Моя нежная бабочка

Данай открыл глаза. Он настолько отвлёкся от всех событий и мыслей, что совершенно не заметил, как вернулись Джонни и Белла с порубленными на брёвна деревьями, и с ними Вера, которая тащила за лапки три тушки каких-то птиц. Лишь, когда брёвна с грохотом были свалены возле костра, он вынырнул от оцепенения и вскочил. - Пантера моя! - ринулся он к Джонни и обнял за шею. - Ты чего удумал? Ты что, железный человек? Цел? Как нога? - Скорее, железный дровосек, - засмеялся Джонни, наморщив нос. - Кто тут у нас? Данай сначала не понял, а потом судорожно провёл рукой по голове. Эрике удалось заплести его волосы в множество маленьких косичек, протянувшихся ото лба до затылка и прихваченных у кончиков обрывками верёвок. - Капец! - он ошеломлённо тряс головой, ощущая непривычную свободу от жёстких торчащих во все стороны прядей. - Не трогай! - улыбался Джонни. - Тебе очень идёт! - Ага, конечно! - недовольно воскликнул тот и повернулся к Эрике. - Зеркало есть? Девочка со смехом достала из кармана завёрнутый в тряпку осколок зеркала и подала ему. Доставая кусок стекляшки, Данай чуть не порезал пальцы, и, вытянув руку, оглядел себя, насколько было возможно. - Рыжему бы понравилось, - комментировал он, направляя зеркало то в одну, то в другую сторону.  - Почему? - уточнил Джонни.  - Он сериалы какие-то смотрел, там у некоторых героев были такие причёски. Кажется, про викингов. Внезапно его взгляд упал на отражение собственной бороды, и он с ужасом увидел, что Эрика умудрилась и её каким-то образом заплести в косу, венчая бантиком из розовой ленточки. Он с силой потряс головой, и борода растрепалась обратно, вынудив бантик сползти и упасть на землю. - Ну блин! - затянула Эрика, подбегая и поднимая ленточку. - Было же так красиво! - Насчет головы - хрен с тобой, - Данай завернул в тряпку зеркало и вернул ей. - Но бороду мою мужицкую попрошу не трогать! Джонни протянул руку и потрепал его за подбородок. - А по-моему, было неплохо! - Дурак! Данай отпрянул назад и чуть было не сшиб с ног Николаса, с любопытством разглядывавшего его. - Ой, сынок, прости! - Я тоже так хочу! - воскликнул мальчик. - Что? Косички? - Да! Эрика может заплести мне косички, как у папы Даная? Данай присел перед ним и, посмеиваясь, погладил по плечам. - У тебя ещё не настолько длинные волосы. Когда они отрастут побольше - она обязательно заплетёт. - Я хочу попробовать! - Эрика была в восторге от впечатления, которое произвела на окружающих её работа. - Николас, иди сюда, дай посмотрю. Пока Эрика, как обезьянка, ковырялась в жидких русых волосах Николаса, чуть прикрывавших уши, Данай осматривал Джонни на предмет травм и ушибов. Помимо того, что он был с головы до ног в щепках и осколках древесной коры, казалось, что изменений не произошло. - Ты рубил деревья? - Данай стряхивал с его одежды мусор и внимательно разглядывал пальцы, на которых, кроме пары заноз и ссадин, не было никаких ран. - У тебя получилось? - Не представляешь, насколько, - Белла подошла к ним и похлопала Джонни по спине. - Твой дружок очень хорош! Даная слегка кольнула забытая зависть, которую он не испытывал уже очень долгое время. Ну надо же, и здесь у Джонни всё вышло прекрасно! Ему, Данаю, потребовались недели, чтобы хотя бы древко научиться держать правильно, а у Джонни всё получилось с первого раза! Почему так? Есть ли что-нибудь, что Джонни не под силу? Он хорош совершенно во всём! Сколько ещё он не знает о Джонни? Данай поспешно