Моя нежная бабочка

Малыш открыл глаза. Он лежал на промятом диване в старом деревянном домике. Было жарко, и он откинул полинявший плед. Уже вторую неделю он жил в каком-то заброшенном санатории. Точнее, санаторием это место было лет тридцать назад, а сейчас оно больше походило на приют для бездомных. Или не приют, а просто ночлежку, практически без удобств. Пахло старым деревом и пылью. Он всё ещё считал, что стал героем какого-то плохого драматического фильма, либо же это всё было нескончаемым сном, от которого никак не удавалось проснуться.  Самое поразительное, что не позволяло Малышу ощутить себя в настоящей реальности - это то, что его окружали одни лишь женщины. И нет, не те женщины-роботы, к которым он привык в прошлой жизни. Эти женщины действительно были людьми. Толстыми, худыми, молодыми, старыми. На их пальцах отрастали ногти, в подмышках и на ногах - волосы. На лицах тех, кто постарше - были морщины, у тех, кто помоложе - прыщи, и практически у всех на коже виднелись родинки. Они были настоящими людьми по всем признакам, но Малыш до сих пор до конца в это не верил. Они могли подраться, и тогда на их лицах и костяшках пальцев проступала настоящая красная кровь, наливались сизые синяки, и они кричали от боли совершенно по-человечески. У них менялось настроение, и периодически то одна, то другая страдали от ежемесячных кровотечений. Они не меняли контейнеры для отходов, потому что не имели таковых, а справляли естественные потребности в отхожем месте, которое издавало вонь, совсем не свойственную роботам. Они чесались, ковырялись в зубах, громко портили воздух и от души смеялись, запрокидывая головы и обнажая неровные небелоснежные зубы, кто-то полным рядом, а кто-то - с промежутками. Некоторые курили, матерились, отпускали непристойные шутки и краснели в ответ. Они уставали и могли лечь спать, а потом проснуться не по нажатию кнопки или заданному приложением расписанию, а совершенно в любое время. После пробуждения их лица были припухшими и с заломами от подушки, дыхание - несвежим, и они отправлялись чистить зубы не для следования рутине, а по действительной необходимости. Если кто-то простужался, то чихал и кашлял, шмыгая заложенным носом.  Они точно были людьми, и людьми разными. Им был доступен весь спектр человеческих эмоций, и они могли вести себя непредсказуемо. Похожи они были лишь в одном - в своей ненависти к мужчинам. Малыш вспоминал, какой случился скандал, когда Кристина и Сара привезли его и подвели к воротам в первый день, загораживая своими телами. Три женщины наставили на них три ружья, разразившись жутким матом. Кристине лишь чудом удалось уговорить их не убивать едва стоявшего на ногах Малыша, аргументировав тем, что он может стать их сообщником, который не вызовет вопросов. Судя по всему, посещение любого общественного места было невероятной проблемой. Приходилось притворяться либо мужчинами, либо роботами. Если с первой задачей вполне могли справиться худые коротко стриженные женщины, переодетые в мужскую одежду, то второй вариант был практически невозможен. Среди них не было никого с идеальной внешностью, да и модную женскую одежду было не так просто достать. К тому же, у них не было постоянного источника дохода, и они промышляли мелким воровством.  Самой большой проблемой был бензин, который невозможно было украсть с заправки, и они сливали его по ночам из машин в городе, до которого ещё надо было добраться. Машин было три: два джипа и пикап, и все настолько старые и ржавые, что было не очень понятно, как они ещё ездят. Но женщины были неплохими механиками и поддерживали транспорт в сносном состоянии. Они были любопытны, и Малыш постоянно натыкался на заинтересованные взгляды. Наибольший интерес проявляли девочки и молодые девушки, которые, вероятно, никогда не видели мужчин и относились к нему как к какому-то редкому зверю из зоопарка. Им хотелось пощупать, поговорить, задать глупый вопрос наподобие «А как ты писаешь?», но, на счастье Малыша, внезапные защитницы в лице Сары и Кристины