Моя нежная бабочка

Малыш открыл глаза.  Перед ним стоял Рыжий, держа руки в карманах. - Помирились, клоуны? - Да, - крякнул Малыш. - Деньги перевёл? - Перевёл. - Чего сказал? - В командировку улетает. В другую страну. - В Корею? - присвистнул Рыжий. - Не знаю. А почему в Корею? - Отдел дизайна завтра летит в Корею на конференцию! У нас об этом уже месяц говорят! Охуенно! Слушай, я даже не знал, что Джонни тоже летит, вроде отправляют только опытных. Вот повезло! - Да уж, - кисло протянул Малыш. - Прикинь, там будет онлайн-трансляция! - Ну и подумаешь, конференция! - Малыш не разделял восторга Рыжего. - Кому он там нужен, все внимание будет к нормальным сотрудникам. - Может и так. Но я всё равно за него рад! - Что там дядя? - Малышу надоело слушать, как Рыжий восхищается Джонни. - Оооо, - закипел тот. - Пользуется тем, что у меня отпуск. Была бы его воля - заставил бы меня на собственном горбу таскать этот сраный цемент. Он и твоего папаню припахал. И тебя бы припахал, но я ему сказал, что ты учишься, он пока отвял. Вот выпустишься - как миленький будешь вместе со мной горбатиться, честное слово! - А рабочие на что? - возмутился Малыш. - И я хотел бы знать! Сэкономить старик хочет. Ладно, я забежал перекусить и за сменными шмотками, - Рыжий развернулся к гардеробу, распахнул дверцы и принялся перебирать одежду. Малыш пересел с кровати за письменный стол. - Учись, студент! - Рыжий запихивал вещи в рюкзак. - Покеда! Отцу позвони, соскучился, говорит. Малыш покивал и развернул учебник. Хлопнула входная дверь.  Бегая глазами по строчкам, Малыш представлял себе Джонни, который, красивущий и точёный, как статуя, дает интервью какому-нибудь корейскому журналисту, и довольно мотал головой. Когда он оторвался от повторения правил, день уже склонялся к закату. Потягиваясь и разминая затёкшие плечи, он взглянул на экран телефона. На нём висело уведомление о списании средств за сервисное обслуживание Эммы. Малыш его смахнул и решил позвонить отцу. Отец Малыша, Гарри, был немного властным человеком и с переменным успехом руководил небольшой курьерской доставкой. Считая себя крутым бизнесменом, он делил всё в мире на полезное и бесполезное. Он не понимал увлечения Малыша восточными языками, считая это глупой тратой времени, и пытался перетянуть сына на свою сторону, то и дело скатываясь в нравоучения. - Обоссоё! - Гарри привычно нелепо пошутил, коверкая красивое корейское телефонное приветствие «ёбосеё» («여보세요» - кор. «алло»).  - И тебе не хворать, - Малыш терпеть не мог эту мерзкую шутку, но с годами научился терпеть, втайне надеясь, что отец рано или поздно прекратит. - Что у вас там? Рыжий говорит, запрягли его, как вола. - Рыжий твой не делает ни хрена, только ходит права качает! Дон же для него старается. Дон, или, по полному имени, Дональд, отец Рыжего и дядя Малыша, всю жизнь мечтал построить собственный дом. Дослужившись до главного мастера цеха на фабрике по производству стройматериалов, он начал неплохо зарабатывать, и полгода назад купил участок земли на окраине города. Все деньги утекали на оформление документов, а теперь и на закупку всякой всячины. Гарри тоже слегка бесился от активности брата, но понимал его стремление исполнить мечту, поэтому, по возможности, старался помогать. - А ты сам-то что там делаешь? - Малыш увильнул от обсуждения Рыжего. - В машине сидишь и на рабочих покрикиваешь? - Между прочим, покрикивать совершенно необходимо! Если нет руководящей руки, ничего не будет сделано, как положено. Как директор фирмы говорю. - Ничуть не сомневаюсь. Помнится, в прошлом месяце твоя фирма в убыток ушла. Плохо покрикивал? - Заноза