направился к ощипывавшим птиц Вере и Маргарите, намереваясь помочь им. Уж разделывать птицу-то он умел! - Помощь нужна? - Джонни вновь возник рядом. - Не нужна! - чуть визгливее, чем хотел бы, вскрикнул Данай. Ему представилось, что Джонни и тут способен провернуть какой-нибудь фокус, вмиг ощипав и распотрошив добычу. - Птиц трое, нас тоже трое, четвёртому тут делать нечего! - Хорошо, - ничуть не обидевшись, кивнул Джонни. - Пойду наточу топор. Данай разозлился ещё сильнее. И топоры-то он точит, какая важная цаца, посмотрите на него! - Дамы, можно мне воды и тряпку какую-нибудь шершавую? - попросил Джонни, усаживаясь на лавку и доставая из карманов куртки какие-то камешки. Все, кто был свободен, принялись суетиться, поднося ему требуемое, и, неловко толпясь, глазели, как он смачивает камни и шуршит ими по острию топора.  Джонни, время от времени поднимая топор к небу, проверял угол заточки. Наконец, подобрав с земли обрывок альбомного листка, он провёл по нему лезвием и, убедившись, что оно совершенно без усилий и шума разрезало бумагу, принялся шлифовать топор тряпкой. Данай искоса поглядывал на него и попеременно бесился и удивлялся. Джонни просто дьявол, ему доступны самые сокровенные и потаённые секреты устройства этого мира! Как он ненавидел это чувство зависти и как скучал по нему! Завершив шлифовку тканью, Джонни поднял куртку и вынул из джинсов ремень, вызвав восхищённый шёпот и гул среди окружавших его женщин. Они так тесно толпились вокруг него, что Данай чуть не вывихнул шею, пытаясь разглядеть, что же он там делает. Кожей ремня Джонни принялся править наточенное лезвие, и Данай совершенно рассвирепел. Яростно ощипывая остатки перьев с птицы, он забывал об осторожности и вскоре оказался весь облеплен ими с головы до ног. Отплёвываясь от пуха, он вдруг громко чихнул, взметнув вокруг себя облако перьев, чем обратил на себя внимание Джонни. - Будь здоров, моя нежная бабочка! - тот послал ему ласковый взгляд, завершая работу с топором и передавая его в руки Белле, которая приняла его с таким трепетом, будто это было настоящее сокровище. - Позёр! - тихо выпалил Данай и отвернулся, выдергивая из гузки остатки жёстких перьев. - У топора есть чехол? - спросил Джонни у Беллы. - А… да… - та растерянно завертела головой. - Валялся где-то. - Обязательно найди. Топор очень острый, легко пораниться. Словно услышав призыв к какому-то действию, женщины забегали по лагерю и складывали у ног Джонни все ножи и прочие предметы, нуждающиеся в заточке, и тот с удовольствием принимался за работу. Джонни был окружён всеобщим вниманием и восторгом, как и когда-то раньше. Как и когда-то раньше, он принимал картинные позы, выдавал загадочные полуулыбки и коротко отвечал на редкие вопросы. Как и когда-то раньше, он всё это делал только для одной-единственной пары глаз, которые, как и когда-то раньше, неотрывно смотрели на него с завистью, но теперь, в чём уже точно был уверен Джонни, за этой завистью скрывался жуткий восторг, в котором Данай так до сих пор и не научился себе признаваться.  Джонни было настолько приятно дарить ему эти будоражащие чувства, что он тихо умолял своё тело не выдавать собственного удовольствия от происходящего. Ему казалось, что щёки и уши рдеют малиновым цветом под взглядом рыжих глаз, но он изо всех сил делал вид, что не замечает этого. - Засранец, - яростно шепнул Данай себе под нос, поискал нож, которым хотел распотрошить птицу, и не нашёл, потому что все ножи были у ног Джонни.  