Зарегистрируйте нарушение: любовь!

      Дэни вернулся к столу запоздало. Он ещё некоторое время бродил вокруг да около, раздумывая над словами Натали. Вечер набирал обороты – слышались разговоры, смех, музыка, дребезжание бокалов. Дебби обсуждала что-то с Джетом, в то время как Кристиан молчаливо вертел в руках стакан, слушая разговор вполуха. Пока всё происходило своим чередом и гости развлекались, Дэниел чувствовал себя потерянным, одним среди толпы. Он только сел за стол, как Кристиан уже наклонился к нему:       — Всё в порядке?       Дэни поморщился. Подробности хотелось оставить при себе, но у Дебби были другие планы:       — О чём вы говорили? — спросила она.       — О делах.       Своего недовольства скрывать Дебби не стала. Её азарт не позволял смириться с отказом от предложенных перспектив. Спор вспыхнул мгновенно – она упрекала Дэни в упрямстве, в отказе от возможностей, в том, что он не хочет думать о будущем. Кристиан попытался вмешаться, остановить её, да вот безрезультатно. В какой-то момент Дебби вспыхнула окончательно, подскочила со стола и кинув: «Делай, как знаешь», - ушла в дом.       Сначала Дэни поднялся, намереваясь пойти за ней, но Кристиан перехватил его за руку:       — Нет, не сейчас. Ты не обязан жить по чужим правилам.       В общем-то, Дэни разделял его мысль. Он вкратце пересказал суть разговора, а тот внимательно слушал, не задавая никаких вопросов. Он понимал и ситуацию, и страхи Дэни.       — Её слова заставили меня задуматься, — признался тот, стыдливо пряча глаза. — Может, она права? Может, я действительно только усугубляю ситуацию? Может, лучше исчезнуть из жизни Сэма? Я ведь и правда ничего не смогу сделать для его безопасности.       — Нет, Дэни. Быть осторожным не значит сдаваться. Пусть эта Натали влиятельна, пусть её манипуляции и предоставляют опасность, но в отличии от неё, у тебя есть преимущество.       — Какое?       — Друзья. Ты не один. Как минимум я помогу тебе со всем, что в моих силах и мы точно найдём способ вытащить Сэма. Только подожди подходящего момента, а не как обычно – действуя сгоряча.       — Ты прав… — ответил он, встревоженно поглаживая пальцами столешницу. — Нельзя действовать импульсивно. Только проблема в том, что и сидеть, сложа руки, я тоже не могу!       Кристиан выпрямился:       — Давай так: для начала, ты заканчиваешь академию и проходишь стажировку в специальном отделе. Как только это произойдёт, у тебя будут новые ресурсы, больше влияния, и, что самое важное, доступ к информации и профессиональной поддержке.       — Как это касается Сэма?       — Нужно собрать как можно больше информации о деятельности его матери. Возможно, она замешана в криминальных делах. Да и почему возможно… Уверен! Если найдём зацепку – получим серьёзное преимущество. Используем мои связи для проведения расследований и сбора данных.       — То есть, ты предлагаешь сначала подготовить почву, а потом ударить?       — Именно. И пока ты будешь развивать свою карьеру, мы можем наладить контакт с теми, кто окружает Натали. У них точно есть слабые места, которые мы сможем использовать и, когда ты завершишь стажировку, у тебя будет больше рычагов давления, чтобы противостоять ей.       — Хорошо, — задумчиво произнёс Дэни. — А что с Сэмми? Как мы можем ему помочь до этого?       — Никак, только морально. Дай ему понять, что ты находишься рядом, даже на расстоянии. Поддерживай связь, но не форсируй события. Как только он почувствует, что у него есть возможность вырваться, он сам выйдет на тебя. Он же так говорил?       — Да.       — Плюс, если у тебя будут юридические основания, ты сможешь не только обезопасить себя и Сэма, но и избавиться от угрозы.       — А если Натали не успокоится?       Кристиан серьёзно посмотрел на него:       — Тогда придётся действовать умнее. Можно попробовать найти компромат на её деловых партнёров или создать ей проблемы в бизнесе.       — Ты всегда говорил, что у тебя принцип - не вмешиваться в криминал, не прикрывать своих, не превышать полномочия, — он хмыкнул и солидные секунд пять молчал, глядя на него в упор. — Скажи мне, что же изменилось?       Вздохнув, Кристиан сложил пальцы в замок и потупил взгляд в стол:       — Так случается, что взгляды и принципы меняются, когда дело касается любимых людей.       — Признаёшь, что готов идти на риск ради меня?       — Давно признал, просто ты не увидел. Поэтому, если тебе понадобится помощь, считай меня своим личным адвокатом и оперативником в одном лице.       — А если мне придётся кого-то убить?       — Тогда я стану твоим алиби, Дэни.       Он нервно рассмеялся и пробормотал:       — Ты так уверенно сказал… Я же знаю, что ты совсем не тот, кто легко переступит черту.       — А это и не будет легко. Но ради тебя и ради того, чтобы ты был в безопасности, я на многое готов, даже действовать вне закона.       — Вау, — протянул он, потирая переносицу. — Твоя забота серьёзнее, чем я предполагал. С одной стороны, приятно знать, что ты в любом случае остаёшься на моей стороне, но с другой… не хочется, чтобы ты тоже попал в неприятности.       — Ага, есть за мной такой грешок. Но никто не пострадает, если будешь действовать аккуратно и умно. Никаких вспышек агрессии!       Дэниел согласился. Джет привлёк к себе внимание, поднимая бокал с пивом:       — Друзья, давайте выпьем за удачные гонки, и чтобы нас всех оберегал ангел скорости!       Присутствующие подняли бокалы в ответ.       — И пусть наш ангел постоянно будет впереди, отвлекая Смерть, чтобы мы могли вновь проскользнуть мимо, смеясь ей в лицо… — добавил Дэни.       На рассвете он уже стоял на автобусной станции, рюкзак привычно тянул плечи. Кристиан провожал его. Они не разговаривали, не шутили, ничего не обсуждали. Только молчали. Уже перед посадкой Кристиан позволил себе подать голос:       — Вот и всё. Насыщенные вышли деньки, а лето подавно. Береги себя, Дэни.       — И ты себя. На выпускной приедешь?       — Если позовёшь.       — Сейчас зову.       — Тогда приеду.       Прощание растягивать не стали. Автобус уже открыл двери, и Дэни поднялся по ступеням. Он занял место у окна и мог видеть, что даже когда транспорт тронулся, Кристиан всё так же остался стоять на перроне.       Дорога протянулась сквозь окраины города, пустые поля, но густые лесопосадки. Нарастало колющее предвкушение, перемешанное с неприятной тяжестью – учебный год снова пришёл, а Сэм – нет. Мыль о том, что придётся привыкать к другому – к новой реальности – мучила куда сильнее, чем тревога о новом расписании.       К общежитию Дэни шёл нехотя. Под ногами хрустела мокрая щебёнка, ветер тянул края куртки, периодически подхватывая листья и трепетно укладывая их на дорожку, пряча следы прошедшего дождя.       Неприветливый фасад встретил угрюмым стражем. Всё вокруг казалось чужим, словно бы не только холл, но и сама комната за несколько месяцев отсутствия утратила ту самую привычную теплоту. Запах почти не изменился – всё тот же дешёвый освежитель воздуха, который так полюбился новому соседу, провонял мебель. Но если не быть настолько критичным к Томасу, то, в общем и целом, комната была в порядке. Его вещи лежали аккуратно разложенными, книги стояли ровными рядами, пыль не мозолила глаза.       Дэни опустил рюкзак, распаковал вещи, открыл ноутбук, чтобы свериться с расписанием. Пары начинались рано.       Дверь скрипнула. В комнату вошёл Томас, и Дэни отвлёкся. Его сосед выглядел усталым.       — Привет, — сказал он, снимая куртку и вешая её на крючок. — Как самочувствие?       — Нормально. Ты как?       — Только с библиотеки. Навалили уже заданий, будь здоров! Как бы не свихнуться!       Томас был соседом несложным. Вежливый, аккуратный, от части педантичный, но с манерой много говорить, благодаря которой их беседа не превратилась в короткий обмен фразами. Говорил он в большей степени о себе, говорил о том, как любит настольные игры.       — А ты чем занимаешься в свободное время? — спросил он, развалившись на кровати.       — Книги, спорт… мотоспорт, — Дэни пожал плечами. — Иногда музыка, но сейчас не до неё.       — Не ожидал. Не перегораешь?       — Нет.       И на этом Дэни умолк. Он не любил разговоры о чём-то вроде: «И как ты справляешься?», «А как находишь время?», «А почему именно…» - и всё в таком духе. И вообще он бы предпочёл потратить свободное время на попытку наверстать упущенное, а не на порцию разговора о его жизни.       Последующие недели пролетали быстро из-за изматывающих лекций, практик и семинаров. Материал давался тяжело – глаза уставали к полудню, а к вечеру оставалась только тупая сосредоточенность. Вечера часто проходили в компании Кэти. Иногда они встречались в библиотеке, а иногда перебирались в кафе возле кампуса. Большую часть времени вместе работали – делили учебники, списки, диаграммы, ручку, в конце концов. Иногда спорили. Иногда молчали за конспектами.       — Ты загнал себя, — как-то заметила она и, показательно выдохнув, покосилась над взлетевший вверх тоненький локон волос. Видок у неё был растрёпанный, пальцы испачкались чернилом. — Когда мы вообще в последний раз отдыхали?!       — Не помню, — отозвался он, прикрывая уши ладонями, дабы не отвлекаться от конспекта.       — Может, хватит играть в мученика и давить печаль постоянной зубрёжкой?! Возьми себя в руки!       Он приоткрыл уши, устало улыбнулся:       — По-моему, я отлично справляюсь.       — Да, но с тобой было гораздо проще, когда Сэм сидел рядом.       — Но его нет, — рявкнул Дэни и окончательно уткнулся в конспект. — Обсуждать его я не хочу. Готовься к зачёту.       Как ни странно, но Кэт обиду на его тон не затаила. Наоборот, стала чаще оттаскивать Дэни от учебников, вынуждая то бродить с ней по кампусу, то болтать, как прежде, - ни о чём. И пусть разговоры с ней становились приятнее, а прогулки – длиннее, в душе всё равно оставалась пустота, которая совершенно не спешила исчезать.       Зимние вечера в кампусе тянулись длиннее, приближалась сессия. После сдачи зачёта Кэти потащила Дэниела на холм, недалеко от общежития. Там ветер обдувал открытые склоны, а закат подсвечивал остатки снега. Таял он быстро – деньки оказались на удивление тёплыми.       Кэти обняла себя за плечи, повела подбородком в сторону заката:       — Как же я буду скучать по всему этому, — сказала она, глядя на горизонт.       — Рано ты, мы всё ещё студенты, — напомнил Дэни.       — Да, но меня пугает будущее, взрослая жизнь… Скоро выпуск, а что дальше? Сейчас всё понятно – лекции, задания, экзамены. А там, за воротами академии, всё становится куда сложнее.       — Я бы сказал - интереснее. Наслаждайся моментом, не нагружай себя.       Кэт повернулась к нему:       — А что на счёт тебя? Думаешь о том, что впереди? Люди так часто теряются после выпуска, пытаясь найти место… Кто-то стремится к карьере, кто-то погружается в рутину, а кто-то и вовсе не понимает, зачем ему дана жизнь. Нас готовят к взрослению, но никто не объясняет, в чём смысл!       — Просто я отношусь к жизни, как к эксперименту. И ты, и я, получаем одинаковый старт после выпуска, а дальше всё зависит от нас. Для кого-то смысл в карьере, в успехе, в деньгах; для других он в семье, в любви, в каких-то мелких достижениях.       — А проблема-то у всех одна: что делать, когда всё, к чему так долго шёл – уже достигнуто? Останется только пустота на месте, где когда-то была мечта.       — Да ну, ты утрируешь. Может, не пустота. Некое разочарование. Порой, когда достигаешь того, о чём мечтал, приходит понимание – а ведь того удовлетворения, которого так ждал, нет. И что потом? Искать новый смысл, новые цели? Или просто продолжать идти, не задумываясь, что будет в конце?       — Это звучит так… цинично. Я не хочу терять себя в гонке за успехом.       — Никто не хочет. Всё зависит от того, что ты для себя выберешь. Может, смысл не в том, чтобы достичь чего-то грандиозного? Может, он в том, чтобы просто жить? Быть счастливым от мелочей, от момента, от того, что у тебя рядом любимые люди.       — Хреновый из тебя философ, Дэни.       Наверное, так оно и было. Он не искал больших смыслов. У него оставалась одна цель – добраться до Сэма.       Каждый вечер, когда в комнатах становилось тише, он открывал толстую нотную тетрадь и писал, писал, писал… Иногда всего лишь пару тактов, а иногда – целые мелодии. Там прятались слова, о которых нельзя было сказать вслух. Дэни потом все ноты отправлял Сэму, ведь музыка стала их личным способом общения – даже если текст попадёт в чужие руки, он останется безразличным для тех, кто не вкурсе секрета.       Дэни знал, что Сэм читает. Даже если молчит – читает.       В эту ночь сон не приходил. Потолок растворялся в темноте, сфокусироваться не удавалось. Мысли снова и снова возвращались к Сэму.       Дэни представлял, как тот где-то далеко, возможно, среди чужих стен и неизвестности, читает его зашифрованные послания. По крайней мере, ему хотелось в это верить. В их хрупкую, незащищённую, опасно зависимую от случайностей, связь. Ему хотелось повернуться лицом в подушку, чтобы хоть на короткий срок укрыться от неясной тревоги, но укрыться окончательно всё равно не удавалось.       — Эй, — негромко позвал Томас, — не спишь?       — Не получается, — честно ответил он. — Мысли не дают уснуть.       Томас приподнялся, включил лампу.       — А о чём думаешь?       — О многом, — Дэни закрыл глаза ладонями. Он не хотел бы с кем-то делиться своей болью, вот только боль становилась невыносимой. Грудная клетка то сжималась в спазме, то её отпускало на долю секунды, чтобы ноющая боль подогнала к горлу ком и заставила глаза намокнуть. — Я… я жду ответа, а его всё нет. Я пишу, отправляю, снова пишу… а приходит ли куда-то вообще моё сообщение – не знаю. Может быть, всё давно потеряло смысл, и я пишу зря?       — Тяжелый случай, — Томас задумался. — Дай себе больше времени. Потом станет легче.       — Да, время лечит… или убивает. Смотря с какой стороны посмотреть.       Оба замолчали. Томас украдкой спросил:       — Почему вы расстались? Я слышал о вас от некоторых ребят, до сих пор сплетничают.       — Мы не расстались, — с долей раздражения ответил Дэни. — Так сложились обстоятельства. Всё запутаннее, чем кажется.       — Не хочешь сдаваться? Я так понял, проигрывать не любишь. Извини, если лезу куда не просят.       — Да нет, хорошее замечание. Но речь не про соревнования. Я попросту не могу сдаться ради человека, которого люблю.       — Эт правильно, — Томас зевнул и снова улёгся удобнее в постели. — Любовь стоит бессонных ночей, но попытайся уснуть. Видел, у тебя завтра экзамен.       Дэни повернулся на бок. В голове стало чуть тише, спокойнее. Возможно, дело в том, что он провёл достаточно много времени с Кристианом и уже привык делиться своими переживаниями. Ему помогало, когда кто-то оставался рядом, не требуя никаких объяснений. А Кристиан умел подобрать нужное слово. Правда, Дэни ему не звонил. Он счёл, что уже прилично потрепал ему нервы и лучше не доставать своими глупыми чувствами.       Утро дня рождения Дэни началось с вибрации телефона. Ещё даже не рассвело. Он вслепую потянулся к тумбочке, зевнул, не глядя ткнул по экрану и только потом раздуплился. Высветилось имя, которое он не ожидал увидеть.       Карл.       Пальцы сами по себе замерли над экраном. Сердце сжалось. Хотелось сбросить. Хотелось дождаться второго звонка. Хотелось, чтобы его вообще не было! Но он поднёс телефон к уху:       — Да?       На том конце молчали. Дэни успел уже накрутить себя – не звонил бы отец просто так. Значит, либо что-то случилось, либо…       — Привет, сын, — сипло прозвучало от Карла.       Дэни невольно напрягся. Он проморгался, потёр глаза, сел на край кровати. Странно было снова слышать его. По ощущениям, будто бы его голос изменился. А, может быть, он уже начал забывать, каким он был?       — Я… хотел, ну… поздравить тебя. С днём рождения.       — Ого, — всё, что ответил Дэни. Он не мог понять, что чувствует. Обиду? Радость? Неловкость? — Наверное, надо сказать «спасибо»? Впервые за столько лет личный звонок на день рождения. Польщён.       — Я понимаю, что многое… — Карл замялся. — Многое испортил. И молчал слишком долго. И тогда… не так должен был… В общем, Дэни, я вёл себя очень неправильно.       Его слова больно ударили по сердцу. Столько раз Дэни сам для себя проговаривал в голове похожие фразы от его имени! Столько раз он представлял их диалог в своём воображении, а теперь ничего не мог найти в ответ.       — Ты прости меня, если сможешь, — прервал молчание Карл. — Ты всё равно мой сын, и я… я люблю тебя, правда.       Дэни сжал край матраса, сон сняло рукой.       — Спасибо, пап…       Снова молчание. Может быть, оба думали о том, что этого достаточно для первого раза. Для попытки. Для нового начала.       — А как день планируешь провести? — переключился Карл.       — Наверное, с Кэт куда-то выберемся. Пока не знаю.       — Ясно. Передавай ей привет.       — Передам.       И снова оба замолчали. Ни один не спешил первым оборвать разговор, да вот слов больше не было. Тогда Дэни решил отключиться. Он ещё долго сидел на кровати, глядя на телефон в руке. Часть его желала разозлиться, закричать: почему только сейчас?! — но вместо агрессии зарождалась надежда, что что-то сдвинулось с мёртвой точки.       Он не простил. Но подобную мысль уже допустил.       