Служебный роман. Багровый закат

С наступлением вечера Троцкий осознал, что не в силах остаться одному. Анна Львовна вернулась к себе, поскольку очень скучала по родному очагу. Для Льва такое положение дел оказалось необычайно удручающим и вызывало тоску. Безмолвие в доме давило с небывалой силой. Никогда прежде он не ощущал такой острой тоски по матери, ведь сейчас его сердце вновь было разбито, и не находилось никого, кто мог бы развеять его мрачные мысли. Томимый гнетущими мыслями, Троцкий машинально набрал номер Лены, который моментально возник в его памяти. Она ответила практически сразу, словно предчувствовала этот звонок. Лев все еще имел обиду, но именно это немного отвлекало от совсем еще свежей раны в сердце. — Лен, что заставило тебя поверить в то, что я смогу забыть предательство? — поинтересовался Троцкий, стараясь не проявлять резкости. Последовала короткая пауза, во время которой Елена искала подходящие слова. — Ты и не обязан забывать мою измену, — робко произнесла она. — Моя вина перед тобой неизмерима, Лёня, я достойна призрения. Никто не любил меня так сильно, как ты, а я… Голос Елены задрожал, она едва справлялась с подступающими слезами. — И чего же ты хочешь? — бесстрастно спросил Троцкий, опускаясь в кресло в зале. — Я прошу твоего прощения, — с надеждой выдохнула женщина, замирая в ожидании. Что мог сказать Лев в ответ? От былой обиды почти ничего не осталось, он больше не испытывал к Лене той любви, что пылала раньше. Сердце его было спокойно. Волнений не было. Все его чувства были направлены к другому человеку, к которому он не испытывал ни малейшей неприязни. Сталин поступил верно, приняв такое решение. Человек, занимающий такое высокое положение, обязан заботиться о своей репутации и исполнять свой долг. Троцкий размышлял об этом по пути домой. И вдруг понял, что его поведение в кабинете генерального секретаря было совершенно неуместным. Елена была ему безразлична, но сейчас ему нужен был рядом хоть кто-нибудь. — Можешь приехать? — после недолго раздумья произнес Троцкий. — Да, конечно, — быстро ответила Лена.