Две остальные птицы были второпях брошены на землю, потому что Вера и Маргарита давно присоединились к зачарованной толпе. - Опять цирковое представление, - бесился Данай, хватая брошенные тушки и продолжая их ощипывать. - Вечно ему нужна толпа обожателей! В общей шумихе никто не заметил, как к ним присоединились Анна и София, которые до нынешнего момента были настроены категорически против новых мужчин в лагере. Прислушиваясь к беготне и восхищённым возгласам, они, скрепя сердце, покинули летний домик, в котором пытались объявить бойкот и голодовку, и теперь с угасающим скепсисом наблюдали за восхитительным Джонни, демонстрировавшим умения, которые доселе были недоступны никому из присутствующих. - Пещерные люди, блять, - ярился Данай, заканчивая ощипывать последнюю птицу.  К этому времени Джонни уже заточил всё, что принесли ему женщины, и теперь отряхивался и вдевал ремень обратно в джинсы.  Данай быстро направился к умывальникам, чтобы вымыть руки, и вдруг увидел, что Джонни встал рядом с ним и точно так же намыливает руки и смывает пену. - Доволен? - буркнул Данай. - А ты? - За мной. Пока женщины с восторгом рассматривали ножи и пытались применить их в каком-нибудь деле, Данай и Джонни, никем не замеченные, выскользнули за ворота. Данай схватил его за руку и повёл за угол, где с силой прижал к забору и впился губами в его улыбающийся белоснежными зубами рот. Джонни совершенно не возражал, и, наоборот, отвечая на поцелуй, страстно гладил его лицо. - Деревья он рубит, блять, - шептал Данай, и, чуть отдышавшись, вновь набрасывался на радостно морщившего нос Джонни. - Ножи он точит, блять. И во всём-то он хорош! Сейчас я покажу тебе то, в чём хорош я! Пока рот Даная извергал проклятия, его руки яростно расстегивали ремень Джонни, нетерпеливо проникая в джинсы. Джонни не терялся и расстегивал пуговицы на штанах Даная, не отрываясь от его губ.  Данай приспустил джинсы Джонни, обнажая его член. Джонни сделал то же самое, слегка удивившись, что член Даная уже был напряжён. Данай, шумно дыша, посмотрел вниз, а затем вновь в эти чертовски манящие карие глаза, и исступлённо прижался телом, обхватывая сразу оба члена одной рукой. Пальцы Джонни юркнули ему под одежду и принялись гладить по спине.  Данай, вновь посмотрев вниз, сделал рукой движение вверх, и резко дернул книзу, обнажая обе пунцовые головки, исторгнувшие по капле блестящей жидкости. Джонни тихо простонал и накрыл его рот своими губами. Прижимаясь к Джонни как можно сильнее своей грудью, Данай ощущал, даже сквозь куртки, как колотятся их сердца, пока он яростно водил вверх-вниз по обоим напрягшимся членам. Ему хотелось полноценного секса прямо сию секунду, но на это не было ни времени, ни терпения, и он, кусая язык Джонни, протяжно стонал в его рот, не останавливая ладонь ни на мгновение. Жаркое дыхание Джонни сводило его с ума, и он понимал, что Джонни тоже уже на пороге оргазма. - Я люблю тебя, моя страстная бабочка, - отрывисто выдохнул Джонни в его рот, и этого было достаточно, чтобы у Даная заложило уши и заволокло глаза. Чуть откачнувшись от Джонни, он вновь прижался к нему, и снова откачнулся, яростно дыша сквозь стиснутые зубы. В его руке бились два сердца, изливая на пальцы густую горячую жидкость. Опаляя лица друг друга дыханием, оба широко улыбались, потираясь носами. - Я люблю тебя, моя горячая птичка, - Джонни выдернул из бороды Даная перо и провёл им по его щеке. - Дурак! - смеясь, отпрянул тот. Оглядываясь по сторонам, они натянули штаны. - Пойдём, что ли, палок каких-нибудь достанем, - предложил Данай. - Иначе вопросов не оберёмся, куда это мы пропали. Наскоро собрав возле забора каких-то прутьев, они вернулись за ворота. Но напрасно они думали, что их отсутствие заметят, потому что все кругом бегали, резали овощи и птиц, радостно упиваясь остротой ножей.  