После лекций, когда солнце опускалось за крышу учебного корпуса, за спиной неожиданно прозвучало:       — Дэниел Морган!       Он остановился. Голос узнал сразу. Медленно развернулся.       Натали стояла в нескольких метрах. На ней было светлое пальто, в руках небольшая сумочка, на лице отсутствовали любые эмоции.       — Могу ли я поговорить с тобой?       Он кивнул в сторону аллеи. Они отошли подальше от любопытных студентов, к скамейке у края двора. Весенний ветер дал слабую пощёчину, приводя Дэни в чувства. Его переполняли эмоции от «праздничных сюрпризов».       — Что-то случилось? — он заговорил первым. — Что-то с Сэ… с Итаном?       — Нет, с ним всё в порядке. По крайней мере, настолько, насколько возможно. По-прежнему недолюбливаешь меня?       — А с чего бы вдруг моё отношение к тебе должно измениться?       — Значит, тебе ещё не приходилось выбирать между плохим и худшим, — она вынула из сумочки конверт и протянула его Дэни. — Он попросил передать. Я не читала, только выполнила просьбу.       Дэни молча забрал конверт.       — Ты ему пишешь, я знаю, — продолжала Натали. — Не переставай шифроваться, Робину лучше не знать о тебе. И… с днём рождения, Дэниел.       Задерживаться она не стала. Ушла, оставив его с вопросами и конвертом в руках.       Сердце тяжело стучало. Он нетерпеливо разорвал бумагу и на землю упал ключ с металлическим брелком в форме гоночного шлема. Следом повалилась записка:       «С днём рождения, Морган.       Ты никогда не был для меня другом или любовником. Ты стал чем-то большим. Тем, кто подарил веру в свободу и в жизнь, которую, оказывается, всё ещё можно построить.       Мы далеко, и я сожалею, что не рядом в твой день. Прости.       Ключ, который ты видишь – не просто подарок. Он напоминание: ты способен на всё! Когда ты впервые показал мне трассу, я понял, что дорога и скорость, определённо, твоя стихия.       Ты найдёшь мой подарок там, где начался наш путь. Помнишь?.. Конечно, помнишь.       С любовью и верой в тебя.       Сэм.»       Пальцы задрожали. Дэни крепче сжал ключи, боясь их выпустить снова. Некоторое время просидел в ступоре, а затем, как в бреду, побрёл в сторону парка.       То самое место. Там всё началось.       Он помнил каждый шаг того осеннего дня. Помнил, как нервничал Сэм. Как теребил край своей куртки, как подбирал слова. А потом сорвался с места и вдруг вывалил всё разом – неуклюже, сбивчиво, но честно. Он не готовил монолог, не искал признания в книгах. Сказал всё, что было на языке. Всё, что первым пришло в голову.       Дэни подошёл к нему, встал напротив, посмотрел в глаза. Весь мир отошёл на второй план. Тогда, в тот миг, были только они двое. Был их первый поцелуй – тёплые губы, тремор в конечностях, страх сделать какое-то неправильное движение, спугнуть само ощущение. Было только мгновение, когда все страхи улетучились, уступая место новому чувству.       В тот день их история началась. И в этот – продолжала жить.       Взгляд моментально выхватил блеск металла. Под лучами заходящего солнца на аллее красовался мотоцикл. Новый. Совершенно другой уровень. Такой, о котором Дэни прежде даже не заикался, не позволял себе мечтать.       — Вот это да, — прошептал он, боязливо проведя рукой по шлему, оставленном на седле.       Мозг отказывался переваривать полученную информацию, отказывался воспринимать действительность.       Дэни сел за руль крайне осторожно, нерешительно протягивая руки, как при первом касании чьей-то обнажённой кожи. Металл под ладонями оказался прохладным, но не враждебным, напротив – гладким, выжидающим. Даже пластик панели уступал под пальцами, как бы запоминая нажим.       Двигатель отозвался не рыком, а интимным, грудным звуком. Мотоцикл под ним оживал, высвобождал связки, зевал после сна.       Дэни не торопился. Он позволил себе роскошь момента – познакомиться.       Байк поддавался охотно. Любое усилие или движение принималось им, переводясь в точный отклик. Разворот корпуса – и мотоцикл уже улавливал траекторию, заранее угадывая наклон.       Дороги и фонари отступали по краям, размываясь в ровных световых полосах, пока не осталась только дорога. Прямая, свободная полоса дыхания, уносящая далеко вперёд.       Дэни добавил газу и мотор откликнулся, наконец-то дождавшись разрешения. Ветер пробирался под шлем, хлестал по коже там, где обнажалась шея. Он не холодил, но охлаждал ровно настолько, чтобы не дать раствориться в потоке движения, не позволить крыше слететь окончательно.       