***

Как это обычно происходило, рабочий день Сталина затягивался далеко за полночь. Поглощенный текущими задачами, он искал способ забыть о личных проблемах. Мельком в его мыслях маячил Троцкий. Иосиф некоторое время был на него очень зол. Он корил себя за проявленную слабость, за допущенную близость со своим подчиненным. Упорно не желая признавать достоинства Льва Давидовича, Сталин целенаправленно акцентировал внимание на его слабостях, пытаясь убедить себя в правильности своего решения. Погрузившись в детальный анализ разнообразных бумаг, он успевал фиксировать ключевые фразы в своем блокноте. Шаги в приемной не сразу привлекли внимание Сталина. — Я ничуть не сомневалась, что найду вас именно здесь, — с живостью произнесла лучезарная блондинка, распахнув дверь в кабинет. Орлова, как обычно, поражала своим видом: облегающее черное платье до колен с длинными рукавами идеально сидело на ней, а на шее элегантно поблескивала серебряная цепочка. Сталин поднял взгляд на посетительницу, слегка улыбнувшись, что делала его лицо более приветливым. — Здравствуйте, Любовь Петровна, — произнёс он, расправляя плечи, — я рад вас видеть. — Вы предпочли остаться, дабы избежать утреннего возвращения, — с ироничной полуулыбкой проговорила актриса. Ее взгляд скользнул по кабинету генерального секретаря, и она отметила про себя, что обстановка идеально отражает характер его владельца: сдержанность, строгость и безупречный порядок были очевидны во всем, каждый предмет лежал на своем месте. Не торопясь, Орлова продвинулась вперед, уменьшая расстояние между ними. Достигнув письменного стола Сталина, она осторожно опустилась на стул, оказавшись лицом к лицу с ним. — Ваша служба безопасности произвела на меня сильное впечатление, — произнесла женщина, элегантно закинув ногу на ногу. — Они действуют незаметно, как будто никого нет поблизости. Но стоило мне появиться на вашем этаже, как молодой человек возник из ниоткуда и поинтересовался целью моего визита. — Это их прямая обязанность, — ответил Сталин, пожимая плечами. — И что же вы ему ответили? — Я сказала, что пришла к товарищу Сталину с личной жалобой на недолив вина в бутылках, — с лукавой улыбкой произнесла Орлова, ставя упомянутый предмет на стол. — Это действительно серьезная проблема, чтобы отвлечь меня от важных дел, — произнес мужчина, откладывая ручку и сцепив руки в замок. — Я заметила, что почти все сотрудники уже покинули свои рабочие места, — заметила Любовь Петровна, подперев подбородок рукой. — Разве допустимо уходить с работы, когда генеральный секретарь еще здесь? — У моих подчиненных есть установленный график работы, и переработки не входят в их обязанности, — спокойно ответил Сталин. — К тому же, у большинства есть семьи и личная жизнь. — Звучит справедливо. Но позвольте спросить, а у вас самого разве нет личных дел? — Орлова слегка прищурилась. — Да, совмещаю приятное с полезным, — генеральный секретарь указал взглядом на стопку разнообразных документов, лежащих поблизости. — Это достойно восхищения, но вам необходимо расслабиться, — актриса встала с кресла и, заметив у правой стены небольшой шкаф, где стоял графин и прозрачные стаканы, направилась к нему. С двумя бокалами в руках она вернулась на своего прежнее место, демонстрируя неприязнь к излишней учтивости. Сама открыв бутылку, она наполнила бокалы вином. Сталин был явно удивлен такой самостоятельностью женщины, пренебрегшей предложенной помощью в открытии бутылки. — Здесь нет ничего трудного, — заверила Орлова, заметив растерянное выражение лица генсека. — Вынужден воздержаться от алкоголя, — учтиво произнес мужчина. — Не принимаю возражений, тем более вино совсем легкое, почти как фруктовый напиток, — Люба бросила взгляд на бокалы и протянула Сталину один, в котором напитка было налито меньше. — В таком случае, вы будете у меня в долгу, за то что отвлекли от работы, — в шутку сказал генсек взяв предложенный бокал. — Учту, — Орлова сделала небольшой глоток вина. — Ваш муж знаете, что вы здесь? — осторожно спросил Сталин. Он не жалел об связи с актрисой, однако его немного беспокоило, то что поступил не очень правильно по отношению к браку Орловой и Александрова. Взгляд Любови Петровны был устремлен вглубь ее бокала, полный раздумий. Со стороны, ее поведение могло навести на мысль о неверности по отношению к мужу, человеку, который осыпал ее заботой и нежностью, порой даже чрезмерно. Александров придерживался мнения, что брачные узы не должны сковывать, а скорее стимулировать к поиску новых ощущений и переживаний. Орлова принимала знаки внимания от других мужчин и не отказывала себе в легком флирте, но, до встречи со Сталиным, никогда не переступала черту, в отличие от своего супруга, который не был верен ей. Любовь к Александрову была в ее сердце, но помимо этого страх был страх одиночества. — У многих женщин может быть свой секрет, — вздохнула актриса. — И к тому же, мой супруг не пытается контролировать меня как домашнее животное. — Непросто понять, что у вас на сердце, Любовь Петровна, — произнес Сталин, откинувшись в кресле. — Неужели? — с ироничной усмешкой ответила она. — По-моему, я предельно откровенна. Скорее, вы кажетесь человеком, не склонным к откровениям. — Всю информацию обо мне можно получить напрямую, — с улыбкой заметил генсек. — Сомневаюсь, что вы готовы полностью открыться. Орлова допила вино и отодвинула бокал. Несмотря на очевидную связь между ними, оба держались так, будто только что познакомились, подавляя любые проявления близости. — Не всё следует рассказывать, — невозмутимо заключил Сталин.

