Служебный роман. Багровый закат

Прошла ровно неделя после поимки двух преступников. Дело взяла прокуратора. Один звонок генсека решил все его проблемы. Случай стал обычной рутиной для правоохранительных органов. В результате бандиты были пойманы самими сотрудниками милиции. Да, это была ложь, но факт преступления был неоспорим. Несмотря на удачное завершение ночного приключения, Сталин презирал свой поступок. Он изворачивался, плел интриги, словно отпетый мерзавец, как сам себе признавался. И от этой грязной игры на душе скребли кошки, а в сердце зияла ледяная пустота. Видеть Троцкого Иосифу нестерпимо не хотелось. И причин тому было предостаточно. Во-первых, в нем еще клокотала злоба, вызванная последней их беседой, оставившей горький осадок. Во-вторых, Иосиф нутром чуял, что подобные связи тлетворно влияют на его, Сталина, сущность. Размышляя, он ощущал, как с укреплением их взаимоотношений, его собственный, прежде несокрушимый, характер претерпевал губительные изменения, словно ржа разъедала сталь. Куда подевался тот непреклонный, властный и внушающий священный трепет вождь, сокрушался Иосиф Виссарионович, вглядываясь в мутное зеркало души. Троцкий, напротив, полагал, что благодаря влиянию Сталина, его уверенность возросла. Почти ничто не вызывало у него страха, и всё казалось достижимым. Дух Льва Давидовича укрепился, а сердце было преисполнено любовью. Чем труднее были его отношения со Сталиным, тем сильнее становилась его привязанность. Ради этой любви он готов был на всё. Безусловно, Троцкого огорчала отчуждённость Иосифа, возникшая словно из ниоткуда. На неделе они виделись всё пару раз по работе. Сталин не был груб, однако воздерживался от личных разговоров с начальником канцелярии. Изредка генсек смотрел Троцкому в глаза, без намёка на симпатию. В течение недели они пересекались всего пару раз по рабочим вопросам. Сталин не проявлял грубости, но избегал личных бесед с главой канцелярии. Взгляд генсека, редко встречавшийся со взглядом Троцкого, не выражал никакой благосклонности. В этот раз Лев Давидович решил не навязываться. Он захотел продемонстрировать собственную гордость, что стало для него серьезным испытанием. Душа Троцкого, полная переживаний, стремилась к Сталину, и ему приходилось сдерживать это стремление с огромным усилием. К счастью для Льва Давидовича, ему нечасто приходилось об этом размышлять, так как он был чрезвычайно занят работой. В этот четверг коллеги готовились поздравить Клима Ворошилова с днем рождения. На торжество пригласили преимущественно высшее руководство и тех, кто тесно общался с именинником. Климент Ефремович пригласил всех вечером к себе в гости. Квартира у него была большая, просторная, четыре комнаты, высокие потолки. Жена Ворошилова Екатерина любила зелёный цвет, который преобладал в доме. Клим не любил большие празднества, предпочитал скромные, но весёлые посиделки. Поэтому в меню вошли простые блюда, а доминировал алкоголь. Имениннику хотелось, чтобы гости не скучали, а праздновали с увеселением. Нередко о приёмах Ворошилова говорили: " Скучно точно не будет». Сталина Клим часто приглашал, но тот редко приходил, чему остальные гости были только рады, потому как при нём веселится было трудно. Троцкого на данное мероприятие пригласить забыли из-за того, что он редко попадался на глаза Ворошилову. Но Лев Давидович, когда узнал от Каменева о празднике, намеревался пойти без приглашения. Он узнал, что там будет Иосиф, и не мог упустить шанс побыть с ним вне рабочей обстановки. Забытый всеми гость прибыл на квартиру в семь часов вечера. К тому времени гости уже допивали четвёртые бокалы вина и коньяка. В огромном зале стоял смех, жаркие беседы. За длинным столом сидело человек тридцать, в ярких нарядах. Комната напоминала музей искусств. На стенах висели картины с пейзажами, гравюры с животными, стояли роскошные шкафы, две небольших лакированных тумбочки, на которых стояли фотографии и небольшие фигурки из мрамора. Свисающая с потолка люстра, которая имела множество хрустальных элементов, отражала весь свет в зале, отбрасывая множество