10
13 мая 2025 г., 21:29
Прошло двое суток. А в голове всё одно и то же: “I have been missing you?”
Обрывки вечера в гостиной. Каким был Хёнджин.
Было трудно подобрать подходящие слова, максимально ёмко описывавшие Хёнджина. Наверное, Бан Чан так и не смог подписать все оттенки того вечера, все полутона.
Но если честно, ему это и не было нужно. Он не мог перестать упиваться той близостью, что проложила между ними новый мост. Он снова и снова вспоминал собственное обещание и как Хёнджин согласился. Они теперь… вместе, получается?
Нет-нет-нет, говорил себе Бан Чан и старался дышать ровнее. Они пока ещё не вместе. Не надо торопить события.
Пока что они просто делают шаги навстречу друг другу. They’re in the talking stage.
What they did last time is very hard to call “talking”, though… Well, anyway!
Помимо круглосуточного прокручивания воспоминаний, Бан Чан должен был заниматься работой. Он заставлял себя сосредотачиваться, потому что наступал очень ответственный момент – момент выхода совместного сингла и видео. Бан Чан не успел посмотреть итоговую версию, но Чанбин хмыкнул и сказал, что от «красоты аж глаза на лоб лезут». Он сказал это беззлобно, но Бан Чану всё равно почудился лёгкий, почти призрачный укол ревности. Ведь в ролике Феликс и Изабелла изображали новую версию Адама и Евы. Самым запоминающимся моментом ролика был тот, где Феликс и Изабелла, на фоне волшебного искрящегося сада, дышащего цветами и зеленью, сближаются; видео обрывалось тогда, когда они должны были соприкоснуться губами.
Всё это нужно было не только для творчества, но и для пиара. Бан Чан уже сейчас чувствовал запах горелого масла и не мог не улыбаться. Он знал, что именно это и хотели увидеть фанаты – ещё одно, но уже более однозначное подыгрывание уже созданному нарративу.
У Феликса долго не получался этот момент. На кадрах крупным планом он выглядел напуганным и растерянным, а вот Изабелла, к удивлению Бан Чана, держалась крайне уверенно. Феликс извинялся и просил ещё один дубль, пока у Изабеллы заканчивалось терпение. На итоговом варианте, разумеется, ничего видно не будет.
Будет видно только двух невероятно красивых людей, в невероятно сказочной атмосфере, с невероятным обещанием любви, вторящей названию “New World”.
“You’re my new world, my new everything” – шепчет низкий голос Феликса в конце трека. Даже у Бан Чана ёкало сердце. А Чанбин, наверное, каждый раз умирал и возрождался фениксом из пепла их с Феликсом любви… По крайней мере, так считал Бан Чан.
Публике потребовалось время, чтобы распробовать это новое блюдо. Первая реакция напугала: просмотров было мало, ролик распространялся в сети очень медленно, о нём мало упоминали в соцсетях. Бан Чан читал в глазах Чанбина свой собственный страх, пока ещё до конца не оформившийся, но уже притаившийся за плечом. А потом случился прорыв. Огромная волна интереса вывела видео и сингл в топ. Вызывавший сомнения пиар-ход в итоге окупился с лихвой. Менеджмент Изабеллы был вне себя от радости и сыпал комплиментами и благодарностями. Для Изабеллы, которая всё ещё считалась новичком на корейской сцене, это была невероятная удача. Для Феликса же этот успех стал закономерным витком развития карьеры. Никто от него меньшего, собственно, и не ждал.
Почему-то Бан Чану показалось, что напряжение, необходимость работать с новым человеком и весь этот фальшивый пиар-роман как будто бы начали въедаться Феликсу под кожу. Феликс как будто бы стал бледнее, напряжённее, улыбался гораздо меньше, чем до скандала. Но Бан Чан сказал себе, что пора перестать опекать Феликса как маленького ребёнка. Он был взрослым мужчиной. И к тому же, о нём заботился Чанбин.
