Моя нежная бабочка

Малыш открыл глаза. И снова закрыл. И снова открыл. Он сидел на корточках у стены в вестибюле университета, ничего не соображая. Вокруг него оживлённо бегали однокурсники, радостно толкали в плечо и трепали за волосы. Они что-то кричали, но Малыш не разбирал что именно, потому что в ушах звенел лишь голос профессора. - Приглашаем Вас в аспирантуру, а также в качестве ассистента кафедры восточной лингвистики. - В аспирантуру!.. - Ассистента кафедры!.. Сердце Малыша болталось возле горла, он хотел подняться с пола и не мог. Что руки, что ноги, как варёные макаронины, отказывались шевелиться. Его, Малыша, пригласил на работу собственный университет! Да он даже мечтать о подобном не мог! Все пять лет он вгрызался зубами в любимое занятие, учил языки, смотрел фильмы и сериалы на корейском и тайском в оригинале, читал книжки сначала со словарём, а затем уже и без оного. Купив Эмму, он брал кредит и выплачивал его, подрабатывая репетиторством и переводами статей, что дало ему отличный новый опыт и укрепило знание языков. Все выпускные экзамены на максимум баллов, что тайский, что корейский, что сегодняшний итоговый проект. В аспирантуру! У него появится шанс получить учёную степень! Ассистентом! Он будет преподавать языки следующим поколениям студентов! Едва пальцы перестали трястись, он достал телефон и набрал Гарри. - Ну что, мой учёный сын? - отец ответил моментально, даже отбросив свои несмешные шуточки по поводу языков. - Пап, - глухо произнес Малыш, вытягивая ноги на полу. Ему было абсолютно всё равно, как он сейчас выглядит. - Ну как? Готов выпорхнуть из факультетского гнезда и забыть его, как страшный сон? - Не получится, пап, - обессиленно ответил Малыш. - Чего такое? Неужто на второй год оставили? - забеспокоился Гарри. - Такое, вроде, только в школе бывает. - И на второй, и на третий, - мягко засмеялся Малыш. - И на все остальные. - Это как так? - Ну подумай получше! - Вообще ничего на ум не идёт. Ты же нормально учился всегда. Значит у вас не профессура, а говно собачье, раз они оставили тебя на повторное обучение! Лучше тебя на всем факультете нет, я специально узнавал, у меня знакомый на соседней кафедре работает. - Ну, как тебе сказать. Скоро у тебя появится знакомый, который на моей кафедре работает, - Малыш не мог признаться прямо и решил попробовать сделать это намёками. - И кто же? Я никого с твоего факультета не знаю, кроме тебя. - Ну пап, - смеялся Малыш. Трубка замолчала и через несколько секунд отмерла. - Серьёзно? Тебя? На кафедру? - Ага, - зажмурившись, Малыш смеялся, широко раскрыв рот. Гарри снова затих, не зная, как реагировать. Он уж точно не задумывался о подобном. Для него университет всегда был неким этапом, имеющим начало и конец. Но чтобы вот так, на всю жизнь? - Знаешь, - протянул он. - Я, мечтал, чтобы у тебя в голове прояснилось, и ты, наконец, занялся полезным делом, как я. Я всё ждал, когда ты бросишь это баловство… Языки какие-то… Малыш слушал отца, с сожалением отмечая, что Гарри оставался непреклонен, даже если сын добивается успеха. Настроение стремительно скатывалось куда-то под напольную плитку. Он подтянул ноги и опустил голову, приготовившись слушать оставшиеся горькие слова.  Подумав, Гарри продолжил: - Но, видимо, я отстал от жизни, - было заметно, с каким трудом далась ему эта фраза. - Похоже, ваше поколение ценит таких, как ты. Значит, у тебя талант, мой мальчик. А я - слепой старый пень. - Папа! - вновь улыбнувшись, воскликнул Малыш. - Ты не старый пень, а всего лишь аджосси (кор. 