Зарегистрируйте нарушение: любовь!

      В палате было тихо. Условно. Монитор, зараза, пиликал так же настойчиво, как таймер на кухне, когда тесто уже испорчено, чайник опрокинут, еда сгорела. Только вопреки таймеру каждое «пип» подтверждало: Дэниел Морган пока жив.       На его лице была кислородная маска, иглу всунули в вену, и рядом поставили капельницу с чем-то прозрачным. На кресле сидела Джейн. Взлохмаченная, без макияжа, уставшая. Она держала руку сына, не сводя с него глаз.       Дёрнулась щека, затем веко. Джейн тут же расправила плечи:       — Дэни?.. Мальчик мой?.. — тихо позвала она, осипшим голосом. — Ты меня слышишь?..       Он не ответил, но пошевелил пальцами, как бы говоря: «Да, я пока что в сознании».       Тут же Джейн нажала на кнопку вызова медперсонала, и врач появился в палате настолько стремительно, будто бы всё время стоял за дверью. Он посмотрел зрачки Дэни, проверил давление, снял показатели с экрана, а после заявил:       — Стабильное, динамика положительная. Реабилитация будет долгой, готовьтесь, — он сделал полшага назад, спрятал руки в карманы халата и добавил: — Если кто-то из близких ожидает в коридоре – можно зайти по одному.       Джейн сорвалась с места и поспешила к двери. Дэни смотрел в потолок, не моргая.       Когда в палату вошёл Кристиан, он нашёл в себе силы повернуть голову. Тот остановился на пороге, кивнул в знак приветствия и улыбнулся:       — Ты заставил нас понервничать, — сказал он, проходя дальше. — Я очень рад, что ты пришёл в себя.       — Сэм… — с трудом прохрипел Дэни.       — Джейн, — Кристиан обратился к ней, — тебе нужно немного отдохнуть. Позволь мне побыть с ним.       — Я… нет! — она закачала головой и растерянно шагнула к Дэни. Потом остановилась, посмотрела на аппараты, затеребила пальцами: — Мне страшно уходить. Он только очнулся… Ему надо спать, а я должна быть здесь.       — Ты должна хотя бы поесть. И тебе поспать тоже не помешало бы. Ты здесь сколько, четыре ночи проторчала? Я прослежу за ним, обещаю.       — Мам… — слабо подал голос Дэни. — Иди…       — Ты уверен? — беспокойно спросила она.       Он слегка кивнул, издав что-то среднее между выдохом и согласным мычанием.       — Хорошо, — она подошла к нему, поцеловала в лоб и прошептала: — Я скоро вернусь. Меня не будет долго.       У двери Джейн остановилась. Её взгляд снова пробежался по капельницам, по приборам и по лицу сына, и, кивнув Кристиану, она ушла.       Тот придвинул стул и сел рядом с койкой. Немного помолчав, он тихо сказал:       — Наломал же ты дров, конечно.       Дэни чуть усмехнулся. Или поморщился. Сейчас, в его состоянии, это было почти одно и то же.       — Плохой момент, чтобы сообщать новость, но если я промолчу, ты потом не простишь. Карл обо всём знает.       Пауза. Кристиан потёр ладони о колени.       — Знает про гонку. Про то, что ты давно участвуешь. Про Джета и про оружие.       Дэни никак не среагировал – продолжил глядеть в потолок.       — Он зол, — добавил Кристиан. — Сильно. Отказался приезжать в больницу.       Закрыв глаза, Дэни пару минут просто дышал, глотая обиду. Молчание тяжёлым одеялом упало на палату.       — Я… я не хотел, — обрывисто прошептал он. — чтобы так получилось. Не х… не хотел… разочаровать… отца. Я не пр… просчитал все ходы… забыл… карту. Думал, спр… справлюсь.       Кристиан осторожно сжал его руку:       — Знаю. Ты ошибся. И дорого заплатил за ошибку. Но ты жив, Дэни, и это – самое главное. Всё остальное решаемо, даже проблемы с Карлом.       Он кивнул. Глаза его хоть и были открыты, но взгляд затуманился. Может быть, от боли, может, от усталости. А, может, от всего сразу.       — Он просто боится, — продолжал Кристиан, — боится потерять тебя. Страх умеет подчинять людей.       — П-потом р… разберёмся. Сэмми где?       — Не знаю. Может, Джейн в курсе. Но… — он уселся поудобнее и сцепил пальцы. — У тебя, Дэни, весьма своеобразный круг общения.       — В смысле?       — Кто-то очень старательно замёл за тобой следы. Устроил перевод в частную клинику и, самое любопытное, не сообщили о твоей госпитализации в полицию.       — А д-должны?       —Да, учитывая, что мне подкинули под дверь досье. С описанием твоего состояния, с диагнозом, с указанием адреса больницы. Там же – краткий пересказ обстоятельств, в духе: «пациент пострадал в результате нападения». Ах, да, добавлена ремарка, что нападавшие устранены.       — И всё?       — Не совсем. Было сказано, что тебя временно прикрывают, и если потребуется помощь в реабилитации – связаться по номеру.       — Какой?       Кристиан разложил листок:       — Начинается на три-четыре-семь…       — Его, — перебил Дэни. — Н-набери.       Он не стал отказываться или спорить. Достал телефон. Позвонил. Поставил на громкую связь.       Гудок. Один. Второй.       — Говори, — ответил Сэм. Его голос был грубее обычного, разбитый. — Живой?       — Да, и хочет тебя видеть.       Пауза, долгая. А за ней, наигранно спокойно, последовало:       — Между нами всё кончено. Не звоните без повода, только если что-то серьёзное. И… если решишь быть с ним – без проблем, разрешаю.       Крис усмехнулся в нос и сообщил:       — Ты на громкой связи.       — …А, — Сэм замолчал. — Оу.       Голос сразу сбился, сломался. Раздалось шуршание, шаги.       — Морган, — намного тише сказал он, — как ты? Голова в порядке? Ты… ты понимаешь, что происходит?       Дэни не ответил – моргнул. Кристиан перевёл:       — В сознании. Слаб, но в порядке.       — Окей, отлично… — Сэм засуетился. — У меня одна идея, запиши.       — Что за идея? — спросил Крис.       — Неважно, хватай ручку или что-нибудь, и пиши.       Сэм начал диктовать сбивчивыми отрывками ритмы, ноты и паузы. Кристиан едва поспевал за ним. Дэни же слушал. Вслушивался. Губы чуть шевелились, пальцы едва заметно стучали по простыне.       — Это всё? — подал голос Дэни, нахмурившись.       — Да, — выдохнул Сэм. — И всё это bruscamente, Морган. Будь умницей.       Кристиан отложил ручку. Сэм на том конце замолчал.       — Мне надо идти, — поспешил прошептать он, — удачи вам.       Связь оборвалась. Дэни закрыл глаза и мучительно выдавил:       — Он б-боится.       Кристиан поморщил лоб:       — Возможно, возможно… тебе виднее. Так, я тут длительности просто цифрами отметил. Ну, эти, восьмушки, шестнадцатые. Думаю, ты разберёшься.       — Разберусь. Это… это начало нашей мелодии. Мы работали над ней. Не успели... закончить.       — Хочешь, пока придержу лист у себя? Пока тебе не станет лучше.       — Да.       — А, чёрт! Совсем забыл! Мне ещё нотную тетрадь передали.       — Тетрадь?.. Ты открывал?       — Да. Вся исписана. Где-то карандаш совсем стёрт, но… у тебя ж глаз натренирован?       — Господи… — шёпотом протянул Дэни. — Сколько же он писал?..       Крис пожал плечами:       — Вложу лист в тетрадь. Принесу, как только скажешь. — Он замолчал, а потом, помедлив, решился на вопрос: — Почему Сэм решил всё передать мне? Не Кэти, не твоей маме, не одногруппникам?       — Может, потому что однажды я сказал, что м-могу на т-тебя... положиться? Сэм из тех, кто слушает. А не просто слышит.       Ответ смутил Кристиана. Он опустил взгляд, коснулся пальцами его руки и, перейдя на полтона ниже, пробубнил:       — У тебя серьёзные раны, Дэни. Перелом бедра. Вывих плеча. Куча ушибов. Одно из рёбер пробило лёгкое. Я боялся… думал, ты не придёшь в себя.       — Я с-слишком упёртый, чтобы... чтоб так быстро ум... мирать, — он позволил себе улыбку. — Что с Дж..?       — Ему лучше. Домой попадёт точно раньше тебя.       — Эт хорошо… — прошептал он и затих. В следующий миг лицо его перекосилось, и он резко схватился за грудь. Воздух вырывался из горла рваными хрипами, больше похожими на очень короткие крики.       Кристиан тут же вскочил и нажал кнопку вызова. В палату вошёл один из врачей и тут же склонился над Дэни. Через минуту его состояние здоровья было под контролем:       — Обезболивающее подействует быстро, — спокойно сказал врач, вводя в капельницу препарат. — Он скоро уснёт. Сейчас его лучше оставить.       Кристиан отступил назад, позволяя врачу делать свою работу. Дэни же видел только, как он отходит, чувствовал, как ему поправляют одеяло. Перед глазами вновь проступала тьма.       

