Моя нежная бабочка

Малыш открыл глаза.  Его голова покоилась на груди сладко посапывающего Джонни. Сколько прошло времени с их прошлого пробуждения? Малыш мягко отстранился от Джонни и присел на кровати. Усмехнувшись, он оглядел себя, одетого в пижаму с бабочками. Обведя взглядом комнату, он обнаружил свой телефон на письменном столе, слез в кровати и взял телефон в руки. Экран показывал почти половину первого часа дня. Высветилось несколько уведомлений о сообщениях Рыжего, который провёл ночь в одной из гостевых, и Малыш, помедлив, открыл их. «Вы будете спускаться на завтрак?». «Ну и ладно, мне на работу пора, увидимся дома». Сообщения были отправлены часа четыре назад, и Малыш не решился на них ответить. Рыжий всё понял и тактично не стал лезть в их бессовестно-страстное утро. Чуть поодаль на столе лежал телефон Джонни. Малыш оглянулся на спящего владельца и взял устройство в руки. На экране порхали пиксельные бабочки, и висели уведомления от Филиппа. «Джин, сегодняшнее совещание переносится на завтра, можешь не приходить»; «Джин, а может, явишься? Нужно пересмотреть сроки дедлайна по концепту Ауры»; «Джинни, отчёт по командировке доделан, нужно твоё мнение, я отправил письмо на почту». - Джинни? - шёпотом яростно выдохнул Малыш. - Вот сволочь! Откуда ты знаешь это имя? Так Джонни называет кое-что в своих штанах! Малыша остро кольнуло осознание того, что он мог быть не единственным мужчиной в постели Джонни. Эта странная подписка на «Хрупкость», очень уверенные действия в кровати. Откуда у него в ящике презервативы и смазка? Наверняка он уже всё это с кем-то проделывал. Какой же Малыш доверчивый дурак! Теперь-то всё ясно! Ему стало тошно, и он кинулся переодеваться. Бросив пижаму с бабочками на кушетку, он облачился во вчерашнюю рубашку и шорты и тихонько вышел из комнаты. В коридоре никого не было, и он спустился на нижний этаж. В столовой горничная Виктория протирала обеденный стол. Увидев Малыша, она отвлеклась от своего занятия и поздоровалась. Малыш кивнул в ответ. - Как Вероника? - тихо спросил он.  - Константин утром отвез её в сервис. Думаю, через несколько дней она вернётся. - Ясно, - Малыша обуревал интерес насчет Эммы, но он не осмеливался спросить. - А Ваша дама, - Виктория поняла причину заминки и сама начала разговор. - Она так и валяется в гостевой. Ну и гнида она. Рекомендую её утилизировать, - резко выразилась она и продолжила протирать мебель. Виктория отличалась крутым нравом и не скупилась на эпитеты. Отец Джонни ещё лет девять назад перекупил её у иностранных коллег. В её настройках были прописаны язвительность и дерзость. За эти характеристики Джонни её и обожал, в чём Малыш был с ним полностью согласен. Такие модели были редкостью и ценились на вес золота. У них можно было даже спросить житейского совета, и они справлялись с этим не хуже профессионального психолога. - Виктория, - Малыш вдруг захотел поговорить с ней. - Я вся внимание, молодой господин. - Ты же можешь хранить секреты? - Если только они не про нарушение закона. - Ты знаешь что-нибудь о любви? - Знаю, что при подобных разговорах сначала обычно требуют налить алкоголя. Желаете? - Ой, нет, благодарю, - опешил Малыш и присел на стул. - Можно чаю? - Не вопрос, - Виктория отложила тряпку и занялась приготовлением напитка. - Что Вы хотели бы обсудить? - Ну, во-первых, - Малыш помялся. - Можешь ли ты понять своим электронным слухом, что Джонни проснулся? Я не хочу, чтобы он подслушивал. - Безусловно. Он спит. Сейчас во сне почесал что-то мягкое, возможно, свою очаровательную задницу. - Подробности не обязательны, - хихикнул Малыш. - Константина тоже нет? - Он в супермаркете, покупает пиво, вы вчера всё обчистили. - Извини, вчера было много поводов. - Для алкоголя всегда много поводов. Валяйте про