아저씨 - «мужчина средних лет»)! - он не хотел слышать, как отец занимается самобичеванием, и специально подкинул идейку для очередного каламбура, чтобы вернуть Гарри душевное равновесие. - Я обязательно придумаю шутку, - Гарри охотно принял вызов. - Но не сейчас. Ты рад, сынок? - Не пойму. У меня нет никаких эмоций, - соврал Малыш. - Я ещё не дал согласия. Может, мне отказаться и пойти к тебе в фирму? - Чего городишь? - возмутился Гарри, и Малыш радостно сжал телефон. - Не вздумай отказываться! У нас в роду одни неудачники были! Кроме меня, конечно, надо же, какого сына вырастил! Малыш умиротворённо слушал бурчащую трубку. Гарри, как всегда, не преминул случаем указать на свою исключительность. - Поедим мороженого? Или, может быть, хочешь ещё чего-то? Я сейчас приеду за тобой! - Нет, прямо сейчас я домой хочу. Если не трудно, отвези меня. - Всё, прыгаю за руль, мой мальчик! Жди минут через двадцать. Малыш положил трубку и осторожно встал, отряхивая пыльные брюки. Рюкзак валялся в углу, он подобрал его и направился к выходу. Последний раз в жизни в качестве студента. Спускаясь по каменным ступеням, он ощутил какую-то обиду. Он столько раз представлял, какие острые чувства будут обуревать его, когда он окинет последним взглядом этот залитый солнцем и пахнущий цветами двор, нагретые столики, шелестящие листвой тополя. И вот, оказывается, это далеко не последний взгляд. Конечно, он сюда ещё вернется для получения диплома, но кто бы мог подумать, что он отнесет диплом снова сюда же, в приёмную комиссию? А ещё трудовую книжку. И окружающие станут называть его на Вы, и не «студент Кристофер», а «аспирант Кристофер» и даже «ассистент Кристофер»! Профессором он пока не рискнул себя называть, ещё неизвестно, получится ли у него выполнять хотя бы эти две роли. Нестерпимо хотелось написать Джонни, но это не имело смысла, потому что тот находился в самолёте, возвращаясь из Кореи. Всю неделю им удавалось перебрасываться лишь несколькими сообщениями из-за занятости и разницы в часовых поясах. Но Джонни неизменно, хотя бы раз в день, старался признаться ему в любви.  Прислонившись в ожидании отца к каменной стене, огораживающей университетский городок, Малыш открыл чат с Джонни и перелистал последние фотографии. Вот сеульское закатное небо с облачком в форме сердца. Вот бокал кофе с нарисованной корицей пятнистой бабочкой. Вот профиль лица Джонни на фоне плаката с корейской рекламой, одно из слов которой было 사랑해 (кор. «люблю»), и находилось это слово аккурат напротив его разинутого рта.  Малыш посмеивался, снова и снова рассматривая фотографии, и так увлёкся, что услышал клаксон джипа Гарри только с третьего раза. - Эй, студент! Заснул, что ли? Хотя, ты уже не студент, надо тебе иное прозвище придумать. Падай в машину. Малыш уселся на пассажирское сиденье и закрыл дверь. - В принципе, я буду учиться, только в качестве аспиранта. Так что можешь продолжать звать меня студентом. - Ещё и аспирант! Рехнуться можно! А что аспирант делает? - Гарри вырулил на проспект и переключил скорость. - Исследования проводит. Надо будет ещё тему выбрать. А по итогу - диссертацию защищает и получает учёную степень. - Ошалеть! - Гарри восхищённо посмотрел на Малыша. - Диссертация! В нашем роду и слов-то таких не слышали. Дон от зависти лопнет. А денег много обещают? Вот состарюсь, и ты будешь папку своего содержать, как короля в отставке. - Пока нет, - мягко ответил Малыш. - Нужно будет доказывать, что моё исследование достойно поощрения. Гранты выигрывать, инвестиции привлекать, спонсоров искать, на субсидии подавать от города, может быть, даже от целого округа… На конференциях выступать. По телеку будешь на меня смотреть. Гарри молча качал головой. Он был так горд сыном, что сам удивлялся. Он был готов ко всему, и специально держал для сына место в штате своей фирмы. Но теперь, видимо, птенчик расправлял собственные крылышки, и Гарри прослезился. - Ну, ты про папку-то не забывай, - дрогнувшим голосом сказал он. - Приветы на конференциях передавай. Пусть все знают, кто вырастил такого замечательного мальчика. - Папа! Я же ещё никуда не поступил и не устроился! - А я специально заранее сказал! Серый внедорожник вкатился во двор Малыша и