бликов. На полу лежал роскошный ковёр ручной работы, каждый гость видел своё видение рисунка, а на деле были листья и ветки. Троцкий с открытым ртом оглядел зал, поправив очки, которые забыл снять после чтения. Все присутствующие повернули головы, поглядев на Льва Давидовича. В отличие от них он был одет просто в серой рубашке и чёрных брюках. Волосы его были немного растрёпаны из-за того, что спешил. Среди гостей были Ленин, Коллонтай, Каменев не решился прийти, чтобы не смущать Катерину. Его сейчас для поддержки очень не хватало. Сталина Лев не обнаружил, отчего он разочарованно вздохнул. — Лев Давидович! — радостно воскликнул Ворошилов, подойдя к нему, — простите, что не успел вас пригласить. Клим был в роскошном чёрном костюме и прилизанными набок волосами, его улыбка сияла. Он дружелюбно пожал гостю руку. — Да ничего, как видите, меня приглашать не нужно, сам прихожу, — Троцкий улыбнулся. — Вот и прекрасно, прошу, садитесь за наш скромный стол, — Климентий слегка похлопал мужчину по плечу. — Спасибо, — Лев неторопливо пошёл к столу, выискивая глазами свободное место. Место было как раз рядом с Лениным. Ильич оживлённо говорил с Калинином об экономике, по виду он был немного захмелевшим. — Привет, Володя, — Троцкий сел рядом. Владимир широко улыбнулся, заметив знакомого. Глаза его были счастливые, щёки немного раскраснелись. Был он в своём любимом костюме тройка, тёмного синего оттенка. — Ах, Лёня! — ещё больше развеселился Ильич, — чего ты так припозднился? — Ехал на оленях, — в шутку ответил Лев. — Вот шутник, — Ленин приобнял старого друга. — А что Иосифа Виссарионовича не пригласили? — сдавленно спросил Троцкий. — Да как же, здесь он, на балконе курит, — усмехнулся Владимир, поставив локоть на стол. Лев, услышав такую информацию, заметно оживился, глаза засверкали. Сердце замурлыкало от счастья. Вот он удачный момент, — подумал влюблённый. — Один он там? — поинтересовался Троцкий. — Да, вообще курить здесь никто не запрещал, не понимаю, зачем он на балкон решил выйти, — озадаченно прищурится Володя. — Всё-таки здесь дамы, — Лев пожал плечами, — я, наверное, тоже лучше в другом месте покурю. Троцкий ощупал свои карманы в поиске сигарет. Купленная совсем недавно пачка нашлась почти сразу. — Прям так один туда пойдёшь? — вдруг тихо усмехнулся Ленин, наклонившись ближе к товарищу, — не боишься уже? Ильич помнил те дни, когда сотрудника канцелярии трясло от страха при виде Сталина. Он, разумеется, не понимал, почему Лёвушка изменил своё отношение к начальнику. Первое, что он предполагал, было стремления Троцкого подняться по карьерной лестнице. В принципе Ленин не был против этой версии, но с моральной точки зрения ему было жаль Сталина. — Не хочешь с нами покурить? — предложил Лев Давидович, наклонив голову ниже, чтобы его слова были слышны получше. В это время за столом разговоры стали громче и активней. Дамы звонко смеялись, кто-то шутил, Калинин даже насвистывал какую-то песню. — Не сейчас, тут у нас с товарищами тема была интересная, нужно возобновить, — Ильич сразу выпрямился и зажестикулировал руками, — иначе, потом забуду, о чём был разговор. — Как хочешь, — Троцкий встал из-за стола. Ленин с довольной улыбкой кивнул и провернулся к Калинину, который потянул свою рюмку, чтобы чокнуться с Володей. Как резко тема разговора двух товарищей сместилась в историю, а конкретно про правление Ивана Грозного. Лев, поглядев на коллег, удивлённо изогнул рот вниз. В дверном проёме стоял хозяин дома вместе с новой гостьей. Судя по восторженной реакции гостей, которые ненадолго отвлеклись, была какая-то особая дама. По случаю дня рождения один из друзей Ворошилова, Молотов пригласил известную актрису Любовь Орлову. Клим очень ценил и восхищался её талантом, для него такая встреча была большим подарком. Она очень редко посещала подобные мероприятия, но именинник был очень важная персона. Любовь Орлова была воплощением утонченной красоты и пленительного обаяния. Неудивительно, что ее окружала целая свита поклонников, очарованных ею как мужчин, так и женщин. В каждом ее жесте