отгоняли от него зевак. Женщины постарше же делились на две группы: либо полностью его игнорировали, презирая и желая его исчезновения, либо относились как к ребёнку, уточняя, не холодно ли ему, не жарко ли, достаточно ли он поспал. В первые дни Малышу было очень страшно, и он старался прятаться под плед и молчать, реагируя лишь на Сару и Кристину, которые иногда присаживались на краешек его дивана и рассказывали о том, что произошло за день. Даже в туалет он выходил лишь после наступления темноты. Точнее, сложно было назвать туалетом отгороженный шторкой отсек у забора, в котором находилось лишь ведро, но выбора не было. Иногда он злился на них за то, что они выкрали его из привычного мира, иногда злился на себя, потому что попал в подобную передрягу, иногда злился на всё вокруг. Как же так сложилось? Взрывы, побеги, кто всё это допустил, и кто за это должен отвечать? Иногда он пытался просчитать возможность сбежать отсюда, но понимал, что совершенно не представляет, где находится. Бросался анализировать, кто из окружающих женщин мог бы быть посговорчивее, и что бы он мог такого интересного пообещать, чтобы ему показали путь домой, и вновь понимал, что эта мечта несбыточна. Иногда он прислушивался, не пролетает ли мимо какой-нибудь вертолёт в его поисках, и нет ли за дверью разборок и перестрелок. А что, а вдруг? Ему, как и любому человеку, казалось, что привычный мир не может вот так взять и выкинуть его на обочину жизни. Для чего тогда он так старательно учился, для чего его позвали на работу в университет? Для чего существовали эти прекрасные торгово-развлекательные центры, клубы, бары, супермаркеты, автобусы, лифты и кондиционеры, не для его ли удобства и счастья? Куда всё это сгинуло? Он что, больше никому не нужен? Не бывает такого! Или бывает?.. Затем ему стало очень грустно, потому что он до сих пор ничего не знал ни о Джонни, ни о Рыжем, ни об отце с дядей, да и вообще ни о ком. Он лежал ничком на отведённом ему старом диване и отвечал молчанием на любое обращение. «Что происходит?» - снова и снова в голове вертелась фраза, остававшаяся без ответа. - «Когда я вернусь домой?» - думал Малыш и понимал, что дома у него, видимо, больше нет. Он сильно скучал по Джонни. В моменты испепеляющего отчаяния он представлял себе его улыбающееся лицо. - Успокойся, моя нежная бабочка. Всё будет хорошо. Помнишь мою татуировку? В каком бы положении ты ни был - моё сердце всегда рядом, - говорил Джонни в его воображении, и Малыш успокаивался. Он сильно скучал по Рыжему. - Артист, честное слово! Чуть что, сразу штанишки испачкал, посмотрите на него! - говорил брат в его воображении, и Малыш успокаивался. Он сильно скучал по Гарри. - Между прочим, испытания нам даются, чтобы мы стали лучше, понял? Вот я, например… - говорил отец в его воображении, и Малыш успокаивался. Ему самому было странно, но за эти две недели он ни разу не плакал. Его никто не бил, не пугал, не донимал расспросами о каких-то «главных силах», о которых спрашивала Кристина в их первую встречу. Поначалу Кристина и Сара сами ходили с разбитыми лицами. Судя по всему, им серьёзно досталось от соседок за своевольное поведение. Но, потихоньку все остывали. Как, впрочем, и сам Малыш. - Эй, щегол! - раздался голос Кристины.  Малыш повернулся на голос. - Поешь с нами рыбы, - Кристина стряхивала воду с рук. - Мы наловили в озере и запекли на костре. Малыш помотал головой и отвернулся. За две недели он практически ничего не ел, только иногда грыз печенье, которое таскала ему Сара, и пил воду. - Да ты задолбал! Ты уже на скелет похож! Малыш молчал. - Слышь, - Кристина присела на краешек дивана и похлопала его по ноге. - Давай сделку. Я сегодня еду в город. Если ты поешь с нами - я обещаю поискать твоих ненаглядных Джонни и Рыжего. Малыш резко обернулся. - Поискать, а не найти, - вздохнула Кристина. - От города мало что осталось. Все мужчины где-то спрятались. Или уехали. Малыш сверлил её взглядом. - Вставай. Не поешь - хер тебе, а не поиски. Малыш опустил глаза. - Сара, - позвала