Дэни не думал. Вся тяжесть последних месяцев – тревоги, разговоры и боль, - вымылась приятным гулом, неконтролируемым полётом вперёд.       Это был не просто мотоцикл. Байк знал его так, как знали только двое: сам Дэни – и тот, кто подарил.       Он гнал вперёд, пока не стемнело окончательно. Возвращался в общежитие нехотя, растягивая поездку. Даже приехав, он несколько минут сидел неподвижно, прислушиваясь к собственному сердцу и затухающему теплу мотоцикла.       Вахтёрша караулила на посту, неподалёку от входа курили студенты. Дэни торопясь проскочил в комнату, не имея ни малейшего желания задерживаться на разговоры. Только его пальцы нащупали выключатель, как в ответ на заливший свет комнату взорвалось дружное:       — Сюрприз!       Он даже отшатнулся, едва не выпустив шлем. На него выпрыгнули Томас, Кэти и ещё несколько знакомых лиц. Комнату украсили шарики и ленты, а на столе красовалась коробка с тортом.       — Да вы с ума сошли, — рассмеялся Дэни, оглядывая происходящее. — Я же сказал, что праздновать не планирую.       — А кого это волнует? — Томас смачно хлопнул его по спине. — Тебя никто не собирался спрашивать, тут вообще-то дело принципа.       — С днём рождения, малыш, — подмигнула Кэти, вручая бокал с чем-то ядовито-розовым. — Меня, между прочим, вахтёрша впускать отказалась. Пришлось через окно лезть. Твой сосед специалист по ломанию ложек представляешь?       — Вы сломали ложку? — Дэни обернулся к нему.       — Надо было сделать «ручку». Не боись, я взял свою. Твои вещи не трогал.       Кто-то из ребят включил музыку. Комната тут же заполнилась шумом, разговорами, грохотом посуды. Томас неуклюже качался под ритм; Кэти, ухватив Дэниела за руку, потащила его к столу:       — Давай-давай, именинник, не томи! Желание загадывай.       Он прикрыл глаза, шёпотом проговорил своё – только своё – и задул пламя.       Томас подкрался ближе:       — Ну и?.. Колись, что загадал!       — Не-а. Скажу – не сбудется, — он отрезал кусочек и едва ли не целиком запихнул в рот. Набив обе щеки, он попытался проговорить: — Чёрт, а торт шикарный!       — Я его сам пёк, — гордо сообщил Томас, поднимая бокал.       Дэни чуть не подавился:       — Господи… ещё один повар объявился!       Подавая салфетку, Кэти кинула взгляд на шлем:       — Откуда он? Собрался снова гонять?       — Так, пустяки, — Дэни придвинул шлем ближе к стене. — Просто подарочек.       — Ой, не начинай. Я бы пошутила, что тайная поклонница, да вот таковой точно нет.       — А мне нравится такой вариант, — уклончиво ответил он и поспешил ретироваться к Томасу, стараясь как можно меньше контактировать с Кэти в течении вечера. Он давно уже предположил, что из неё получился бы неплохой детектив.              Время подбиралось к выпускному. Экзамены остались позади, но покоя Дэниелу это не принесло. Кэти держала его в тонусе, как могла. За неделю до торжества уже начала закидывать сообщениями.       Праздничным утром, когда солнце ещё толком не выбралось из-за горизонта, телефон стал безостановочно вибрировать. Дэниел, полусонно щурясь, потянулся к экрану:       — Ну как ты там, живой? — писала Кэт.       Он поморщился, ворочаясь на подушке. Ответил спустя минуту:       — Живой. Но если продолжишь писать в такую рань – до вечера не доживу.       Ответ прилетел мгновенно:       — Прекрати ныть! Вставай, дел полно.       Дэни, конечно же, не встал. Перевернулся и попытался уцепиться за остаток сна, вот только через пару часов покой уничтожили. Кэти ворвалась в комнату без стука, вооружённая стопкой глянцевых журналов:       — Ты просто не понимаешь! — с порога заявила она, бросая журналы прямо ему на кровать. — Я до сих пор не выбрала платье!       Окончательно проснувшись от бумажного шквала, Дэни приподнялся на локти, наскоро соображая, что происходит.       — Как ты зашла? — хрипло спросил он.       — Женская солидарность, — отмахнулась Кэт. — Вахтёрша сегодня добрая. А вы, придурки, дверь не закрываете.       Он молчаливо сгрёб журналы в сторону, полистал один из них:       — А от меня ты чего хочешь?       — Чтобы ты немедленно оделся, пошёл со мной и помог выбрать платье! И, желательно, чтобы оно сочеталось с твоим костюмом. Не смей отнекиваться!       