Невыносимый

В тот день Чан всё же настоял на вызове врача. После осмотра тот опроверг все опасения лидера, диагностировав лишь простуду, приправленную сильной усталостью. Бана такой вердикт успокоил, но Минхо всё равно запретили ближайшие дни появляться на тренировках. Танцор же воспротивился, пытался тихонько сбежать в зал, только каждый раз оказывался пойманным своим ненаглядным или другими мемберами. – Я тебе ещё раз повторяю: пока болеешь – даже не думай о физических нагрузках. Практиковать вокал и рэп тебе никто не запрещал, только занимайся этим в комнате, – Крис уже сбился со счёта, сколько подобных бесед он провёл за последние три дня. И даже боялся представить, сколько ещё проведёт, если Ли не примет своё положение и наконец не послушается. – Да я нормально себя чувствую! Температуры нет, голова не болит, от кашля не задыхаюсь! Что ещё надо?! – в очередной раз кипел тот, измеряя шагами собственную комнату. Сегодня ему удалось выскользнуть из общаги, однако так не вовремя отправившийся к ним в гости Чан поймал с поличным и уволок обратно в спальню. Минхо бесился, хоть и понимал, что его любят и заботятся. – Организму отдохнуть надо! Неужели так сложно пару дней посидеть спокойно и не заставлять нас волноваться? – старший тоже начинал закипать. Ещё слово, и он точно перекинет этого засранца через колени. – Ну я же уже не маленький, Чан! Я буду следить за самочувствием, дай хоть час потанцевать, – хнычет Ли, по-детски дёргая руками. Раз побег не удался, а убеждения не помогли, остаётся пытаться надавить на жалость. Только вот Бан тяжело вздыхает и куда-то уходит. Младший застывает в непонимании, растерянно хлопая глазами, когда тот возвращается с каким-то пакетиком и усаживается на край кровати. – Иди сюда, – подзывает лидер, похлопав по своим коленям. Чёрт, он же несерьёзно? – З-зачем? – от шока младший даже запинается, что совершенно ему не свойственно. Он с минуту топчется на месте, после всё же приближаясь. Останавливается в шаге от Криса, да глазками неуверенно блещет. – Я же обещал дать тебе по заднице, – Бан хватает танцора за руку и тянет на себя, заставляя шлёпнуться на свои колени. – Раз здоров, значит готов и наказание свое понести, – буднично сообщает он, прежде чем дотянуться до пакетика с неизвестным содержимым. – Хён, прости, не надо, я понял. Буду неделю сидеть дома, как сказал врач, – запаниковал Минхо. На его задницу опять покушаются, а шуршащее нечто в руках лидера совсем не внушает доверие. – Да? А пару минут назад ты утверждал обратное, – хмыкает тот. – Знаешь, в каком растении очень много витаминов и полезных веществ? – задаёт вопрос, стягивая с напряжённого тела штаны. – В имбире. В его корне как раз имеется почти весь комплекс, который прописал тебе врач, – вкрадчиво шепчет, прежде чем достать кусочек корня и отбросить пакет куда подальше. – Ч-что ты делаешь? Хён? – испуганно дёргается младший. Даже спущенные до колен штаны и предстоящая порка уже не так напрягали, как прерогатива получить куда-нибудь жгучий корень. – Ничего особенного. Просто наказываю тебя за плохое поведение и даю витамины, – пожимает плечами Чан, отправляя боксеры Ли к его штанам. Слегка раздвигает оголённые ягодицы и сухим пальцем пару раз оглаживает сжавшийся сфинктер. – Нет-нет! Хён, не надо, пожалуйста! Не трогай там! – уже истерично дёргается танцор. Он прекрасно слышит, как открывается ящик прикроватной тумбы, из которого что-то выуживается и остаётся лежать вне поля зрения. – Я больше так не буду-у-у, – скулит Минхо, утыкаясь лицом в постель, когда Крис вводит импровизированный плаг в сжимающуюся дырочку. Нежные стенки моментально обдаёт жгучей болью, что заставляет слёзы брызнуть из глаз. – Больно, знаю, – соглашается старший и уже через минуту извлекает корень. – Надеюсь, хотя бы так ты поймёшь, какую боль причиняешь мне и мемберам, когда поступаешь безрассудно. Нам тоже больно и грустно оттого, что ты игнорируешь заботу и ставишь тренировки выше здоровья, – пальцами одной руки он снова массирует покрасневший сфинктер, пока второй набирает немного