***

      Прошло несколько дней. Утро за утром начиналось одинаково: приходили медсёстры, чтобы проверить показатели, за ними врач, а следом, как по расписанию, вновь наступала тишина. Пахло больницей, и только запах утреннего кофе из коридора приносил с собой напоминание о мире за пределами стен.       Поднятый под углом, Дэни лежал, наблюдая за суетой персонала. Он почти не двигался, но уже дышалось легче.       Терапия началась с банального – вдох, выдох, повторить. То, что раньше казалось таким простым, теперь требовало больших усилий. Дэниелу пришлось вновь учиться владеть своим телом, опираясь на одобрение врача и собственное упрямство.       Кристиан и Джейн навещали его по очереди, не позволяя умереть от скуки. Вот только отсутствие Карла всё равно ощущалось, и ощущалось оно особенно остро.       Отец ни разу не появился в больнице, и чем дольше длилось молчание, тем больнее оно отзывалось в душе. Дэни чувствовал себя брошенным. Кристиан, замечая, как на него влияет равнодушие Карла, постоянно повторял:       — Всё наладится, вот увидишь! Твой отец просто ещё не готов к разговору.       Но никакие объяснения не могли унять обиду: в самый трудный момент отец выбрал не быть рядом.       Иногда, в часы без боли, Дэни читал книги, которые приносил Кристиан, или просто лежал, глядя в потолок. Он старался не думать, но мысли всё равно докучали. Его терзали страхи касательно будущего, академии, о жизни после гонок. Был ли во всём этом смысл? Стоило ли возвращаться к старым мечтам, или, быть может, лучше выбрать новую дорогу? Самым острым оставался единственный вопрос: где Сэм?       Ответа не было.       Однажды, под вечер, когда солнце ломилось свозь жалюзи, дверь палаты открылась. Первой вошла Дебби, а за ней – её команда. Они шумели уж больно по-домашнему. Один принёс планшет, другой – ортопедическую подушку, третий – журналы о мотоспорте. Кто-то неловко шутил, кто-то умастился у изножья кровати, кто-то тянул лыбу.       — Решили тебя порадовать, — заявила Дебби, садясь рядом. — Потратили взносы ребят на подарки. Надеюсь, ты не против.       Один из ребят подсунул под спину Дэни подушку:       — Спасение для позвоночника. Джет оценил.       — Мне кажется, я после выписки больше не захочу подолгу лежать в кровати, — отшутился Дэни, пытаясь немного подвигаться. — Спасибо за подарки. Кстати, как сам Джет?       — Через недельку выписывают, — отозвалась Дебби. — С ним всё хорошо. Ждём, когда ты придёшь в себя и устроим вам домашнюю встречу в духе ретро-посиделок.       Улыбка с лица Дэни погасла в тот же час, когда Деб спросила:       — А где Сэм? Я после гонок о нём ничего не слышала.       Дэни отвёл глаза:       — Хотел бы и я знать. Мы поговорили только один раз, а потом он исчез. Больше не отвечает.       Настроение в палате вмиг переменилось. Все, кто был в курсе их близких отношений, переглянулись.       — Надеюсь, с ним всё хорошо, — тихо добавила Дебби. — Мы до сих пор не знаем, что произошло с Лео. Он не доехал до финиша, просто пропал. Ты что-нибудь слышал?       — Да. Я как раз-таки валяюсь здесь из-за него. Но давай не сейчас, не при всех.       — Тогда всё, тема закрыта. Оставим его в прошлом, — скорее всего, Дебби поняла его с полуслова. Она подвинула стул ближе и понизила голос: — Если я правильно тебя понимаю, то унеси свою тайну в могилу. Не надо рассказывать о том, что видел.       — Договорились. А с командой-то его что?       — Без него долго не продержались, — ответил один из ребят. — Лидера нового выбрали, но к добру не привело. Порядок восстановить не удалось, только пуще поссорились между собой.       — Хорошие новости, — пробормотал Дэни.       — А ещё, — оживилась Деб, — ко мне приезжала одна дама. Представилась Натали.       — Натали?! — удивился Дэниел. Он вспомнил о ней.        — Ага, — не заметив его реакции, продолжила Дебби. — Явилась к дому на чёрном мерсе. Машина отполирована пиздец как, а сама одета, как с обложки. Завидую сучке, такая вся элегантная. Короче, как понимаешь, дверь перед её носом закрыть я не смогла.       — И что ей нужно?       — Предложила помочь с бизнесом. Реорганизация, налоги, финансирование… В общем, весь пакет. Говорит, давно следила за моей работой.       — Как понимать «следила»?       — Видела одну из гонок, впечатлилась.       — Деб, — он посмотрел на неё с прищуром, — а ты вообще знаешь, кто она?       — Натали Фостер, — без капли сомнений ответила она и, порывшись в кошельке, протянула визитку. — Контакты, адрес офиса, номер телефона. Вроде как всё нормально.       — Фостер, — повторил Дэни, рассматривая визитку.       Фамилия ничего ему не дала, но плохое предчувствие уже появилось.       — А она приехала одна? — спросил он.       — С водителем. Больше никого.       — И ты просто согласилась?       — Не сразу, конечно же. Мы поговорили, и мне она показалось женщиной серьёзной. У неё есть портфолио, успешные кейсы. Вот я и подумала: а почему бы и не рискнуть?       — Не всегда риск дело благородное. Меня он приковал к больничной койке. Не боишься провала?       — Нет. Натали говорила о возможностях, которые помогут мне выйти на новый уровень. К тому же, предложила конкретные планы, и, повторюсь, финансирование. Это значительно всё упрощает!       — Странная случайность, не находишь? С чего бы вдруг такая заинтересованность? Как она нашла на тебя выход, где раздобыла адрес?       Дэни не был уверен, что речь идёт о матери Сэма. Как минимум, у них разнились фамилии. Однако, если его подозрения правдивы, то он знал её как женщину, от которой лучше держаться подальше. Её внезапное появление в жизни Деб, предложение поддержки и мнимая благотворительность пугали. Дэни не вслушивался в разговор в палате, пока не услышал от кого-то обрывок:       —… камеры всегда стояли на трассах.       — Камеры? — он резко повернулся к ребятам. — Я думал, мы их использовали только на гонке с Лео!       — Мы всегда их ставили, — пожал плечами тот. — У нас и архивы есть. Иногда продавали записи, иногда делали нарезки. Откуда такое количество ставок? Сам подумай.       — Великолепно! То есть, я участвовал в подпольных гонках, и при этом был на видео, которое кто угодно мог купить?!       — Дэни… — Деб на него обозлённо покосилась. — Есть проблемы посерьёзнее, чем камеры. Ни к чему о них сейчас. На счёт той дамы не переживай. Я не слепая. Всё, что она предлагает – проверяется. Если почувствую от неё хоть малейший подвох, то сверну всё, не моргнув.       — Надеюсь, — пробормотал он, отвернувшись в сторону окна. — Спасибо, что пришли. Я бы хотел поспать. Реабилитация, как оказалось, утомительна.       Дебби встала:       — Набирайся сил. Мы ещё зайдём.       Гости один за другим вышли, и на палату снова обрушилась гнетущая тишина.

***

      В последующие дни Дэни так и не получил ответа. Он писал Сэму, звонил, присылал голосовые и всё безрезультатно. Даже сообщение о появлении Натали, которое должно было встревожить, осталось без отклика. Отсутствие Сэма стало пугающе равнодушным.       В конечном итоге, Дэни не выдержал. Он попросил Кристиана привезти нотную тетрадь и тот самый лист, на котором хранилось зашифрованное послание.       Кристиан приехал не один. С ним была Кэти.       — Привет, малыш, — сказала она, подходя к кровати. — Прости, только вернулась ночью. Родители потащили за границу, я и не знала о произошедшем…       Он сжал её руку:       — Всё хорошо. Я знаю, что ты приехала бы при первой же возможности.       Она печально улыбнулась, виновато вздохнула и села рядом:       — Как ты вляпался в такое дерьмо?       — Не справился с управлением.       — Врёшь ведь. Ты слишком хорошо водишь, чтобы так глупо облажаться.       — Всё случается впервые, — он перевёл взгляд на Кристиана, который копошился в своём портфеле: — Чего стоишь, как не родной?       — Я ненадолго, так, доставить посылку, — он передал тетрадь через Кэт. — У меня встреча намечена через двадцать минут. Чтобы не скучал, привёз тебе подругу.       — Спасибо. Я оценил, что ты всё же нашёл время заглянуть.       — Поправляйся уже, без тебя, оказывается, ужасно скучно, — он одарил его улыбкой и приоткрыл дверь, намереваясь уйти. — Всё, я помчался дальше, хорошего дня.       — Давай, удачи, — Дэни открыл тетрадь и нахмурился. — Кэт, милая, можешь достать в тумбе ручку и открыть на телефоне алфавит?       — Конечно, — она открыла ящичек, в то время как Дэни поудобнее устроился на кровати.       На первый взгляд не было ничего необычного, простой набор музыкальных терминов и знаков, но как же много они в себе скрывали. Дэни бормотал под нос, записывая букву над каждой нотой и спустя несколько минут его лицо озарилось глупой улыбкой. Он рассмеялся. Расшифрованная фраза гласила: «Нихрена не кончено. Попробуешь замутить с ним - не удивляйся, если твоё лицо потом случайно встретится с дверью. Несколько раз. Обещаю, будет больно».       — Что там? — попыталась заглянуть Кэти.       — Ничего, — с той же улыбкой ответил Дэни, разрывая листок. — Просто Сэм всегда остаётся Сэмом.       Ему не хотелось вдаваться в подробности, но, очевидно, Сэм был не в восторге от того, как много времени теперь появится у Кристиана с Дэни.       — Кстати, где он? — поинтересовалась ещё и Кэт. — Почему его нет?       — Тоже хотел бы знать. Он просто ушёл.       — Что значит «ушёл»?! Почему не объяснился? Он же с вами живёт, нет?       Дэни продолжил исследовать нотную тетрадь, не реагируя на вопросы. Он хотел понять всё как можно скорее, и не собирался отвлекаться на бессмысленный диалог.       Кэт продолжала жужжать над ухом, и Дэни продолжал её игнорировать, всем видом демонстрируя, что ей нужно подождать. Он сопоставлял длительности, восстанавливал ритм, и вскоре слова начала проступать. В голове звучал голос Сэма, его интонация и манера общаться. Дэни читал так, будто бы Сэм стоял совсем рядом и лично нашёптывал каждую строчку:       «Морган, хотелось бы сказать, что, надеюсь, мол, ты никогда не прочтёшь эти строки, но если я их пишу, то смысла нет. Мне пришлось принять трудное решение. Я бы хотел, чтобы ты понял мои мотивы и поступки, так что, уверен, ты уже знаешь обо мне настоящем хоть что-то. Я ушёл не потому, что разлюбил, а потому что слишком сильно люблю. Мне намного легче быть одному, зная, что ты жив, чем потерять тебя в такой абсурдной ситуации. Не осуждаю за гонки и уважаю твою мечту. Спасибо, что показал, насколько любишь своих друзей, приятно видеть в тебе меня. Однажды ради своих я так же рвал задницу, хотя и разные обстоятельства. Ты должен знать, что я всегда буду заботиться о вашем благополучии, даже если нахожусь далеко. Скажем так, мне пришлось вернуться туда, где меня давно ждут. Твоя история чиста, не переживай, никто не помешает твоему будущему. Только сохрани себя целиком, пожалуйста. Не хочу нагнетать, но я дорого заплатил, так что проживи свою лучшую жизнь. Не подведи. И да, вопреки моей любви – ты можешь вступить в новые отношения, я не знаю, смогу ли стать ближе. Только не спи с тем ментом. Я узнаю. Я обижусь.       И ещё – я никогда не хотел исчезнуть молча, но так безопаснее. Будь зайкой – не ищи и не пиши.       И не позволяй себе думать, что я тебя бросил.       Я не бросал. Я остался. Просто теперь я очень далеко.       Я тебя люблю, Морган. Это, как минимум, навсегда. Так уж вышло, что я однолюб. Не пускай сопли, кто знает – вдруг свидимся?»       Он дочитал, прижал тетрадь к груди. Глаза были сухими, ни намёка на слёзы, да вот дыхание подводило.       Дэни смотрел в одну точку перед собой и не знал, как снова начать дышать.       Кэти молчала, наблюдая за ним, и только потом осторожно спросила:       — Он правда ушёл?       — Да, — вырвалось у Дэни. — Не надо было втягивать его. Вообще никуда. И приезжать домой не надо было.       — Малыш, ты не заставлял его приезжать. Он сам выбрал.       — Потому что я попросил. Господи… Да почему же всё, к чему я прикасаюсь, ломается?!       — Перестань. Что бы не произошло, ты не мог предсказать последствия. Не стоит винить себя за решения, которые в определённый момент жизни казались правильными.       — О, Кэти, нет! Давай не сейчас со своей психологической помощью. Правда лишь в том, что я навлёк беду, и не столько на себя, сколько на Сэма!       — Ошибаешься. Ты всего лишь столкнулся с жизненными испытаниями, как и все люди. Каждый из нас делает выбор не потому, что его кто-то тащит за собой, а потому что он любит этого «кто-то», и старается его укрыть от враждебности мира. Я не знаю, что ты там вычитал и почему Сэма здесь нет, но не позволяй себе затмить всё хорошее, что у вас было из-за какого-то провала!       Дэни качал головой, отказываясь её слушать:       — Нет. Нет… Я просто хочу, чтобы он знал, как мне жаль! Что я ценю всё, что он для меня сделал!       — И он знает, малыш. Он точно знает! Хочешь отблагодарить - не подведи его.       — Я всё исправлю, — нервно прошептал Дэни. — Я всё верну!       В какой-то момент показалось, что он вот-вот вскочит на ноги и понесётся куда-то сломя голову. Но, само собой, этого не произошло. Кэт поторопилась обнять его, как бы ненароком впечатывая обратно в койку:       — Я буду рядом, чтобы помочь тебе. Но не сейчас, немного позже.       Он положил голову ей на плечо, закрыл глаза и прошептал:       — Как никогда раньше я рад, что ты есть у меня. Правда рад.       Кэти была рядом. Всегда. Иногда с опозданием, с багажом собственных хлопот и не самой тонкой интуицией, но неизменно рядом. Она знала его лучше, чем кто-либо. Знала его слабости, глупости, выговоренные в полусне или по пьяни признания. И, если бы в Дэни жило хоть малейшее влечение к женщинам, несомненно, только Кэт могла бы занять ту часть постели, где отныне будет только тень.       И, к сожалению, не тень от Сэма, который затупил возле окна.       Будет тень от разных предметов, от того же дерева за окно. Просто пустая, чёрная тень, как напоминание о том, кто внезапно исчез. И Дэни очень боялся возвращаться. Правда, не к жизни, не к вещам и не к учёбе, а к комнате в общежитии. К тому самому моменту, когда он повернёт ключ, дверь скрипнет, и никто не вскочит с кровати навстречу. Дверь скрипнет и замолчит.       Он знал, как всё будет.       Возможно, что-то даже останется: кружка на столе, потому что Сэм перед отъездом её не помыл; книга с загнутой страницей – он обещал дочитать позже; запасная зарядка, скорее всего, так же тянется к розетке.       Он обязательно вспомнит, как осенью они топтали листья во дворе, и Сэм смеялся, швыряя в него рыжие охапки. Обязательно вспомнит, - и не раз, - как однажды Сэм признался ему в любви – одновременно всерьёз и так просто. И Дэни смеялся в ответ, потому что ничего не мог сказать от счастья, а теперь наступит полная тишина.       Не потому, что Сэм что-то разрушил своим поступком. Вовсе нет.       Всё рассыпалось само. От «давай потом» и от «ничего, он обязательно поймёт».       В комнате навсегда останутся только воспоминания и пустота, что, подобно плесени, разрастётся по стенам и впитается в мебель. Тишина будет жить вместо Сэма. И Дэни это знал. Именно её он и боялся в их маленькой комнате.

***

      Лето пролетело в больничной рутине. Кристиан оставался рядом, иногда даже делал упражнения вместе с Дэни, придавая физиотерапии вид спортивной тренировки, а не медицинского обязательства. Джейн приходила каждый день. Карл – не появился ни разу.       Спустя время к физиотерапии добавились сеансы с психотерапевтом, которые должны были помочь справиться с эмоциональной травмой после аварии. Правда, Дэни ходил туда нехотя. Он не видел в них нужды. Ему не хотелось, чтобы кто-то рылся в его голове и вытягивал чувство вины и потери, которые он испытывал на протяжении долгого времени. Это был его секрет, и он не собирался им делиться.       Незадолго до выписки, когда пришло время оплачивать счёт, Джейн узнала, что тот уже закрыт. А вот кем – никто не сообщил. Дэни тоже промолчал, хотя догадывался.