сквозила грация, каждое движение было невесомым, словно она соткана из самого воздуха. Она блистала в роскошных нарядах, всегда одетая по последней моде. Заграничный парфюм окутывал ее шлейфом таинственности, а туфли на высоких каблуках, казалось, добавляли ей роста, подчеркивая ее статную осанку. Как истинная актриса, она трепетно следила за своей фигурой, сохраняя изящную талию, достойную восхищения. Актриса, хоть и была связана узами брака с известным режиссером, словно птица в золотой клетке, тем не менее, ощущала вкус свободы. Она позволяла себе легкий флирт с другими мужчинами, могла принять приглашение на ужин от коллеги. Александр, ее муж, не терзался ревностью. Он понимал, что его супруга, словно яркая звезда, всегда притягивает к себе восхищенные взгляды, невольно заставляя молодые сердца биться чаще. Но дальше невинного кокетства она не шла. В творческих кругах шептались, что и сам Александр не чурался общества молоденьких актрис, о чем Любовь прекрасно знала. Троцкий, заворожённый, молча разглядывал актрису. В струящемся, белоснежном шёлке платья, облегавшем её точеную фигуру, она казалась неземным видением. Светлые, словно лунный свет, шелковистые локоны, изящно ниспадали до плеч, их кончики задорно завивались, играя с тенью. От Орловой исходил тонкий, дурманящий аромат, пьянящий разум мужчин, оказавшихся вблизи этой дивной женщины. Лев Давидович прежде видел её лишь на экранах, но в реальности она затмевала собой любое воображение. Смущенный ее ослепительной красотой, он, слегка помедлив, подошел к Ворошилову, всё еще не решаясь поднять взгляд на эту роскошную даму. — Где у вас балкон? — тихо проговорил Троцкий, подойдя чуть ли не вплотную к хозяину дома. — Ещё один, — усмехнулся Клим, — погоди, вот познакомься Любовь Орлова, — представил он, указывая на гостью. Блондинка слегка улыбнулась, сощурив свои голубые глаза. Лев робко посмотрел на актрису, плотно сжав губы. — Лев Троцкий, приятно познакомится, — он протянул руку, растопырив пальцы. — Взаимно, — Орлова осторожно пожала Троцкому руку. — Моя мама — ваша поклонница, — мужчина застенчиво усмехнулся. — Как замечательно, для меня это большой комплимент, — мелодично проговорила Любовь своим сладким голосом, — передайте вашей матери от меня привет и наилучшие пожелания. — Балкон в гостевой, дальше по коридору, потом направо, тёмная комната, — вдруг вмешался Ворошилов. — Спасибо, — довольно ответил Троцкий, не отрывая взгляд от Орловой, — ещё увидимся, — сказал он ей. — Да, разумеется, — ответила Любовь, выискивая кого-то среди остальных гостей. Поиски балкона заняли совсем немного времени. Лев Давидович почти с первой попытки нашёл гостевую комнату. Эта была действительно тёмная комната в сравнении с другими. В просторной комнате горел тусклый свет. У стены справа стоял большой раскладной диван тёмно-коричневого цвета, такого же оттенка, и как и пол. С левой стороны стояли трюмо и шкаф для одежды. Бархатные, изумрудные шторы плотно скрывали балкон, словно оберегая его тайну. Троцкий, крадучись, направился к заветной цели. Отдернув тяжелую портьеру, он обнаружил за ней белую, матовую стеклянную дверь. Набрав полную грудь воздуха, Лев шагнул на балкон. К его удивлению, место оказалось на редкость уютным, открытым всем ветрам, и достаточно просторным, чтобы вместить с полдюжины человек. Сталин стоял спиной, погруженный в задумчивое созерцание городских улиц. Одна рука покоилась на перилах, в другой тлела почти догоревшая сигарета. На нем был надет простой, темно-серый костюм, без намека на галстук. При виде вождя, одиноко возвышающегося над городом, Троцкий невольно выдохнул с облегчением. — Курить вредно, — с ироничной усмешкой протянул Лев, приблизившись к каменным перилам. Сталин, не поворачивая головы, лишь скользнул недовольным взглядом по дерзкому нарушителю его уединения и шумно выдохнул. — Чего пришёл? — процедил Иосиф, не скрывая раздражения. — Заскучал, вот и решил хоть одним глазком на тебя поглядеть, — ровным тоном отозвался Троцкий, извлекая из кармана небольшую пачку папирос. Он проворно выудил одну и