Голод

Вики подорвалась в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание вырывалось с хрипом. Сон. Очередной гребаный сон. Но настолько реалистичный, настолько жуткий, что кровь в жилах, казалось, превратилась в лед. Она судорожно осмотрела свои ладони и выдохнула — чистые. Хотя еще секунду назад по ним густыми струями текла теплая, пахнущая железом кровь. Это было уже второй раз. Сценарий не менялся: все вокруг мутное, в ушах — белый шум, разрывающий сознание на куски. Отрывистые крики, удары, звон бьющегося стекла и что-то еще — первобытное, пропитанное животной яростью и абсолютным бессилием. И в этой какофонии — ее собственный визг. Вики пыталась заткнуть себе рот, кусала губы до мяса, но крик все равно прорывался наружу. Она видела мужской силуэт, нечеткое пятно в полумраке. Фигура рухнула, и из-под нее хлынул багровый поток, заливая все вокруг. Вики в панике прижимала ладони к ране, чувствовала эту липкую влагу, пыталась надавить, остановить кровь… Но она просачивалась, пачкала одежду… А потом — ослепительная вспышка, и Вики вылетала в реальность. Скривившись, девушка поднялась и оглядела комнату, в которой царил настоящий хаос. Пустые бутылки из-под дешевого виски и энергетики валялись вперемешку с упаковками от чипсов и шоколада. Повсюду — ворохи одежды, какие-то журналы и липкие пятна на паркете. Морща нос от того, что ступни прилипают к полу, она побрела на кухню. Там, за обшарпанным столом, сидели четверо. Двоих Вики видела впервые. — О, спящая красавица изволила очнуться? — Астарот широко улыбнулся и придвинул ей табурет, похлопав ладонью по сиденью. — Садись. Эти ребята уже сваливают, не пугайся. Вики заняла предложенное ей место и с интересом стала наблюдать, как Голод взвешивал порошок на ювелирных весах, едва заметно кивая самому себе, и фасовал его по прозрачным зип-локам. Она не стала задавать вопросов, еще три дня назад — ровно столько тянулась их беспрерывная тусовка — поняла, чем этот парень зарабатывает на жизнь. Было странно, что ее здесь угощали за простое «спасибо». После той ночи, когда Люцифер пришел к ней, жизнь окончательно пошла по пизде. Утром они столкнулись в дверях универа с Мальбонте. Тот не преминул при всех обрушить на нее оскорбления, обозвав шлюхой, а Люцифера — падальщиком. Завязалась такая грязная перепалка, что, казалось, даже стены кампуса покраснели. Ор стоял на весь квартал. Люцифер, верный своему обещанию больше не вмешиваться в их разборки, вскоре ретировался, а Вики, взвинченная и едва высидевшая лекции, созвонилась с Голодом и с тех пор уже несколько дней проводила время в компании этих странных, но по-своему близких ей парней, намеренно игнорируя сообщения и звонки друзей. Она не испытывала страха перед возможным отчислением, уверенная, что успеет закрыть все хвосты. Ноутбук был под боком, и, как бы ей не хотелось хвастаться своей сообразительностью, но вчера она заплатила за выполнение одной из работ, которую, к счастью, можно было просто отправить преподавателю по электронной почте. — Твой телефон скоро взорвется, — констатировал Астарот, протягивая ей мобильник, но та лишь отмахнулась. — Я все же советую глянуть. Она раздраженно закатила глаза, но, увидев абонента на экране, едва не выронила трубку. Мать. Астарот понимающе закивал, мол, да-да, я же тебе говорил. Что этой женщине нужно? Ей позвонили из университета? Сообщили о прогулах? Сейчас Вики не могла ответить на звонок, потому что она должна была находиться в аудитории, а не в вонючей, грязной, похожей на притон квартире с четырьмя торчками. Волнение вцепилось в горло стальными когтями, зубы нервно вгрызлись в нижнюю губу. Астарот осторожно коснулся ее плеча, стараясь привести в чувства, но Вики уже неслась по наклонной в пучину собственной паранойи. Телефон затих, но экран продолжал гореть, выжигая сетчатку списком сообщений. Вики разблокировала его дрожащими пальцами, и буквы посыпались на нее градом ударов:

«Ты где?»

«Решила забросить учебу?»

«Этот сукин сын врет, что не знает, где ты».

«Ответь мне немедленно».

«Я еду в университет».

— Нам срочно нужна порция успокоительного, — заключил Астарот, открывая крышку баночки из-под витаминов, куда сложил капсулы, заправленные порошком. — Выпьешь пилюльку радости? — Нет, — Вики замотала головой. Как в бреду, поднялась на ноги, не отрывая взгляда от экрана мобильника. — Надо идти… Он ей расскажет… Она что-нибудь заподозрит… Мать убьет меня… — И куда ты собралась в таком виде? — Астарот шагнул вперед, перерезая путь к выходу, и сжал плечи. — Послушай, если твоя мать решит отправить тебя на анализы, то уже поздняк метаться. Отсидись, приведи себя в порядок. Вики смотрела на это улыбающееся, сияющее лицо, и ком тошноты подкатил к горлу. До чего же омерзительным оно казалось ей в этот момент. Она испытывала отвращение ко всему — к этой вонючей конуре, к людям вокруг, к самой себе. Докатилась. Этого добивалась, Вики Уокер? — Не трогай меня, — она с силой сбросила его руки, полоснув по парню испепеляющим взглядом. — Да брось, ты ничего не потеряешь, если посидишь с нами еще часок. — Да? — она хмыкнула, скрестив руки на груди. — Откуда тебе знать? Сирота, у которого никогда ни черта не было, которому нечего было терять, будет рассказывать мне об этом? Хотя постой… Разве не твой любимый братец отказался от тебя, когда понял, что ты — конченый, пропащий человек? Я не собираюсь гнить здесь и повторять твою судьбу. Астарот поджал губы. Улыбка на его лице не исчезла, но глаза мгновенно превратились в две ледяные щелки. Воспоминания о Кристиане ударили под дых. Несколько долгих месяцев брат отчаянно пытался вытащить его из наркотической ямы, преследовал, уговаривал лечь в клинику. Но в конце концов устал и отступил. Единственный родной человек, который всегда был рядом, верил в него даже тогда, когда он сам опустил руки. Пытался спасти. Но, не выдержав бесконечных провалов, просто ушел. Он зажмурился, отгоняя образ Кристиана: его взгляд, полный мольбы, и дрожащий от тревоги голос. Астарот понимал, что брат действовал из любви, но тогда все казалось лишь давлением, которое он не в силах был вынести. Почему Кристиан не остался? Почему сдался? В итоге он оказался ничем не лучше их родителей, обрекших сыновей на жалкое существование и скитания по приемным семьям. Все это дерьмо — из-за них. Да, именно они виноваты во всем. Если бы мальчиков не отдали в детским дом, то их бы не стали гнобить приемными, психика не дала бы трещину, он не связался бы с плохой компанией, не начал употреблять. И к черту, что Кристиан не стал таким — братец всегда был любимчиком, золотым ребенком… Черт… Астарот догадался, что девчонка пытается вывести его на эмоции. — Посмотрите-ка на нее, зубки прорезались, — протянул он медленно, смакуя каждое слово. — Считаешь себя выше меня? Думаешь, у тебя жизнь была безупречной? Что у тебя было все? Посмотри на себя, — Астарот зашелся в лающем смехе. — Ты жила в золотой клетке, была игрушкой в руках мамочки, которая дергала за ниточки. А потом тебя все заебало и… О, надо же! — онтеатрально прикрыл рот ладонью и огляделся вокруг, будто впервые увидел эту комнату. — Где же ты оказалась в итоге, Вики Уокер? И с кем? — хищный оскал исказил лицо. — Ты ничем не лучше меня, дорогая. Мы с тобой в одной канаве. — Ребят, — подал голос один из незнакомцев в углу, — может, мы сперва уйдем? Вообще не в кайф участвовать в разборках. — Я уже ухожу, — бросила Вики, вкладывая в последний взгляд все свое презрение. Она натянула ботинки, сорвала с вешалки куртку и вылетела из квартиры, с оглушительным грохотом захлопнув за собой дверь.

***

А в это время в главном дворе кампуса атмосфера была еще паршивее. Мальбонте только что пережил десятиминутный допрос от Мими, которая выглядела так, будто готова была испепелить его на месте. — Ты же знаешь, где она, — Люцифер остановился напротив. Тот нехотя обернулся и, прислонившись плечом к фонарному столбу, окинул его пренебрежительным взглядом с ног до головы. — И ты туда же? — усмехнулся он. — Сперва мне выносит мозг ее мамаша, потом Мими обвиняет во всех грехах мира. А теперь еще и ты вылез с этим внезапным интересом. Че, думаешь, трахнул ее один раз и решил, что теперь имеешь право голоса? Люцифер проигнорировал бредовый выпад, переходя сразу к тому, что действительно имело значение: — Мими сказала, что Вики сбрасывает все звонки. А с учетом ее новых пристрастий… Лицо Мальбонте мгновенно омрачилось. Желваки на челюсти заходили так, что, казалось, зубы сейчас треснут. Стоило самому догадаться. Вопроса о том, откуда тот вообще в курсе подробностей ее состояния, не последовало — картинка сложилась сама собой. «Веселились», значит. С этим он разберется позже, в более приватной обстановке. — Это она попросила тебя поговорить со мной? Или решил таким нелепым способом отмолить грехи своего паршивого прошлого? Люцифер и бровью не повел. Он молча наблюдал за тем, как черные брови сдвигались к переносице, губы смыкались в тонкую линию, и пытался разгадать его мысли. Неужели попал в «яблочко», и Вики действительно сейчас с тем, кто сунул ей наркотик в тот вечер, когда он застал ее? Любопытно. — Я разберусь с этим, — бросил Мальбонте, отталкиваясь от столба.