ты в заднице! Это крендель ваш так на тебя влияет. Кренделем Гарри называл Джонни за его кудрявые волосы. Он относился к нему сдержанно, потому что Джонни с самого детства мог за себя постоять и парировал все попытки Гарри на него воздействовать. А тот страсть как любил воздействовать, Малыш с рождения на собственной шкуре это знал. - Крендель наш завтра летит в Корею на международную конференцию, - Малыш встал со стула и медленно прошёлся по комнате, разминая ноги. - Его по телеку покажут. Тебя когда-нибудь показывали? - Обалдеть! - Гарри обожал, когда кто-то добивался успеха, потому что это давало ему надежду на собственный. - А ты, дурак, в книжки зарылся. Если бы не твои экзамены, с ним бы полетел! А так - кому ты нужен со своими «води-заводи»? Малыш поморщился. Отец опять скатился в жуткие шутки по коверканию, на этот раз, тайского языка, издеваясь над вариациями приветствия «вас-ди» и «савас-ди» («วัสดี» и «สวัสดี» - тайск. «здравствуйте») - У нас на экзаменах будут в онлайне сидеть крутые начальники, отбирать себе новобранцев. Если я покажу себя хорошо, меня возьмут на работу в фирму куда покруче твоей, я буду летать по разным странам и слать тебе фотки, от которых ты от зависти лопнешь! - Малыш легко заводился от подначек отца и вступал в перепалку, давая очередной повод себя подловить. - Ну-ну, новобранец. Через год буду ждать твою фотку с моста Рамы Восьмого.  Малыш с отцом ещё немного поупражнялись в колкостях и закончили разговор. Каждый был уверен, что уделал другого. Малыш вышел на балкон перекурить и задумался о будущем, слегка завидуя Джонни и Рыжему, у которых будущее с некоторых пор стало настоящим. У них уже была перспективная работа, а Малышу только предстояло найти своему диплому применение. Разговаривая с отцом, он слукавил, заявив, что его будут рассматривать большие начальники в качестве своего служащего. Да, конечно, трансляцию будут смотреть крутые шишки, но обычно всё уже было решено заранее. Скорее всего, большинство его сокурсников пойдут переводчиками в посольства или учителями в школы. И тех, и других в городе было пруд пруди, и звёзд с неба никто не хватал. Справка о трудоустройстве, которую требовали от выпускников ещё весной, была из конторы Гарри, куда тот, якобы, принимал сына на должность переводчика. Само собой, никаких контактов ни с Кореей, ни с Таиландом Гарри отродясь не имел, но заполучить сына в свой штат и сделать, наконец, из него нормального человека было его давнишней мечтой.  Был ещё вариант напроситься к отцу Виктора в контору, которая занималась изготовлением ювелирных изделий и сотрудничала с азиатскими странами, но Малыш побаивался. Виктор был слишком капризен, обидчив и мстителен. Иметь в коллегах такого персонажа в долгосрочной перспективе совершенно не хотелось. Наступал вечер, и Малыш решил перекусить. На кухне стоял этот странный салат, но, раз ничего больше не было, Малыш запустил в него вилку и отправил содержимое в рот. На этот раз оказалось вполне сносно на вкус, и Малыш съел целую тарелку.  Помыв посуду, он принялся неторопливо расхаживать по пустой квартире. Наступая вторая ночь подряд, которую он проведёт здесь один. Кажется, он вообще никогда не ночевал в этой квартире один. Когда он поступил в университет пять лет назад, Гарри снял её, чтобы было ближе ездить, и Рыжий, живший тогда в общежитии, тут же перебрался к нему. А в прошлом году появилась и Эмма. До этого Малыша не напрягало присутствие Рыжего, но, приведя домой женщину, он начал качать права, как хозяин квартиры, требуя, чтобы Рыжий убрался. Рыжий категорически не убирался, аргументируя тем, что