«Каждую ночь, каждый день, Быть в твоих объятиях. Не останешься? Не приляжешь? Оставайся на веки веков, на веки веков, на веки веков…»
Бан Чан повторял слова одними губами. Он вышел в галерею торгового центра и оглянулся вокруг себя – никого. Точнее, толпы людей, но все не те. Все кругом богатые, в вычурных полувечерних нарядах, постоянно фотографируются, явно ради галочки, и бродят лениво от магазина к магазину с огромными стаканами кофе в руках. Смотришь на них и теряешь ощущение реальности: как будто пролистываешь бесконечную ленту в инсте, где все лица одинаково чужие, но одинаково отшлифованные… – Хай, хён! Он резко обернулся – со стороны лифтов шёл Хёнджин, на ходу снимая большие тёмные очки и водружая их себе на макушку. Он выглядел невероятно живым, каким-то даже слишком объёмным и реальным, отчего голова совсем немного поплыла. Он очень сильно выделялся из толпы – и Бан Чан терялся в предположениях, по какой именно причине. Хёнджин рассекал пространство, то и дело утягивая за собой ленивые, но пристальные взгляды как женщин, так и мужчин. Даже в объёмной кожаной куртке и чёрной водолазке он выглядел как манекенщик с обложки модного журнала. И при этом в нём не было никакой искусственности, наигранности, фальши. Открытый взгляд, широкая улыбка – всё это Хёнджин. – Хён здороваться отказывается, я так понимаю? А, он, получается, просто пялился и ни слова не сказал?.. – Я думал, что уже поздоровался. Прости, Хёнджин-а, – Бан Чан похлопал его по плечу, как можно небрежнее: ему очень хотелось прикоснуться к Хёнджину, но поскольку они были на виду, нужно было быть осторожным. – Ты устал, наверное? – спросил Хёнджин уже серьёзно. – Ты говорил, у вас только что вышел большой проект… – Да, проект вышел буквально на днях. Немного устал, но я в норме… Давай не будем о работе, ладно? Я позвал тебя просто выпить кофе. Здесь есть очень хорошее место, там подают авторские напитки, – Бан Чан указал на кофейню по правую руку от себя. – Знаешь, я тут не был лет сто уже, – Хёнджин окинул взглядом дорогие магазины; сердце сжалось болезненно-сладко. – Я теперь не их клиент… В смысле, у меня не просто нет огромных денег на все эти шикарные вещи, да и лицом я уже не тот. – В каком это смысле, Хёнджин-а? – хохотнул Бан Чан. – Ну ты посмотри на меня, хён! – Хёнджин обошёл Бан Чана, идя спиной вперёд, и развёл руки. – Я же теперь простой смертный! Все бренды на мне – это бренды для студентов, за копейки продаются. Если бы ты сам не позвал меня в этот торговый центр, я бы сюда и носа не показал. А так, буду делать вид, что сонбэ настоял, а я не мог ему отказать. Если бы в глазах Хёнджина не блеснула искорка, Бан Чан точно бы расстроился. И у него появилась идея. Видимо, потому что Бан Чан сказал, что за кофе платит он, Хёнджин выбрал самый скромный вариант и даже сказал «спасибо» несколько раз. Хотя место было и вправду хорошее, с очень приятным персоналом и обстановкой, Бан Чан начинал понемногу раздражаться. За соседними столиками сидели молодые девушки, две пары подружек; они постоянно оборачивались, якобы незаметно бросая взгляд на Хёнджина, после чего начинали шушукаться. Хёнджин потягивал свой кофе и словно даже не подозревал, что его затылок прожигают целых восемь глаз. А Бан Чан, сидевший к ним лицом, всё видел, не мог не видеть – и не мог не злиться. Он понимал, что Хёнджин – невероятно красивый мужчина, не замечать его просто невозможно. Но он всегда жутко злился и досадовал, когда с Хёнджином обращались как с диковинкой, как с яркой картинкой без чувств. Поэтому вскоре Бан Чан якобы просто так предложил Хёнджину пройтись. А на самом деле у него был план. – Тебе нужно что-то из одежды, хён? – спросил Хёнджин вполголоса, когда они зашли в бутик Versace. Бан Чан ухмыльнулся себе под нос и покивал. К ним сразу же подошла