***

Стоя у подъезда, Вики ловила на себе взгляды прохожих, полные недоумения и осуждения. Она чувствовала себя так, будто на ней висела табличка «Я на дне». Грязные, слипшиеся волосы, жеваная одежда, лицо, превратившееся в серую маску усталости. Неудивительно, все же несколько дней в душе не была. Вики готова была поклясться: от нее за версту разит потом и веществами. Стыд вытеснил бушевавший внутри гнев. Женщина с коляской притормозила, прищурившись, словно разглядывала какое-то диковинное насекомое. Какой-то тип в трениках в трениках бросил на нее быстрый взгляд и что-то шепнул приятелю, оба заржали. Казалось, каждый встречный в курсе, чем она занималась эти дни, и кровь прилила к щекам. Опустив голову, Вики сделала шаг назад. В конце концов, Астарот был прав, и это бесило сильнее всего. Бежать к матери в таком виде — это не просто ошибка, это чистый суицид. Но хуже всего было осознание: он не ошибался и в другом, утверждая, что она ничем не лучше его. Вики давно переступила черту, так какая, к черту, разница, сколько еще это продлится? Возвращаясь в квартиру, она столкнулась на лестнице с теми самыми типами, что были на кухне. Те рассмеялись при виде ее, один беспардонно хлопнул по плечу, заговорщицки подмигнув. Вики лишь крепче сжала кулаки, готовая вцепиться ему в рожу, но сдержалась. — Ну и дурочка, — донеслось вслед, когда она захлопнула дверь. Астарот сидел за столом спиной к ней, даже не обернувшись на звук. — Все же вернулась. Даже не сомневался, что это она? — Не переживай, — он наконец повернулся, прищурив глаза, как сытый кот. — Я не в обиде. С улыбкой хитрого лиса он протянул ей таблетку. Вики заглотнула ее, не раздумывая, и тут же снюхала несколько дорог. Эффект подкрался не сразу. Сначала по кончикам пальцев пробежало легкое, щекочущее покалывание, будто под кожей пустили слабый разряд тока. Вики непроизвольно улыбнулась, ощущая, как мысли становятся свободнее, словно растворяются в теплой, тягучей жидкости. Приятное расслабление накрыло ее тяжелым бархатным одеялом. Но ненадолго… Захотелось двигаться, бежать, кричать. Тело оживало, наполняясь дикой, необъяснимой энергией. В самом центре живота зародилось дрожание — едва уловимое, перерастающее в сладкое возбуждение. Оно расползалось расползалось по венам, превращаясь в настоящий пожар, охватывающий внутренности. Каждая клетка вибрировала от этой новой силы. Сердце вколачивало ритм в ребра, дыхание стало частым и коротким. Вики окончательно отрывалась от реальности. Мир за пределами этой вонючей кухни перестал существовать. Она чувствовала себя невесомой птицей, готовой сорваться с карниза в бесконечное небо. Когда телефон снова забился в конвульсиях звонка, она ответила и, не дав Мими вставить ни слова, усмехнулась: — Надо же, мы снова снизошли до разговоров? — Ты где, черт возьми?! Твоя мать в университете, она рвет и мечет! — Какая тебе разница? — Вики равнодушно разглядывала свои ногти. — Завтра буду, не ори. — Что с тобой происходит? Это из-за Мальбонте, да? — На нем что, свет клином сошелся? Пока. Вики сбросила вызов и отключила вибрацию, переведя взгляд на Голода. Историю Астарота она уже знала, и ей было интересно, что подтолкнуло другого к формированию той личности, которую он из себя сейчас представлял. — Не спрашивай, все равно не скажу, — он загадочно улыбнулся, поставил локти на стол и опустил подбородок на сплетенные пальцы. — Тебе хорошо? — Вики кивнула. — Ни о чем не жалеешь? — Вот только не начинай, — смешок Астарота раздался у ее уха, и через мгновение она почувствовала его губы, властно и требовательно смыкающиеся на ее шее. Дыхание, горячее и влажное, щекотало кожу. Внутри все бурлило, подстегивая к ответной реакции. Вики обернулась; лицо парня плыло перед глазами, черты искажались, превращая его улыбку в нечто среднее между оскалом зверя и маской соблазна. Тело окончательно перестало слушаться, оно сдавалось, подчиняясь чужой, властной воле. — Что ты мне дал?.. — прохрипела она, и голос свой слышала будто со стороны. — Ты такая сладкая, Вики, — выдохнул он прямо ей в губы. Его язык мазнул по ее шее, оставляя обжигающий влажный след. Пальцы девушки сами собой, вопреки логике, запутались в его волосах. Она чувствовала себя безвольной марионеткой, игрушкой в руках кукловода, готовой подчиняться любому капризу. В голове вспыхивали образы — дикие, непристойные, пугающе притягательные. Каждый изгиб ее тела отзывался на его требовательные прикосновения. Мир вокруг схлопнулся, оставив только эту пульсирующую атмосферу между ними. Он провел рукой по ее талии, и мышцы Вики непроизвольно напряглись. Искры в его глазах разгорались в настоящий лесной пожар, выжигая остатки ее сомнений. Желание нарастало, балансируя на грани между животным восторгом и ледяным страхом. Вики до крови прикусила губу, пытаясь удержаться на плаву. Астарот, почуяв ее слабость, наклонился ближе. Его губы едва коснулись ее, оставив чувство обещания самого сокровенного. Вики уже летела в пропасть, и в последней попытке спастись она вцепилась в край столешницы, резко разворачивая голову к Голоду. — Вы… вы серьезно сейчас?! — Я всего лишь наблюдатель, — Голод равнодушно пожал плечами, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Да брось ты, — Астарот рывком притянул Вики к себе, усаживая на колени; одна его рука обнимала ее за талию, а другая бесцеремонно нырнула под майку, грубо сминая грудь. — Скажи только слово, солнце, и я тебя отпущу. Вики попыталась вырваться, но хватка только ужесточилась. Он был слишком сильным, слишком властным, и Вики чувствовала себя крохотной зверушкой в когтях хищника. Инстинкты вопили: «Беги! Спасайся!», но тело предательски плавилось. Она застыла, парализованная этой опасной, запретной страстью. — Отпусти… — выдохнула она, хотя голос звучал как мольба о продолжении. — Как же я обожаю девушек в юбках, — Астарот оскалился. Его ладонь медленно скользнула по ее бедру вверх, и Вики вздрогнула всем телом, когда его пальцы пробрались под край кружева и заскользили по чувственной плоти. Стон сорвался с губ сам собой. Она снова попыталась оттолкнуть его, но ее движения были вязкими, словно она пыталась проплыть сквозь густой мед. — Не хочу… — ее губы шептали ложь, в то время как нутро изнывало от голода. Она хотела. До безумия, до крика. Это было больше, чем просто желание —это был голод, выжигающая жажда, заставлявшая каждую клетку трепетать и изнывать. Внизу разгоралось настоящее пекло, и каждое новое движение его пальцев заставляло ее выгибаться, хватая ртом воздух. Она хотела ощутить его полностью, заполнить внутри себя всем, что он мог ей дать. Перед глазами все окончательно поплыло; образы перекрывали друг друга, складывались в безумную симфонию таинственных форм и ярких цветов. Поднимаясь и опадая, стены казались живыми существами, которые угрожающе надвигались, готовые обрушиться волной и смести все на своем пути. Время рассыпалось на осколки — секунды тянулись часами, а минуты вспыхивали и гасли в вечности. В этом хаосе все мысли сводились к одному — дикому, необузданному вожделению. — Не здесь… — Не стоило говорить мне тех гадких слов, солнце, — прошептал он. Пальцы Астарота, словно опытные музыканты, виртуозно играли на ее клиторе. Он то надавливал до грани с болью, то едва касался, поглаживая; не давал ей ни секунды передышки, вгрызаясь в ее ощущения, заставляя каждую клетку выть от переизбытка стимуляции. С губ Вики один за другим срывались рваные, приглушенные стоны. Ей было мало. Ей было катастрофически, до боли мало этого химозного суррогата близости. Она горела, извиваясь в его руках, окончательно наплевав на остатки девичьей гордости. Весь мир сузился до этой точки пульсации между ног. Она забыла о стыде, забыла о том, в метре от них сидит еще один парень, и вспомнила о Голоде только тогда, когда тот, нависнув над ними, спросил с ноткой иронии: — Точно ни о чем не жалеешь? Его лицо перед глазами двоилось, троилось, превращаясь в причудливую маску, где каждая черта жила своей жизнью. Черные, как нефтяные пятна, глаза следили за каждым ее вздохом, придавая моменту нечто зловещее. Дезориентация накатывала волной, стирая стены квартиры, но ей было абсолютно плевать. — Пойду на балкон, — бросил Голод, доставая пачку сигарет. — Ага, давай. Астарот продолжал свою игру, чувствуя, как Вики бьется в его руках, точно пойманная на крючок рыба. Она была на пределе, ее терпение вот-вот лопнет, и он наслаждался этим, как гурман, смакующий каждую каплю редкого вина. Пальцы свободной руки переместились выше, грубо сминая соски, другие, оставив клитор, скользнули по внутренней стороне бедер, вызывая стаи мурашек. Тело больше ей не принадлежало; оно стало куском податливого мяса, подчиняющимся каждому жесту этого ублюдка. И вдруг Астарот резко убрал руку. Вики едва не взвыла от яростной досады. Вакуум, образовавшийся на месте его ладони, отозвался почти физической болью. Она заерзала у него на коленях, судорожно вцепилась в его затылок, сжимая длинные волосы в кулаки. — Пожалуйста… — выдохнула с отчаянной мольбой. — Ты реально хочешь этого, солнце? Хочешь, чтобы я прямо сейчас сделал с тобой все, что взбредет в мою голову? — она кивнула, и парень хрипло рассмеялся. — Нет, милая. Я, конечно, подонок, но не настолько. Ты же сейчас даже не сообразишь, как тебя зовут. Ты в полном неадеквате, куколка. — Но я хочу… я… — Вики попыталась притянуть его к себе, но он был как каменная стена. — О, я вижу. Но потом ты будешь жалеть. Вики попыталась подняться, но ноги превратились в вату, и она пошатнулась, а Астарот крепко обхватил ее за талию, прижимая к себе. Она уперлась ладонями в его грудь, отметив, что она не такая массивная, как у Мальбонте, зажмурилась, вновь открыла глаза, стараясь сфокусироваться на лице, которое сейчас расплывалось. Голова бессильно металась из стороны в сторону. — Эй, Уокер? Ты в норме? — его ладонь скользнула вверх по