Зарегистрируйте нарушение: любовь!

      Дэни проснулся по самой обычной причине – он наконец-то выспался. Ни будильника, ни звонков, ни стука в дверь – просто утренняя тишина, солнечный луч, нагло подглядывающий в окно, и замечательное чувство того, что организм больше не нуждается в горизонтальном положении.       Он потянулся, наощупь проверил правую сторону – пусто. Ни тёплого плеча, ни привычного бормотания Сэма, ни его растрепанных волос.       — Сэм? — тут же позвал его Дэни, открывая глаза и приподнимаясь на локтях.       Ответа не последовало.       Он сел. Подумал. Понял, что думать пока нечем, и встал.       В доме царила гробовая тишина. Половицы не скрипели, вода не плескалась. Отсутствовало даже привычное звяканье кружки, которую Сэм всегда умудрялся ставить на стол максимально громко.       Кухня оказалась пуста, как и ванна. Гостиная тоже.       Дэни отыскал телефон и набрал Сэма. Ни одного гудка. Он был вне зоны доступа. В голове, - нет, в мозгах, - неприятно зачесалось. В ушах зазвенело. Сердце ушло в пятки. Он поспешил во двор, проверить периметр. Солнце жарило так, будто просило прощение за ужасный прошедший вечер.       — Сэм, твою мать! — пробормотал он, возвращаясь в дом.       На кухонной тумбе стояла кружка. Пустая, но ещё тёплая. Значит, Сэм недавно был здесь. Странно, что ушёл без предупреждения.       Дэни побродил по дому ещё, на всякий случай проверил каждый шкаф, будто бы Сэм ни с того ни с сего мог бы надумать поиграть в прятки. Когда же ни одна попытка отыскать его не увенчалась успехом, он, озадаченный, побрёл в ванную – умыться, встряхнуться, напомнить себе, что паника плохой друг.        И тут же услышал настойчивый и громкий стук в дверь.       Сначала Дэни подошёл к окну и отдёрнул занавеску – перед глазами предстали трое. Все они были одеты в чёрное, несмотря на жаркое солнце, а лица у них были такие, будто бы прежде, чем подняться на крыльцо, их заставили выпить скисшее молоко. Они стояли, как статуи, не переглядывались, не переминались с ноги на ногу, не разговаривали.       Дэни дёрнул штору обратно и медленно отступил назад. Эти люди не походили на обычных гостей, они были… не совсем к завтраку, так сказать.       В конце концов, очередной стук в дверь заставил действовать. В смысле, открыть и изображать доброжелательность. Дэни натянул то, что можно назвать улыбкой, хотя больше это походило на нелепый оскал. Расправил плечи и, не торопясь, открыл дверь.       — Добрый день, — сказал он, по возможности учтиво. — Чем могу быть полезен?       Мужчина, стоящий посередине, был щедро украшен шрамом на лице, который умудрялся не портить его внешность. Он не поздоровался, не улыбнулся. Задал прямой вопрос:       — Ты Дэниел Морган?       — Смотря кто спрашивает.       — Мы от Дебби.       — Тогда это я, — он отступил в сторону, мысленно прикидывая, сколько у Деб в наличии кухонных ножей и как быстро он сможет добежать до задней двери. — Проходите.       Они вошли и осмотрелись так, словно бы выискивали камеры и запасные выходы. Пока они осматривались, пальцы торопясь искали контакт Дебби.       — Деб, привет, — вполголоса сказал Дэни, когда она ответила. — Появились какие-то твои люди. Честно говоря, один выглядит, как актёр дубляжа криминальных драм, второй – как его каскадёр; третий просто за компанию явился. Это они?       — Ну наконец-то! По описанию они, хотя и запоздали. Поговори с Майклом, он в курсе дел. Не могу сейчас висеть на линии.       — Понял. Как состояние Джета?       — Стабильно тяжёлое, в сознание не приходил. Я приеду к вам перед началом гонки. Проконтролируй, чтобы все проверили свои байки!       — Будет сделано, — он отключился и повернулся к гостям: — Кто из вас Майкл?       — Я, — отозвался тот, что со шрамом.       — Чудесно. Будете кофе?       — Нет, спасибо, мы по делу.       — Тогда минуту, я только встал, мне кофе точно нужен.       Вернувшись с кружкой в руках, он упал на диван и уставился на Майкла, который стоял у окна и поглядывал во двор с прищуром.       — Что ж, Майкл, — отвлёк его Дэни, — докладывайте, что я там должен знать.       — Трассу сменили. Теперь маршрут через промзону. Узкие проходы, крутые повороты, короче, всё, как ты любишь. Лео не знает новый маршрут, его команде будет потяжелее.       — Ого, вы в курсе его настоящего имени?       — Мы в курсе многих вещей, — уклончиво ответил Майкл.       — Прекрасно. Нашим о нововведениях сообщали?       — Сам сообщишь.       — Шутите?!       — Дэни, успокойся, всё под контролем. Твоя задача донести до своих ребят новую информацию, а мы уже возьмём на себя твою безопасность, окей?       — Мою? — он в недоумении скривился. — Так, погодите-ка, я что-то не понимаю.       — Ну, безопасность других ребят мы тоже гарантируем, — поспешил заверить его Майкл, — но ты остаёшься приоритетом. По нашим сведениям, Лео хочет от тебя избавиться, так что наша задача заключается в том, чтобы ты остался живым, а Дебби не потеряла своё место. За людей Лео ответственность мы тоже берём на себя. Они проиграют, не сомневайся.       — Очаровательно. И кто у нас источник столь красочной информации?       — Не Дебби.       — Тогда кто?       Майкл промолчал. Что ж, тоже позиция.       За стенами дома раздался звук подъехавшей машины. Как только дверь открылась, троица, как по команде, собралась в одной кучке. Те, кто сидели на диване – привстали.       Сэм показался на пороге с пакетами в руках и скучающим выражением лица. Он кивнул гостям, и те уселись обратно по местам.       — Вы знакомы? — удивился Дэни, оценив их реакцию.       — Да, — ответил Сэм, проходя мимо. — Они приходили утром. Я сказал, что ты спишь, и они, представь, любезно согласились подождать. Очень вежливые ребята, если с ними по-человечески разговаривать.       Он сел, распаковал пакеты, кинул каждому по бутылке воды. Те поймали, даже не моргнув.       — А сам ты где был? — Голос Дэни почему-то задрожал.       — Завтрак брал, — буркнул Сэм, доставая из пакета бургеры. — Не хотел сегодня тратить время на готовку.       Майкл, тот, что явно был старшим в команде, достал из рюкзака карту и положил на стол. Сэм мельком глянул, кивнул и сунул её Дэни.       — Трасса поменялась, — напомнил Майкл. — Сейчас поедем устанавливать контрольные точки и разметку.       — Угу. Что на счёт меток? — Сэм, как ни в чём не бывало, рассматривал свой бургер.       — Будут на опасных участках: повороты, барьеры, узкие проходы. Наши ребята приедут, чтобы контролировать возникшие проблемы.       — Камеры?       — Устанавливают. Реакция на любые инциденты последует мгновенно.       Дэни, рассматривая карту, указал на две точки:       — Старт и финиш здесь?       — Да, верно, — ответил Майкл, поставив палец на первую метку, — а финиш тут, на открытой дороге за городом. — Он провёл пальцем по точкам, отмеченным на карте, и продолжил: — Камеры будут подключены к центральному пункту наблюдения, где наши смогут следить за ходом гонки в реальном времени. В случае необходимости, они смогут быстро отправить помощь на место происшествия.       — Когда всё будет готово?       — Скоро, — Майкл поднялся и, кивнув своим ребятам, встал с дивана. Он отправился к выходу, остальные последовали за ним. — Мы всё сделаем по высшему разряду и сообщим, когда закончим. Твой номер у нас есть. Хорошего дня.       — Вам так же, — Дэни дождался, когда захлопнется дверь, а после перевёл взгляд на Сэма. — Я их впервые вижу!       — Так-то ты в последний раз когда видел весь состав Деб? — Сэм протянул ему второй бургер. — Кажется, три года прошло?       Достав из кармана небольшой гаджет, Сэм положил его на колено Дэни:       — Маленький подарок, который я очень хочу, чтобы ты включил.       — Это… что? — с набитым ртом Дэни смотрел на гаджет, как на сюрприз из шоколадного яйца.       — Трекер. Вдруг ты слетишь в канаву? Хотел бы найти тебя первым. Дебби пусть там сверяется с другими по рации, но я предпочту действовать.       — Ты параноик.       — Именно, который хочет, чтобы ты остался целым. Вещь рабочая, не спорь.       Дэни покрутил устройство в пальцах и, не найдя достойного возражения, положил в карман.       Сэм дождался, пока он доест, и тогда невзначай спросил:       — Слушай, раз уж ты музыкант, то и по нотам читаешь?       Дэни приподнял бровь:       — Ну… да.       — А на слух как?       — Я не абсолютник, если ты об этом.       — Мне надо проверить твои уши, — заявил Сэм и достал телефон.       — Ну прелестно, а когда я звонил, то даже гудков не было!       — Режим полёта, извини. — Он клацал по экрану около минуты, а после из динамика послышалась простая последовательность нот. — Что услышал?       — Ми, ля, до… кажется, снова до и фа? — Откинувшись назад, Дэни фыркнул. — Что ты надумал?       — Ага, ноты ты слышишь, — продолжал он, игнорируя вопрос. — Задача упрощается.       — Какая, блядь, задача?!       — Мы сделаем собственный шифр. Музыкальный, простенький.       — Тебе скучно?!       — Всегда, — он сцепил пальцы в замок, облокотился о колени и, уставившись на Дэни, перешёл к делу: — Нот семь, букв – тридцать три. Будем группировать, шаг – по семь. Первые семь – шестнадцатые, вторые – четвертные и так далее.       — Ты с ума сошёл, — резюмировал Дэни. — И зачем нам это?       — Просто, — сказал Сэм, глядя куда-то в стол. — На всякий случай.       — На всякий случай люди аптечку собирают, а не в нотах колупаются.       — Я – не привычный для тебя тип людей, Морган. В моём случае всегда надо иметь запасной вариант. Пожалуйста, сейчас не заставляй меня ничего объяснять. Не спорь со мной и не докапывайся, просто согласись.       Пауза.       — Прозвучало убедительно.       — Спасибо. — Он снова включил виртуальное пианино, и на этот раз сыграл мелодию длиннее.       Вслушиваясь, Дэни вцепился пальцами в край стола.       — Ми… ре… ре… ля… — он сбился и недовольно цокнул. — Повтори.       Сэм повторил мелодию и внёс правку:       — Такт всегда две черти. Абсолютно всегда.       — Фа… ля… ля… фа… — Дэни отстучал ритм по колену. Потом ещё раз и закрыл глаза. — Чёрт! Это не так-то просто! Да ещё и на слух связать с алфавитом.       — В этом весь смысл. В ноты попадаешь, складывай фразу.       Дэни повторял про себя услышанное, отстукивая ритм. Он хмурился, пытаясь связать услышанные ноты с буквами. Несколько раз, запутавшись с длительностями, он попросил Сэма повторить мелодию ещё раз. И он сыграл. Рот безмолвно приоткрывался в попытках повторить. Спустя долгое время мучений, он сурово поднял взгляд на Сэма:       — Я… тоже люблю тебя?       — Спасибо, понадобилось всего лишь… — он посмотрел на часы. — Оу, почти пятнадцать минут. Ты никогда не писал музыкальные диктанты?        — Я не учился в музыкалке!        — Что ж, всё не так плохо, три с минусом вполне заработал, — он одарил его широкой улыбкой. — Теперь у нас есть маленький секрет.       — Ты меня пугаешь.       — Извини, так надо, — отозвался Сэм и подошёл к Дэни. Он склонился над ним, опёрся руками, и добавил: — А теперь давай поиграем в «две правды, одна ложь». Думаю, сейчас самое время узнать некоторую информацию обо мне. Ты же так давно хочешь понять моё прошлое, или я ошибаюсь?       Глаза Дэни растерянно забегали по его лицу.       — Да что с тобой?!       — Играть будем? — безразлично спросил он. — Или сейчас, или никогда.       Помедлив с ответом, Дэни заёрзал на месте и отвернулся.       — Начинай.       Сэм довольно усмехнулся и сел напротив, раскинув руки на спинке:       — Что ж… Я боюсь одиночества, видел смерть и… люблю арахис.       — У тебя на него аллергия.       — Рад, что ты помнишь.       — Не понимаю, зачем мы должны играть, но ладно... Почему ты боишься одиночества?       — Потому что слишком громко думаю, и, если останусь один, могу не справиться. Если помнишь, я лишился отца слишком рано, а отчим не смог его полноценно заменить. Он не давал мне любви, только строгое воспитание. Для Натали я всегда был экспериментом, так что материнская любовь мне тоже неизвестна. А друзья… — он поджал губы и покачал головой. — Я слишком избирателен в них, но мне страшно, что однажды все вокруг исчезнут. Я боюсь услышать эхо ушедших дней, меня пугает, как легко мир может обойтись без моего присутствия, и как ветер, проходящий сквозь опустевшие коридоры моего сердца, станет напоминать, что когда-то там жила любовь. Я боюсь, что, замкнувшись в себе, забуду про это чувство и вмиг возненавижу весь мир. Я не хочу причинять людям вред, но могу.       Дэни сел рядом:       — Ты настолько серьёзно решил подойти к игре?.. — он сжал его руку. – А, на счёт смерти?.. Ты говоришь про Анну, братьев, твоего парня?..       — В том числе. Моя очередь угадывать.       — Хорошо… я уяснил твои намерения. — Дэни томно вздохнул и задумался. – Допустим… Я не боюсь высоты, никогда не проигрывал в гонках, и у меня есть татуировка, о которой не знают родители.       — Морган, — недовольно проговорил Сэм, — слишком просто и очевидно, усложняй!       — Ты не ответил.       — Господи… ты боишься высоты.       — Да, потому что в детстве упал с дерева и сломал руку! С тех пор стараюсь избегать высоких подъемов.       — И при этом ты без ума от скорости. Мне кажется, она опаснее.       — Только если речь про кокаин.       — Ага… отличная идея, спасибо! Вот тебе мои варианты: я был зависим от наркотиков, знаю несколько языков и обожаю лето.       — Ты ноешь каждый раз, когда температура поднимается выше двадцати трёх. Вариант про лето отметаем.       — Таки да, я из тех мерзавцев, кому комфортно в капюшоне. В общем-то, интересный факт: любовь к зиме пришла не сразу, раньше я терпеть её не мог.       — А почему полюбил?       — Потому что она подарила мне близких людей. Слушай, Морган, а ты точно не сбежишь от меня, когда узнаешь правду?       Он фыркнул:       — Ты не сможешь напугать меня.       — Очень сомневаюсь, — он закинул руку на его плечо и притянул к себе. — С наркотиками я связался после очередной попытки Робина «контролировать» меня. Думаю, мы ещё дойдём до него. Так уж сложилось, что вырос я в преступном мире, и у меня была своя компания. В этой компании была одна девушка, которая и открыла для меня мир кокса, травки, кетамина и всей херни. Всё бы ничего, но проблема в том, что от кокса возбуждение сильное, а член не стоит.       — Так ты кому-то обломал удовольствие?       — Ага. Себе и ей. А был даже случай, когда я удрал из её хаты, потому что испугался. Но, ради Бога, Морган, не смейся! Я был подростком!       — Чего-о?! — он всё-таки засмеялся. — У тебя даже на порно с женщинами стояка не будет, о каких девушках речь?!       — Может, поэтому у меня с ней и не вставал? — он рассмеялся в ответ. — Всё, хватит о ней. Твоя очередь.       — Ну, нет! Раз уж сказал «А», говори и «Б»! Я ведь не знал, думал, ты впервые со мной попробовал ЛСД! Как долго ты был на игле?       — Я не был на игле. По глупости считал, что психику можно починить каким-нибудь стимулятором. А оказалось, что психику может починить другой человек. Меня спас от меня же Амэнкайо.       — Кто-кто?!       — Кай… — он произнёс его имя шёпотом и вмиг поник. — Он испанец и его имя переводится как «любовь». Точнее, переводилось... Знаешь, если бы любовь была человеком, несомненно, этим бы человеком был Кай.       — Понял, мы дошли до твоего парня... — Дэни выровнялся и замолчал. Он отвёл взгляд в пол и нахмурился. — Ты расскажешь о нём?       — А ты хочешь послушать? Мои слова могут причинить боль.       — Да, хочу. Ты всегда слушал меня, так что я с удовольствием выслушаю теперь тебя.       — Хорошо… — он положил руки на колени и смущённо отвернулся. – Кай был особенным, не таким, как все. Я не знаю, почему так произошло, но я обратил внимание на него сразу же, как увидел. Он… он был как я, но другой. Более открытый, смешной, настоящий, но ненавидящий то окружение и жизнь, в которой мы оказались. Он никогда не ставил себе целью кому-то понравиться, но при этом мог собрать вокруг себя совершенно разных людей.       Дэни хмыкнул:       — Наверное, потому что не притворялся.       — Именно. Он попросту не умел притворяться. Мы встретились, когда я был, считай, на самом дне. Кай был прекрасен, чёрт возьми! Я обожал его волосы, — он улыбнулся и покрутил пальцем где-то у макушки, — они периодически так прикольно вились у него! А ещё я очень любил ямочки на его щеках, и когда он спал, он был таким милым, что меня аж выворачивало наизнанку! Он был как… как закат, как штормовое море или… вот, чтоб ты понял, как… Как Додж Томагавк!       — Уф! По больному резанул! Это же танк в мире мото! И каждый новый делается под заказ!       — Об этом я и говорю. Кая будто бы создали для меня, а меня – для него. Его глаза сияли просто как два огромных янтаря! Он очень добрый, заботливый, неуклюжий, приставучий… — Сэм запнулся и вернул взгляд на Дэни. — Был таким. Мы сразу нашли общий язык, и он с первой же минуты стал моим светом. Он всегда поддерживал меня, даже когда я был в худшем состоянии и срывался. Даже когда я становился чересчур агрессивным и кричал на него, даже когда я решил бросить его, чтобы… В общем, он никогда не оставлял меня одного, хотя был период, когда нас разделяли тысячи километров. Я не чувствовал себя одиноким.       — Он был для тебя всем.       Сэм кивнул, слёзы блеснули в его глазах:       — Да, Дэни. Он был моим миром, моей Вселенной. Прости, если следующие слова ранят тебя, но я почитал его, обожествлял, восхищался и любил. Его тело было храмом для меня, я готов был снова и снова целовать его руки, как те иконы. Он был для меня важнее любого человека, и, как бы искренне я не любил тебя, его - сильнее. Да, он ушёл из жизни, но не из моей. Прости.       Дэниел опустил голову. Он почувствовал себя в шкуре Сэма, когда сам бегал за Кристианом. Теперь он чётко ощутил, какого это, когда любишь, но ты не первый в списке. Он решился на вопрос:       — Ты бы ушёл к нему, будь он жив?       — Смеёшься? — Сэм насмешливо улыбнулся и покачал головой. — Я бы не то, что даже не взглянул на тебя, но и не пришёл бы в академию. Мы с Каем хотели завести кота, сбежать куда-нибудь в Коста-Рику. Я по сей день не могу понять, как, будучи настолько ослеплённым его любовью, не заметил, что его собственное солнце гаснет?! А... Я кое-что ещё вспомнил… Однажды, когда мне сносило крышу из-за смерти Анны, у нас завязался разговор, и я сморозил что-то вроде того, что мне нет дела до всего мира, если нет рядом сестры. Как-то разговор зашёл в то русло, мол, Луна стоит того, чтобы погасли все звёзды, а он, представляешь, ответил: «Что случится с Луной, если погаснет Солнце? Оно ведь тоже звезда…»       Сэм замолчал, задумался.       — Блин, — протянул он, — я помню дословно. Забавно, получается, только сейчас я пришёл к этой мысли, но… Я погас ради Анны, будучи ослеплённый местью, а Кай погас ради меня. И… теперь я знаю, что случится с Луной, если погаснет Солнце. Ненавижу себя.       — Сэмми, ты не виноват, — Дэни пригладил его голову к своему плечу и поцеловал в макушку. — Иногда люди скрывают боль так глубоко, что даже самые близкие не могут её увидеть. Ты не мог знать, если он не говорил. Ты не телепат, родной.       — Я просто... — прошептал он и закрыл глаза, стараясь унять дрожь в голосе. — Я был так поглощён своими проблемами, что не заметил его состояние! Кай всегда казался таким сильным, таким уверенным... А теперь его нет. Меня предупреждали, а я подвёл.       — Ты делал всё, что мог. Ты был рядом с ним, любил его, и он знал это.       — Он сделал то, что сделал, потому что не мог оставить меня! — Резко выкрикнул Сэм и дико посмотрел на Дэни. Ему стало страшно от своей реакции, и он поспешил выровнять спину, снова пряча взгляд. — Извини. Понимаешь, Кай мог просто бросить меня, уйти, и всё! Его бы никто не тронул, он был под хорошей защитой, и всё вернулось бы на свои места! Он бы… — Сэм выдохнул. — Он боялся будущего, боялся, что потеряет себя, свою личность и чувства. Боялся, что я увижу его другого, и что он больше не сможет любить меня. Ему было проще отказаться от жизни, чем от памяти о наших отношениях. Но… я был готов к тому, что нас ожидало. Я хотел быть с ним до самого конца своих дней, и я бы очень хотел вернуть время вспять. Прости, Морган, мои чувства к тебе сильны, но тебе не под силу залатать дыру внутри меня.       Сердце Дэниела сжалось от боли, когда Сэм договорил. Он не знал, что сказать, а потому ответил так, как думал:       — Я понимаю, что никогда не смогу заменить Кая. Но я и не хочу. Я не он! Мне достаточно просто быть рядом, поддерживать тебя и любить так, как я могу. Да, иногда неправильно и, возможно, недостаточно сильно, как тебе того хотелось бы, но правдиво и всем своим сердцем.       Сэм вздохнул и быстро утёр слезу, которая сорвалась с его глаза:       — Твоя очередь.       — Уверен, что хочешь продолжить?..       — Говори, доведём до конца нашу игру.       — Как знаешь, — он сглотнул слюну и его глаза забегали по полу. — Давай так… Мои родители были на грани развода, когда я был маленьким. Я видел, как отец бьёт мою мать и… я потерял одного из друзей в автокатастрофе.       — Что из этого правда? — спросил он, хотя уже знал ответ. Ему просто не хотелось угадывать.       — Всё это правда, — сказал Дэни, отворачиваясь. — Родители помирились, но я возненавидел отца. Да, мы хорошо общаемся, и никто больше не возвращается к тем дням, но я не испытываю особой любви и привязанности к Карлу, играю по его правилам ради мамы, чтобы она была в безопасности рядом с ним. А друг... мы часто гоняли вместе на мотоциклах. Той ночью я предложил ему выпить перед поездкой, и это стало фатальной ошибкой. Кстати, я сбежал с места происшествия, — он поджал губы и нервно закивал. — Да, я поступил отвратительно. Мне было пятнадцать, я знал, что меня отмажут, но не хотел быть вмешанным в эту историю. Так что, как-то так… Вот потому я всё ещё чувствую к себе отвращение, ведь моя вина точно отслеживается в этой трагедии.       — А нахрена вы пьяные за руль сели?       — На спор. Я знал, что смогу проехать в любом состоянии, но позабыл, что другие водят не так хорошо. Что ж… теперь ты.       — Я убил свою собаку. Отчим пырнул меня ножом. И я не верю в Бога.       — Ага, пошло веселье, — буркнул Дэни и молча вытащил из-под футболки Сэма крестик. — Ты веришь, хотя и далёк от религии.       Сэм кивнул, забрал крестик и спрятал обратно.       — Его звали Вайк. Забавный, пушистый, немного косолапый. Самое доброе существо в моей жизни, и самое бесполезное в глазах Робина. Он, разумеется, нашёл, как совместить жестокость с моральным уроком. Как всегда, в лучших традициях семейной педагогики.       