Разбуди меня любовью

Тебя никто не предсказывал,

Ты был предсказуем мне

В судьбе.

Тебя мне послали свыше

Извне…

Марина Грация

             

❤️‍🩹

              Непривычно тихо. Ни клацанья острых зубов, ни угрожающего рычания. Всё замерло. В воздухе не искрились феромоны одичавших оборотней. На смену им пришёл едва уловимый аромат травяного чая и ягод шиповника. Голова больше не кружилась, а низ живота не тянуло невыносимой болью. Наоборот, тело будто наполнила приятная лёгкость. Тэхён потянулся на постели, глубоко и шумно вздохнув, после чего открыл глаза. Это спальня. Их спальня с Чонгуком. Он у него дома. Омега бегло осматривает балдахин, прикреплённый к потолку, камин, стеллаж с книгами и… — Проснулся? — доносится глухое откуда-то сбоку. Тэхён резко поворачивает голову вправо, часто моргая, пытаясь таким образом отогнать от себя остатки дрёмы. — Фрея? — хрипит омега. — Что ты тут?.. Последнее, что запомнил Тэхён, как свалился без чувств на траву. И тот бурый волк из клана Эйрос… Чонгук убил его?.. Чонгук! — Чонгук! — вскрикивает Тэхён, резво приподнимаясь на локтях. В груди всё неприятно заныло. — Где он? С ним всё хорошо? Алек не сделал ему больно?.. — заваливает девушку вопросами омега, окончательно проснувшись. — Успокойся, — садится рядом с ним на край кровати Фрея. — Он в порядке, не переживай. Он в соседней комнате, спит. Мы еле уговорили его отойти от тебя и поспать хоть пару часов. А он чуть ли драться не полез, но благо усмирил своего волка. — Он… Что было? Я ничего не помню. И… — Тэхён давится воздухом, расширяя глаза от ужаса, касаясь своего живота. Сердце сдавливает с такой силой, что дышать становится невозможно. — Боже!.. Господи, я же не… — Нет-нет, — спешит заверить его друидка, кладя руку ему на плечо. — С вашим малышом тоже всё хорошо. Он всё ещё с тобой. Его жизни ничего не угрожает. — Правда? — смаргивает подступившие на глаза слёзы Тэхён, облегчённо выдохнув. — Ты не врёшь мне? — Не вру, — качает головой Фрея, выпрямив спину. — Уже под утро Чонгук принёс тебя обратно в Ирвину. Ты был без сознания, и мне пришлось воспользоваться заговорёнными травами, чтобы помочь твоему организму окрепнуть. Не только тебе, но и ребёнку. Слава духам леса, у меня получилось это сделать, хоть ты и был очень измотан произошедшими событиями. Они сберегли от недуга тебя и ваше с Чоном дитя. — Значит, Ирвина победила? — неуверенно произносит Тэхён. Он садится на постели, прислоняясь спиной к спинке кровати. Его кто-то переодел. Теперь на нём была только лёгкая хлопковая рубашка, немного широкая ему в плечах. И так вкусно пахнущая терпким кедром. — Эйрос сдались? — Именно так. Другого исхода событий и не могло быть. — А Алек? Он мёртв? — содрогается внутренне Тэхён. — Нет, он жив. Но на нём теперь вечное клеймо позора. На всём белом свете нет ниже участи, чем остаться оборотню без хвоста. — Чонгук оторвал ему хвост?! — поражённо восклицает Тэхён. — Так было испокон веков. Тот, кто проигрывает, должен платить честью. А если у тебя её нет, то всегда лишали хвоста в знак того, что ты — изгой. И теперь не можешь без одобрения создать собственную стаю или семью. Это жестоко, но таков закон. Теперь его жизнь в руках Чонгука. Как единственного вожака, которого он не посмеет ослушаться, если хочет жить. Эта же участь ждёт его шайку. Изгнанием на болота они больше не отделаются. — Ясно, — заключает Тэхён. Слава богу, всё закончилось. Вся опасность позади. — А почему ты тогда здесь? — Я единственная из всех, кто ещё способен стоять на ногах. Твоя семья и родители Чонгука волновались за тебя. Хотели здесь остаться, но я всех выгнала, чтобы ты мог спокойно восстановиться без всех охов и вздохов. Наверное, они сейчас себе места не находят. Нужно пойти и успокоить их. Как ты себя чувствуешь? — Всё прекрасно, — незамедлительно отвечает омега. — Только есть хочется, — улыбается уголками губ Тэхён. — Это же хорошо! — отзеркаливает его улыбку Фрея. Она поднимается на ноги и подходит к столу. — Аппетит — верный признак того, что ты идёшь на поправку. Но отвар всё равно придётся ещё попить дня два. Если позволишь, я бы хотела позаботиться о тебе и твоём ребёнке. Мне это не в тягость. — Она возвращается и протягивает стакан с