Внезапно раздался детский рёв, и Данай, узнав голос Николаса, в ужасе бросил ветки и побежал на крик. Джонни кинул свои и поспешил за ним. Возле домика, где проходили занятия, развернулась очень странная картина. Николас смотрел в осколок зеркала и ревел. Понять причину его недовольства было несложно: Эрика, которая не смогла заплести ему столь же много косичек, как Данаю, заплела ото лба до макушки лишь одну, перехватив верёвкой, а все остальные волосы с его головы просто-непросто сбрила заточенной Джонни бритвой.  Данай разинул рот и замер. Такого он уж точно не ожидал. - Ты где такому научилась? - опешив, спросил он у Эрики. - Это… - Эрика заикалась от испуга, не понимая, почему Николас так плачет. - У него остальные волосы не заплетались… Они просто торчали в разные стороны… было некрасиво… - Иди сюда, - Данай позвал мальчика, и тот, рыдая и хлюпая носом, подбежал к нему. - Чего плачешь-то? - Я хотел… как у папы Даная… - выл ребёнок.  - И что? У тебя тоже теперь косичка, как и у меня. - Я хотел… много… а не одну… а теперь… я… лысый!.. Джонни присел рядом с ними, взял руку Николаса и положил себе на голову. - Папа Джонни тоже лысый, - он потёр ладошкой о свою плюшевую макушку. - Разве не здорово? Николас в полном шоке гладил его голову и таращил глаза. Данай мысленно послал Джонни сотню воздушных поцелуев.  - Ты теперь сразу и как папа Данай, и как папа Джонни, - уверил он, замечая, как плечи мальчика перестают дёргаться, и он прекращает рыдать. - Но я… - хмурился Николас, хлюпая носом, и постепенно забывал, от чего же именно он плакал. - Эрика, милая, - позвал Данай перепуганную девочку. - Дай сюда бритву. Пусть она пока у меня побудет. Эрика вытащила сложенную бритву из кармана и подала ему. Вывалившееся за ней зеркальце, завёрнутое в тряпку, подхватил Джонни. - Его я тоже обработаю, - потряс он осколком в воздухе, вспоминая, как Данай чуть было не порезался о его острые края. Данай сел на лавку, усадив утирающего слёзы Николаса на колено. - Подойди сюда, - позвал он Эрику, похлопав по другому колену. Эрика, напрягаясь настолько, что сама уже была готова расплакаться, неловко подошла и села. - Ты умеешь пользоваться бритвой? - Нет. Но я видела, как ею пользуются. - Ты большая молодец, что смогла не поранить ребёнка. Всегда будь такой осторожной, поняла? Она очень острая! - Поняла! - буркнула Эрика. - Не ругайся! - Разве ж я ругаюсь? - улыбнулся Данай. - Я ругаюсь только на одного человека, и тебе ещё надо постараться, чтобы его уровня достичь! Джонни, старательно делая вид, что ничего не слышит, постепенно сточил острые углы зеркальца и подал его Николасу. Тот схватил его и отошёл подальше, пытаясь разглядеть, насколько сильно он похож на Даная и Джонни.  