припарковался у подъезда. - Что будешь делать сегодня? - спросил Гарри, пока Малыш отстёгивал ремень безопасности. - Прямо сейчас завалюсь спать. Умираю просто, итоговый проект все силы высосал. - А вечером? - подмигнул отец. - Не знаю. - А я знаю, - Гарри отстегнул свой ремень и потянулся назад, в салон. Вернувшись обратно в кресло, он вручил Малышу большую бутылку виски. - Это тебе от нас с Доном. Он правда, не знает пока, но покупали мы её вместе. В тот день, когда ты увидел себя в списках зачисленных на факультет. Мы решили, что если тебе удастся доучиться, то ты получишь её в день последнего экзамена. Мы и Рудольфу такую покупали. Малыш вспомнил, как после своего итогового экзамена Рыжий притащил такую же бутылку домой, и они втроём с Джонни её пили, орали в караоке, делали самолётики из листов с университетскими записями, запускали их с балкона, плясали и вырубились прямо на полу. Рыжий тогда уснул боком на этой бутылке и потом неделю стонал, что у него болят рёбра. Малыш с удовольствием принял виски из рук отца и вышел из машины. - Повеселись, мой мальчик! Твой папка очень горд! Надо и мне сегодня повеселиться. - А к нам не хочешь? - в чувствах выпалил Малыш и мысленно обругал себя. Он, конечно, любил Гарри, но пить с ним и угробить вечер на нравоучения абсолютно не хотелось. - Было бы мне лет на двадцать поменьше - я бы захотел, - отец потянулся через кресло и мягко пожал ладонь Малыша. - Но смотреть на вас, молодых и непонятных, выше моих сил. Вы же будете курить и материться, а я должен буду вас ругать. Уж лучше я буду представлять, что вы весь вечер пьёте газировку и играете в приставку. - Клёвый у меня папка! - рассмеялся Малыш. - Ладно, я пошёл! Приставку надо найти, пока Рыжий до неё не добрался. - Пока… студент! - голос Гарри опять дрогнул, и Малыш поспешил к подъезду, не желая, чтобы Гарри увидел выступившие на его глазах слёзы.  Гарри отъехал от подъезда, протирая собственные увлажнившиеся глаза, и укатил обратно на работу. Малыш не стал дожидаться лифта и побежал по ступенькам быстрее ритма собственного сердца. Сегодня прилетает Джонни. Наконец, он его увидит, спустя неделю. Целую долбаную неделю! Они сегодня разопьют этот потрясающий виски втроём! Рыжий в курсе их чувств, можно будет обнимать Джонни, не таясь! Скребя дрожащим ключом в скважине, он наконец открыл дверь и распахнул её с криком, победно занеся вверх руку с бутылкой: - Рыжий! Приветствуй будущего профессора лингвистики! Шагнув в квартиру, он увидел Рыжего, который стоял посреди кухни и горящим взглядом смотрел на Малыша. Заплывший глаз уже почти прошёл, осталась только заживающая ссадина на верхней губе. Малыш с улыбкой оглядел его и медленно повернул голову. На диване сидела радостная Эмма и приветственно махала ему пальцами. - Здравствуй, милый! Малыш, улыбаясь, оглядел и её. Отдышавшись, он прямо в обуви ринулся к ней. Она протянула навстречу руки для объятий. Малыш протянул к ней свободную руку, завёл под волосы и нажал кнопку выключения. Эмма опустила руки, закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Рыжий молча наблюдал за ними. - Когда она пришла? - спросил Малыш, убирая виски в морозильную камеру. - Минут сорок назад. Я её разговорами развлекал. И сразу два вопроса. Первый: почему профессор? Ты уже пьяный? - Нет. Мне предложили работать на моей кафедре. Про профессора просто так ляпнул, пока что ассистент. - Да ты что? - ахнул Рыжий. - Это же событие века, честное слово! Давай прямо сейчас отметим. - Нет, вечером. Сегодня прилетает Джонни. Вторым вопросом будет: почему выключил? Рыжий кивнул, внимательно наблюдая за братом. Тот разулся, прошёл к холодильнику, налил в стакан прохладной воды и с удовольствием выпил. - Она мне больше не нужна. И здесь она совершенно лишняя. Братья молчали, водя пальцами ног по паркету. Малыш запоздало вспомнил о чувствах Рыжего к Эмме, и ему