Он помолчал, Дэни не перебивал.       — Робин узнал о моих отношениях с Каем. Я жил с сыном человека, которого он недолюбливал. Парадокс в том, что самого Кая мой отчим уважал. Он испытывал какие-то странные чувства к нему. К слову, Кай был очень умным, не опошляй, если что. В общем, Робин вывез нас троих в лес – меня, Вайка и Кая. Он наставил пистолет на Кая и заявил: или я убиваю собаку, или он убивает моего мальчика. Видишь ли, мой отчим считал, что любовь делает меня уязвимым. Ничему меня жизнь не научила, да?       — Охренеть, — несдержанно прокомментировал Дэни. — Что за дерьмо происходило в твоей жизни?!       — Я бы назвал это компостом, благодаря которому моё настоящее столь красочное. В тот день я сделал очевидный выбор. Свернул Вайку шею. Сам. А потом набросился на Робина, выбил пистолет, и он, в свою очередь, пырнул меня ножом. Не впервой. Там уже, в принципе, было где пырять. Коллекция шрамов такая, хоть экскурсии проводи.       — Чёрт… — выдохнул Дэни. — И что потом?!       — Кай выстрел и, само собой, промазал. Он никогда не держал оружие в руках. Как итог – Робин взбесился и уехал, бросив нас в лесу. Меня – истекающего кровью, и Кая – охеревшего от жизни, — Сэм запустил руки в волосы, закрыл глаза и откинул голову, задержав дыхание. Видимо, ему вновь хотелось заплакать, но он сдержался. — Кай сделал всё возможное, чтобы остановить кровотечение. Чтоб ты понимал, он смог пронести меня два километра, прежде чем появилась хоть какая-нибудь машина. Меня, Дэни! А Кай, на минуточку, был совсем другого телосложения! Я до сих пор в ахере, как он это сделал.       Дэни сидел, потрясённый услышанным. Он не знал, что ответить и как себя повести, осознавая, что любой комментарий будет неуместным. Это сродни тому, как если сказать человеку, который на грани срыва: «успокойся».       — Я… я не знаю, что сказать. — Признался он. — Ты говорил, что твоё прошлое было трудным, но, чтобы настолько…       — Ужасно? Да. Но такова моя реальность. И я живу с ней каждый день.       — Как ты не сломался?!       — А с чего ты взял, что я не сломан?       И ведь правда. Дэни вдруг понял: он никогда не знал другого Сэма.       Тот, кого он любил, всегда жил с этим взглядом – выцветшим, как старая фотография, в которой жизнь вроде как и угадывается, да вот цвета давно нет. Он оставался в стороне от всего происходящего. Жизнь протекала мимо него, не затрагивая.       Смех у него был – да. Но такой, который звучит, чтобы не позволить себе расплакаться. Агрессия тоже была, вот только в сторону тех, кто хоть на миллиметр подходил к его границе. А вот с ним, с Дэни, он всегда был другим. Тише, мягче, спокойнее.       Ему стало страшно. А ведь, быть может, он никогда и не знал настоящего Сэма? Только того, который научился выживать. Который хранил тепло для него одного, потому что больше не было никого, ради кого стоило бы.       — Почему я?.. — робко спросил Дэни. — Что ты нашёл во мне?       — Бесила твоя жажда жить, но нравилось желание доказать миру, что ты лучший. Я хотел понять, какой он - твой мир. Что ты видишь, раз настолько любишь его? И пока я пытался понять, во что влюблён ты - влюбился сам. — Он растерянно посмотрел на Дэни и мотнул головой. — А ты?.. Почему ответил мне взаимностью?! Я не столь лучезарный, скорее, отталкивающий.       — Я ждал этот вопрос, — он ухмыльнулся. — Помнишь первый день, когда мы только встретились в академии? Я увидел тебя в толпе. Ты стоял у стены и сверлил меня взглядом, а когда я залип на тебя, ты так нагло улыбнулся… и тупо ушёл! Мне очень хотелось пойти следом за тобой, ты не представляешь насколько!       — Но ты не пошёл.       — Не счёл нужным. Что бы я предъявил тебе? Да и начинать знакомство с предъявы как-то глупо.       — Но, смею признаться, твой взгляд оказался смертельным выстрелом в моё сердце. Ты первый за много лет, кто не отвёл глаз. Меня позабавила эта ситуация.       — Я как идиот потом весь день думал о тебе!       — Так ты и есть идиот, — он рассмеялся и тут же отодвинулся в сторону, когда Дэни попытался ударить его в плечо. — Да ладно тебе, ты был такой милашка!       — Ага! А потом я прихожу в комнату, вижу тебя и впадаю в ступор! Ты просто валяешься на кровати, держишь в зубах косяк, снова оцениваешь меня своим небрежным взглядом, а потом такой: «ну, и как твоё имя?».       — «Меня зовут… Дэниел…» — он попытался перекривлять его. — «Морган. Дэниел Морган.»       — Эй, у меня не такой голос!       — Да, да! — Сэм продолжал смеяться. — Ох, Морган… Дэниел Морган… Я безнадёжно влюбился в тебя в тот же миг. Стоишь у дверей, как вкопанный, такой потерянный, со своей идиотской очаровательной улыбкой!       — Только не говори, что ты уже тогда понял, что мы будем вместе!       — Нет, конечно! Я не догадывался, что ты гей. Кэти всегда тёрлась рядом с тобой.       — Естественно, мы ведь с пелёнок вместе.       — Тебе надо было с порога сказать о своей ориентации и, клянусь, я бы не стал терять так много времени, пытаясь прощупать почву!       — Ещё бы! И, окажись ты натуралом, вовсе не стал бы требовать другого соседа?!       — Но я же не оказался, — он подтянул Дэни за руку и тот очутился в нескольких сантиметрах от его лица. — Знаешь, в одном Робин был чертовски прав - я выдержу что угодно, любые пытки, любую боль, но действительно слаб только перед любовью.       Сэм тихо засмеялся, качая головой и принимая собственное поражение. Его глаза засветились теплотой и нежностью, когда он посмотрел на Дэниела:       — Я люблю тебя не так, как Кая, нет. Я люблю тебя по-своему, теперь люблю открыто и без страха.       — И я люблю тебя, очень сильно. Перед тем, как мы вернёмся в академию, хочу рассказать отцу о своей ориентации и объяснить, что ты на самом деле мой парень. Точнее, жених?       — Ох ты ж… — Сэм показательно сдвинул брови и сказал с притворной серьезностью: — Уже представляю эту картину и лицо твоего праведного папаши. Мне придётся стоять в стороне, теребить пальцы и мямлить что-то вроде: «Шериф, будьте добры, зарегистрируйте нарушение. Между мной и вашим сыном произошла любовь.»       Дэни подавил смешок:       — Да, и это нарушение я подтверждаю с гордостью! Признаю свою вину и полностью беру на себя ответственность!       Сэм ничего не сказал. Он приподнял подбородок Дэни и поцеловал его. Без спешки, даже без каких-либо замысловатых чувств. Рука скользнула вниз по спине, и он, не отрываясь, коснулся губами его шеи, боясь, что при следующем прикосновении Дэни исчезнет, растворится в воздухе, рассыплется.       — Нам нельзя сейчас, — выдохнул Дэни, но не отстранился. — В любой момент ребята приедут.       — Заткнись, пожалуйста, — вполголоса проговорил Сэм. Фраза грубая, но у него сорвалась больше с просьбой, с мольбой.       Повалив Дэни на диван, он сел сверху и вновь отыскал его губы. Он целовал его бережно, не как обычно, не так, как Дэни привык. Пальцы пробежали по его груди осторожно, даже с извинением.       — Ты чего? — прошептал тот, отталкивая от себя Сэма. — Это не ты! Не так ты прикасаешься! Что случилось?       Сэм отвёл взгляд и обречённо уселся рядом.       — Я… — он замолчал, подбирая слова. — Позволь мне запомнить тебя, пожалуйста.       — В смысле «запомнить»?       Посмотрев в его глаза, Сэм спросил:       — Угадаешь мою последнюю ложь?       Дэни замотал головой. Он не хотел играть. Не сейчас.       — Придётся, — сказал Сэм и сразу, наверняка боясь передумать, выдал: — Первое: Натали подставила меня и по её инициативе меня упекли в психушку. Второе: я никогда не ревновал тебя к Кристиану. И третье: мы расстаёмся.       Резко приподнявшись на локтях, Дэни выкрикнул:       — Что за хрень?! Как, по-твоему, я должен это понимать?!       — Как есть.       — Ты минуту назад говорил, что любишь меня!       — Я не отказываюсь от своих слов.       — Но говоришь, что уходишь?!       — А психушка тебя никак не смутила?!       Тишина.       Сэм встал, отвернулся к окну. Дэни бросился за ним и схватил за руку:       — Скажи, что из этого правда! Сейчас же!       За окном мелькнули силуэты подъезжающих. Сэм взглянул на них, потом – на Дэни.       — Твои друзья приехали. — Он попытался вывернуть руку, но хватка только усилилась.       — Ты не можешь выдать такое, и сделать вид, что всё в порядке! Отвечай!       — Отпусти руку и переоденься, Морган.       — Серьёзно?! И это всё, что ты скажешь?!       — Поверь мне, хороший мой, сейчас – просто поверь.       — Ты говоришь, что бросаешь меня, и просишь тупо пойти и переодеться?! Ты слышишь себя вообще?!       — Я не говорю, что бросаю тебя! — выкрикнул Сэм, разворачиваясь и прижимая его к себе. — Я никогда и ни за что не вычеркну тебя из своей жизни, понял?! Никогда!       Шум моторов и оживлённые голоса заполнили двор, заставляя ребят прекратить разборку. Сэм быстро поцеловал Дэни в лоб и отступил назад:       — Я никогда не сделаю тебе больно, — процедил он и, не оборачиваясь, направился к двери. — Я не ты, Морган. Для меня любовь священна.       Дверь захлопнулась, и Дэни остался один. Совсем. Его пальцы машинально сжимались и разжимались, он намеревался ударить хоть что-нибудь. Себя, может быть. Он рухнул на ближайший стул, нога дёргалась, мысли роились. Вскочил, пнул этот же стул, от чего тот грохнулся на бок с оглушающим звуком.       — Блядь, блядь, блядь! — он провёл обеими руками по голове, намереваясь выдрать из неё всё, что гудело, зудело, колотилось – мысли, обрывки слов и лица. И прежде всего – голос Сэма. — Как тебя понимать, сука?! — выкрикнул он куда-то в угол. — Нахрена ты это всё устроил?!       Ответа, разумеется, не последовало. Только сумасшедший пульс в висках.       Удар кулаком в стену был рефлекторным. Боль вспыхнула в запястье, но не принесла облегчения.       Он тяжело задышал.       Поднял стул. Протёр глаза.       — Извини, Деб, — пробормотал, потирая запястье. — Я потом починю, если что…       Вынув из кармана трекер Сэма, он повертел его в руке, выбирая: выбросить или оставить. Потом сунул обратно в карман. Пусть будет.       

***

      Во дворе стояли неровным рядом байки. Дэни не искал глазами Сэма, но всё равно его заметил. Тот стоял у крыльца, делая вид, что смотрит не на него.       — Вихрь, привет! — крикнул кто-то из гонщиков. — Ты с нами?       — Да, — бросил он, направляясь к гаражу и не сбавляя темпа.       Шлем лежал на сиденье и, взяв его, Дэни увидел в гладкой поверхности своё отражение: красные глаза, лицо грубоватое, от части даже чужое.       Он выкатил байк во двор, завёл двигатель и подъехал к Сэму:       — Объясни остальным детали, ты же в курсе, — и визор закрылся.       Сэм кивнул и, намереваясь что-то сказать, положил руку на его плечо, вот только Дэни сразу же дёрнул ним, демонстрируя всем видом, что не хочет никаких прикосновений.       — Воу… — Сэм отступил на шаг назад. — Окей, будь по-твоему.       Дэни отъехал в сторону, остановился у края двора и замер, позволяя мотору урчать за себя. Сэм тем временем забрался на крыльцо и свистнул.       — Эй! Все сюда, план изменился! — Толпа обернулась. — Новая трасса, через промзону, чтобы Лео и его придурки не успели подстроиться. Проверяйте тормоза, сцепление, бак, что там у вас ещё? Наши люди уже на точках, старт – здесь, финиш – за городом. Камеры будут. Если попадёте в беду – полюбуемся в высшем качестве. Вопросы?       — Дебби будет? — крикнул один из гонщиков.       — Будет. Ближе к старту.       Дэни поднял руку, указал на заднюю ось своего байка.       — А, да, — Сэм вернул взгляд на толпу, — не забудьте снять номера. Или, если хотите, чтобы вас легко опознали… ваш выбор.       Разлетелся нервный смех, началось суетное обсуждение – кто с кем, когда и что. Дэни выехал за ворота, не оглядываясь.       Он бесцельно крутился по улицам, пока внутри полыхал пожар. Он не знал, откуда начинается тревога – от гонки или от Сэма. Город, ему в насмешку, жил обычной жизнью: люди шатались по тротуарам, фонари ещё не зажглись, но день уже угасал, как дешёвая лампочка. Стеклянные витрины отражали остатки света, машин на парковках становилось всё больше, а пахло не столько летом, сколько ароматом поздней весны. Тем самым запахом, который возвращает тебя снова и снова в определённый, особенный момент жизни.       На заправке огромные неоновые буквы мигали тускло, будто бы и они уже устали от суматошных дней. Дэни подкатил к колонке, вытащил пистолет, вставил. Звук бензина, заливающего бак, звучал гипнотически, всё равно, что дыхание. Можно было хоть на минутку притвориться, что всё хорошо, всё под контролем.       Рука нащупала трекер.       Дэни достал его из кармана, включил. Маячок моргнул, подсветив ладонь голубым. В этот же миг телефон завибрировал в кармане.       Пришло сообщение от Майкла: «Можно выдвигаться».       Дэни молча переслал его Сэму, не добавляя от себя ни слова.       Дорога вытягивалась между машин чёрной лентой. Он лавировал по потоку, пока солнце ускользало за крыши, подкрашивая асфальт жёлтым фоном для серых теней. Ветер крепчал, лез под ворот, щипал кожу, кричал в уши: «Соберись!».       Чем дальше простилалась дорога от центра, тем хуже становился пейзаж. Промзоны. Заброшки. Всё, что город не хотел видеть днём. Обвалившиеся ангары, битые окна, ржавая сетка и провалившиеся крыши. Всё выглядело мёртвым и одновременно живым, будто бы кто-то смотрел из-за угла, ожидая удачного часа для нападения.       Там, где раньше были склады, теперь зияли дыры. На стенах покоились полустёртые граффити, в которых угадывались когда-то важные слова. Между плитами прорастали кусты, упрямо торчащие из трещин, как память о тех, кто не вернулся.       Дэни свернул на нужную улицу. Мимо промелькнули гаражи – кривые, перекошенные, окруженные забором с острыми пиками, будто челюстями. Один был открыт, распахнут в пустоту.       Сердце кольнуло.       Не сбавляя скорости, Дэни помчал дальше – прямо к старту.       Мотоциклы стояли в привычной чёткой линии. Команда Дебби была на месте. Даже Сэм. Уж кого, а его точно здесь быть не должно.       Дэни заглушил двигатель, слез, снял номер и, не слишком вдаваясь в символизм, швырнул его в ближайшие кусты. Подкатив к Сэму, он открыл визор и уставился на него:       — Ты чего здесь?       Сэм пожал плечами, держа руки в карманах худи. Он улыбнулся ему той самой улыбкой, которой прикрывался в особо тяжелые периоды своей жизни.       — Один из ваших согласился подвезти. Хотел пожелать тебе удачи… нормально, а не с криками.       Дэни тупо посмотрел на него несколько секунд, легонько ткнул кулаком в его плечо, снял шлем и наклонился поцеловать его.       — Спасибо, — выдохнул он в его губы. — Трекер…       — Видел. Ты включил. Тоже спасибо.       — До встречи на финише?       — До встречи.       Он снова натянул шлем и проехал вперёд.       Гонщики ждали у старта.       Дэни огляделся, открыл визор и достал телефон.       От Дебби пришло сообщение: «Ты где?».       Он только-только отправил ответ, и намеревался убрать телефон, как вновь раздалась вибрация и замаячило новое сообщение:       «Вы что, с ума сошли?! Старт на прежнем месте! Я сейчас же выезжаю к вам.»       Дэни ошарашенно уставился на экран, потом медленно перевёл взгляд на Майкла, стоящего в стороне, а потом – снова на экран.        «Майкл сказал, что старт перенесли. Твоё указание», — ответил он.       Пауза. Ещё одно сообщение:       «Майкл не выходит на связь. Дэни, кто бы это ни был, — это не он».       Снова посмотрев на Майкла, Дэни заметил, насколько сильно тот провалился. Всё – лицо, повадки, манера говорить – тогда казались убедительными, а сейчас уже нет.       Кто-то крикнул:       — Приготовиться! Старт через пять минут!       Времени на ругань не было. Дэни просто сел ровнее.       Люди Клинка кучковались, переговаривались, и каждый второй сверлил Дэни глазами. Кто-то делал вид, что смотрит мимо, другие же не утруждали себя и пялились без стеснения.       Рядом стояли свои. Они были спокойны, не в курсе происходящего и даже не подозревающие, что, возможно, сейчас они – мишени.       Дэни искал глазами Сэма. Тот о чём-то говорил с «Майклом», активно жестикулируя, но оставался спокойным. Ни намёка на то, что что-то пошло не так.       Человек с флагом поднял руку:       — Три… два… один…       Флаг опустился, и все рванули вперёд.       Мотоциклы заревели. Дэни выстрелил первым, как и положено. Адреналин распластался в крови.       Дэни думал о дороге ровно три секунды, потому что через три секунды пара байков сзади резко сместились к нему. Они не хотели победы. Они хотели сбить.       Подрезать.       Выкинуть.       Уничтожить.       Он уже понял, что гонка – не гонка. Сегодня – он мышь, бегущая от котов.       