуя вину за свой поступок, предложил. — Погуляем сегодня по городу?

***

Залетев в вагон уже практически перед закрытием дверей, мокрые до нитки от бушующего на улице ливня парни пытались отдышаться от бега. Взглянув на Шастуна, его мокрые от дождя волосы и покрасневшие от бега щеки, Арсений вдруг обрушивается смехом, практически складываясь пополам. — Я думал, мы не успеем, — пытаясь отдышаться, произносит Антон, поднимая глаза на хохочущего Арсения. — Что? — непонимающе произносит он. — Ничего, — смеясь, произносит Попов, откидывая мокрые прядки волос с лица. — Просто в моей жизни это впервые... Чтобы я так растворился в человеке, гуляя и наслаждаясь его окружением, что совсем потерял счёт времени, и потом пришлось бы бежать до метро. Чтобы успеть до его закрытия. В дождь. И при этом у меня есть машина. Смешно скорчив рожицу, заключается Арсений, приклоняясь к стене вагона. — Ну, мы же хорошо погуляли, — произносит Антон. — Очень хорошо, — произносит Арсений, без стеснения любуясь Шастуном. — Что? — сморщившись, произносит Антон, оглядываясь по сторонам. В вагоне не было никого, кроме них. — Я наслаждаюсь красотой. Расплывшись в улыбке, словно чешский кот, Антон подходит к Арсению вплотную, кладя руки по обе стороны от него. — Не ври. — хрипловато произносит Антон, смотря на Попова сверху вниз. — Красивый тут ты. Наклонившись ближе, номер 19 практически касается губ своего товарища по команде. — Ты очень красивый, — произносит Антон, желая поцеловаться. Арсений, немного отвернувшись, уворачивается от поцелуя. — Не боишься, что нас увидят? — Тут никого нет, — ловя чужие губы, произносит Антон. Арсений снова прерывает поцелуй, едва их губы соприкоснулись. — А если кто-то войдет? — Не войдет. — пьяно произносит Антон, опять целуя. — Мы буквально одни в метро в такое время. — А камеры? — произносит Арсений между короткими поцелуями. — Какая разница? — томно произносит Антон. — Пусть осуждают, если хотят. Мне все равно. Арсений, улыбнувшись, чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы от последних слов. — Тогда пусть смотрят, если хотят, — отвечает Арсений, закидывая руки на шею Антона и наконец-то целуя со всей страстью.