хозяин технически не Малыш, а отец. Зная, что Гарри не выгонит любимого племянника (а ещё существовал немалый риск получить по шее от Дональда), Рыжий продолжал жить у Малыша. Ну и, ничуть не сомневался Малыш, куда же он мог уйти от столь обожаемой им, хоть и тайно, Эммы. Неудобства в этом отношении Малыш не ощущал, зная, что в настройках прописан только он. К тому же, ему льстило, что на Эмму кто-то заглядывается, и он подпитывал этим свою шаткую уверенность в правильности своего приобретения. Порой бывало, что Рыжий уходил с ночёвкой на какие-то встречи и корпоративы, но в такие ночи обязательно припирался Джонни и оставался спать на диване Рыжего в кухне. Малыш никак не понимал, зачем он приходит именно в такие дни, и даже не скрывал раздражения. Но дружелюбная Эмма никогда не выгоняла гостя и была готова тусоваться хоть ночь напролёт.  Она и Джонни отлично ладили, болтали, пили пиво с чипсами и смотрели всякие шоу. А Малыш остро ощущал непонятные уколы какого-то горького чувства и злился ещё сильнее. Надо же, Эмма уделяет внимание этому вычурному красавцу, бесит! Или бесит что-то другое, а что? Непонятно. Малыш зашёл в ванную комнату и уставился в зеркало. В памяти вспышкой воскресло его дневное отражение в этом же зеркале, когда на него оттуда смотрел сам Малыш с залитой полупрозрачной жидкостью щекой. Малыш вздрогнул и вышел обратно. Окидывая взглядом кровать, он в красках представил, что творилось на ней несколько часов назад, и его снова окатила волна стыда вперемешку с каким-то щемящим и подступающим к самому горлу чувством, что произошло нечто грандиозное. И произойдет ещё не раз. Воображение Малыша отказывалось представлять, что ещё может произойти. И как всё это называется? Что они творят вообще? - Будь ты проклят, - вполголоса произнес Малыш, подходя к письменному столу и поднимая записку со словами «Я тебя люблю». - Я тебя люблю, - прочитал он вслух и со вздохом повторил: - Будь ты проклят. Пытаясь собраться с мыслями, Малыш бродил по квартире и открывал шкафы и ящики, поправляя то, что лежало не на своих местах. Ему хотелось отвлечься, и он достал с антресоли коробку, где лежали вещи, которые Малыш давно мечтал выбросить, но так и не решался. Почувствовав необходимость прямо сейчас избавиться хоть от какого-нибудь хлама, он распахнул коробку и оглядел содержимое. Первыми ему попались три книжки в мягком переплёте. Это были глупые бульварные романы о любви, которые никто никогда не покупал, а лишь передаривал знакомым. Их откуда-то заказала Эмма ещё в самом начале их отношений. Конечно же, она не испытывала потребности в чтении, но фотографии, которые она с удовольствием выкладывала в соцсетях, требовали какого-нибудь реквизита и декораций, поэтому она частенько позировала с раскрытой книжкой, создавая образ начитанной дамы. Что и говорить, селфи получались замечательными. - Зачем теперь здесь эти книги? Эммы нет, они больше никому не нужны, - бормотал Малыш, положив их на угол кровати.  Под ними лежала коробка с игрой в Монополию. Её принёс Джонни, и они вчетвером весело провели несколько вечеров, разделывая друг друга в пух и прах в компании вкусных коктейлей. Идиллия закончилась, когда Малышу надоело становиться банкротом и в одиночку напиваться, сидя на диване, пока остальные воодушевлённо переговаривались и просчитывали дальнейшие схемы игры. Малышу были понятны правила, но он не умел думать столь масштабно, чтобы накапливать капитал с рисками и взлётами, и однажды он незаметно выкинул несколько фишек и карточек, объявив остальным, что они просто потерялись. Играть стало невозможно, и все потихоньку забыли про