консультант. – Добрый день, господин Бан! Чем могу помочь? – Добрый день. Ищем что-нибудь для молодого человека, – Бан Чан кивнул на Хёнджина, закусывая щёку изнутри, чтобы не выдать себя. Его распирало изнутри от одной только мысли, что у него так неожиданно появилась возможность порадовать Хёнджина. Хёнджин, однако, пока что только опешил. – Ты чего? – прошептал он, почти не разжимая губ; Бан Чан вроде как почувствовал боком тычок локтем. – Не надо, что ты… – Это просто подарок, ничего такого. Не волнуйся, – Бан Чан слегка подтолкнул его в сторону стеллажей. – Выбирай, что понравится. Помогите ему найти подходящий размер, пожалуйста. – Разумеется! – консультант поклонилась коротко и сосредоточила внимание на Хёнджине. Пока Хёнджин опасливо рассматривал вещи, Бан Чан отошёл переговорить с Чанбином. Чанбин должен был съездить с Феликсом в офис, в котором обосновался менеджмент Изабеллы. Бан Чан спросил, как у них дела; Чанбин сказал, что всё в порядке и сейчас он едет вместе с Феликсом обедать. «В кои-то веки», – вздохнул Чанбин, и Бан Чану хотелось было сказать «Пока это нужно для нас всех», но в итоге решил просто вздохнуть в ответ. Он положил трубку и увидел, как Хёнджин, прячась за занавеской, подзывал его жестом из примерочной. – Как тебе? Мне только это понравилось. Хёнджин повертелся вокруг своей оси. На нём был длинный халат с логотипами бренда богатого красного цвета, отлично оттенявшего его светлую кожу. Силы резко покинули Бан Чана, и он припал плечом к стене. Хёнджин начал пританцовывать игриво, выставляя между пол халата ногу, выводя изящными руками замысловатые узоры. Несмотря на то, что он надел халат на водолазку с брюками, он как будто вырос, стал похож на того властного короля, когда-то державшего всего Бан Чана на кончике пальца. Этот халат словно подарил Хёнджину то самое обрамление, которого ему не хватало. Конечно, и в обычной одежде он был прекрасен – но в дорогих вещах он словно возвращал себе престиж, который был его по праву рождения. – Тебе очень идёт, Хёнджин-а. Он как будто был сделан специально для тебя. Хёнджин, глядя на Бан Чана чрез зеркало, улыбнулся смущённо и чуть порозовел. Бан Чан отпустил занавеску, и она сокрыла их от торгового зала, пропуская в кабинку только негромкую приятную музыку. Он подошел к Хёнджину ближе, обнял его за талию и прижался косом к его шее. По телу Хёнджина, кажется, пробежала дрожь; Бан Чан почувствовал, как Хёнджин сжал пальцами его запястье, будто бы напоминая, что они находятся в общественном месте. Бан Чан отыскал губами полоску открытой кожи. – Крис, давай не будем… – прошептал Хёнджин сдавленным голосом. Дохнуло страхом, и Бан Чан поспешил заглянуть ему в глаза через зеркало. Взгляд Хёнджина чуть подёрнулся томной дымкой. – Тебе неприятно?.. – Бан Чан напрягся, готовясь к фигуральной пощёчине. Хёнджин выдохнул смешок, заулыбался: – Наоборот… Мне будет неудобно перед той милой девушкой, если тут случится… что-то. Бан Чан сглотнул. – Хён меня отпустит, если я расплачусь одним поцелуйчиком? – О боже, Хёнджин... – Бан Чан никогда не слышал в голосе Хёнджина даже намёк на эгьё, поэтому сейчас был полностью сбит с толка. Хёнджин развернулся в его руках. – Ну ладно-ладно, двумя поцелуйчиками? Бан Чан успел только приоткрыть рот – и Хёнджин уже его целовал. Поцелуй был целомудренный, просто губы на губах. Но Бан Чан всё равно начал заводиться, когда Хёнджин выдохнул ему в лицо. – Это «раз». А сейчас будет «два». Тело как будто взбесилось. Бан Чан позволил себе отпустить контроль всего лишь на секунду, и они сразу же оказались у зеркала; Хёнджин был в него вжат, а Бан Чан вжимался в Хёнджина, почти отрывая его ноги от пола. Теперь они целовались по-настоящему: Хёнджин кусал за губы, начал дышать чуть быстрее, забирался языком в рот. Бан Чана вело как никогда