ее спине, а вторая обхватила затылок, удерживая голову. Неожиданно Вики издала странный, гортанный звук, похожий на сдавленный писк раненого зверька; голова резко откинулась, а глаза, потеряв фокус, закатились. В ту же секунду ноги подкосились, и она бы рухнула на колени, если бы не крепкая хватка Астарота. Он в панике пытался удержать обмякшее тело, которое медленно опускалось назад, стремясь к горизонтали. — Вики! Астарот в ужасе смотрел на ее лицо, которое за считанные секунды приобрело мертвенно-восковую бледность. Челюсти девушки задрожали, выбивая пугающую чечетку. Он пытался удержать ее вертикально, но Вики утекала сквозь пальцы, словно подтаявший снег. — Вики, блять, это вообще не смешно! Слышишь?! — он тряс ее, но она не реагировала, даже не моргала. Ледяной ужас пробрал Астарота до костей. В голове запульсировала одна единственная мысль: «Пиздец. Это пиздец». —Голод! Сюда! Быстро! — его голос сорвался на визгливый фальцет. Приятель материализовался на кухне мгновенно, бросив на ходу окурок. Вики уже лежала на полу. Ее руки, словно зажившие собственной жизнью, хаотично молотили воздух, будто она пыталась нащупать невидимую лестницу в небеса. — Что с ней? Сколько ты ей дал? — Голод тяжело выдохнул и рывком подхватил обмякшее тело на руки. — Придерживай, не то уроним, — скомандовал он. Астарот, едва соображая от страха, вцепился в ее плечи, помогая перетащить на кровать. В спальне, опустив ее на матрас и наспех замотав в одеяло, они замерли по обе стороны. Голод остервенело растирал ледяные ладони, а Астарот, чьи руки дрожали сильнее, чем у Вики, пытался влить ей в рот воду, поддерживая за затылок, но она лишь стекала по подбородку. Внезапно Вики выгнулась дугой, словно ее прошило током. Она вырвалась из забытья так резко, что парни отшатнулись. Брови изломились, кулаки сжались до белизны в костяшках — ногти впились в ладонь Голода. Девушка уставилась в одну точку, напоминая застывшее изображение на неисправном старом телевизоре. В расширенных зрачках застыл чистый, первобытный ужас. Астарот побледнел еще сильнее. Он прижал ладонь к ее холодному лбу, чувствуя, как по его собственной коже пробегает колючий мороз. Ему хотелось орать, звать на помощь, биться головой о стену, лишь бы это прекратилось. — Надо в скорую… Звони врачам, — выдавил Астарот сиплым шепотом. Но тут же, будто ошпаренный, затряс головой, вцепляясь в волосы. — Нет… блять… нельзя… Меня закроют. Меня на нары отправят! Посадят, точно посадят… — Астарот, — Голод дотронулся до его плеча, но тот отпрянул. — Успокойся, сейчас отпустит. Но тот уже не слышал. Он сгорбился, раскачиваясь из стороны в сторону, окончательно погружаясь в собственный ад, где за ним уже захлопывались тюремные двери. — Они идут за мной… Парни ошарашенно посмотрели на Вики, которая начала затравленно оглядываться; ее глаза метались по комнате, ища спасение, но вместо этого лишь усугубляли паранойю, и когда взгляд остановился на Голоде, она резко села, вжимаясь лопатками в изголовье кровати. Внутри вспыхнуло чувство смертельной опасности. — Ее перекрыло, — Голод облегченно выдохнул. — Сейчас главное ее успокоить. Он осторожно потянулся к ней, но Вики издала тонкий, жалобный писк и вжалась в угол, втягивая голову в плечи. Взгляд метнулся на Астарота, дыхание стало рваным и свистящим. — Я шлюха… Ты… Я… — грудь тяжело вздымалась и опускалась. Воспоминания о недавних ласках и словах Астарота врезались в мозг каленым железом. Стыд смывал последние крохи достоинства. Ощущение предательства самой себя разъедало изнутри. Стены сужались, давили, и взгляд, полный ужаса, замер на одной из них. Вики, не в состоянии сдержать страх, начала брыкаться, истошно вопя: — ПАУКИ! БОЖЕ, ПАУКИ! Огромные членистоногие твари, словно вылезшие из самых глубоких слоев преисподней, уже вовсю ползли по стенам. Их хитиновые тела мерцали в тусклом свете, обнажая копошащиеся внутренности. Десятки лап бесшумно скользили по обоям, оставляя за собой вибрирующие тени. Вики выставила перед собой руки, пытаясь оттолкнуть эту невидимую для парней угрозу, но чудовища только ускорялись, приближаясь к кровати. Кровать превратилась в ебаный эпицентр ада. Оглянувшись, Вики захлебнулась от нового приступа тошноты: из углов полезли длинные, крючковатые черви с кожистыми, недоразвитыми крыльями. Отвратительные, чуждые этому миру твари извивались в мерзком танце. На мгновение они замерли, словно впитывая ее страх, а затем единым роем ринулись к ней, заставляя вопить от ужаса. — Вики, все хорошо. Тебе это кажется, — Голод вцепился в ее щеки, силой разворачивая ее лицо к себе, но она только бешено брыкалась, переходя от визга к захлебывающимся рыданиям. В этот момент в дверь ударили. Голод замер, а Астарот, чей рассудок уже давно капитулировал перед паникой, навалился на Вики сверху и зажал ей рот ладонью, почти скуля ей в ухо мольбы заткнуться. — Я знаю, что она у вас! Открывайте, или я вынесу здесь все к чертям! — яростный крик Мальбонте прошил дверное полотно. — Вики, ну пожалуйста, завали… — взмолился Астарот, но она, вытаращив глаза, продолжала исступленно сдирать с себя невидимых червей. — Что нам делать?! — он с отчаянием посмотрел на Голода, тот, в свою очередь, поднялся и, поправив рукава, направился в прихожую. — Ты в своем уме? Впустишь его? Он же прикончит нас! — Смотри за ней, — бросил Голод через плечо. — Она сейчас себе глаза выцарапает. — Вики… — Астарот попытался обнять ее, скрутить, но она отбивалась, не скупясь на удары локтями и коленями в живот. Дверь распахнулась с таким грохотом, как если бы ее вышибли с ноги. В комнату ворвался Мальбонте, и его взгляд мгновенно зацепился за Вики. Он смотрел на нее, бьющуюся в конвульсиях припадка, с нескрываемым омерзением. — В сторону, — процедил, хватая Астарота за шкирку и отшвыривая в сторону. Со зловещей, едва уловимой усмешкой он опустился перед девушкой. Его пальцы сомкнулись на ее запястьях, отрывая руки от исцарапанного лица. — Ну что, Уокер, ловишь кайф? Хорошо вставляет? Вики какое-то время смотрела на него, не узнавая, а затем в глазах вспыхнула ненависть, ее буквально прошибло током, и тело затряслось. — Это все из-за тебя! — она задыхалась, слова вырывались рычанием. — Зачем ты опять приперся?! Убирайся к своей Чуме! Звук пощечины, вместе с которой девушка выпустила наружу накопившиеся гнев и боль, вышел оглушительным. Ее распирало от ненависти; как же она хотела, чтобы Мальбонте навсегда исчез из ее жизни. — Понравилось подминать под себя ту шлюху? Понравилось трахать ее?! Мальбонте на секунду опешил, но уже через мгновение холодно улыбнулся. В глубине глаз вспыхнуло извращенное удовлетворение. — Я… — удар по щеке, — тебя… — в грудь, — ненавижу! — по плечу. — Ну же, скажи это! Давай! Парень сидел, завороженный, взгляд намертво приклеился к искаженному от гнева лицу, каждая черта которого, казалось, обострилась: высокие скулы, плотно сжатые губы и особенно — глаза. В них полыхал яростный огонь, неукротимый и дикий. Он чувствовал, как это пламя проникало в него, насыщает, пробуждает возбуждение. — Я все знаю! — закричала она, схватив его за руку и впиваясь в кожу ногтями. — Ты… Ты… Вики вновь занесла руку для удара, но Мальбонте молниеносно перехватил ее запястье, затем вторую руку, одним резким движением соединил их у нее над головой и повалил девчонку на спину, вминая в матрас. Когда в ход пошли ее ноги, он навалился на нее всем своим весом, окончательно блокируя любые попытки сопротивления. Адреналин взлетел до предела. Вики выгибалась дугой, пытаясь вырваться из-под его тяжелой туши, но он лишь сильнее вдавливал ее запястья в постель. В какой-то момент из ее горла вырвался такой пронзительный, ультразвуковой визг, что парень на секунду выбило из колеи. Он зажал ей рот рукой, пытаясь заглушить этот призыв о помощи, но эффект вышел обратным — Вики закричала еще громче, кусая его пальцы. Мальбонте до скрежета стиснул зубы, пытаясь сохранить контроль. Эта игра затягивала его, каждое движение раздувало в нем пламя азартного, злого настроения — жгучую смесь упоения властью и нетерпения. На мгновение в голове мелькнула совсем уж черная мысль: «Проще придушить ее нахрен, чем успокаивать». — Ты, — коротко кивнул он в сторону Голода. — Неси еще. Живо! — Мне кажется, ей хватит, она и так в неадеквате, — рискнул вставить Астарот. — Соседи копов вызовут на эти крики. Я ее в таком состоянии из квартиры не выведу. Сперва надо успокоить. Спустя несколько бесконечных минут на тумбочке у изголовья заискрились под светом люстры две жирные, идеально ровные дороги. — Это поможет тебе прийти в себя, — Вики отчаянно замотала головой, и тогда его ладонь на ее лице сжалась в тиски. Пальцы до синяков вдавились в щеки, фиксируя голову. — Не вынуждай меня звонить твоей матери, — губы растянулись в миролюбивой, почти нежной улыбке, от которой по спине девушки пробежал ледяной холод. — Я потом расскажу тебе, как мило мы побеседовали сегодня. Столько лестных слов о себе наслушался, ты даже не представляешь. Ну! — рывком он приподнял ее корпус и, жестко сдавив шею сзади, склонил ее лицо к порошку, впихивая в пальцы свернутую купюру. — Я даже позабочусь о тебе, — добавил он, собрав длинные волосы в хвост и убрав их с лица. — Понюхай за маму, Вики. — Я успокоилась… — прохрипела Вики. Взгляд судорожно шарил по по полу, и она то и дело открывала и закрывала рот, пытаясь избавиться от давящей ваты, которой заложило уши. — Это ненадолго. Обещаю, сейчас тебя отпустит, станет легче. А потом мы наконец свалим из этого бомжатника и нормально поговорим. Вики уставилась на наркотик. Ей было тупо лень вновь лезть в это болото, но в то же время с каждой секундой желание уйти от реальности, погрузиться в нирвану накрывало все сильнее. Она облизала пересохшие губы. Внутри вспыхнули страх и волнение, сердце забилось быстрее, голос разума глох под натиском дикого влечения. Ей уже не остановиться…