любовь. Вам сладкий чёрный, как всегда? - Да, спасибо, - Малыш принял из её рук чашку чая и дёрнул губами. - Виктория, а у тебя когда-нибудь был мужчина? - У меня? Нет. А у Вас? Малыш поперхнулся. - Молодой господин Кристофер, Вы же понимаете, что раз я сейчас слышу сопение молодого господина Джина, то до этого прекрасно слышала и остальное? Давайте без загадок. Вы влюбились в сына моего господина? Об этом хотите поговорить? - О, Виктория, - протянул Малыш, не решаясь глотнуть чая. - Раз уж ты всё знаешь, скажи, ты сталкивалась с подобным? - С подобным - это с чем? С любовью между мужчинами? Или с любовью вообще? - А с чем чаще? - Малыш обалдел от её откровенности и решил вести себя соответствующе. - Знаете, - Виктория присела на стул напротив. - До того, как господин Илай меня выкупил, я служила семье, в которой случалось всякое. Я видела и любовь мужчины к женщине, и любовь мужчины к мужчине. Вы меня ничем не удивите. - А как ты считаешь, любовь мужчины к мужчине возможна? Я имею в виду, хорошо это, или плохо? - Любовь нельзя объективно оценить. Тем более, роботу, который её не испытывает. Что именно Вас тревожит? - Общество, - выдохнул Малыш. - Оно осудит или нет, если это станет известно? - Скорее всего, осудит. Хотите пирожное? Я испекла утром. Ваш кузен три штуки съел. - Мгм, - понуро согласился Малыш. Виктория поднялась со стула, достала из холодильника лоток с шоколадными пирожными и выложила одно на блюдце. - Угощайтесь, - подав вилку, она присела обратно на стул. - А знаете, что интересно? - Что? - Малыш уныло ковырнул угощение и отправил в рот. - Любовь мужчины к женщине порождает страшную ревность. На женщину всегда есть много желающих. Мужчины сражаются за обладание ею. Их разум словно отключается. Это отравляет жизнь всем замешанным. - Ого, - Малыш жевал пирожное, отмечая, что оно было довольно вкусным. - А что же про мужчин? - А у мужчин я такого не наблюдала. На их любовь никто не посягает. Обычно они счастливее в этом плане. - Да ну! - поразился Малыш. - Это правда, - кивнула Виктория. - Я никогда не видела, чтобы совершались преступления в отношениях между мужчинами. - Как такое возможно? - Малыш не верил своим ушам. - Ну как, - Виктория сцепила пальцы. - Не так много охотников на мужчин. Раз уж смогли найти друг друга среди огромного числа остальных мужчин, то препятствий почти нет. Если, конечно, не найдётся ещё один такой же влюблённый. Но это случается гораздо реже, чем с женщинами. - Утопия какая-то! А общество? - Насчёт всего общества сказать не могу. Оно обычно не в курсе. - А почему? - Оно ригидно, неповоротливо и ценит всякие традиции. Вы, люди, - частички этого общества, и боитесь нарушить устои. Кто знает, что будет, если подобные отношения станут достоянием общественности. - А ты как считаешь? - Повторюсь - скорее всего, осудят. Но лично я не была свидетелем подобного. - А ты осуждаешь? - Я - машина, моё дело - подчиняться, а не осуждать. - Ты клёвая! И пирожные твои клёвые! - Малыш доел остатки угощения и отложил вилку. - Благодарю. О! - Виктория прислушалась. - Хотите знать, что я слышу? - Да! - Молодой господин Джин пукнул. - Фу, Виктория! - рассмеялся Малыш. - А скажи, ты знаешь о нём что-нибудь? - Конечно же, я знаю абсолютно всё. - Как он ко мне относится? - Это не мой секрет, спросите у него сами. Хотя, помнится, он готов каждую минуту это повторять, если Вы этого пожелаете. Вы дурачок, что ли? - О, Виктория! - Малыш совсем повеселел. - Спасибо тебе! А можно ещё вопрос? - Если только не про нарушение закона. - А здесь был кто-нибудь по имени Филипп? - Да, это коллега молодого господина. Он здесь частый гость. - Вот как, - Малыш осёкся. - Я знаю Ваш следующий вопрос. Когда приходил молодой господин Филипп, таких звуков, как сегодня утром, из