стало тошно. Только что он мечтал, как будет счастлив в объятиях Джонни, а теперь своими словами дал собственному брату понять, что лишит его подобного счастья. - Я понимаю, - одновременно заговорили они. - Можно я первый? - снова вышло в унисон, и оба хрюкнули. - Пошли покурим, - в этот раз Рыжий оказался шустрее. Малыш кивнул. Затягиваясь сигаретами, братья разглядывали проезжающие внизу автомобили. - Этот виски от отца и дяди? - Рыжий снова начал первым. - Да. Узнал его? - А то! Такие они консерваторы, одинаковые бутылки подарили! - Клёвый выбор! Мне очень понравился этот вискарь два года назад. - Он стоит половину средней зарплаты по региону, ещё бы он был дерьмом! - Рыжий! - М? - Что с ней делать? - Малыш в отчаянии повернулся к брату. Рыжий понял, что речь шла вовсе не о бутылке. - Какие предложения? - Представляешь, я напрочь о ней забыл! Целую неделю её тут не было, и будто бы не было вообще никогда! - Так отдай её… мне, - тихо сказал Рыжий, затушив окурок в пепельнице. - Отдал бы с превеликим удовольствием, сам знаешь. Но нужно оформлять куплю-продажу, документы на нового владельца. Только тогда её можно будет перепрошить. - Я знаю. Значит, буду искать деньги. Вчера на работе говорили про ночные смены. Наверное, попробую записаться. Обещают полтора оклада. - Можно сегодня без неё? - умоляющим голосом попросил Малыш, давя свой окурок. - Какие проблемы? - улыбнулся Рыжий. - Я год ждал и не умер. Тем более, ты уже пообещал мне её продать. Братья вернулись в квартиру и нависли над выключенной Эммой. - Куда её? - сетовал Малыш. - Ни сложить, ни в шкаф убрать. Квартира маленькая. - Можно диван разложить. Пусть спит со мной, - хохотнул Рыжий. - Бред. Будто мебель. - Мне по душе такая мебель. - Вот пусть и валяется на диване, пока не заржавеет. Зачем переоформлять, если ты и так всем доволен? - Я узнаю насчет кредита, может, отдам тебе побыстрее. - Уж поспеши. Если она так будет валяться, не забывай пыль с неё протирать. - И протру! Каждую соринку сдую! Братья ещё постояли, разглядывая Эмму. Вдруг Рыжий хлопнул ладонью по столешнице. - Так! Мы твои тетрадки тоже будем пускать, как самолётики? - Нет. Уж в моём случае они мне точно пригодятся. - И даже ничего не выбросишь? Так неинтересно! Моё всё повыбрасывали! - Ну хорошо. Я поищу, что можно выбросить. А, может, даже и сжечь. Чисто символически. Как раскат грома, раздался звонок телефона Малыша. Все прекрасно поняли, кто звонит, приземлившись в аэропорту. Рыжий пошёл на выход, уточнив, что обеденный перерыв подходит к концу, и пора возвращаться в цех. Малыш помахал ему и ответил на звонок, когда закрылась дверь. - Аллоу, - церемонно произнёс Малыш. - Я палец сломал, - густой тихий голос Джонни мурашками погладил Малыша по хребту. - Как сломал? - Я слишком сильно нажал лайк на пост твоего универа об окончании итоговых экзаменов.  - Дурак, - с улыбкой протянул Малыш. - Как долетел? - Причудливо. В воздушную яму попали, Филиппа тошнило. А так всё хорошо. Стою получать багаж. А ты как? - Да как-то не очень, - брякнул Малыш. - Позвали каким-то ассистентом работать. Я-то думал - сразу профессором возьмут. - Да ладно, - гулко выдохнул Джонни, и Малыш вновь ощутил этот выдох на своём позвоночнике. - Моя нежная бабочка будет педагогом? - Не будет, а попробует. Я ещё не оформлялся. - А ты будешь носить очки и стучать указкой по доске? - Чего? В универе такого нет давно. - А ты попробуй. Помнишь нашего школьного математика? Он так и выглядел. Было весьма впечатляюще, когда он указывал на формулы и рассказывал про многочлены. - Шутки про многочлены протухли ещё во времена моего прадеда, - Малыш ходил вокруг дивана, оглядывая пахнущую свежим сервисным маслом Эмму. - Есть одна проблема. Разговор долгий, напрягать сейчас не буду. Он не о нас. Ты очень устал? Хочу пригласить тебя сегодня к себе. - Так сразу? - Чувак, я сегодня сдал итоговый