Кристина. - Иди сюда. Помоги мне. Сара заглянула в дверной проём, сияя улыбкой. - Доброе утро, Данай! Сегодня хорошая погода. Солнышко яркое, как твоя борода! Малыш схватился за подбородок. Действительно, на его лице отросла густая щетина. Пока он изумлённо ощупывал мягкую поросль на щеках, Кристина и Сара подхватили его и подняли на ноги. - Тяжёлый, хоть и тощий, - удивлённо прокряхтела Сара. - Не тяжелее тебя, корова, - отбрила её Кристина. - Чего ругаешься? Ещё только утро. - Я ругаюсь без расписания. Малыш опёрся на женщин и с опаской смотрел на дверной проём. В него врывался солнечный свет и аромат жареной рыбы. - Не бойся, Данай, - подбодрила Сара. - Карасики сегодня отменные. Их, правда, не я поймала, но всё же. Они выволокли Малыша на улицу, и его ослепило утро. Разжимая по очереди то один глаз, то другой, он привыкал к уличному свету. Босые ноги ступили на мягкую траву. - Пошли, щегол, - настояла Кристина, и Малыш повиновался. Усадив его на пластиковый стул возле широкого деревянного стола, Сара и Кристина уселись на длинные деревянные скамейки по бокам от Малыша. - Данай! - раздался детский голос. - А ты когда-нибудь ел рыбу? Малыш поднял голову. Маленькая девочка со светлыми косичками смотрела на него с нескрываемым интересом. - Эмма, не задавай дурацких вопросов! - осекла её Кристина. Малыш похолодел и покачнулся. - Тебя зовут Эмма? - он не узнал собственный хриплый голос. - Да! - девочка протянула руку, схватила огурец и сочно хрустнула. Малыш ощутил ползущие по затылку мурашки и замер.  - Ты робот? - вырвалось у него. - Нет, конечно! - улыбнулась девочка. - Роботы плохие. А я человек, и я хорошая. - Конечно, хорошая, наша зайка, - кивнула Сара и тоже взяла огурец. - Данай, поешь с нами. Малыша мутило, и слабость наползала вязкими волнами на его тело. - Эй! - Кристина схватила его за руку. - Хорош уже. Если не будешь есть - сам понимаешь, что. Малыш вспомнил её обещание и перевёл дух. Подняв руку, он оглядел костлявые узлы суставов своих пальцев и ужаснулся, насколько сильно исхудал.  Кристина поковырялась в тарелке с жареной рыбой и положила перед ним несколько кусочков. Аромат был восхитительным, но аппетита Малыш не ощущал. Как, впрочем, и все предыдущие дни. Ему казалось, что у него совершенно нет желудка, или же он сжался до таких крохотных размеров, что ни о чём не просил. Малыш неохотно протянул руку и взял кусочек. Подняв голову, он увидел, что никто не ест. Все смотрели на него. Выражения лиц были разными, от интереса и радости, что этот странный чудак, наконец, хоть что-то поест, до хмурого недовольства тем, что еда достается типу, который может доставить им неприятности, как только окрепнет. Малыш медленно положил кусок обратно. - Прекратите на него пялиться! - вскрикнула Кристина. - От ваших постных еблищ у меня самой аппетит пропадает! - Ну и не жри! - воскликнула темноволосая полноватая женщина чуть помоложе Кристины. - Нам больше достанется! Нам-то что за печаль, сама его привела - сама с ним и возись! Кристина грохнула кулаком по столу и вскочила. - Так, все слушаем меня! Если ваши мозги настолько усохли, что вы не понимаете очевидных вещей, то мне придется вам их разъяснить! - Вот разоралась! - темноволосая женщина тоже поднялась. - Ты много знаешь об этом троглодите? Такие, как он, украли твоих сыновей! - Ах ты, сука! - Кристина схватила стакан со стола и запустила им в женщину. Та увернулась, и стакан упал в траву позади неё.  