комнаты сверху ни разу не доносилось. - Виктория, ты супер! - Малыш радостно поворошил волосы. - Спасибо тебе! А есть ещё пирожные? Отца угощу. Виктория с удовольствием упаковала в коробку несколько штук и подала Малышу. Он поблагодарил, положил их в рюкзак, надел ботинки и вышел из дома. Спустившись с крыльца в сад, он решил позвонить отцу. Кто знает, где он, день был будний, но вчерашний виски с Доном мог заставить его и не выйти в офис. - Проснулся, аспирант? - раздался в трубке бодрый голос. - Пап, ты сейчас где? Дома или в конторе? - Не угадал, - в трубке на заднем фоне раздался грохот и чей-то отборный мат. - На стройке что ли? - рассмеялся Малыш. - На ней, родимой. Бесполезные поганцы металлочерепицу рассыпали. Вот стоит мне отвлечься на звонок, так у них сразу руки в одном месте оказываются! - А я хотел тебе пирожных привезти. - Каких пирожных? Пекарем решил заделаться? - Я у Джонни. Его горничная испекла восхитительные шоколадные пирожные, я попросил немножко для тебя. - Что же делать? - забеспокоился Гарри. - Ты сам доберёшься? Я бы приехал за тобой, но, боюсь, по возвращении обнаружу на месте стройки дымящуюся воронку. А пирожных страсть как охота! - Я помню, как туда ехать, не волнуйся. - Давай, сынок, буду ждать! - в трубке снова раздался лязг, и Гарри, чертыхнувшись, отключился. Малыш, посмеиваясь, прошёл по каменной дорожке и открыл ворота. Выйдя на улицу и задвигая створку, он услышал шелест покрышек по асфальту и обернулся. Медленно катившийся светло-голубой хэтчбек остановился возле Малыша. Окно со стороны пассажирской двери опустилось, и Малыш увидел Вилли, вчерашнего молодого ветеринара. - Добрый день! - весело улыбнулся тот. - Добрый день, - кивнул Малыш. - Вы направляетесь домой? Могу подбросить. - Не стоит, мне далеко, а у Вас наверняка свои дела. - Я всё равно еду к клиенту. Куда Вам нужно? Может, часть пути Вам сокращу. - Мне нужно на окраину города, в коттеджный поселок. - Надо же! Я тоже еду туда! Садитесь, не раздумывайте! Малыш, смутившись, подошёл к распахнувшейся двери и осторожно устроился в кресле.  - Вам неудобно? - участливо спросил Вилли. - Машина старая, здесь может быть некомфортно, я в основном перевожу вещи, а не людей. - Всё в порядке, - смущённо кивнул Малыш. - Я не очень удобно спал этой ночью. Вилли был одет в лёгкую серую кофту с длинными рукавами, короткие джинсовые шорты и кеды. В машине слегка пахло лекарствами и речной тиной. - Прошу прощения за запах, это рабочая машина, он почти не выветривается, - Вилли завёл мотор и тронулся. Сзади раздался непонятный шорох и тихие звуки какого-то клаксона. Малыш обернулся и увидел на сидении два больших пластиковых контейнера, из которых торчали длинные белые оперённые шеи и головы с ярко-оранжевыми клювами. - Это что, утки? - изумился Малыш. - Это гуси. Два гусака, если быть точным. - А что они здесь делают? Они заболели? - Эхиностоматидоз. Видимо, в пруду чего-то наглотались. Они были у нас на карантине, но уже выздоровели. Я везу их обратно к хозяевам. - А почему они в коробках? - Иного способа транспортировки гусей в автомобиле нет. Не пристегивать же их к сиденью ремнём безопасности. Малыш представил эту картину и расхохотался. Вилли улыбался и вертел головой, смотря то на дорогу, то на Малыша. - Можно их погладить? - обратился Малыш. - Не стоит. У них стресс, они могут больно ущипнуть. Хотя тот, что слева - вполне миролюбивый, может, и позволит. - У них что, разные характеры? Это ж просто утки! - Это гуси, - вновь поправил Вилли. - И да, у каждого свой характер. Впрочем, у уток тоже. Как и у любой другой птицы. Малыш с восхищением слушал и кивал. Вилли напомнил ему паренька с выставки бабочек. Тот тоже страстно любил своих подопечных и с удовольствием о них рассказывал. За разговором дорога пролетала совершенно незаметно. - Рад за канареек, - проговорил Вилли. - Отец утром приходил их проведать и сказал, что они уже в неплохом состоянии. Вы их видели? - Если честно, я забыл их проведать, когда уходил. Было немножко не до них. - Понимаю, - не стал настаивать Вилли. - А можно узнать, куда именно Вы направляетесь? Вы там живёте? - Там мой дядя строит дом. И мой отец сейчас там. Я везу им пирожные. Можно на «ты»?