***

Спустя полчаса Елена прибыла к своему бывшему возлюбленному. Поначалу её охватывало сильное беспокойство, поскольку она не представляла, с чего начать разговор. Лев, проявляя учтивость, предложил Елене чашку чая. Однако гостья была не расположена к чаепитию и вежливо отклонила предложение. Елена, как будто впервые оказавшись в квартире Троцкого, с любопытством осматривала гостиную. Без лишних слов и колебаний, они отдались во власть желания, растворяясь друг в друге. Близость была сейчас жизненно необходима Троцкому. Сначала он ласкал свою бывшую возлюбленную, осыпая её кожу поцелуями, но затем, под напором накопившегося возбуждения, тревог и страсти, он стал более напористым, возможно, даже резким. Однако Елена также жаждала этого единения, и волна наслаждения захлестнула её. Теперь когда они немного пришли в себя, Лев снова погрузился в свои мысли. В полумраке комнаты Троцкий лежал на кровати, Елена прильнула к нему, нежно оглаживая его плечо. — Ты изменился, — тихо проговорила Елена. — Вовсе нет, я всегда был таким, — Лев устремил взгляд на собеседницу. — Просто ты не обращала внимания на многое. — Возможно, — промолвила Лена, погрузившись в раздумья. — Скажи мне, Лёва, ты всё ещё злишься на меня? — Я давно отпустил прошлое и больше не сержусь на тебя, — более ровным тоном ответил Лев. — У тебя кто-то есть? — спросила Елена, рассеянно водя пальцем по груди мужчины. — Почему ты так решила? — с удивлением спросил Троцкий. — Мне кажется, ты постоянно погружён в мысли о ком-то и испытываешь беспокойство из-за этого. Эта тема была для Льва запретной в разговорах с Еленой, затрагивая самые сокровенные уголки его души. Однако, внутренне он уже дал однозначный ответ: «Безусловно, я влюблен, и мои чувства очень сильны». Ему было стыдно признаться, что в моменты поцелуев и близости с Леной, его воображение рисовало образ совершенно иного человека. В его фантазиях, он целовал вовсе не нежные губы бывшей, и обнимал совсем не её изящную фигуру. И чем больше он думал о нём, тем сильнее тонул в своих фантазиях. — Нет, мои размышления сейчас направлены совсем в иное русло, — карьера, перспективы, — заверил Троцкий, солгав без тени сомнения. Чтобы отвлечь Лену от лишних мыслей, он поцеловал её в щёку.

***

Устав от долгого сидения, Орлова решила размяться и прогуляться по комнате. Сталин, мельком поглядывая на даму, тщательно раскладывал бумаги по папкам. — Иосиф Виссарионович, вы ничего не боитесь? — произнесла она с едва заметной усмешкой — У каждого есть свои страхи, — уклончиво ответил генеральный секретарь, — например, страх смерти. — Не уверена, существуют бесстрашные люди, и вы, кажется, один из них, — Орлова остановилась у старинной карты, висевшей на стене. — Лично я больше всего боюсь старости, а не смерти. Сталин неспешно поднялся и тихо приблизился к актрисе. Она приветливо улыбнулась ему. — Почему? — спросил он. — Пока я молода, я представляю интерес для многих, — спокойно ответила Орлова. — В моей профессии высокая конкуренция, старые актеры уходят в тень, а молодые легко их заменяют. Это закономерно. И всё же, молодость — это красота. — Возможно, в некотором роде, но главное не внешность, а способность оставить после себя значимый след, осознать, что жизнь прожита не напрасно. По моему мнению, Любовь Петровна, вы станете легендой кино, и вашу красоту не забудут. Орлова приблизилась к Сталину и, облегченно вздохнув, робко прижалась лбом к его груди. В ответ он нежно обнял её. — Прекрасные слова, — прошептала Орлова, не отрываясь от генсека. — Я не совершила и доли того, что сделали вы. Вы, Иосиф, столько достигли, принеся огромную пользу народу, пожертвовав личной свободой. — Вы меня оговариваете, — с улыбкой возразил Сталин, ласково коснувшись лица актрисы. Затем он легко коснулся её губ поцелуем. Орлова утонула в его внимании и нежности. Отстранившись, они обменялись взглядами. — Что ж, мне пора, — с грустью промолвила Люба. Она не хотела форсировать развитие их отношений, опасаясь, что чувства могут притупиться. — Позвольте, я провожу вас до машины, — произнес Сталин, слегка наклонив голову вбок. — У вас ведь множество дел, — с улыбкой ответила Орлова. — Не стоит утруждаться, я и так глубоко благодарна вам за уделенное мне время. — Однако, я надеюсь вы навестите меня в ближайшее время.