Кристина обежала стол, намереваясь вцепиться ей в волосы. Все повскакивали со своих мест и оттолкнули женщину, закрывая её своими телами. Кристина пыталась их растолкать, но они не пускали. Все визжали, матерились и толкались, страшно шумя. - Смотрите! - раздался детский голосок. - Данай кушает! Гвалт прекратился, и все уставились на Малыша. Тот медленно протягивал руку к тарелке, отщипывал кусочки рыбы и отправлял в рот. Пережёвывая еду, он запивал её чаем из стакана. Происходящее его словно не касалось, и это было так поразительно, что женщины постепенно успокоились и расселись обратно по своим местам. Малыш ел, не моргая и не поднимая ни на кого глаз. Женщины последовали его примеру и принялись завтракать, не издавая больше ни слова. Кристина вернулась на место рядом с ним и разделывала рыбу, с опаской косясь на Малыша. Управившись с парой карасей, он допил чай и поднял голову. Все моментально прекратили жевать. - Кто у вас главный? - тихий голос Малыша вызвал ещё большую панику. Кто-то уронил стакан и облился, остальные принялись шикать. - У вас нет главного? - продолжил Малыш. - Эй, щегол, поосторожнее с мужскими понятиями, - ладонь Кристины легла на его плечо. - У нас здесь так не принято. - Я понял, - Малыш улыбнулся уголком рта. - Нам не нужны главные, - воинственно заявила темноволосая женщина. - Мы все равны. - Я понял, - повторил Малыш. - Каковы мои задачи? - Какие ещё задачи? - подала голос Сара. - Не хочу быть троглодитом. Раз уж я здесь, назовите, что я должен делать. - Убраться отсюда ко всем чертям! - выкрикнул кто-то. - Помогать нам добывать еду! - добавил другой голос. - И деньги! - И одежду! - И бензин! - А потом убраться ко всем чертям! - Рыбу ловить! - Деревья рубить! - Данай, а ты учитель? - вдруг спросила маленькая Эмма. - Научи нас читать! Малыш кинул на неё удивлённый взгляд. - Вы не умеете читать? - Взрослые умеют. Но они всё время ругаются. Я знаю только некоторые буквы. Мама пытается научить меня, но тоже всё время ругается. Темноволосая женщина оторопело повернулась к ней. - Когда это я ругаюсь, маленькая чертовка? - Вот видишь, Данай? Опять ругается! Малыш молчал. Информация врывалась в его сознание, и он не понимал, что было более удивительно. То ли то, что никто здесь не обучает детей грамоте, то ли то, что здесь есть ещё и семьи. В самом деле, не из воздуха же появились эти женщины. Слово «мама» он никогда не слышал раньше, но мгновенно уловил его смысл. Он вновь вспомнил о Гарри, и ему стало грустно. - Ты правда учитель? - уточнила мама Эммы. Малыш кивнул. Ему не хотелось объяснять, что преподавателем в вузе он так и не стал, и вообще обучался не на педагога, а на востоковеда. Но научить ребёнка читать и писать он был вполне способен. - Поняли, дуры, кого я вам привела? - довольная Кристина стукнула ладонью по столу. Сара едва слышно фыркнула. - Как Вас зовут? - спросил Малыш у темноволосой женщины. - Не твоё собачье дело! - резко ответила она. - Её зовут Анна, - мягко сказала Кристина. - Пасть захлопни! - закричала та. - Анна, не ругайтесь, пожалуйста, - тихо произнёс Малыш. - Хотя бы ради Эммы. Вы же слышали, что ей это не нравится. У вас есть учебники какие-нибудь, или просто книги? - Какие тут учебники? - Анна резко выдохнула и погрустнела. - Ничего у нас нет. Что знаю, то и пытаюсь ей в голову впихнуть. - Кристина, - Малыш повернулся к соседке. - Ты сможешь найти в городе какие-нибудь книги?  - Вот щегол, - протянула Кристина, плохо скрывая радость от того, что Малыш, наконец, пошёл на контакт. - Уже указания раздаёт. - Это просто просьба. Если получится, конечно. - Ладно, поищу. Ты как? - Кристина обеспокоенно взглянула на него. Его лоб был покрыт испариной, а губы потеряли цвет. - Нормально, - Малыша покачнуло. - Уверен? Малыш не ответил, дёрнулся всем телом, перегнулся назад через стул и вдруг вырвался. - Начинается, - Сара похлопала его по плечу. - Он просто давно не ел, - Кристина схватила бутылку с водой, налила в стакан и протянула Малышу. - Попей, полегчает. Малыш часто дышал, положив голову на плечо Сары. Приняв стакан, он сделал несколько глотков и вернул голову обратно. Сара гладила его по спутанным волосам. - Отведём его спать? - спросила она у Кристины. - Я не хочу в дом, - тихо сказал Малыш. - Можно полежать где-нибудь на воздухе? - У нас есть гамак. Сара, давай отведём его к яблоням! Две женщины подхватили Малыша под мышки и повели в сторону сада. Между двумя раскидистыми ароматными яблонями растянулся верёвочный гамак. Они усадили на него Малыша и проследили, чтобы он удобно в нём устроился. - Спасибо, - еле слышно произнёс Малыш и уснул.