***

Как и уверял Мальбонте, состояние Вики постепенно стабилизировалось. Он привез ее к себе, и теперь Вики сидела на его огромной кровати, безуспешно пытаясь распутать свои мокрые волосы. Они больше напоминали свалявшуюся паклю — идеальное отражение того беспросветного хаоса, в который превратилась ее жизнь. Девушка сердито рычала, чувствуя, как расческа застревает в очередном узле. — Да что б вас… — она стянула резинку с запястья, кое-как собрала волосы в тугой хвост и откинулась на спину. В мозгу проскользнуло легкое покалывание, будто падение вниз на дикой скорости. Наркотик все еще держал, но того взрывного кайфа больше не было. Вики просто могла существовать. Было легче. Не радикально, но все же. — Выглядишь отвратительно. Она повернула голову в сторону Мальбонте. Он стоял в дверном проеме, опершись о косяк, и внимательно разглядывал ее. — Сделай одолжение — сдохни. Мальбонте лишь коротко усмехнулся. — Грубо, Вики. Не припомню, чтобы ты всегда была такой милой. Или это побочный эффект твоей терапии? Когда он присел на край, и его ладонь легла на ее бедро, Вики даже не шелохнулась. Усталость наваливалась многотонной плитой. Каждый звук, каждое его движение казались бесконечно далекими и совершенно незначительными. Ей не хотелось ничего: ни двигаться, ни орать, ни даже пытаться язвить в ответ. Его ядовитые подколы, пропитанные издевкой, больше не жалили. Батарейка окончательно села. — А теперь объясни, что за скандал ты устроила? — пальцы поползли выше. — Что, Уокер, ревность взыграла? Захотелось оказаться на ее месте? Захотелось, чтобы я вколачивал в кровать тебя, а не ее? Слова ударили наотмашь, похлеще любой пощечины. Значит, он все-таки переспал с ней. Но почему ей, блять, до сих пор не пофиг? Куда делось то спасительное равнодушие, которое обещала очередная доза? Гнилое чувство собственничества ворочалось внутри, мешая дышать. — Что, язык проглотила? — Размечтался, — выцедила она сквозь зубы. — Тогда объясни, что ты делала с теми отбросами все эти три дня? Думаешь, я куплюсь на сказку, будто у тебя с ними ничего не было? Вики на мгновение провалилась в калейдоскоп последних дней — водоворот бессвязных диалогов, танцев, смеха, безумия и… пальцы Астарота на ее коже и тот миг, когда она почти позволила себе окончательно сдохнуть как личность. Девушка стиснула зубы, боясь выдать, насколько глубоко ранят его слова. Она ненавидела этого подонка. Ненавидела себя за то, что дотащила свою жизнь до этой точки. Но стоило Мальбонте склониться ниже, и память услужливо подкинула другую картинку: мотель, она и он, похожий разговор, секс… — Отвечай, — прорычал он и заглянул ей в глаза так, будто собирался выпотрошить ее мысли. Внутри Вики что-то надсадно застрекотало. Его лицо было слишком близко — она видела каждую пору, каждую черточку, чувствовала его горячее, рваное дыхание. Тело напряглось, внизу живота заворочалось странное ощущение: живое, пульсирующее, пугающе горячее. Она пыталась сообразить, откуда это взялось: от наркотика, который она приняла — хотя его количество было столь ничтожно… Как же толерантность? Прошедшее время? — или от ее извращенной привязанности к своему мучителю. Ей хотелось, чтобы он коснулся ее. Прямо сейчас. Чтобы эта пытка ожиданием наконец закончилась. Нет-нет-нет. Мальбонте — жестокая, эгоистичная сволочь. Ему плевать на других, он всегда берет то, что ему нужно, не заботясь о чувствах окружающих. Ты же презираешь его, Уокер! Так почему же?.. Привязанность после употребления? Проклятый Стокгольмский синдром на фоне ломки? Черт… Взгляд против воли скользил по его лицу, задерживаясь на линии губ и напряженных скулах. Воспоминание о сексе в мотеле, прошило тело электрическим разрядом. Она буквально задыхалась от жажды почувствовать его в себе, раствориться в этом безумном, деструктивном водовороте страсти. Внутри шла настоящая война. Одна часть ее существа орала: «Беги! Спасайся!». Другая — растворялась в его тени, подпитываясь тем самым ядом, который ее и убивал. Мальбонте, считав эту реакцию, хищно осклабился и медленно провел языком по ее губам. — Вики… К чему все это? Ты же вся течешь от одной мысли обо мне. Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь. Мальбонте ухмыльнулся, наслаждаясь ее нерешительностью, и его губы переместились на шею. Поцелуи были обманчиво нежными, едва ощутимыми, и это сводило с ума. Вики ненавидела себя за это бессилие. За то, что кожа горела под его губами, за то, что мышцы сжимались в ожидании большего. — Мальбонте, пожалуйста… — сорвалось с губ едва слышным стоном. — Хватит… Он не собирался останавливаться, запустив руку под футболку, и его пальцы начали свое медленное, издевательское восхождение по коже. Вики зажмурилась, и в темноте за веками вспыхнули кадры из кошмара: Мальбонте прижимает к себе Чуму, его руки исследуют ее обнаженное тело, она стонет под его натиском… Горло перехватило от бессилия. Вики хотелось закричать так, чтобы лопнули стекла, ударить его в это самодовольное лицо… Она мечтала, чтобы земля разверзлась и поглотила их обоих. — Не смей, — процедила она сквозь зубы, оттолкнув его. — Не смей прикасаться ко мне! Я тебе не карманная шлюха, которую можно трахнуть, как только у тебя зачешется. Если так припекло — вали к своей Чуме, пускай она тебя обслуживает! Мальбонте даже не шелохнулся. Просто смотрел ледяным взглядом. Вики рванулась было подняться, но в ту же секунду с обеих сторон от ее головы в матрас впечатались его кулаки, и она вздрогнула, вжавшись в матрас. — А кто ты тогда? Сначала стонала подо мной, вымаливала добавку, а потом, не обсохнув, побежала к Люциферу. Скажи: ты и перед теми торчками раздвигала ноги за дозу? — Заткнись! Прекрати! Я не такая! — Какая же тогда? — прорычал он, склоняясь так низко, что их носы почти соприкасались. — Ты так и не соизволила мне ничего объяснить. — Я не обязана тебе ничего объяснять, Мальбонте! Ты мне никто! — Нет, обязана! Ты же сама хотела меня! — Я была под кайфом! Ты просто воспользовался моей слабостью! — Опять ложь, — он горько усмехнулся, сминая пальцами простынь. — Это ты сделала первый шаг. И разве тебе не понравилось? — Хватит… — Вики закрыла лицо ладонями, чувствуя, как внутри все разлетается на куски. Тело затряслось в рыданиях, вымывая из нее остатки сил. — Просто оставь меня в покое… Я тебя ненавижу… — Почему?! Откуда тогда эти приступы ревности? Почему дрожишь от моих прикосновений? Я, блять, не понимаю тебя! Он грубо перехватил ее запястья и рывком сдернул руки с её лица. Вики сжалась, зажмурившись в ожидании удара, но его не последовало. — Отвечай! — Ты — монстр, — прошептала она, глотая слезы. — Сколько раз ты ударил меня? — Ты сама виновата. Не стоило доводить меня. — Что и следовало доказать. Мальбонте взметнул руку, задержав ее у женского лица. Пальцы мелко дрожали, судорожно сжимая пустоту. Он боролся с самим собой, балансируя на грани новой вспышки насилия, но в следующее мгновение… вдруг громко, почти истерично рассмеялся. Словно оглушенный, отшатнулся, поднялся и сделал несколько шагов назад. — Прости, — процедил он сквозь зубы, глядя куда-то в стену. Лицо Вики вытянулось от шока. Этот парень никогда не извинялся. Ни перед кем. Ни при каких обстоятельствах. Мальбонте всегда считал себя выше этого. — Я сожалею о том, как вел себя. Я хочу вернуть нашу дружбу. Мне… мне не хватает тебя. Она приподнялась на локтях, не веря собственным ушам. Гордый, неукротимый демон, который всегда считал покаяние признаком слабости, сейчас стоял перед ней с поникшими плечами. Его надменность рушилась, обнажая сырое, кровоточащее раскаяние. Или же ей просто отчаянно хотелось видеть его таким? Чтобы оправдать собственную тягу к нему? — Я… — начала она, но слова застряли в горле. Вики не знала, как реагировать. Как вообще можно реагировать на такой неожиданный поворот событий? Стало безумно грустно, печаль саднила грудь. И почему отходняк начался именно сейчас?.. — Я не знаю, — выдохнула наконец. — Я вел себя как последний ублюдок. Я был зол… Прости меня, — он повернулся к ней, и в его взгляде читалась почти детская мольба. В этот момент тишину вспорол резкий звук — на тумбочке забился в конвульсиях телефон. Мать. Никогда еще Вики не была так рада этому звонку. Схватив мобильник, она пулей вылетела из комнаты, едва не врезавшись в косяк. — Где тебя, черт возьми, носит, Вики Уокер?! Девушка сморщилась от этой холодной формальности. Мать злилась — и имела на это полное право, конечно. Но почему она не могла просто оставить ее в покое? Вики давно не ребенок, сама может решать, как ей жить, даже если это неправильные выборы. В конце концов, она же собирается когда-нибудь взяться за ум. Когда-нибудь. — Я все объясню позже. Ты была права: Мальбонте — конченый человек, — Вики давно смекнула, что лучший способ задобрить Ребекку — это играть по ее правилам. И потому, сделав голос нарочито надтреснутым и печальным (что, учитывая ее состояние, было не так уж сложно), она продолжила спектакль одного актера: — Мне очень больно от его предательства. Ты даже не представляешь, как он поступил со мной. Я тебе позже обязательно все расскажу… — она сделала паузу, подумав, стоит ли добавлять «мамочка», но, решив, что это вызовет подозрения, остановилась. Она задумалась: не добавить ли в конце «мамочка» для пущего эффекта, но вовремя прикусила язык — это бы точно вызвало подозрения. Молчание в трубке убивало. Ребекку было не так легко обвести вокруг пальца., вернее — невозможно. Вздох в трубке прозвучал как приговор: — Знаешь, сколько лжи я