***

      Наступила осень.       Дэни собирал вещи, радуясь, что долгие дни лечения останутся позади. Больничная палата, которая стала временным домом, навсегда запомнится ему кошмарным сном, не более того.       Крис взял на себя заботу о тяжёлой сумке, несмотря на упрямые уверения Дэни, что он может справиться сам. Миссис Морган уже сидела за рулём автомобиля в ожидании. Дэни не спешил в салон, он застыл у дверей больницы, вдыхая сентябрьский воздух, который казался ему особенно сладким на фоне безжизненных стерильных коридоров и постоянного запаха хлорки. Осенний ветер ласкал его лицо, как бы поздравляя с возвращением.       Поездка домой проходила в тишине. Джейн время от времени поглядывала на сына, проверяя, не нуждается ли он в чём-то, в то время как Кристиан пытался скрасить путь шутками, на которые никто не реагировал. Дэниел чувствовал себя уязвимо. Километр за километром он терял связь со своей палатой, которая была его убежищем в последние месяцы, потому, когда автомобиль подъехал к дому, он не решался выйти. Его взгляд нервно метался то на окно, то на зеркало заднего вида, то снова на окно. Джейн поспешила к Карлу, который ждал их на крыльце, в то время как Кристиан ждал Дэни.       — Ты чего? — спросил он, повернувшись.       — Такой одновременно приветливый и чужой…       — Кто?       — Дом. Даже когда я вернулся сюда спустя три года, он не казался таким неродным, как сейчас.       — Хочешь, вечером заберу тебя?       — Боюсь, вечером меня уже здесь не будет.       — В смысле?       — Смотри, какое шоу сейчас произойдёт, — он открыл дверь и вышел.       Крыльцо родного дома встретило его шершавым деревом и качающимися перилами. Раньше отец всё чинил сразу, теперь – дом разрушался, как и сама семья. Карл стоял у входа, скрестив руки. Он не бросился обнимать сына, не произнёс ни «как ты», ни «с возвращением». Только кивнул.       Дэни даже не остановился. Прошёл мимо с таким видом, будто бы его больше ничего здесь не держит. В общем-то, именно так он и ощущал себя. Никакого восторга от возвращения домой. Он вошёл в место, где был зарегистрирован по паспорту, и всё.       Стоило ему только ступить на лестницу, как за спиной раздался яростный крик отца:       — Дэниел Морган! Думаешь, можешь просто пройти мимо, без единого слова?! Подверг опасности себя, осрамил семью, и теперь молча уходишь наверх?!       — Карл… — попыталась вставить Джейн, но он взмахом руки сбил её попытки заговорить.       — Ты где была всё это время?! Куда смотрела?! Почему он вырос таким?! Что мы вообще знаем о собственном сыне?!       — Хватит, — вмешался Кристиан, — он только вернулся.       — Не твоё дело! — Карл метнулся к нему. — Я сам решу, как говорить с тем, кто позорит мою семью!       — Жаль, что ты не пришёл, когда я лежал полуживой, — сказал Дэни, обернувшись. — Жаль, что тебя интересует только твоя фамилия. Мне надо извиниться, что не умер? Так бы всё уладилось?       Он покачал головой, сделал шаг вперёд, а потом вдруг остановился. На его лице отразилась усмешка. Он выдержал паузу, обдумывая принятое решение, а потом повернулся и, всё так же усмехаясь, выпалил:       — Кстати, на счёт Сэма…       — Не хочу слышать, — начал Карл, перебивая его.       Вот только Дэни не остановился:       — Мы трахались с ним. Не раз. Не по пьяни. По любви. Грубо, нежно, утром, ночью, - так, как ты и не мечтал. И мне нравилось. Мне было чертовски хорошо с ним!       Тишина.       Карл побелел. Потом покраснел. Потом его лицо перекосило:       — Что ты сказал?!.. — прошипел он. — Повтори. Громче!       — Мне. Нравятся. Члены. Тебе по слогам разложить?       — Джейн!!! — взревел Карл. — Наш сын – выродок, педераст! Ты что с ним сделала?!       — Я знала о его ориентации! — бросила она в ответ. — И я люблю его, и его честность, Карл!       — Я тоже знал, — тихо сказал Кристиан. — Это ничего не поменяло, как видишь.       Карл взорвался:       — Ах, значит, знали ВСЕ?! Значит, вы все… все вы держали это в секрете от меня?! Как от прокажённого?!       — Ужас, да? — прокомментировал его реакцию Дэни. — Все знали, что твой сын ебётся в жопу, кроме тебя! Делай выводы, насколько ты хороший отец, если ребёнок не доверяет тебе секреты!       