Служебный роман. Багровый закат

Целая неделя пронеслась с того памятного вечера, проведенного вместе Сталиным и Орловой. Расставание после той встречи было наполнено взаимной симпатией и хорошим настроением. Однако, последующие дни были настолько насыщены заботами и обязанностями, что почти не оставили места для досуга. Орлова давно не чувствовала себя такой счастливой, словно вновь переживала волнующее чувство первой влюбленности, в которую уже почти перестала верить. Сталин стал реже вспоминать о Троцком. Он ощущал теплое влечение к Орловой, но воздерживался от того, чтобы назвать это любовью. После безвременной кончины жены, Иосиф воздвиг неприступную стену вокруг своего сердца, что привело к ослаблению многих эмоций. Возникновение даже малейшей симпатии к кому-либо стало для него значительным событием. Троцкий пробудил в нем нежность, а Орлова освободила его от необходимости сдерживать свои влечения. Лев Давидович оставался пассивным, подозревая об отношениях между генеральным секретарем и актрисой, но, осознавая свое бессилие, не решался на вмешательство. Тем не менее, его первоначальное спокойствие сменилось более жестким поведением после того вечера, когда Сталин отбыл на встречу с Орловой, что замечали многие знакомые. Вдобавок ко всему, появилась экс-возлюбленная Льва, Елена. Сперва она приходила к Анне Львовне, с печалью рассказывая о том, что разорвала отношения с тем, из-за кого оставила Троцкого. Елена осознала, что никто не испытывал к ней таких чувств, как Лёва, и поэтому винила себя за измену. Несмотря на то, что Анна Львовна не торопилась с прощением, доброта взяла верх, и она проявила сочувствие к Елене. В один из вечеров, когда Троцкий был дома, она позвала несостоявшуюся невесту на ужин. Последовала сложная беседа, не принесшая конкретных результатов, но Лена осознавала, что необходимо дать время ситуации разрешиться. Троцкий закрылся от всех, и самостоятельно переживал неудачи в личной жизни.

***

В своем личном кабинете глава канцелярии был занят сортировкой бумаг, когда раздался звонок. Лев, с тяжелым вздохом, взял трубку и услышал до боли знакомый голос. Сталин вызывал его к себе, что случалось не часто. Троцкий коротко ответил согласием и, оставив текущие дела, направился в кабинет руководителя. С хмурым выражением лица Лев появился в комнате. Не дожидаясь приглашения, он продвинулся вперед и занял место недалеко от Сталина. Его угнетенное состояние было очевидно. Генеральный секретарь какое-то время молча наблюдал за Львом, погруженным в созерцание пейзажа за окном. — Я вызвал тебя для серьезного разговора, — произнес Сталин ровным тоном, сплетя пальцы в замок. — Слушаю, — тихо ответил Троцкий, не меняя позы. — С тобой все в порядке? — спросил брюнет, с замешательством глядя на подчиненного. — Абсолютно, — Лев встретился взглядом с генеральным секретарем. В его голосе чувствовалась зловещая нотка. — В таком случае, не буду ходить вокруг да около, — произнес Сталин формальным тоном, — считаю необходимым разорвать наше сотрудничество. Ледяной взор его светлых глаз насквозь прошил собеседника, вызвав легкое волнение. Троцкий, не проявляя абсолютно никаких чувств, словно хищник, выжидающе взирал на добычу. — Наши отношения? — усмехнулся шатен. — Едва ли это можно так окрестить. Между нами не было ничего существенного. Это все, что ты желал мне сообщить? — Может перестанешь себя так вести? — не выдержал Сталин, сурово посмотрев на другого. — А как я себя веду? — сквозь зубы проговорил Троцкий. — Я вижу, что ты чем-то недоволен, — уточнил генсек. — Я принял решение, и отнестись с пониманием. — Безусловно, — сдавлено сказал Лев, сжав челюсть, — ты не обязан это как-то комментировать. На лице Сталина отразилось изумление; он ожидал любой реакции, кроме равнодушия. — С тобой явно не всё в порядке, — произнес он. — А чего ты ожидал? — тихо усмехнулся Троцкий. — Истерики? Мы оба достаточно рассудительны. Меня удивляет лишь то, как легко ты об этом сообщил, словно это мелочь. — Это решение было для меня непростым, — уверенно ответил Сталин. — Конечно, кто бы спорил, — усмехнувшись, Троцкий поднялся со стула, собираясь уходить. — Хотя, знаешь, я немного раздражён. Резким движением он приблизился к Сталину, схватил его за грудки и приподнял, чтобы оказаться лицом к лицу. Сталин на мгновение потерял дар речи и не оказал сопротивления. — Немедленно прекрати, — с угрозой произнес генсек, глядя в потемневшие глаза Льва. — И что ты предпримешь? — с презрением процедил Троцкий, крепко удерживая собеседника за плечи. Резким движением он склонил Сталина к его же письменному столу, скрутив руки за спиной. Освободиться от его стальной хватки, несмотря на все старания, было почти невозможно. — Желаешь, чтобы кто-то застал тебя в таком виде? — прошептал шатен, склонившись к уху генерального секретаря. — Что они подумают? От этих слов на щеках Сталина предательски проступил смущенный румянец. — Прекрати эти выходки, — прорычал брюнет, безуспешно пытаясь вырваться. — О, Иосиф, это далеко не забава, — с самодовольной усмешкой произнес Троцкий, прижимаясь к напряженному телу лидера. — Я хочу, чтобы ты ощутил себя ничтожным. В последних словах главы канцелярии звучала горечь. Троцкий жаждал возмездия за то, что Сталин растоптал его чувства. Троцкий не желал мучить Иосифа, однако и закрыть глаза на происходящее не представлялось возможным. — Отпусти немедленно, — прохрипел генсек, едва сдерживая поток ругательств. Троцкий резко повернул его лицом к себе, зафиксировав руки над головой на столе. Несмотря на то, что Лев доминировал, во взгляде читалась растерянность, острое сожаление и презрение к собственному бессилию. — Отпущу, если будешь умолять меня об этом, — с неприкрытой жестокостью заявил Троцкий, пытаясь казаться грозным. — Никогда, — с достоинством отрезал Сталин. — Даже если я возьму тебя силой? — Лев навис над ним, сверля взглядом его невозмутимое лицо. Сталин оставался непоколебим, не реагируя на уловки Троцкого, скрывая свои чувства за маской равнодушия. Он хранил молчание, с укором смотрел на Льва. — Ты даже представить себе не можешь, какие грязные вещи я бы с тобой сотворил, — Троцкий внимательно рассматривал лицо Сталина, обдавая его кожу горячим дыханием и почти касаясь губами. — Не так давно ты сам жаждал быть со мной, что изменилось? Скажи мне. Одной рукой он коснулся губ генсека, не отрывая взгляда от их привлекательной формы. Сделав резкое движение бедрами, он прижался пахом к чужому телу, нарушая размеренное дыхание генерального секретаря. Троцкий наблюдал за его реакцией, настойчиво втискиваясь в напряженную фигуру мужчины. Сталин хранил тишину, не отвечая Троцкому ни слова. Его взгляд, почти не мигая, был прикован к лицу Троцкого. — Не смотри так, — пробормотал Лев, медленно освобождая Сталина, убирая вторую руку. Генеральный секретарь оттолкнул Троцкого в сторону и, поднявшись, поправил пиджак. — Уходи, — произнес брюнет обыденным тоном, избегая прямого взгляда. — Ты не способен любить, — Троцкий пробормотал, нервно одергивая выбившиеся локоны. Сталин, не обратив внимания на Льва, снова углубился в свои дела.