выслушала за свою карьеру? Не надейся, что я позволю тебе губить себя. Вызов оборвался. Вики и понятия не имела, что Ребекка уже готовила почву для встречи с мистером Шепфамалумом — отчимом Мальбонте, который нашел-таки в своем графике окно для разговора. Женщина ставила все на свой профессионализм и умение убеждать. Она знала, что с этим человеком трудно вести дела, и исход может оказаться любым, но выбора не оставалось. Кто-то же должен был открыть ему глаза на пасынка. Если, конечно, тому вообще было не плевать. Вернувшись в комнату, Вики застала Мальбонте, склонившимся над белым порошком. Снова… Кулаки сжались сами собой. Она уже развернулась, намереваясь сбежать из этой квартиры, но… замерла на пороге. А, к черту все. Почему бы и нет? Взгляд скользнул к нему — судя по выражению лица, он уже впитал свою дозу. Вики закусила губу. Нет. Он же специально. Сейчас она употребит вместе с ним, и все закончится очередной грязной ночью в этих простынях. Вновь отвернулась, пальцы сжали края футболки. Но ведь она сама хотела этого. Потом можно будет снова все спихнуть на дурман… Нет! Затем ей вновь станет мерзко от себя, от него, следом последуют боль и разочарование. — Долго еще будешь там столбом стоять? — не оборачиваясь, бросил Мальбонте. Да похуй. Вики подошла и опустилась рядом с ним на пол. Она убеждала себя, что до секса дело не дойдет. В конце концов, три дня провела в компании парней, и если бы не та дрянь от Астарота, все было бы под контролем. К тому же Мальбонте изъявил желание помириться, не станет ведь он брать ее силой. Они просто поговорят, откроются друг другу, разгребут это дерьмо… И, возможно, под действием порошка он наконец выложит правду о той девице. Уж что-что, а языки эта дрянь развязывала мастерски. Вики будет держать ситуацию под контролем. Будет держать… Будет… Наивность своих убеждений Вики поняла слишком поздно, когда они уже сидели на кровати и предавались воспоминаниям. Сначала все было замечательно, как обычно, но после очередной дорожки тело прошило странное чувство. Возбуждение хлынуло по венам раскаленной лавой, распаляя кровь до предела. Внизу, между ног, разгорался настоящий пожар. Вики непроизвольно сжала колени, стараясь удержать остатки самообладания, но сердце уже колотилось в ушах оглушительным гулом. Голова пошла кругом, мир начал таять, превращаясь в смазанные, яркие пятна. Собственные руки казались ей чужими, принадлежащими какому-то другому, незнакомому существу. И так странно было смотреть на них… Нет… Только не снова… Опустившись на спину, она лежала, напрягая мышцы ног — но эти движения были непроизвольными, как будто подчинялись собственному ритму, который теперь управлял ею — и не сводя взгляда с хитро улыбающегося Мальбонте. Ее пальцы, словно в бреду, блуждали по груди, поглаживая кожу. — Тебе хорошо? — прошептал он, нависая над ней и убирая прядь волос с ее лица. — Наркотик… — пролепетала она. — Где… где ты его взял? Не может быть… Он бы не стал… — Правда интересует? — Мальбонте медленно провел пальцем по ее переносице, спускаясь к кончику носа и замирая на нижней губе. Вики вздрогнула; по телу прошла отчетливая волна дрожи, которую невозможно было скрыть. — Попросил твоего приятеля дать то, от чего ты станешь самой покладистой, — прошептал он ей на ухо. — А твои извинения… — Вики судорожно хапнула ртом воздух, когда его обжигающее дыхание опалило шею. Мокрые поцелуи расцветали на её коже багровыми пятнами. — Тебе ведь… совсем не жаль… Мальбонте ничего не ответил. Он просто рывком раздвинул ее колени и впечатал свое тело в ее бедра, вжимая девушку в матрас. Его губы скользнули по ключице, а ладони начали жадное исследование. Он изучал каждый ее изгиб, каждый сантиметр плоти с таким вниманием, будто собирался поглотить ее целиком, не оставив ни крошки. Язык ласкал кожу, заставляя Вики выгибаться в припадке невыносимого удовольствия. Когда их взгляды встретились, Мальбонте увидел там гремучий коктейль из страдания, животной жажды и абсолютной покорности. Хищный, зловещий оскал тронул его лицо. Это была победа. Полная и безоговорочная. Упиваясь ее беспомощностью, он перестал церемониться. Нетерпеливо сорвал с нее майку, жадно припал к одному соску, обводя его языком, в то время как другой безжалостно сжал пальцами. Тело Вики содрогнулось в конвульсии, но ему было мало. Он хотел вырвать из нее стоны, хотел услышать, как она умоляет. Мальбонте чувствовал, как ее колени с каждым мгновением все сильнее упираются ему в ребра, как таз инстинктивно тянется навстречу, и — о да, наконец-то! — тихий, хриплый, полный желаний стон прозвучал у него над головой. Рывком стащив ее вниз, Мальбонте впился в искусанные губы, и пока его язык хозяйничал во рту, возбуждение стало нестерпимым, пульсирующая боль в яйцах требовала немедленной разрядки. Вики трепетала. Ее мозг окончательно утонул в непрерывной волне наслаждения, превращаясь в розовый туман. Она терялась в этой бездне, не в силах контролировать ни мысли, ни движения, и не понимала, почему он медлит. Почему изводит ее этим ожиданием? Вики рвано дернула бедрами, ощущая его твердость через тонкую ткань. — Куда?.. — вырвалось у нее, когда он внезапно отстранился. Мальбонте одним движением стянул с нее последнее белье и медленно провел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, фиксируя каждую искру, каждую судорогу ее реакции. Он намеренно оттягивал финал, смакуя ее нетерпение, находя почти садистское удовольствие в ее отчаянии. Ему нравилось ее мучить. Нравилось видеть эту сломленную гордость и готовность на любую низость, лишь бы он наконец вошел в неё. — Скажи, — он приблизился к самому сокровенному. — Скажи, как сильно ты хочешь почувствовать мои пальцы внутри. В воспаленной памяти на миг вспыхнул Астарот. Его ласки, вкрадчивые слова… Но Мальбонте был другим. Он был стихией, он был тяжелым, неоспоримым фактом. Он не собирался останавливаться, пока не выжмет из нее все. И Вики, к своему ужасу и восторгу, хотела именно этого. Ей нужен был этот яд. Ей нужен был именно он. — Ну же… Она горела заживо. Разум еще пытался шептать о ненависти, но тело давно подписало пакт о капитуляции. Вики хотела, чтобы он заполнил ее собой, подчинил, уничтожил то ничтожное «я», которое еще пыталось сопротивляться. — Просто попроси… Его пальцы скользили по раскаленной, влажной плоти почти мучительно, задерживаясь на каждой чувствительной точке, нарочно выжидал, растягивая ее агонию, превращая секунды в вечность. Вики до боли стиснула зубы, пытаясь проглотить стоны, но собственное тело предавало ее, выгибаясь навстречу его руке. Терпение выгорело дотла, оставив лишь голое, унизительное отчаяние. — Пожалуйста… — выдохнула она, окончательно выбрасывая белый флаг. Но Мальбонте и не думал ускоряться. Напротив, он замедлился, издевательски подготавливая ее к тому, что ждало впереди. Он виртуозно знал, как заставить ее не просто хотеть, а скулить, вымаливая крохи облегчения. Вики вцепилась в простыни, костяшки пальцев побелели, а ногти едва не рвали дорогую ткань в клочья. — Умоляй лучше, — прорычал он. Мальбонте сам уже балансировал на грани, чувствуя, как самоконтроль трещит по швам, но власть над ней пьянила сильнее любого порошка. Вики задрожала от невыносимого напряжения. Это было запредельно унизительно, но именно эта грязь и эта беспомощность раздували пожар внутри до небес. — Пожалуйста… — всхлипнула она, теряя остатки гордости. — Пожалуйста, я больше… не выдержу… Мальбонте замер на мгновение, впиваясь взглядом в ее лицо. Вики была сломлена, растерзана и готова была раствориться в нем без остатка. На его губах заиграла хищная, торжествующая улыбка; он с силой сжал ее бедро, почти вминая ее плоть в матрас. В эту секунду он был для нее всем: палачом, богом и единственным спасением. И она была его. Мальбонте медленно и глубоко проник в нее пальцем, заставляя Вики вскрикнуть от острой, почти болезненной вспышки наслаждения. — Еще… Он коротко усмехнулся и добавил второй. Новые искры прошили ее насквозь, превращая каждое его движение в невыносимое блаженство. Ритм становился все более уверенным, агрессивным, и каждая волна удовольствия захлестывала Вики с головой, окончательно смывая остатки ее сознания. Свободной рукой он продолжал исследовать ее влажное от пота тело, пальцы неторопливо чертили маршруты по коже, оставляя за собой шлейф колючих мурашек. Глаза Вики закатились, губы были судорожно приоткрыты, а грудь вздымалась рваными, короткими толчками. Она была совершенна в этом своем полном падении. Мальбонте двигался внутри нее размеренно, растягивая каждый момент пытки. Пальцы скользнули еще глубже, нашли ту самую, сокровенную точку и надавили. Вики не выдержала — тело само рванулось навстречу, в отчаянной попытке спастись от этого возбуждения, которое уже давно переросло в сладкую боль. Его движения становились все интенсивнее, дыхание — тяжелым, взгляд — выжигающим. Вики теряла себя, распадаясь на атомы в нахлынувшем потоке наслаждения. Финал был близко, он чувствовал это по тому, как судорожно сжимались ее мышцы вокруг его пальцев, как сбивался ее пульс. Он ускорился, переходя на рваный, безжалостный темп. Вики задыхалась, ее крики превратились в хриплый, надсадный шепот. С каждым его новым, до предела глубоким выпадом тишину спальни разрезал влажный, бесстыдный звук. Каждое мимолетное касание его ладони к ее клитору вызывало новую судорогу, безумный, первобытный отклик. Мир перестал существовать — он схлопнулся до размеров этой кровати, где остались только он, она и этот бесконечный