- вдруг спросил Малыш. - Мы же ровесники, и не на работе. Сколько тебе лет? - Двадцать пять. - Ого! Я думал - от силы лет двадцать. Ты выглядишь таким юным! - А двадцать пять - что, уже старость? - Вилли повернул улыбающееся лицо к Малышу, и тот опять задержал взгляд на ямочках. - Если желаете, можете звать меня на «ты». Мне пока это сложно. - Мне двадцать один год! - настаивал Малыш. - Ты старше меня на целых четыре, и будешь звать меня на «Вы»? - Ничего не могу с собой поделать, - Вилли перевёл взгляд обратно на дорогу. - Ну и ладно, - Малыш весело повернулся на заднее сиденье. Гусаки смотрели на него, а он на них. - Ой не могу, - он снова рассмеялся. - Какие они смешные! - А сейчас смотрите внимательно, будет ещё смешнее, - через некоторое время сказал Вилли, снизил скорость и съехал с асфальтированной дороги на просёлочную. Малыш не сводил глаз от гусей.  Дорога была неровной, и на каждом ухабе машина кренилась то вверх, то вниз. Контейнеры с птицами покачивались вместе с ходом машины, но головы были неподвижны, словно застыли в пространстве, и тела в контейнерах им не принадлежали. Шеи то плющились, то вытягивались обратно вверх, но головы не сдвигались ни на миллиметр. Малыш так заливисто хохотал, что на глазах проступили слёзы. - А чего это с ними? - спросил он, пытаясь отдышаться. - Особое устройство вестибулярного аппарата. Многие птицы так делают, если шея длинная. Их можно взять в руки и опустить, шея вытянется, а голова на месте останется. А потом поднять обратно, и шея вся в плечи уйдет. Конечно, технически, у них плечи отсутствуют, я просто подбираю понятные Вам образы. - Я в шоке, - Малыш вытер глаза. - Чего только не бывает. - А Вы специалист по восточным языкам? Расскажите и Вы мне тоже что-нибудь о своей профессии. Например, как будет «птица» по-китайски? - Я знаю только корейский и тайский. По-корейски «сэ» (кор. «새»). По-тайски «но» (тайск. «นก»). Пишется, конечно, «нок», но тайцы частенько забивают на окончания. - Как интересно! - восхитился Вилли. - Кстати, мы приехали. Подождите пару минут, пожалуйста. Вилли остановил машину у какого-то дома и вышел. Открыв заднюю дверь, он осторожно вытащил контейнер с гусем и поставил его на землю. Затем обошёл машину, открыл дверь с другой стороны и достал второго. Поставив контейнеры рядом, он подошёл к воротам дома и нажал на пуговку звонка. Вскоре дверь открылась, и из неё выглянул высокий мужчина в очках. Увидев Вилли, он улыбнулся, пожал ему руку и выудил из кармана шортов бумажник. Пока он отсчитывал деньги, из двери выскочил маленький мальчик в кепке и подбежал к гусям. - Дурашкааа! - кричал он, весело прыгая вокруг одного из контейнеров. Когда гусей унесли на участок, Вилли открыл заднюю дверь машины и поставил туда пакет с какими-то банками. Малыш, малиновый от смеха, хотел что-то спросить, но не мог. Вилли обогнул машину и сел на своё сиденье. Посмеиваясь, он потрепал Малыша по колену, обдав его терпким еловым ароматом. - Что? - Они… - Малыш потихоньку успокаивался, - назвали гуся… Дурашка? - Да, - весело хмыкнул Вилли. - Вообще, по документам ещё хлеще. То ли Волк, то ли Волкодав. Но ребёнок назвал его Дурашка, и все продолжают его так звать. - Гусь Волк. Я сейчас точно сознание потеряю, - Малыша снова охватил хохот. Вилли молча сидел, ожидая, когда Малыш успокоится и скажет ему