Дэни закатил глаза. Он прекрасно знал, что у него нет шансов от неё отбиться.       — Ладно. Пошли, пока ты окончательно не взорвалась.       Из соседней кровати, не открывая глаз, пробурчал Томас:       — Сочувствую. Удачи тебе.       Часами они шатались по магазинам, спорили об оттенках тканей, фасонах и галстуках. Дэни честно пытался вникать, но вскоре понял – его мнение Кэти необходимо исключительно для моральной поддержки. Решения она принимала сама, споря в основном с зеркалом.       Подготовка к выпускному съедала больше сил, чем сама академия за все годы. Ещё солидную часть дня они провели в торговом центре, потому что Кэт, с присущим ей энтузиазмом, превратила мероприятие в личный проект. Она примеряла всё, что попадалось под руку: пайетки, вырезы, блестяшки, пастель. Дэни сидел на диванчике у примерочных и выдавал честные, не всегда лестные отзывы: «блестит, как шар в клубе» или «слишком вызывающе, ты же не в ночной клуб собралась». Когда появилось платье, которое не вызвало желания закатить глаза, Кэт довольно крутанулась и объявила:       — Всё! Беру! Теперь твоя очередь.       У Дэни пылилось два костюма в шкафу. Но, естественно, этого оказалось недостаточно – пришлось согласовывать цвет галстука, чтобы «гармонично смотреться на фото». Дальше его мучили аксессуарами, расспросами про обувь, какими-то непонятными деталями, которые, по мнению Кэт, дополняли весь образ. Он пытался отшучиваться, но безуспешно.       Но маникюре окончательно сдался. Сесть в кресло и смотреть в потолок было куда проще, чем доказывать Кэти, что парням вроде бы «не положено». Впрочем, результат его неожиданно порадовал, потому что ногти выглядели действительно ухоженно.       После салона, Кэт, довольная собой, потащила его ещё и в женское общежитие. Она собиралась докрутить локоны. Дэни пришлось уныло ждать её в вестибюле, развлекая вахтёршу пустыми разговорами.       Коридорами носились девушки с вешалками, сумками и утюжками для волос, перекидываясь репликами, из которых Дэни ловил отдельные обрывки: «…лак забыла!», «…где мои туфли?!», «…позвони визажистке, быстро!». Его, как законного заложника этого балагана, Кэт заставила сидеть на диванчике у окна.       — Ох, молодёжь… — пробормотала вахтёрша, глядя, как мимо пронеслась девушка, обмотанная одним полотенцем. — Всё в последнюю минуту, вот всегда!       — А у вас как было?       — О, выпускные проходили куда проще. Не было всех этих нарядов, причёсок, высоких каблуков! Мы просто надевали самое лучшее из гардероба. Зато танцы помню до сих пор… — вздохнула она мечтательно. — А потом уже свадьба, дети – как по расписанию пошло.       — Мне такой график не грозит, — усмехнулся Дэни.       — Правильно, не спеши. Всё само придёт, — она привстала, упираясь ладонями в колени, и поплелась за стойку.       Прошёл ещё один час. Дэни успел выучить трещинки на полу и раз десять пожалеть, что не взял наушники. И только он смирился с судьбой вечного ожидания, как в холле появилась Кэт. Она спускалась по лестницы, как на парадном дефиле. Платье безупречно село по фигуре, макияж подчёркивал её глаза. Она была красива, как могла быть красива только Кэт после семи-восьми часов мучений над каждой деталью, лишь бы всё было идеально.       Дэни вскочил, тупо глядя на неё. Мозг затормозил.       — Вау… — протянул он, не веря глазам. — Ты… выглядишь потрясающе! Просто… нет слов!       Она кокетливо поправила локон, специально давая ему время прийти в себя.       — Наконец-то я удостоилась твоего комплимента, Дэниел Морган. Как тебе мои локоны? Я очень старалась, между прочим.       — Локоны?! — он развёл руками в стороны, тщательно пытаясь подобрать что-то более подходящее. — Ты выглядишь как богиня! Без шуток!       Кэт весело рассмеялась от того, как искренне Дэни пялился на неё, потеряв весь сарказм, который обычно переполнял его. Подхватив его под руку, она пошла к выходу, и ошарашенному Дэни не оставалось ничего, кроме как покорно шагать рядом.       У входа в мужское общежитие их встретила другая вахтёрша. Она кинула на Кэт многозначительный взгляд:       — Опять укрощать мужскую часть общежития?       — Естественно, — без капли стеснения парировала Кэт. — Но сегодня у меня в планах только один мужчина.       К счастью, в день выпускного вахтёрша вошла в положение студентов и не стала ворчать на счёт похождений.       