кайф. Но пальцев было ничтожно, издевательски мало. Вики, не выдержав, грубо оттолкнула его, стремясь самой диктовать условия. Жажда внутри нее выла, требуя большего. Мальбонте не сопротивлялся — он с каким-то мрачным восторгом наблюдал за ее бунтом. Разгоряченный, быстро стянул с себя брюки, не сводя с нее тяжелого, потемневшего взгляда. Вики ловко переместилась, оседлав его бедра, провела ладонью по его члену — горячему, пульсирующему, готовому вспороть ее изнутри — и затрепетала в предвкушении. Опрокинув парня на лопатки, оперлась руками о его торс и плавно, с глубоким вздохом, скользнула по его плоти, сразу задавая сумасшедший темп, вырывая из парня стоны. Он мертвой хваткой вцепился в ее ягодицы, на нежной коже мгновенно проступили бледные полосы. Согнув колени, перехватил инициативу, мощными и глубокими толчками вбиваясь в нее. Вики выгибалась, грудь прыгала в такт его движениям, а громкие, надсадные стоны разжигали и без того кипящую кровь. Рывком перевернув ее на спину и нависнув сверху, Мальбонте зубами впился в ее шею. Он оставил там болезненный, багровый след, а затем начал методично метить ее ключицы и грудь, ставя на коже печати собственника. — Тебе нравится? — выдохнул он ей в самые губы. — Да… — Вики обхватив ладонями его лицо и впилась в него страстным поцелуем, с силой прикусывая его нижнюю губы и сливая выступившую каплю крови. Это подействовало на него как красная тряпка — Мальбонте утробно зарычал, и темп стал почти запредельным. — Скажи, что хотела этого. — Да… — Скажи это, Вики! Мальбонте никогда не жаловал разговоры во время секса, но сейчас хриплый, ломающийся голос его обольстительницы действовал на него сильнее любого дурмана. Он был на грани экстаза. — Я хотела… чтобы ты трахнул меня… — Я нравлюсь тебе? Вики не ответила, и тогда Мальбонте с силой сжал ее волосы на затылке, прорычав в губы: — Отвечай! Перевернувшись с ней на бок, он нащупал клитор, вызывая новую волну дрожи. Вики обвила рукой его шею и повернула к нему голову. Реальность расплывалась, тело томилось в плену удовольствия, и, не отдавая себе отчета, она прошептала: — Да… Губы Мальбонте растянулись в широкой улыбке. Зверь внутри него на мгновение насытился, и грубость внезапно сменилась пугающей нежностью. Движения оставались все такими же быстрыми, но поцелуи и прикосновения наполнились какой-то странной, от которой Вики стало еще более хорошо. Внезапно неодолимая волна возбуждения прокатилась по всему телу Вики. Мышцы напряглись, кровь прилила к лицу, дыхание стало частым и рваным. Она вцепилась ногтями в его шею; соски затвердели, стали болезненно чувствительными, все тело ожидало разрядки, и когда напряжение вырвалось наружу, Вики выгнулась дугой, выталкивая из себя оглушительный, надсадный стон. Как в бреду, она зашептала его имя, словно молитву, но была прервана пальцами, ворвавшимися в ее рот. Обхватив их губами, она жадно, почти инстинктивно водила языком между ними. Свободной рукой Мальбонте перехватил ее горло и ускорился, едва не разрывая, и когда Вики сомкнула зубы, он окончательно провалился в бездну, выругался, выбил последние толчки и испустил свершение своего безграничного желания на женское бедро. Теплый, добрый смех сбил с толку. Мальбонте нежно сгреб ее в охапку, уткнувшись в плечо. В порыве нежности она провела ладонью по его щеке и оставила легкий поцелуй на кончике носа. Любовники погрузились в мир идиллии и блаженства, который был нарушен звонком. На этот раз вибрирующий на тумбочке телефон призывал Мальбонте. Он мгновенно отстранился, схватил гаджет и, не глядя на Вики, вышел из комнаты. Вики тихо сползла с кровати и, ступая по мягкому ковру, подкралась к двери. Мальбонте говорил шепотом, и было сложно что-то разобрать, но все же… Кровь отхлынула от лица, сердце забилось в бешеном ритме. — Я все улажу завтра… Конечно, конечно… — доносилось из коридора. — Я буду там, не переживай… Сегодня не выйдет приехать… Приятно слышать, что скучаешь… Конечно, я тоже… Ручка дернулась вниз, и дверь распахнулась, впуская Мальбонте обратно. Он замер на пороге, вопросительно выгнув бровь и глядя на Вики, которая в ужасе отпрянула к кровати. Ее губы были плотно сжаты, брови сошлись у переносицы в немом крике. Она смотрела на него, не моргая, пытаясь нащупать в его лице хоть крупицу того, что было между ними пять минут назад. Но в глазах Мальбонте не было ни черта. Ни раскаяния, ни тени стыда, ни капли тепла. Только ледяное, безразличное спокойствие хищника, который только что пообедал. Вики сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В груди бушевала черная буря: ярость, обида и удушающее унижение. Неужели он реально считает ее просто удобной, безотказной подстилкой, которую можно трахнуть под кайфом, а потом спокойно ворковать в трубку с другой? Да… Так оно и есть… В кого же она, блять, превратилась?! Грязь. Грязь. Грязь. От этого не отмыться. Появилось жгучее, почти маниакальное желание жесткую железную губку и сдирать с себя кожу до мяса, лишь бы стереть эти порочные следы, оставленные его прикосновениями. — Понравилось подслушивать? — он улыбнулся той самой вкрадчивой улыбкой, которая еще десять минут назад казалась ей вершиной блаженства, а теперь выглядела как оскал гиены. — Это Чума тебе звонила? — голос Вики показался парню слишком резким, и он поморщился, закрывая за собой дверь. — Что ты там собираешься уладить, а? Он на мгновение застыл, тень сомнения скользнула по лицу, но тут же исчезла. — Не твое дело. — С кем ты там треплешься? С кем улаживаешь свои дела? — Вики буквально наседала на него, игнорируя дрожь в коленях. — Повторяю для особо одаренных: не твое дело. Вики почувствовала, как терпение и остатки самообладания летят к чертям. — Ты использовал меня, — ноги внезапно стали ватными, отказываясь держать ее вес. — Какая же я дура… — прошептала она, хватаясь за голову и оседая на корточки. — Тебе так претил мой отказ, тебя так бесило быть отвергнутым, что ты решил унизить меня, заставить умолять, чтобы… — она замолчала, замерев. Смысл растыкаться перед ним? Зачем она вообще продолжает этот разговор? Нужно уйти. Просто встать, натянуть шмотки и вылететь из этой проклятой квартиры, навсегда вычеркнув этого ублюдка из жизни. — Не выдумывай, — процедил он сквозь зубы, делая шаг к ней. — Ты просто ревнуешь. Услышала что-то урывками и построила свои идиотские версии. Должен заметить, тупые и бессмысленные. — Да неужели? Тогда докажи! — Вики резко вскочила и вытянула руку. — Покажи мне список вызовов. Давай, если тебе нечего скрывать, ну! — Ты совсем мозги пронюхала? Я не собираюсь перед тобой отчитываться и уж тем более показывать свой телефон. — Почему? — наступала она. — Боишься? Значит, я права? Значит, там ее имя?! Мальбонте сжал кулаки, но не сделал ни шагу. Было видно, как он борется с желанием сорваться. Черт… Он же просто хотел, чтобы все вернулось на круги своя… Но Вики, взвинченная ревностью и болью, не давала ему этого сделать. — Ты думаешь, я настолько наивна? Я слышала каждое твоё гребаное слово! Ты говорил о ней… о том, что уладишь, о том, как ты, блять, скучаешь! — Все не так, как ты себе вбила в голову, — попытался перебить он. — Не лги! Я больше не верю тебе! — Вики, не раздувай драму на пустом месте. Успокойся. — Ублюдок! — не задумываясь, она наотмашь ударила его по щеке. Мальбонте на мгновение застыл, ошарашенный. Хотя, если честно, пора бы уже привыкнуть. Это ведь теперь «в стиле» Вики Уокер — колошматить его при каждом удобном случае. Рука дернулась вверх, готовая обрушить ответный удар, но, встретившись с ее взглядом, он замер. Ярость гудела в жилах, зубы скрежетали от сдерживаемого напряжения. Он с силой впечаал девушку в стену и, приблизившись вплотную, прохрипел: — Не провоцируй меня. Еще раз повторю: я больше тебя не обижу. Обещал — значит, сделаю. Вики отчаянно пыталась оттолкнуть его, но он держал намертво, не давая двинуться. В голубых глазах Мальбонте видел не только страх, но и отвращение. Снова… Блять, да как же так?! Почему каждый раз, когда он пытается все исправить, становится только хуже? Эта ее брезгливость была хуже пытки, она резала по живому, выжигая остатки его и без того сомнительной совести. — А вот я тебе такого слова не давала! — рявкнула она, и ее колено с силой врезалось ему в бедро. Раз. Еще раз. — Ты совсем спятила! — Мальбонте попытался перехватить ее руку, но Вики ловко увернулась, обрушивая на него шквал беспорядочных ударов. Пощечины, кулаки — она била везде, куда могла дотянуться. — Перестань! Хватит! Он наконец перехватил запястья и повалил ее на пол. Вики взвизгнула, забилась под ним, но он прижал коленями ее ноги, вдавил руки в паркет и наклонился к самому лицу: — Успокойся, Вики, — прошептал, пытаясь привести в чувства и ее, и себя. — Все хорошо. Вики задыхалась. Внутри нее, вместо привычного тепла, теперь растекалось что-то холодное, тягучее и невыносимо липкое, напоминающее мерзкую слизь. Ее била крупная дрожь — то ли от отходняка, то ли от осознания того, в какую пропасть она рухнула. — Я думала… Я… Черт возьми, Мальбонте, — нижняя губа предательски дрогнула. Нет, не сейчас, держись! — Почему ты такой? За что ты так со мной? — голос сорвался. Мальбонте обхватил ее лицо ладонями. Он попытался смягчить тон, хотя гнев все еще держал его в плену: — Я не причиню тебе боли, слышишь? Просто успокойся. Ты ничего не знаешь. — Так давай, просвети меня! Расскажи сказочку на ночь! Только подожди, сейчас лапшу с ушей стряхну, а то плохо слышно. — Ты же ни черта не понимаешь, — прошипел