дорогу. А пока тот бился в приступе смеха, Вилли зачарованно его разглядывал. Как Малыш жмурится, как запрокидывает голову, обнажая в улыбке щель между передними зубами, как проступает жилка на виске, как он утирает слёзы ладонью с набухшими венами. - Вот это да, - Малыш хлопнул себя по коленям, и Вилли, вздрогнув, очнулся. - Я продлил себе жизнь на пару лет. Умора просто! - Я рад, что Вам весело, - Вилли взялся за ключ зажигания. - Где стройка Вашего дяди? - Где-то впереди. Там ещё автобусная остановка есть, я дорогу только от неё знаю. - Понял, - Вилли завёл двигатель и тронулся. - Нет, я решительно не пойму, - Малыш тряс головой. - Что за блажь заставляет людей давать животным дурацкие имена? Ладно ребёнок, но Волком-то гуся явно взрослый человек назвал? - Эти гуси из питомника, они должны носить определённые клички, чтобы знающий человек смог определить питомник. Это не значит, что у гуся волчий характер, или там, аппетит. Может, питомник находится в селе с названием Собачье, и владелец раздает гусям имена, связанные со всем псовым. Или фамилия у него Терьер. У этого гуся могут быть братья Шарик и Бобик. Эти люди на всю голову повёрнутые, по себе знаю. - Что это значит? - Малыш с удовольствием слушал Вилли. - Сами посудите. Меня зовут Вилли. У меня есть старший брат. Знаете, как его зовут? Билли! - Билли, Вилли, - бормотал Малыш и вдруг догадался. - Как утята из «Утиных историй»! А где же Дилли? - Погиб маленьким. Утонул в море. Уже лет пятнадцать прошло. - Ой, прости! - Малыш зажал рот. - Всё нормально. Это было давно.  - Я так тебе сочувствую! - Спасибо. Но я не об этом. Мой отец, будучи специалистом по птичьим болезням, дал своим детям имена, как утятам из мультика. А Вы говорите, гусь Волк. - Невероятно, - Малыш выглянул в окно. - Кстати! - полюбопытствовал он, кивнув на сумку на заднем сиденье. - Что они тебе дали? - Гусиную тушёнку. - Как тушёнку? Прямо из гусей? - Да. У них гусиная ферма. Они производят многое, в том числе и тушёнку. - Одуреть, - Малыш уставился на Вилли, сосредоточенно выискивавшего взглядом автобусную остановку. - А им не жалко? - Кого, гусей? Не знаю. Думаю - нет, это их работа. Они же не держат их как домашних животных. - И Дурашка тоже станет тушёнкой? - Скорее всего, да. А, может быть, мягкой пуховой подушкой. - Ммм, - Малыш поворошил волосы. - И правда. Это же не кот, которого заводят, чтобы любить. Вон же она! - Малыш указал пальцем на виднеющийся павильон остановки. Там кто-то стоял, и при приближении Малыш с удивлением узнал Гарри. - О, отец! Вилли подкатил к остановке. Малыш открыл окно и позвал: - Папа! Гарри, облачённый в пыльный полинялый спортивный костюм, бывший когда-то чёрным, удивлённо обернулся. - О, ты здесь? А я тебя с автобуса жду. - Добрый день, - Вилли открыл своё окно. - Я его случайно увидел и решил подбросить, мне нужно было в эту же сторону. Меня зовут Вилли. - Здравствуй, Вилли, - Гарри подошёл ближе. Вилли протянул руку в окно и поздоровался.  - Садитесь, довезу Вас. - Это хорошо, - довольный Гарри загрузился на заднее сиденье, отодвинув пакеты с тушенкой. - Меня зовут Гарри, я отец этого красавчика. - Куда ехать, Гарри? - Вот по этой дороге, третий левый поворот, пятый дом справа. Если, конечно, эти говнюки его ещё не разнесли. - Принял, - Вилли съехал на нужную дорогу. - А я тебя не помню, - задумчиво протянул Гарри, разглядывая Вилли в зеркало заднего вида. - Ты его однокурсник? - Это друг Джонни, - ответил Малыш. - Ты его и не мог знать. Вечно лишь бы нос свой сунуть. - Почему сразу сунуть-то? Мне интересно, с кем общается мой драгоценный сынуля. Вот по Вилли сразу видно - хороший мальчик. - Этому мальчику двадцать пять лет. - И что? Мне сорок семь, чем я не мальчик? Малыш махнул рукой и, закрыв глаза, повернулся к окну.