непонятным, светло-коричневым варевом Тэхёну. — Сейчас очень важно следить за своим здоровьем. Правильно питаться и стараться не нервничать, чтобы малыш родился крепким и здоровым. Ну и никакого алкоголя и сигарет. — Знаю, — сипит Тэхён, отпивая немного горькой настойки. — А насчёт твоего предложения… мы подумаем с Чонгуком. — Как скажешь, — берёт свою дорожную сумку Фрея. — Раз тебя ничто не беспокоит, то я пойду. Но вечером ещё загляну на всякий случай. Принесу сироп из калины. Он намного вкуснее этих отваров. И да, — решает всё-таки сказать девушка. — О том, что вы с Чонгуком ждёте ребёнка, уже знают все. Буквально все, — выделяет последнее голосом друидка. — В том числе и он сам. Я не могла им об этом не сказать. Прости, если ты хотел сделать сюрприз. — Теперь это уже неважно. — Тэхён не злится. Главное, что его бусинка всё ещё с ним. Признаться, он чертовски сильно испугался в тот момент, когда живот пронзило болью. Ведь это мог быть выкидыш. Хорошо, что всё обошлось. Омега не простил бы себе, если бы не смог уберечь ребёнка. Их с Чонгуком маленького, но уже самого лучшего и горячо любимого волчонка. Тэхён почему-то не сомневался, что родится именно волк. С таким набором генов, как у Чонгука, другого и ждать не стоит. Хотя… всё возможно… — Поспи. Сон — лучшее лекарство от всех болезней, — советует ему Фрея. — Так и сделаю. Я правильно понял, что ты сейчас пойдёшь к моим родным, да? Можешь им сказать, чтобы причитания и поздравления оставили на вечер. Я пока не готов к гостям. — Ладно. — Фрея! — окликает её уже у входной двери Тэхён. — Спасибо тебе. Ты спасла нас, — он кладёт руку на свой живот. — Знаю, тебе непросто быть рядом со мной, но… всё равно спасибо. — Не за что, — она опускает глаза. — Я решила начать всё заново. Чонгук никогда не был моим. Для него существуешь только ты. Теперь я это очень хорошо понимаю. Может быть, когда-нибудь мне повезёт и я тоже стану такой же счастливой, как ты. Где-то же он всё равно есть — мой альфа. Только мой. — Возможно, он ближе, чем ты думаешь. Просто присмотрись и, скорее всего, ты найдёшь его с первой попытки. — Хах, я попробую. Отдыхай. До вечера, — закрывает за собой тихо дверь Фрея, оставляя Тэхёна одного. Правда спать омеге совсем не хочется. Он уже выспался. А вот попасть в объятия Чонгука — очень даже. После всего пережитого это единственное, чего ему хотелось больше всего остального. Да простят его родители… Тэхён откидывает одеяло, слезая с кровати. Фрея сказала, что волк в соседней комнате. Рубашка достаточно длинная, поэтому тратить время на штаны Тэхён не станет. Руки немного подрагивают, когда омега тянется к ручке, намереваясь отворить дверь. Но он даже дотронуться до неё не успевает, когда она внезапно распахивается и на пороге появляется Чонгук. Уставший, вымотанный переживаниями за омегу и их малыша, с тёмными глазами-угольками, в которых что-то вспыхивает, когда они встречаются с фиалковыми напротив. Тэхён замирает, словно видит его впервые в жизни, и почему-то ног не чувствует в этот момент. Чонгук отмирает быстрее. Он с грохотом запирает дверь, налетая на омегу, как смерч, и вжимает его в себя, впившись в губы яростным поцелуем. Тэхён мычит что-то неразборчиво, кладя руки на его плечи, ничуть не сопротивляясь, когда Чонгук жмёт его к груди ещё крепче, вынуждая под этим натиском забыть обо всём на свете. В лёгкие сразу забивается кедр альфы, которого так много, что Тэхён снова задыхается. Чонгук толкается властно языком в податливый рот, кусается и не даёт сделать нормальный вдох. Мыслить здраво не получается, а слова потеряли всякий смысл. Они им сейчас не нужны. Сердце так безудержно стрекочет в груди, отчего Тэхён не слышит ничего, кроме громких звуков поцелуя и сбитого дыхания. Омеге приходится обнять волка за шею, чтобы действительно не рухнуть ему под ноги. Чонгук никогда не был с ним таким. Таким безумным, немного грубым, настойчивым, но в то же время до щекочущих мурашек трепетным в своих прикосновениях. Альфа подхватывает его на руки, не смея оторваться от любимых губ, и несёт на кровать, бережно укладывая свою ношу на мягкие подушки. Тэхён сам помогает Чонгуку снять с себя рубашку, а потом раздеть и альфу. Противиться бессмысленно. Тэхён и не хочет. Зачем? Чонгук всё