сильно; останавливаться не хотелось, но разум настойчиво требовал прекратить, пока они не заработали себе проблем. Прихватив Хёнджина за ягодицу через толстый халат, Бан Чан усилием воли отстранился от него и плюхнулся на скамейку. – У тебя не губы, а грех какой-то, – выдохнул Хёнджин, снимая с себя халат, и добавил в полголоса с заговорщической улыбкой: – Обожаю. Если бы не эта треклятая публичность, Бан Чан уже стоял бы перед Хёнджином на коленях и заглатывал его член по самое горло. – Что наделал, а? Меня в жар бросило, а я в водолазке, – проворчал Хёнджин в шутку и помахал на себя рукой. Он заглянул к себе в сумку, поискал там что-то и собрал волосы на затылке какой-то чёрной шелковистой ленточкой. Лента интересно контрастировала с довольно брутальным образом, и Бан Чан почему-то нашёл это милым. – Просто я тоже тебя обожаю, Хёнджин-а, – ответил Бан Чан. Хёнджин отвечать не стал. Но от внимания Бан Чана не ускользнул тот факт, что его отражение стало ещё румянее. Дела перенеслись. Точнее, пришлось втиснуть их в плотное расписание других дней. Но расстаться с Хёнджином прямо сейчас Бан Чан не мог. Тем более после того, как Хёнджин предложил носить этот халат только в гостях Бан Чана – и это как будто бы был намёк. Бан Чан не нашёлся, что ответить, и просто, вполне закономерно предложил поужинать вместе. У Хёнджина было встречное предложение: заказать что-нибудь и поужинать дома у Бан Чана. Бан Чан сказал, что хочет красного вина, чтобы обмыть покупку халата. Хёнджин сверкнул глазами и сказал, что теперь красный – его любимый цвет. Где-то на краю сознания, куда не мог проникнуть алый дурман, Бан Чан переживал. Переживал, что они окажутся дома, и это отбросит их в прошлое, в те долгие дни, полные взаимных упрёков, непонимания, бесконечной горечи. Как будто если Хёнджин переступит порог, всё вернётся на круги своя, и этот новый Хёнджин, такой тёплый и замечательный, рассыплется пылью. Единственное, что его заземляло, – это улыбка Хёнджина в темноте салона автомобиля и его указательный палец, выписывавший задумчивые узоры на напрягшемся бедре Бан Чана. Возможно, всё ещё обойдётся, повторял про себя Бан Чан. Напряжения не было. Неловкости тоже. Всё ощущалось так, словно они были новыми, в новом месте и писали отношения с чистого листа. Почему-то Бан Чан ожидал какого-то комментария. Что-то вроде «Ха, здесь всё по-прежнему!» или «Я думал, ты всё-таки поменяешь диван». Но Хёнджин не говорил ничего. Он вёл себя так, слово всё окружение ему привычно, но неприятных воспоминаний не вызывает. Поэтому они просто сели ужинать в гостиной. Хёнджин попросил не зажигать основное освещение, отчего сердце забилось быстрее, будто бы это было уже обещание. Но пока Хёнджин просто сидел на диване, подогнув под себя ноги, и пил вино мелкими глотками. Бан Чан специально отсел чуть подальше. Навязываться очень не хотелось, было даже в чём-то страшно. Страшно уйти так далеко в своих ожиданиях, поверить, что что-то возможно, а потом получить холодный отказ. Уж лучше перестраховаться, честно… – Подождёшь, пока я переоденусь? Я быстро, – спросил Хёнджин чуть слышно. Он уже выпил немало: яркий румянец разлился сначала по щекам, а теперь спускался вдоль шеи за ворот водолазки. Бан Чан кивнул бездумно. И только когда Хёнджин ушёл, он задался вопросом: во что Хёнджин собрался переодеваться? Может, возьмёт что-то из шкафа? Но странно, что он не спросил… Конечно, Бан Чан был не против. Просто он вроде как что-то недопонял… Бан Чан откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Он растворился в моменте, в приятном ожидании, в лёгком потягивании где-то в глубине груди. Потом он ощутил, интуитивно понял, что в комнате он больше не один, и открыл глаза. И тогда дыхание пропало, горло сжалось. Из полутьмы комнаты выглядывал Хёнджин. На нём больше не