Данай, убедившись, что мальчик удалился достаточно далеко, тихо спросил у Эрики: - А можешь мне сделать так же, как у Николаса? - Чего? - рассмеялась девочка. - Ты хоть представляешь, какая это клевая причёска? В моем универе с такой только самые крутые ребята ходили! Мне отец никогда не разрешал такую делать! - Ну уж нет! - Эрика совсем развеселилась и соскочила с его колена. - Таких шикарных косичек у меня ещё не получалось! Я теперь всегда буду их тебе заплетать! И даже не проси тебя побрить! - А меня побреешь? - вдруг спросил Джонни. - Эээ… - Эрика перевела напряжённый взгляд на Даная. - Не надо, - ласково кивнул ей тот, метнув яростный взгляд на Джонни. - Скоро зима, а он лысый. Нехорошо, если замёрзнет. К лету обрастёт, заплетёшь ему косичек куда больше, чем мне. - Ура! - Эрика убежала к костру и стала помогать Анне, которая деловито подкидывала брёвна, нарубленные Джонни и Беллой. Из летнего душа вырулила Джулия, облачённая в тёплую куртку с капюшоном. Данай, поковырявшись в мыслях, понял, что не видел её уже довольно давно, и среди зрителей заточки ножей её тоже не было. Джулия направлялась к костру с комком чего-то чёрного, и бросила его в огонь. Комок моментально вспыхнул и разметался искрами вокруг, заставив всех завизжать и разбежаться в стороны. Кто-то случайно толкнул Джулию, и капюшон свалился с её головы, обнажив совершенно лысую сизую голову. - Ты что натворила? - вскрикнул Данай и вскочил, вспомнив её шикарные волосы почти до колен. Получается, именно их она кинула в огонь. - Зачем ты это сделала? У тебя были такие прекрасные волосы! - Разве? - дерзко вскрикнула Джулия. - Я что-то не заметила, чтобы тебе нравились волосы! - она кинула яростный взгляд на опешившего Джонни и убежала в домик. - Блять, - шёпотом выругался Данай и потёр лицо. - Опять она за своё. Пока все собирались с мыслями, из домика раздался душераздирающий визг: - Мама!!! Я умираю!!! Данай, споткнувшись, бросился на крик и ворвался в домик. Джулия лежала на полу и корчилась, оглушительно вопя. - Что с тобой? - Данай взял её руку и с ужасом увидел, что она вся в крови. - Мама! - лицо Джулии кривилось и морщилось, и Данай, дрожа, пытался понять, где и как она поранилась. - Что с тобой? - повторил он. Джулия сунула другую руку в штаны и вынула её, показывая ему кровь. - Я опять умираю! Мама!!! Данай слегка успокоился и прикрыл глаза. - И часто ты так умираешь? - Иди на хуй! Когда приедет мама? - Так. Слушай меня. Сколько раз ты уже так умирала? - Один раз! Месяц назад! - выла Джулия. - Мама!!! Данаю жутко захотелось стукнуть Лиану, которой здесь не было. Что она наплела несчастной девочке? У роботов не бывало менструаций, и Лиана наверняка не знала, что это такое. Ему хотелось утешить Джулию, но что-то подсказывало, что делать это должен вовсе не он. Данай поманил пальцем заглядывавшую в дверной проём Веру, и сказал: - У неё ежемесячные трудности. В вашем общежитии никто, что ли, ликбезом не занимался? Мне придётся обучать детей ещё и женским вещам? Сделай с этим что-нибудь! - Я не ребёнок! - закричала Джулия. Вера ласково улыбнулась, взглянув на рыдающую девочку, вошла и с готовностью присела рядом с ней. Данай было поднялся, но Джулия с визгом схватила его ногу окровавленными руками. - Данай! Я умираю!!! Сердце Даная сжалось. Он не представлял себе, что это такое - каждый месяц страдать от кровотечений. Сколько недель он жил с женщинами - никогда не встречал такой истерики. Видимо, Джулия тоже плохо понимала, что с ней происходит, и Данай, подумав, присел обратно. Он позволив Джулии схватить его в охапку и рыдать на груди во всё горло. Как ни крути, на много километров вокруг у Джулии не было никого роднее Даная.  Он мягко помахал пальцами в воздухе, Вера понимающе кивнула и вышла, закрыв за собой дверь. Данай уселся на полу поудобнее, гладя её по лысой шершавой голове.  - Ты не умираешь, а оживаешь, - тихо сказал он. - Это означает, что ты - женщина. Тебе каждый месяц даётся новая кровь, представляешь, как это здорово? У мужчин такого нет, они тухнут и преют. А женщины обновляются и становятся ещё прекраснее. И ты с каждым месяцем становишься всё лучше и лучше. - А мама сказала… - Я твоей маме по жопе надаю, когда увижу, - Данай погладил её по колыхающейся спине. - Мама не всегда права. - Ты, что ли, всегда прав? - И я не всегда прав. Никто не бывает всегда прав. Но послушай меня сейчас. Ты в лагере, где куча женщин. Они точно так же, как и ты, каждый месяц кровоточат и бесятся. Наверняка прямо сейчас кто-то из них тоже истекает кровью. Это нормально. Позволь им помочь тебе. Джулия молчала, тихо всхлипывая. Данай гладил её по макушке. - Зачем башку побрила, коза? Мало мне Джонни и Николаса? Может, нам всем волосы сбрить? Над воротами табличку повесим «Ёбаный лагерь лысых»? Джулия колыхала плечами, но Данай знал, что это уже не от рыданий. Грудные хихиканья набирали силу, и вскоре она взорвалась каркающим смехом в его подмышку. - Чего ржёшь? - Данай прижал её сильнее. - Сделать такую табличку? Пошёл делать! Данай высвободил её из своих объятий и поднялся, пока она хохотала, сидя на полу. - Сейчас позову к тебе кого-нибудь.  Джулия прекращала смеяться, утирая лицо окровавленной рукой. - Я люблю тебя, моя нежная бабочка, - еле слышно раздался её голос.  Данай обмер. Нет, ему показалось. Он вышел за дверь, предоставив женщинам возможность организовать свою деятельность по решению женских проблем. Плюхнувшись на лавку возле костра рядом с Джонни, он свирепо выдохнул и погладил себя по косичкам. - Не девка, а сплошной геморрой, - сердито пробормотал он, смотря в тлеющие угли. - Она - подросток, - примиряюще сказал Джонни. - Причём, подросток, живущий в эпоху перемен. Не представляю, как бы я… - Джонни внезапно осёкся и замолчал. - Как бы ты - что? - уточнил Данай. - Не знаю… - Джонни опустил голову. - Не знаю, как бы я вёл себя на её месте. Мало того, что ты и так жизни не знаешь, как жизнь вот так меняется.  Женщины утянули Даная насаживать птиц на вертел. Джонни, улучив момент, когда все покинут домик, в котором находилась Джулия, зашёл внутрь и посмотрел на девочку, которая сидела на кресле, поджав ноги и положив на колени подбородок. Джулия с изумлением и злобой воззрилась на него. Из всех людей, которые её окружали, меньше всего на свете она хотела видеть этого Джонни, эту мерзкую плешивую голову, этот уродливый алый шрам.  Джонни осторожно опустился на диван возле неё и сцепил кисти рук. Молчание жутко раздражало Джулию.  - Чего тебе? - фыркнула она. - Я его люблю, - сказал Джонни, не смотря на неё. - Я в него влюбился в том же возрасте, что и ты, или даже раньше. - И чё? - Я в него так влюбился, что собирал всякие штучки, связанные с ним. - Какие ещё штучки? - Карандашик, который он грыз, а потом сломал об него зуб. Ему было тогда около семи.  Джонни принялся рассказывать обо всех тайных трофеях, которые хранил, как зеницу ока, много лет. Ни одна живая душа не знала об этом, он никому не раскрывал своих секретов. Джулия, тихо сглатывая слюну, слушала, не смея перебить. - Я хотел умереть, когда он исчез. Я пил, как скотина, резал вены, терял рассудок, блевал, ссался в штаны, валялся во всём этом.  - Мерзость, - не удержалась Джулия. - Да, - кивнул Джонни. - И я сжёг эти трофеи. Раз моей нежной бабочки больше нет - то и трофеев не должно остаться. Как и меня. Ничего больше не было. Лишь бабочки под подмышкой. Я их набил, чтобы он всегда был рядом с моим сердцем. Но моя бабочка улетела и забрала с собой моё сердце. Как можно жить без сердца? Никому не нужна такая жизнь. Даже смерть видится куда желаннее. А теперь моя бабочка снова рядом, и моё сердце снова со мной. Джулия издала тихий стон. - И рожа моя теперь на всю жизнь рассечённая, потому что я, напившись, как осёл, попёрся искать его в кирпичах и поплатился за это своей внешностью. Видела бы ты меня раньше! - Джонни впервые посмотрел на неё. Джулия, изо всех сил сведя брови, слушала его с разинутым ртом. Она все ещё сердилась, но, вместе с этим, понимала, что этот долговязый чудак раскрывает ей такие тайны своей души, о которых даже Данай не подозревает, и ей было лестно. - Зачем ты мне всё это рассказываешь? - хрипло спросила она. - Не твори херни со своим телом. Ни ради него, ни ради никого вообще. Ради него всем жертвую только я. У тебя жизнь одна, и тело одно. Я свою красоту больше никогда не верну. А ты ещё можешь успокоиться и прекратить. - Жалеешь? - усмехнулась Джулия, но смеха в её голосе не было вовсе. - Я совру, если скажу «нет». Но он меня принял даже таким. Не растрачивай себя попусту. Он очень переживает о тебе, ты дорога для него. Но… прости. - Угрожаешь мне? - Отнюдь. Я прекрасно понимаю твои чувства. Я тебя старше почти на десять лет, а умнее так и не стал. А ты ещё можешь. Джулия отвернулась. Её подбородок дрожал, потому что она прекрасно всё понимала. - Хочу кое-чем с тобой поделиться, - Джонни сунул руку в карман джинсов и достал птичье пёрышко. - Что это? - тихо спросила Джулия. - Мой новый трофей. Я недавно достал это из его бороды. Но у меня уже их было много. Пусть этот станет твоим первым. Или единственным. Или просто на память. - С чего ты взял, что это первый? - Джулия медленно залезла в карман и вынула из него блестящее металлическое ядрышко. - Что это? - Это должно было его убить, - Джулия взяла пулю в пальцы и подняла перед глазами. - Когда мама снимала с него окровавленную одежду, она выкатилась из складок и упала на пол. Джонни во все глаза смотрел на смертельное стальное зёрнышко. Подумать только, из-за подобной мелочи могла оборваться жизнь его нежной бабочки! - Отдай, - он импульсивно вскинул руку к пуле, уронив перо. - Э, нет, - Джулия оскалилась кривыми клыками. - Это моё. Заберёшь, только если я умру. Собирай дальше трофеи о его жизни. А со мной будет трофей о его смерти. - Хочешь, я сделаю из неё украшение? Будешь носить на шее. Джулия слегка удивилась.  - Чтобы все видели и расспрашивали? - А ты бы не хотела этого? Если я не ошибаюсь - тебе нравится, когда все видят твою отвагу и бесстрашие. - Нравится, - согласилась Джулия. - Но я не хочу давать её тебе в руки. - Я не буду это трогать. Чем ты отрезала волосы? Джулия подала ему маленький нож. Джонни вытянул свой ремень и медленно отрезал от него длинную тонкую полоску кожи. Джулия наблюдала с жутким интересом. Джонни сплёл посередине шнура пару узлов и протянул руку Джулии. Та вложила в узелки пулю, и Джонни аккуратно их затянул. Затем он попросил её повернуться и повязал импровизированное ожерелье вокруг шеи. - Теперь ты никогда её не потеряешь. Я пойду. Джулия крепко держала в руках кусочек опутанного кожей металла и не смотрела, как Джонни выходил за дверь. - Спасибо, Пантера моя, - услышал Джонни тихий шёпот за своей спиной. Или ему показалось?