он. — Я не хотел тебя унизить, переспав с тобой. Я… Блять, как же это непривычно… — он тяжело выдохнул и выпрямился, заметив, что девушка больше не вырывается, только смотрит на него, замерев в ожидании. — Я решил, что эта дрянь — мой шанс помириться с тобой. Думал, под ней ты забудешь про все обиды… Думал, мы просто сможем начать заново. — И раздвину перед тобой ноги, да? — лицо ее перекосилось в издевательской, полной желчи ухмылке. — И это тоже. Вики похолодела. Она не ожидала подобной откровенности. Прикусив губу изнутри, замолчала, позволяя парню продолжить. — Серьезно думаешь, что я таскался с тобой все эти годы, потому что ты такой охуенный друг? Думаешь, я примчался в тот притон только из-за уязвленного эго? Чтобы просто накачать тебя наркотой и трахнуть в отместку? Ты серьезно? Я мщу по-другому. И если бы мне просто приспичило с кем-то переспать, то… — он осекся. — То у тебя всегда под рукой есть подходящий вариант, — ледяным тоном закончила она. — Верно, — его губы искривились в уродливой ухмылке. — С Чумой, например. Завтра вот собрался улаживать ее недотрах. — Забудь это слово! — рявкнул Мальбонте. — И про нее забудь! — он понимал, что допустил ошибку, что все испортил. Он разрушил ихне начавшиеся отношения своими же руками. Но был ли у них вообще шанс? — Я люблю тебя, Вики. Если ты настолько тупая, что не доперла до этого сама, то я говорю это сейчас. Девушка смотрела в его глаза — сейчас полные отчаяние и боли — и не могла поверить. Ей хотелось рассмеяться ему в лицо. Любовь? Этот ублюдок называет «любовью» то, что он с ней сотворил? — Мерзость. Зачем ты это говоришь? Думаешь, после всего этого дерьма я брошусь к тебе на шею? У тебя был шанс, и ты его просрал. Так что катись к своей Чуме, к черту на куличики — мне плевать. Просто отъебись от меня. Навсегда. Она шевельнулась и с легкостью высвободившись из-под обмякшего тела. Вскочила на ноги и начала торопливо, почти лихорадочно натягивать одежду, давясь невыплаканными слезами. Вики чувствовала себя одновременно опустошенной и разъяренной. Она злилась на него, на его паскудные манипуляции и ложь. Но больше всего она ненавидела себя — за то, что позволила ему так с ней поступить, поверила ему. Ураган эмоций сносил голову. Боль от его признания мешалась с отвращением. Но где-то там, под слоями гнева, скулила та самая больная, извращенная привязанность. У него был шанс? Серьезно? Да… Она действительно поверила, что этот монстр может измениться, будет работать над собой. Может, это и не любовь вовсе? Всего лишь зависимость, выстроенная на наркоте и сексе. Переспала бы она с ним на трезвую голову? Даже под алкоголем ей не хотелось этого… Или она просто годами врала себе, пряча чувства за вывеской «дружбы»? Блядский Мальбонте. Девушка не знала, что будет делать дальше, как жить с этим мучительным осознанием того, что она, кажется, действительно любит этого утырка. Но одно было ясно: необходимо прекратить с ним всякое общение, перестать его замечать. Вычеркнуть, забыть, стереть. Она обернулась у самого выхода. Мальбонте смотрел ей вслед с таким обреченным видом, что ее на миг затошнило от жалости. В этой огромной комнате он вдруг показался ей маленьким и потерянным, словно вдруг лишился опоры, потерял смысл жизни. — Ты серьезно уйдешь? После всего, что я сказал? — голос звучал тоскливо, с какой-то детской, невыносимой мольбой. — Ты же сама сказала, что я тебе нравлюсь. Вики взялась за ручку двери, но замешкалась. Уверенность, еще мгновение назад наполнявшая ее решимостью, начала ускользать. Любовь к нему, глупая и ненужная, требовала невозможного, ломала изнутри, толкала на поступки, которых она не могла себе позволить. — Да, нравишься. Но это не значит, что я должна быть с тобой. Она снова потянула дверь на себя, но Мальбонте вдруг подскочил, будто его ошпарило. Глаза расширились, губы сжались в тонкую линию. Он бросился к ней, и его пальцы сомкнулись на ее предплечьях, впиваясь в кожу до боли. — Не уходи! — прорычал он. — Не смей! Я же все объяснил! — Отпусти меня! — Вики извивалась, пытаясь вырваться. — Мне больно! Да когда же это закончится? Они словно ходят по замкнутому кругу. Мальбонте был охвачен безумием. Он не видел ее, не слышал. Чувство неминуемой потери, одна только мысль об этом сводила с ума. Хватка становилась все сильнее, пальцы оставляли на коже алые отметины. Вики кричала, тщетно пытаясь освободиться, но его руки были словно кандалы. Мальбонте не замечал ее боли и страха. Все как обычно. Вики накрыло. Паника разрасталась внутри, как чернильное пятно, сознание затуманивалось, превращая реальность в вязкий кисель. — Отпусти! Он не отпустил. Напротив, в Мальбонте проснулось нечто первобытное, звериное. Его лицо исказилось, в эту секунду он напоминал не человека, а то самое хтоническое чудовище, которое веками гниет в самой глубокой темнице Ада, закованное в пудовые цепи, подальше от света и милосердия. В его глазах не осталось ничего, кроме одержимости. Силы иссякали. Нужно было что-то сделать. Собрав остатки воли в кулак, Вики резко, до хруста в суставах, дернула рукой. — Конченый! — выплюнула она ему в лицо и, не оборачиваясь, рванулась к двери. Коридор промелькнул серым пятном. Секунда — и она уже на лестничной клетке, перепрыгивает через ступеньки, подгоняемая диким страхом. Она бежала. Бежала так быстро, как только могла. Не хотела видеть его агонию, не хотела слышать его запоздалые мольбы или яростный рев. Не хотела видеть его самого. Вики неслась по улицам, не разбирая дороги. Холодный воздух резал легкие, мышцы горели, в ушах стоял тяжелый гул, перекрывающий звуки города. Она остановилась только тогда, когда дыхание окончательно сперло, а колени задрожали так сильно, что угрожали подломиться в любую секунду. Вики вжалась спиной в холодную, шершавую стену чужого дома, жадно хватая ртом воздух, пытаясь унять бешеный, аритмичный стук сердца. Оглянулась. Пусто. Никто не преследовал. Ну конечно, вряд ли Мальбонте в его «костюме Адама» рискнул бы устроить забег по району. Разве что накинул что-то наспех, но она уже скрылась. Или… или ему попросту плевать. Вики бессильно опустилась на ближайшую скамью и закрыла лицо руками. Только сейчас, когда адреналиновый шторм начал утихать, ее прошиб холодный пот осознания: сумки нет. Телефона нет. Мобильник остался там, в его спальне. Сука. Слезы хлынули без остановки. Вики уткнулась лицом в ладони, плечи содрогались в беззвучных рыданиях, которые вырывались откуда-то из самого нутра. Ей было больно, она устала. Предательство, его изощренная жестокость, ее собственная стремительная деградация… Все это сплелось в один тяжелый, колючий ком, застрявший в горле. Шлюха. Наркоманка. Эти ярлыки, которая она сама на себя нацепила, теперь давили, не позволяли дышать, не давали увидеть в себе что-то иное. Ей хотелось орать до хрипоты, вырвать из груди накопившееся, но внутри было лишь свистящее эхо пустоты. Страх. Потеря. И тут, сама того не замечая, она начала медленно сползать в бездну самобичевания. Не надо было тереться о того парня… не надо было провоцировать Мальбонте… не надо было соглашаться на предложение Голода. Нет! Стоп. Он сам во всем виноват. Рано или поздно все случилось бы так, как случилось. Но ненависть к этому ублюдку странным, извращенным образом переплеталась с безмерной, сосущей тоской. Каждое воспоминание вскрывало новую рану, и Вики с ужасом поняла: Мальбонте все еще нужен ей. Вспоминая его глаза, полные скрытой печали, она вдруг ощутила волну удушающей жалости. Ей захотелось вернуться, прижать его голову к своей груди, утешить, приласкать… смыть с них обоих эту грязь. Она зажмурилась, стараясь подавить очередную волну эмоций. Его слова, его проклятые обещания все еще звучали в ушах приторной, ядовитой мелодией, диссонируя с ее разбитым состоянием. Решимость выстроить между ними стену тлела внутри едва заметным угольком, а каждый обрывок недавней близости, каждое воспоминание о его руках рвали эту хрупкую защиту в клочья. Рука, до сих пор тянувшаяся к нему, сжималась все сильнее, будто цепляясь за остатки прошлого. В этом угнетенном, полным слез и самоуничижения состоянии Вики ясно понимала, что теперь игра с огнем чревата только еще большим разрушением. — Девушка, с вами все в порядке? — Вики вздрогнула и ошарашенно посмотрела на старушку, присевшую рядом на скамейку. — У вас что-то случилось? — Можете вызвать мне такси через приложение, пожалуйста? У меня… телефон сел. За наличные. — Конечно, — старушка сочувствующе улыбнулась, и сердце Вики болезненно сжалось. Женщина излучала покой, тепло и какое-то запредельное участие. Пока ее сухие пальцы медленно искали нужное приложение в смартфоне, в голове Вики крутились грязные, острые осколки последних дней. Мерзость. Ей казалось, что она буквально смердит грехом и порошком. На этой лавке сейчас сидели существа из разных вселенных: воплощение чистоты и доброты — и она, девка, окончательно скатившаяся на дно. — Жизнь — она как волны, — вдруг произнесла старушка, не отрываясь от экрана, словно читала ее мысли в открытой книге. — Подъемы и падения неизбежны, деточка. Главное — не потерять себя в этом шторме. Поздно. Вики уже потерялась. Подавив всхлип, ей внезапно почудилось, что эта женщина — какой-то нелепый знак свыше, последняя попытка вселенной протянуть ей руку, прежде чем она окончательно скроется под водой. Но тут же горько осадила себя. Глупости. Мозг просто плавится от химии и недосыпа, подкидывая дешевые мистические смыслы там, где есть просто жалость случайной прохожей.