проект, меня позвали на работу, и отец подарил отменный виски. Я хочу отметить с Рыжим и… с тобой. - Во сколько? - Давай часов в семь. Рыжий как раз припрётся с работы. Ты успеешь? - Приемлемо. Я в городе буду часа через два. Отвезу документы и домой. Как раз к шести высплюсь и рвану к тебе. - Отлично. Я закажу пиццу. - Закажи три. Я соскучился по пицце. Нас таскали по аутентичным корейским ресторанам, я этих самгёпсалей и чигэ наелся на всю жизнь. - А ничего с собой не привёз? - с надеждой протянул Малыш. - Тоже хочется корейского аутентичного. - Хозяйка отеля передала своё фирменное кимчи. Обязательно привезу. - А скажи что-нибудь по-корейски, - попросил Малыш. - Ты же выучил что-то? - Бо-го-си-по-ё (кор. 보고 싶어요 - «Я соскучился»), - нескладно прозвучало в ответ.  Малыш поморщился. - Правильно - «богощипоё». Звук «с» перед «и» превращается в «щ». - Это ты своим студентам будешь объяснять, ассистент Кристофер. - Вали уже за своим багажом, - рассмеялся Малыш. - Богощипоё, - пропела трубка. Малыш нажал на кнопку сброса вызова и глубоко вздохнул. Что будет теперь? Он отчётливо понимал, что Джонни ему уже никакой не друг, их общение приобрело совершенно новые краски. Что с ними делать? Как это назвать? Малыш прошёл в спальню и лёг на кровать, обнимая подушку. В самом деле, Эмму он больше здесь видеть не желал. Как всё обернётся?  Малыш задремал и проснулся только к вечеру, когда телефон назойливо жужжал, переползая по тумбочке. Звонил Рыжий. - М? - сонно ответил Малыш. - Открой дверь, я ключи оставил внутри. Малыш сбросил вызов, подскочил и уставился на время. Часы показывали почти шесть вечера. Рыжий уже пришел с работы. Скоро должен явиться Джонни. - Блять! - он отшвырнул телефон и помчался открывать дверь.  Впустив Рыжего, он бросился в уборную, чтобы принять душ, но вспомнил про пиццу и выскочил обратно. Подлетев к разувающемуся брату, он выпалил: - Закажи три пиццы! Вообще любые! - и снова унёсся в ванную. Рыжий еле сдержался, чтобы не закатить глаза. - Окей, бабочка. Летай себе. Малыш скинул одежду и быстро намылил тело и волосы. Смывая пену, он услышал голос брата, который переодевался в спальне, разговаривая по телефону. - С морепродуктами, сырную и мясную? Да ему наплевать, он моется.  Рыжий разговаривал с Джонни. - Ну и прекрасно, тогда заказываю. Ты уже в пути? Давай, до встречи. Малыш выпрыгнул из душевой кабины и вытерся полотенцем. Он забыл взять с собой чистую одежду, поэтому выбежал в спальню голышом. - Это, блять, ты так репетируешь? - цыкнул языком Рыжий, ковыряясь в телефоне. - Ваши гейские забавы оставьте себе. - Пошел нахуй! - ответил Малыш, вываливая из гардероба всю одежду. Нашарив бельё, коричневую рубашку и бежевые шорты, он облачился в них, запихал оставшуюся одежду обратно и повернулся к брату. - Заказал? - Заказал. Доставят через час-полтора. Угомонись уже, это всего лишь Джонни. - Рыжий оглядел состроившего страшное лицо Малыша и помотал головой. - Ладно, конечно, это же САМ Джонни. Малыш улыбнулся и кинулся обнимать брата. - Всё, проехали. Куда её девать? - А? - выдохнул Малыш, подпрыгнув к дверце гардероба и приглаживая в зеркале ненавистную прядку на макушке. - Эмму, говорю, куда девать? - Пусть лежит. Джин что-нибудь придумает. - Кто? - опешил Рыжий. Малыш повернул к нему голову, шокированный собственными словами. - Джонни же. Ерунда какая-то, не знаю, почему вырвалось его настоящее имя. - Чувствую, сегодня я буду блевать не от алкоголя, - с досадой протянул Рыжий. - Мне предстоит тяжёлый вечер, честное слово. - Ладно, Рудольф, не бери в голову, прошу, - Малыш лепетал сам не понимая что. - Ещё и Рудольф. У нас вечер официоза? Ты учишься общаться, как препод? Профессор Кристофер, иди-ка ты нахер. - Прости-прости, - Малыш метался от зеркала к Рыжему. - Я не знаю, что со мной творится. - А я вот знаю, - протянул Рыжий. - С тобой творится любовь.