зажал в зубах, как вдруг осознал досадную оплошность: спичек при себе не оказалось. — Увидел, теперь можешь идти, — Сталин с силой припечатал окурок в пепельнице, водруженной на высокой табуретке слева, словно ставил точку в незримом споре. — А что, дальше просмотр за деньги? — Лёня ухмыльнулся, не вынимая сигарету изо рта, словно дразня разъяренного зверя. Он развернулся к Иосифу всем своим нагловатым корпусом, небрежно опершись локтем о перила, другая рука уперлась в бок, демонстрируя показную расслабленность. — Нет, просто говорить больше не о чем, — фыркнул Сталин, испепеляя назойливого Троцкого одним колючим взглядом. — Интересно, чем же я заслужил такую учесть? — с насмешкой спросил Лев, склонив голову набок, — что произошло? — Ты не выносимый, — Иосиф поставил обе руки на перила и посмотрел вниз. Квартира Ворошилова находилась на пятом этаже, высота была приличной. Внизу стояли машины и росли невысокие деревья. — До этого же ты терпел меня? — не унимался Троцкий, — чего обиделся, что ли? — Отстань, — буркнул Сталин. — Какая обидчивая бабёнка, — начал дразнить Лёва, — где у нас волевой мужчина? — Скажи ещё слово, и полетишь вниз, — Иосиф, наконец, повернулся к Троцкому всем корпусом, в упор. — Попробуй, свет моих очей, — Лев вдруг вспыхнул каким-то безумным озорством, — гляди, чего могу! Неугомонный вихрем перемахнул через ограждение и оказался с другой стороны, цепко вцепившись в балюстраду, с неизменной сигаретой в зубах. Сталин невольно напрягся, в глубине глаз мелькнуло подобие тревоги. — Эй, дурень, рухнешь, — процедил Иосиф сквозь зубы, инстинктивно вцепившись в руку Троцкого. Лёва разыгрывал испуг высоты с артистизмом заправского лицедея. Он картинно ахал, судорожно зажмурив глаза, и зрелище выходило на удивление правдоподобным. Даже споткнулся невзначай, словно повинуясь законам жанра, и тут же судорожно вцепился в перила. — Без паники, держись крепче и тянись ко мне, — ровным голосом произнес Сталин, обхватывая предплечье Троцкого второй рукой. — Почему Ворошилов живёт на пятом этаже? — часто дыша проговорил Лев, поглядывая на мокрый асфальт, — что за извращение такое? В этот миг Сталину отчего-то захотелось рассмеяться. Он никак не мог взять в толк, чего добивался Троцкий этим балаганом, и вот теперь, словно примат, повис на его руках, да ещё и возмущается. Однако Льву, видимо, наскучило притворяться. Ловко ухватившись за поручни, он рывком подтянул собственное тело вверх. Иосиф с нескрываемым удивлением наблюдал за этим подъёмом, за глазами мужчины, искрящимися каким-то мальчишеским озорством. Троцкий подтянулся до уровня лица генсека и едва коснулся его губ лёгким, почти невесомым поцелуем. Не успев осознать произошедшее, словно ужаленный, Сталин инстинктивно отпрянул. — Что за выходки, — пробурчал генсек, напуская на себя тень недовольства. — Я словно Ромео, взобрался на балкон к своему ангелу, дабы вкусить нектар этих губ, — пропел Троцкий, утопая во влюблённости. Сердце Льва разрывалось от любви к этому человеку, словно птица в клетке, но ответной искры всё не было. — Хоть иногда веди себя нормально, — процедил Сталин, отворачиваясь от настойчивого любовника, чьи чувства обжигали словно пламя. Троцкий перелез обратно на балкон и невесело вздохнул. — Так, чего ты меня отчитывать начал? — А с тобой иначе нельзя, — Иосиф резко обернулся, — наглеть начинаешь. — И в чём проявляется моя наглость? — озадачился Троцкий. — Начинаешь делать, то что мне не нравится, — неспешно ответил генсек, пряча глаза. — А мне кажется, как раз наоборот, тебе нравится мое общество, но ты панически боишься кому-либо уступить главенство. Иосиф, в любви нет иерархии, а я, словно безумная плясунья с бубном, из кожи вон лезу, чтобы хоть как-то тебе угодить. Лев вдруг посерьезнел, замер, как изваяние, и лишь во взгляде читался упрек, направленный на Сталина. — Я не намерен сейчас это обсуждать, — оборвал его брюнет с неприкрытой резкостью, — мы в гостях, прошу не забывать. — Думаю, потом, ты позицию не поменяешь, так и будем бегать по кругу, — Троцкий прошёл мимо Сталина и вышел в комнату.