Карл потерял всякое самообладание. Желваки заиграли, вены на шее распухли, сосуды подступили к зрачкам:       — Как ты смеешь?! — громыхнул его голос, сотрясая стены дома. В глазах мелькала не просто ярость, а что-то более глубокое - чувство предательства, разочарования, возмущения, обиды. — Ты разрушаешь всё, за что я столько лет боролся! За семью, за наше будущее, за твоё благополучие!       Испуганная Джейн попыталась успокоить его:       — Карл, пожалуйста, он всего лишь...       — Заткнись! — взрыв его голоса перебил её. Он повернулся с таким взглядом, что она невольно отступила на шаг назад. — Ты знала! Ты всё знала и скрывала от меня! Нихера вообще не делала! Как ты могла позволить этому бесчинству происходить под нашим носом! Как ты могла разрешить ублюдку издеваться и насмехаться над нашими принципами?! Откуда у него страсть к мужикам?! В моей семьей пидоров не было!       — Не стоит так говорить о Дэни, — Кристиан ухватил Джейн за руку и спрятал за своей спиной. — Он всё ещё твой сын!       — Господи, Кристиан, твою мать… а ты-то как мог промолчать?! Мы столько лет работаем вместе, дружим! — Он ухватился за голову. Казалось, его глаза вот-вот вылезут с орбит. — Как вы все могли держать меня в неведении?! Я что, должен был узнать эту новость, увидев, как он наяривает какому-нибудь отбросу?!       — Не отброс, — отозвался Дэни, втихую подбираясь к последней ступеньке. — Сэм – не отброс. Он самый лучший человек в моей жизни. Если бы ты хоть раз попытался меня понять, может, я бы и не скрывал от тебя, но ты всегда заботился только о своей грёбаной репутации!       — Я жил ради тебя! Работал, чтобы ты ни в чём не нуждался!       — А я нуждался в том, чтобы быть собой! Но постоянно ломал себя, чтобы ты хоть немного начал гордиться мной! Да вот только ты, как всегда, был слишком занят, чтобы узнать, кто я есть на самом деле! Чтобы узнать, какой же твой настоящий сын!       Карл бросился вперёд.       Кристиан схватил его за плечи, удерживая, пока тот рвался:       — Ты урод, Дэниел! Не сын – ПОЗОР!       — Пап, однажды ты поймешь, что истина важнее удобства. Всем не понравишься, а жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в удовольствии. Я любил Сэма, и это не изменится! Ни-ко-гда. Положи под меня хоть сотню девушек, ни одна не заменит его! И верни меня в прошлое – я бы всё повторил! Я бы снова выбрал его, и снова бы спал с ним! И снова любил бы его до белого каления!       Карл практически вырвался из хватки Кристиана, когда Дэни влетел в комнату, и с грохотом захлопнул дверь, повернув ключ в замке. Руки дрожали, тело горело, в голове только и дело, что стоял крик отца: «пидор». В груди разрасталась ярость. Хватит. Он не будет извиняться за то, кто он есть.       Дэни бросился к шкафу. Вещи летели в рюкзак без разбору – пара футболок, джинсы, любимые кроссы – те, в которых он бегал с Сэмом по мокрому асфальту. Небольшая папка с документами, о которой он вспомнил в последнюю секунду.       Он не останется здесь ни на ночь, ни на час, ни на минуту.       За дверями послышался крик Джейн:       — Карл, остановись! Ты его убьёшь! Да что с тобой?!       Громкий топот. Хлопок по стене. Скорее всего, Карл уже бежал вверх.       Дэни, торопясь, выдвинул ящик стола – ключи от общежития, на дне. И… косяк. Видимо, Сэм оставил в знак прощания.       Он сунул его между зубами, как сигарету, и просмеялся под нос. Насколько же нелепа была находка, учитывая все обстоятельства.       Бух!       Дверь задрожала от удара. Петли скрипнули. Второй удар оказался мощнее.       Оглядев комнату в последний раз, Дэни метнулся к окну. Высота – метра два, может, чуть больше. Внизу – гора листьев и куст. Шанс. Либо он упадёт и сломает себе ещё чего, либо умрёт в коридоре от рук отца, глядя на его разъярённое лицо в упор.       Следующий удар сорвал петлю. Время вышло.       Дэни прыгнул.       Куст пружинисто смягчил приземление, но боль отозвалась в боку.       Всё равно.       Он перекатился, вскочил и рванул вперёд, насколько позволяли силы. Он бежал, спотыкаясь о развязавшиеся шнурки, с мыслью поскорее унести ноги. На перекрёстке остановился. Грудная клетка вздымалась тяжело, сердце стучало прямо в горле.       Из окна высунулся Карл. Глядя на Дэни, он что есть мочи заорал:       — ДЭНИ, СУКИН СЫН! ВЕРНИСЬ ДОМОЙ!       Тот выровнялся, вытащил косяк изо рта, поднял руку – и спокойно, с широкой, наглой ухмылкой, - показал отцу средний палец.       — Пап, — выкрикнул он, — отъебись от меня, окей?! Я больше никогда не вернусь домой, не волнуйся!       А потом развернулся и исчез за углом без оглядки.