Первое время он держался уверенно, пока позволяли нервы. Маневрировал, отрывался, просчитывал наперёд, но от него не отставали. С каждым поворотом становились всё ближе, с каждым рывком – злее. Кто-то сзади попытался подбить в бок, - слишком рано и топорно, - Дэни дал газу. Один рывок, и он вырвался из капкана.       Спина вспотела. Перчатки прилипли к рулю. Времени расслабляться не было, но и паниковать – тоже.       Он пролетел между складом и какой-то бетонной халупой, когда заметил на обочине знакомый силуэт. Один из своих, а за ним – двое чужих.       Память тут же выдала Джета, и без сомнений руль метнулся в сторону, газ выжался до упора, сигнал пронзил пространство. Мотоцикл повело чуть в сторону, но Дэни удержался.       Главное – парень обернулся и понял намёк. Он ушёл вбок, открывая коридор, и Дэни проскочил, зацепив одного из преследователей. В общем-то, не специально, но достаточно, чтобы сбить тому траекторию.       Похоже, сегодня в меню был он, а остальные ребята Дебби шли бонусом.       Свернув с трассы, Дэни решил: пусть едут за ним, так будет лучше. Он не знал, сколько человек зацепилось, но судя по звуку моторов – минимум трое.       Промышленная зона осталась позади. Он ушёл вглубь, туда, где вообще не должно было быть гонок – ни официальных, ни уличных. Тропа стала слишком узкой, окружили сломанные заборы, кусты, асфальты и пошарпанные стены, дырами в рост собаки.       Нормально.       Мотоцикл гремел, как ржавый бронепоезд, но слушался. Да, они с Дэни давно были знакомы. Он знал, сколько тот выдержит. Возможно, даже больше, чем сам гонщик.       За спиной по-прежнему мелькали фары.       Двое вырвались вперёд, слева и справа. Они пытались зажать с двух сторон.       Дэни оценил расстояние, глянул на стены, на возможный угол поворота – и рискнул. Ушёл ещё дальше.       Крутой поворот, бетонная стена, поваленная в обнимку с забором, и пылевая буря.       Мотоцикл заскользил – гравий, выбоины, бетонные швы. Дэни стиснул зубы и дожал, повторяя про себя только: «Держись».       Один из преследователей пошёл за ним и потерял равновесие. Было слышно, как тот влетел в яму и отскочил на бордюр. Один минус, но другой остался. И теперь они вдвоём – он и Дэни – шли почти вплотную.       Он свернул снова, инстинктивно, по памяти.       И ошибся.       Выезд был не туда, через пару метров – настоящий тупик.       Подобие асфальта упиралось в стену.       Дэни тормознул. Резко. Мотоцикл дрогнул под ним, и он выровнялся только чудом.       Всё. Поздно. Дальше – некуда.       — Вот сука, — прошипел Дэни сквозь зубы. Обернувшись, он понял, что выезд перекрыт.       Остальные разъехались, создавая коридор. На конце этого коридора уже ехал он.       Лео.       Он не спешил, а напротив – показательно замедлился. Чёрный мотоцикл, гладкий, без номерных знаков; лицо сокрыто шлемом. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы представить эту улыбку – высокомерную, довольную.       Победа в кармане.       Мышь поймана.       Дэни бегло осмотрелся. Пространства для манёвра – ноль. Вариантов – тоже. Он стоял, как мишень в тире, и прекрасно это понимал.       Шансов – нет.       Только в последнюю секунду, повернув голову на надвигающийся байк, он понял, что едет на него вовсе не Клинок. На него мчится конь без всадника.       Дэни не успел ничего – ни сообразить, ни выругаться, ни среагировать. Только зажмуриться.       Удар вышиб воздух. Тяжёлое железо врезалось в грудь, отбросило назад. Стена встретила его, как полагается по всем законам физики.       Тело упало на асфальт, грудная клетка едва ли поднималась. На несколько секунд будто бы во всём мире выключили свет. Только звон стоял в ушах глухим гулом, будто бы Дэни погрузили под воду.       Лео неспеша подошёл к нему, держа в руке пистолет.       — С первым проигрышем, Вихрь, — сообщил он, как диктор на спортивных соревнованиях. — Ты же не рассчитывал уйти от целой стаи?       Глаза Дэни приоткрылись на полсантиметра:       — Да… пошёл… ты… нахер… — прохрипел он. В горле стоял вкус крови.       Лео усмехнулся:       — Я тут подумал и решил – застрелить тебя слишком просто. Гораздо интереснее оставить тебе жизнь. Без байков. Возможно, без ног. Посмотрим, удар был хороший.       И тут – писк. Едва слышный.       Лео наклонился, порылся в карманах Дэни и вытащил трекер.       — Ага, — насмешливо протянул он. —Кто-то хотел знать, где ты. Очень трогательно.       Он бросил устройство о камень, и кусочков полетели в стороны.       — Так-то лучше. А вот ноги я тебе всё же прострелю. На всякий случай. За тех двоих.       Он поднял пистолет и в этот раз Дэни даже не успел зажмуриться, как вдруг раздался выстрел.       Не тот, который он ожидал.       Лео вздрогнул, послышалось, как люди спрыгивают с байков. Ещё один выстрел, и тот пошатнулся, рухнул прямо на Дэни, который только и смог, что простонать. Вес тела, добавленный к его собственным травмам, был едва переносим.       Топот ног раздался совсем близко. Чьи-то руки убрали с него тело. Кто-то сел рядом.       — Эй, Морган! Живой?       Знакомый голос тут же пронзил сознание. Дэни попытался вновь приоткрыть глаза, но его встретили только мутные пятна.       — Живой, понял. Ничего не говори. Короткая сводка: гонка идёт, люди Деб под контролем, а тебе нужно просто не отключаться. Слышишь меня? — пальцы нащупывали пульс. Аккуратно приподняли голову. Откуда-то взялась салфетка - вытирали кровь. — Ты молодец, Дэни, правда. Ты не должен был здесь, но ты свернул с трассы, ты рискнул ради своих. Мои ребята оценили. — Он замолчал. А потом шёпот, почти у самого уха: — Всё будет хорошо. Мы тебя вытащим.        Дэни хотел что-то сказать, но не смог.       Мир погас сам собой.