охлаждающего крема, оставленного рядом ранее. – Прости, п-пожалуйста, я буду следить за здоровьем, честно. Только не надо больше, – судорожно всхлипывает танцор. Ему ужасно стыдно перед участниками, а особенно перед хёном, на коленях которого он сейчас лежит. – Я верю, Хо. Расслабься, я смажу кремом, чтобы боль ушла, – мягко просит Бан, поглаживая чужую дырочку влажными пальцами. Ли ещё минуту тихонько всхлипывает, прежде чем разжать напряжённые мышцы и позволить полечить себя. – Вот так, умница. Хороший мальчик, – лелеет лидер. Средний палец аккуратно скользит в тёплое нутро, нежно поглаживая раздражённые стенки. Снизу доносится прерывистый вздох, что расценивается Чаном как зелёный свет. Слишком долго он не уделял должного внимания своему вредному коту. Свободная рука скользит по подрагивающей спине, пояснице, оглаживает бока, после опускаясь на уже привставший член. Младший что-то мычит, краснеет ушами, да сильнее утыкается в покрывало, чем вызывает умилённое хихиканье. Тёплая ладонь обвивает орган, слегка надрачивает, заставляя встать полностью. Проворные пальцы сжимают влажную от предэякулята головку в момент, когда в сфинктер толкается второй палец. Мышцы нехотя растягиваются, доставляя неприятные ощущения. А Крис чувствует. Старается побыстрее найти простату, дабы перекрыть боль наслаждением. В какой-то момент Минхо выгибается до хруста в спине и стонет почти до сорванного голоса. Нашёл. На лице лидера расплывается довольная улыбка, пока пальцы начинают таранить чувствительную железу. Член в другой ладони дёргается от такой яростной стимуляции и течёт лишь сильнее. На каждый толчок Ли коротко стонет, пытаясь незаметно отползти от приносящих столько удовольствия и мучений рук. – Чан… Хён, я почти… Я скоро… – отрывками выдыхает он, так и не сумев полностью построить предложение. Низ живота горит и тянет от возбуждения. Желание кончить разрывает на куски изнутри, заставляя загнанно дышать и хрипло стонать. – Кончай, дорогой, – Бан в очередной раз утыкается пальцами в простату и ускоряет движения на чужом члене. Младшему хватает пары секунд, чтобы вновь выгнуться и задрожать, изливаясь. – Вот так, молодец. Минхо тяжело дышит, подрагивая от мощного оргазма. Из глаз скатывается пара слезинок, но до них никому совершенно нет дела. Пальцы лидера выскальзывают из разработанной дырочки и наносят ещё немного крема, прежде чем переложить разморённое тело на подушку. Ли никак не реагирует на окружение, лишь тихо шипит от сверхчувствительности, когда Крис обтирает его салфетками. – Полежи немного, я сейчас вернусь, – шепчет тот, прежде чем удалиться. Танцор лишь заторможено кивает и переворачивается на бок, дабы поудобнее свернуться калачиком и уснуть. Их редкая интимная близость слишком выматывает, чтобы заниматься чем-то ещё после. Чан заходит тихо, снова шурша неизвестной упаковкой. Он что-то мягко говорит и вновь оттягивает чужую ягодицу, открывая доступ к слегка опухшему сфинктеру. – Не надо, – хнычет танцор и пытается развернуться, что ему не даёт сделать тёплая рука, отправляющая в прежнее положение. – Я правда всё понял, хён, не надо больше. Это больно, – канючит он, когда к дырочке вновь прикасается что-то прохладное. – Тише, это всего лишь свечка. Она снимет боль и подлечит, – успокаивающе шепчет Крис, проталкивая лекарство в напряжённую дырочку. Минхо тихонько скулит и жмурится, пока его бельё и штаны не возвращают на место. – Всё, отдыхай, – старший бережно целует в щёку и уже собирается отстраниться, когда его за ворот футболки хватает чужая рука. – Полежи со мной, – коротко просит Ли. И Бан не смеет отказать. Укладывается рядом и поглаживает по спине. – Ты жестокий, – вдруг вполголоса заявляет танцор. Через секунду ловит недоумевающий взгляд напротив и тихонько хихикает, поясняя. – Грозился просто отшлёпать, а в итоге засунул имбирь в задницу. Несправедливо, знаешь ли. Я тебе ещё это напомню, – жалуется он, пока лидер расплывается расслабленной улыбке и прикрывает глаза. – А ты невыносимый, знаешь? – отвечает, тыкая пальцем в чужой нос. – Прямо как и ты.