В комнате Дэни принялся быстро скидывать с себя повседневное. Уже стянул футболку, когда в дверь заглянул Томас и замер на пороге:       — Воу, — он растерянно заморгал, глядя то на Кэт, то на Дэни. Указав на неё, он возмутился: — Тебя не смущает, что здесь девушка?       — Кто?! — скривился Дэни и обернулся к ней. — Я не воспринимаю её как девушку, она мой братан. Ей доводилось видеть меня в куда более… нелепых ситуациях.       Кэт, не отрываясь от зеркала, где поправляла помаду, невозмутимо добавила:       — Ага. Видела. И куда в более откровенных, чем тебе может представиться.       — Ладно… — Томас прочистил горло и махнул рукой. — Помощь требуется?       — А сможешь поправить ему волосы?       — Конечно. Не замечала, что я всегда с укладкой? — Он театрально откинул свои кудри и усадил Дэни на стул.       — Чувствую себя нелепо, — пробормотал тот.       — Не переживай, не изуродую, — фыркнул Томас, рассматривая его пряди. — У меня руки из правильного места растут.       Пока он колдовал над причёской, Кэт стояла в стороне, скрестив руки и внимательно наблюдая за процессом. Дэни обречённо вздыхал всякий раз, когда она одобрительно кивала. В конце концов, результат всех устроил, и остальное уже зависело от костюма и стальных нервов. Или от того, что от них осталось.              В торжественном зале собрали весь пафос, который только можно отыскать в округе. Золотые гирлянды, бесконечные столы с закусками, стоящие у стен, облепленных шариками, и, конечно же, официанты с натянутыми улыбками. Дэни с Кэт стояли у входа, переминаясь с ноги на ногу, как перед последним экзаменом. Только сейчас им надо было пережить не экзамен, а встречу с родителями. Они даже не успели обменяться рядовым: «волнуешься?», как дверь уже открылась. Первым вошёл Кристиан, в тёмно-сером костюме, деловой и собранный. За ним последовала Джейн, теребящая скомканную салфетку и шмыгающая носом, а из-за её плеча выглянул Карл. Он подошёл к Дэниелу последним и, опустив глаза, сказал:       — Я бы хотел в этот вечер быть рядом, если позволишь. И начать всё сначала, с чистого листа.       Отвечать Дэни не стал. Он сам открыл руки для объятий. Этого хватило с головой.       Зашумел зал, заискрили вспышки. Вскоре декан стал произносить с величием театрального конферансье фамилии. Когда прозвучало: «Дэниел Морган. Диплом с отличием!» - тот поднялся на сцену с тем же волнением, с которым идут бойцы на ринг. Сердце било в уши, ладони вспотели, галстук давил. Он наконец-то это сделал – добрался до финиша, получил диплом, освободился. Теперь всё в его руках.       Дальше началось безумие, которое уже не все запоминают: бесконечные фото, неуклюжие хлопки по плечу от случайных знакомых, бокалы с шампанским, опрокинутые едва ли не залпом. Кристиан подошёл с очередными двумя:       — За тебя, — сказал он, — впереди самое сложное, но интересное.       Карл, приобнимая Дэни, вполголоса сообщил:       — Я горжусь тобой, очень горжусь.       Искренние слова, которые тот ждал с самого детства.       И вроде всё шло к финальной красивой точке… если бы не одно «но».       В дальнем углу зала, возле выхода, глаза наткнулись на знакомою фигуру. Сэм стоял в чёрном костюме, спрятав руки в карманах. На его лице растянулась та самая ухмылка, которой он одарил Дэни в их первую встречу.       — Сэм! — тут же выкрикнул он и рванул вперёд, позабыв про всех.       Толпа расступалась нехотя. Кто-то возмущался, кто-то добротно покрывал матами, кто-то недовольно цокал. Дэни никого не видел, кроме Сэма, который, дождавшись, прежде чем тот преодолеет хотя бы половину пути, кивнул и спокойно развернулся к выходу.       — Стой! — Дэни рвался к нему, толкая в плечи людей, пока толпа не стала ему поддаваться. — Сэм, чёрт, стой!       Но тот будто растворился. Исчез в потоке гостей так же легко, как появился.       В главном холле воздух резанул запахом духов, смешанным с дымом, доносящимся с улицы. Люди проходили мимо, разговаривали, фотографировались, курили, смеялись.       — Да ну, серьёзно?! — жалобно проскулил Дэни, обхватив голову руками. Он опустился на корточки, отказываясь принимать ситуацию. Глаза всё же метались от прохожего к прохожему, лишь бы найти одного-единственного, вот только, к большому сожалению, Сэма среди них не оказалось.