***

Вики брела по университетскому двору. Добрая старушка не только вызвала такси, но и оплатила поездку. Повезло… Не пришлось звонить Мими с телефона таксиста, чтобы та вынесла деньги. Одежда жеваная, на лице — грязные разводы от слез, волосы превратились в спутанное гнездо. Было бы ужасно неловко встретить кого-то из знакомых. Сплетни в этом гадюшнике разлетались быстрее лесного пожара. Интересно, что бы о ней начали говорить? Местная алкашка? Конченая наркоманка? Дешевка, которую пустили по кругу в притоне? Не думай о себе так. Не смей. Ты не такая. Она почти добралась до спасительных дверей общежития, когда на фоне золотисто-ржавых кленов возник силуэт Люцифера. Он сидел на скамье с книгой, закинув ногу на ногу. Услышав шаги, парень поднял голову, и в свете тусклого фонаря его глаза блеснули алым, как два тлеющих угля. — Что с тобой? Это ты зря, парень. Мог же просто промолчать, сделать вид, что не заметил. И какого черта вообще… — У тебя что, вошло в привычку караулить меня в самые паршивые моменты жизни? — Вики остановилась напротив, пронзив Люцифера ледяным взглядом. — Опять Мальбонте? — Люцифер едва заметно усмехнулся, но за этой маской сквозило сожаление. Вики сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к щекам от гнева. — Да пошел ты со своим Мальбонте! — рявкнула она. — Вокруг что, парней больше не осталось?! Люцифер закрыл книгу и отложил ее. Во взгляде мелькнуло понимание. Он поднялся, сокращая дистанцию, и склонился к самому ее уху, обдав запахом дорогого парфюма и табака. — Ты подсела на наркотики, я прав? — выпрямился, обжигая Вики своим вниманием, внутри которой начинала зарождаться паника. — Ты снова сделала это? Поэтому тебя не было несколько дней? — Да какое тебе, к черту, дело?! — она вздернула подбородок, но в глазах читалась такая боль, такая безнадежность… — Мне? Честно — плевать, — он равнодушно пожал плечами, но взгляд не отвел. — Мими беспокоится о тебе, а твоя мать сегодня весь день металась по кампусу в панике. Ты хоть отдаешь себе отчет, во что вляпалась? Может, тебе нужна помощь? С губ Вики сорвался истеричный смешок. Она вцепилась в лацканы его пальто, притягивая Люцифера к себе. — И какую помощь мне может предложить бывший наркошка? — пропела девушка с ядовитой усмешкой. — Что ты сделаешь? Дорогу начертишь? За закладкой съездишь? Или, быть может, телефон у моего носа подержишь? Люцифер застыл. Красивое лицо сморщилось, губы, обычно застывшие в едва заметной усмешке, сжались в тонкую линию. В его взгляде не было злости. Только бесконечная, выжигающая нутро скорбь. Несмотря на все ее хамство, он чувствовал к ней только одно. Жалость. Беспомощную жалость к человеку, который уже сделал шаг с обрыва и еще не понял, что летит. — Мальбонте любит трепаться языком, — пояснила она. — Мне не нужна помощь. У меня нет зависимости. Ну, повеселилась немного, с кем не бывает? Это, черт возьми, единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой! Ты хоть представляешь, каково это — постоянно гнить в клетке, возведенной вокруг тебя твоей умницей матерью? — И вот это жалкое прозябание в полуобморочном состоянии — и есть твое «жить»? Вики всмотрелась в него с презрением, но в глубине глаз вспыхнула искра — надежда, которую она сама же пыталась задушить. Ей действительно нужна была помощь. Но признать это — значило сдаться, стать наркоманкой, признать себя слабой. Нет-нет-нет. Это случилось всего пару раз. Она остановится, больше не станет. Это ведь не сложно! — Просто оставь меня в покое, Люцифер. Серьезно. Я, конечно, благодарна, что ты оказался рядом, когда мне было хреново, но, повторюсь, мы не друзья. Я не понимаю, какого черта тебе от меня надо. И избавь меня от своих нравоучений. — Не забудь извиниться перед Мими, если, конечно, не хочешь остаться одна, — Люцифер поднял руки и отступил. Вики ждала возражений, всплеска эмоций, но получила лишь холодную отстраненность. Хватит набивать себе значимость, Уокер. Сама дала понять, что тебе не нужна помощь. У тебя все под контролем, помнишь? Брови сошлись в недовольном выражении, губы скривились в презрительной ухмылке. Эта «победа» оказалась горькой на вкус. — Все? Закончил с моральной проповедью? — Удачи, Уокер, — его улыбка была холодной, больше похожей на оскал. — Мне даже интересно будет посмотреть, как низко ты еще способна опуститься.