было ни водолазки, ни брюк – остался один красный халат, из-под которого виднелась светлая кожа. Половины халата уходили глубокой V на груди, а ниже были слабо перехвачены поясом. Волосы Хёнджина теперь лежали небрежно, словно он торопился, и от одной этой мысли Бан Чану сделалось тяжелее, дурнее, чем от выпитого вина. Не говоря ни слова, лишь затаив улыбку в уголке губ, Хёнджин медленным шагом подошёл ближе. Бан Чан не шевелился – просто не мог. Хёнджин выпутал из халата левую ногу и поставил её на диван между разведённых коленей Бан Чана. Белая, теперь чисто-белая кожа была перевязана ленточкой с бантиком на середине бедра, и Бан Чан намёк понял. Не удержавшись и проведя ладонью по мягкой коже, под которой напряглись сильные мышцы, Бан Чан подался вперёд; оставив невесомый поцелуй на чуть подрагивавшем колене, он прихватил ленту зубами и потянул. Одновременно, как занавес в театре, открылись полы халата. Под халатом Хёнджин был совершенно голый; в пупке ослепительно сияла серьга, отчего сердце почему-то сжалось, а в глазах слегка защипало. – Я ведь тебя правильно понял, да? – прошептал Хёнджин, не двигаясь, замерев в этой неудобной позе, словно статуя. Бан Чан посмотрел на него снизу вверх. – Я хочу, только если хочешь ты, Хёнджин-а. – Я хочу. Правда. Просто захотел сделать тебе небольшой сюрприз… Бан Чан покачал головой, пряча улыбку и снова оглаживая бедро ладонью. – Мне очень понравилось. Спасибо, Хёнджин, – он поцеловал ещё раз, теперь чуть выше и глубже, отчего и без того вспыхнувший после вина Хёнджин покраснел ещё гуще. – Тогда… Устраивайся поудобнее на диване. А я устроюсь между твоих прекрасных ног. – Кри-и-и-ис, – протянул Хёнджин, явно пытаясь удержать улыбку. – я не это имел в виду! Я хотел… хотел попробовать ещё, но уже полностью. Понимаешь? Бан Чан немного опешил, немного напрягся, чтобы хоть сколько-то крови начало попадать обратно в мозг. Он не рассчитывал на «полностью» – точно не после нескольких бокалов вина, точно не с не вполне трезвым Хёнджином. Даже несмотря на то, что Бан Чан был уверен, что собственное тело было под полным контролем, он не мог гарантировать того же в отношении Хёнджина. К тому же, у Бан Чана было железное правило: не спать с людьми, если они выпили больше одного бокала. – Baby, no. – Ну пожалуйста, Крис! – Хёнджин навалился сверху, впился горячими ладонями в плечи, осел на колени в своём плотном алом облаке. – Я хочу тебя, очень сильно. Захотел с того момента, когда ты посмотрел на меня как-то сурово в кофейне. …At you? I kinda did at those dumb girls who were yapping to each other all about you… – Хёнджин, – Бан Чан поцеловал его в ключицу, прижимая за талию к себе ещё теснее, погружаясь глубже в алый жар с запахом тела Хёнджина. – я не хочу «полностью», потому что ты выпил три бокала. Обещаю, что тебе будет очень хорошо, но при этом не надо будет стараться. Окей? Хёнджин зажмурился и надул губы. Если бы Бан Чан не сидел, то у него точно подкосились бы ноги от настолько резкой перемены. Ещё секунду назад Хёнджин говорил серьёзно, а сейчас дулся, как избалованная принцесса, добивающаяся своего – absolutely adorable. – Ну Крис! – заныл Хёнджин, дёргаясь на коленях, отчего член начал пробуждаться даже слишком быстро. – Клянусь, я буду следить за собой и за дискомфортом и сразу же скажу тебе, если что-то пойдёт не так. Ну пожалуйста, Крис, ну я тебя очень прошу… Халат уже сполз, обнажая крепкие плечи. Хёнджин всегда был в прекрасной форме, но сейчас он вроде как немного похудел, отчего мышцы вырисовывались ещё точнее. Сознание Бан Чана стремительно наводнялось ощущениями, желаниями, болезненным, острым томлением. С какой стати он не должен доверять мнению Хёнджина? Они оба взрослые люди, они на равных. Значит…
Примечания:
after ESCAPE i consider this pairing official, periodt!