Монополию. Также в коробке лежал маленький фотоальбом, полный старых семейных фотографий, сделанных Гарри и Дональдом ещё на плёночный фотоаппарат. Вот маленькие Рыжий и Малыш, вот их молодые отцы, старинные детские друзья из садика и начальной школы. Этот альбом подарил ему Гарри на новоселье с указанием пересматривать и не забывать об отце. У самого Гарри был точно такой же альбом с этими же фотографиями, и Малыш никак не мог понять, зачем они нужны в этой квартире. Он же всегда может их пересмотреть, приезжая в гости к отцу. Да и вообще, в чём нужда пересматривать собственные детские фото? Они же дурацкие, глупые и несуразные. Одну из вещиц Малыш перевёз при переезде сам. Ещё в средней школе он увлекся одной корейской поп-группой и собирал всё, что мог найти: журнальные статьи, фотографии, какие-то карточки, тексты песен на корейском, и вклеивал всё в альбом, который в результате невообразимо распух и топорщился неровными страницами. Перелистывая жёсткие листы с наклеенными вырезками, Малыш посмеивался. Именно с этого альбома началось его увлечение корейским языком, и он, покачивая головой, перечитывал наивные переводы текстов, которые делал сам. Как же тяжело это было вначале! Сколько ему было лет, тринадцать? Сейчас-то он бегло оглядывал строчки, напевая любимые в детстве песни и сверяясь с глупым и наполовину неправильным их переводом. Как же ему всё это нравилось тогда! Конечно, сейчас он уже давно не слушает эту группу, которая, к тому же, уже распалась из-за самоубийства главного вокалиста, и информацию о ней стало очень просто найти в интернете, поэтому нужды в обтрёпанных журнальных статьях уже не было. Да и в этом альбоме тоже не было смысла, Малыш хранил его лишь потому, что было бы слишком жаль уничтожать собственные труды и любовь, вложенные в это щепетильное коллекционирование. Самой раздражающей вещью в коробке были шахматы, которые подарил ему Гарри на окончание первого курса. Малыш никогда в жизни не увлекался подобными играми, и вообще не мог понять, что заставило отца совершить эту покупку. Шахматы были дорогими, упакованными в кожаный чехол, и, вроде бы, даже фигуры были сделаны из какого-то редкого дерева. - Раз уж ты выбрал китайщину своей профессией, - комментировал довольный Гарри, вручая этот чехол Малышу, - то хорошо бы выучиться древней китайской игре. Она, между прочим, развивает логику и мышление. Это очень полезные навыки. Гарри тогда никак не мог смириться с тем, что Малыш пошёл учить непонятные языки, поэтому пытался хоть как-нибудь вправить ему мозги на собственный лад, путая Китай, Корею и прочие азиатские страны. Как Малыш не злился, он всё равно в какой-то мере оценил попытку отца вклинить в своё мировоззрение увлечения сына, хоть и невпопад, поэтому шахматы вызывали у него противоречивые чувства. Ни Рыжий, ни он играть в них не умели, и попытки сыграть партию всегда заканчивались скандалом и разбросанными фигурами. Лишь Эмма и Джонни умели играть в шахматы, и могли часами сидеть, переставляя эти пешки и ладьи. Это бесило Малыша ещё больше, поэтому доска тоже была спрятана в коробку и ожидала очереди на выброс. Пожевав губами, Малыш решительно схватил книжки и монополию, сложил в пакет, вышел на улицу и уверенно выбросил в контейнер. Вернувшись домой, он убрал альбомы с фото и вырезками, а также шахматы, обратно в коробку, и закинул обратно на антресоль, страшно довольный собой. Решив ещё немножко позубрить тайский, он сел за стол и развернул справочник. Все поля были испещрены заметками и всякими значками. В свободном месте Малыш аккуратно вывел «ผมรักคุณ» (тайск. «Я тебя люблю») и захихикал.