равно возьмёт то, что по праву принадлежит ему. А Тэхён отдастся без лишних пререканий. Волк слишком сильно скучал по своей милой фиалочке. Он должен пометить её, чтобы больше никто не посмел тронуть. Чонгук оставляет невесомые поцелуи у Тэхёна в волосах, на шее и трепещущих ресницах, на скуле и за ухом. Омега дрожит под ним, отзываясь на ласки тихими стонами. Он прижимается к Тэхёну, сминая его губы в очередном поцелуе, потираясь своим вставшим членом о бедро омеги. — Пожалуйста, — просит задушено Чонгук, обжигая своим дыханием губы Тэхёна. — Позволь мне поставить метку. По-настоящему. Я хочу, чтобы вы были моими. Навсегда, — он смещается вниз и трётся щекой о пока ещё плоский живот омеги, оставляя поцелуй-бабочку ниже пупка. — Да. Ты можешь это сделать, — не раздумывая соглашается Тэхён, вплетая пальцы в его волосы. Ему не страшно. Он не боится боли. А даже если она будет, то следом всегда идёт любовь. — Прости меня за испорченную помолвку. Я должен был всё предусмотреть. Они похитили тебя из-за меня, держали в плену. И наш малыш… — его глаза зло просияли. — Он чуть не погиб. Мне надо было оторвать этому уроду голову, а не хвост. Джексон не позволил, — он недовольно хмурится. — Я так испугался за тебя, фиалка, — Чонгук поднимается выше, оглаживая костяшками пальцев розовую щёку Тэхёна, заглядывая в его очаровательные глаза, добровольно утопая в их сиреневом море. — Когда Фрея сказала, что ты в положении, я сначала не поверил. Подумал, что она просто пошутила. Как представлю, что всё это время вы были одни, а я никак не мог помочь, хочется по лицу себя ударить. — Не говори так, — омега обхватывает ладонями его щёки. — Ты помог. Ты нас спас. Только благодаря тебе мы живы. Постарайся не думать о случившемся. Ты уже наказал их! Я сейчас здесь, с тобой. Нам теперь не грозит никакая опасность, — убеждает Тэхён, зацеловывая всё лицо Чонгука. Он нарочно целует губы в последнюю очередь и сразу же со звонким чмоком отстраняется, чтобы альфа сам потянулся к нему. Это срабатывает. Чонгук жадно исследует его рот, касаясь ребристого нёба и ровного ряда зубов, сплетая их языки. Тэхёна вновь пробивает крупной дрожью, а одеяло под ним становится мокрым. Прозрачная смазка теперь грузными каплями стекает по бёдрам, а член изнывает от нехватки ласк. Чонгуку тоже не лучше. Его тело — горячее и твёрдое, как камень, накрывает Тэхёна, словно тенью, заставляя покрыться мурашками с ног до головы. Сумасшедшее чувство… Из горла рвутся жалобные стоны, когда альфа, устроившись между ног омеги, языком собирает сахарную смазку. Чонгук пальцами разводит половинки в стороны, обводя кончиком языка сжавшееся колечко мышц. До ушей доносится несвязное бормотание Тэхёна о том, чтобы альфа поскорее взял его, но Чонгук не торопится проникнуть в горячее нутро. Хотя собственный член уже изнывал от желания оказаться в приятной тесноте. Альфа толкается языком внутрь, отчего получает новую порцию душистой смазки, а Тэхён, обхватив руками свой член, бессознательно двигает бёдрами, словно пытаясь насадиться. Эта нетерпеливость заставляет Чонгука расплыться в широкой улыбке. Хочется его поцеловать. Прижать к груди, чтобы сравнить стук бешено колотящегося сердца, и связать их, наконец, в одно целое. Чонгук больше не в силах противиться. В голове туман, а воздух пропитался их природными ароматами. Очень жарко и душно. Альфа садится на кровати, зачёсывает волосы и, взяв в руку член, обводит истекающей предэякулятом головкой сфинктер Тэхёна. Дразнит, издевается, за что омеге хочется его ударить. — Я аккуратно. Обещаю, — выдыхает в губы Тэхёна Чонгук, ловя его очередной стон. Тэхён ничего не отвечает. Он лишь вскрикивает и выгибается, желая вобрать в себя как можно глубже, когда Чонгук входит в него. Омега жмурится до вспышек перед глазами, впиваясь пальцами в татуированные предплечья волка, прося его на пару секунд остановиться, чтобы привыкнуть к этой одурманивающей наполненности. Нет, Тэхёну совершенно не больно. Хорошо так, что на глаза слёзы наворачиваются. Кажется, что это невозможно. Невозможно столько чувствовать за один раз. Тэхён умирает в руках альфы и ни за что, ни за что не хочет, чтобы это поскорее завершилось. Чонгук двигается медленно, с осторожностью, мучительно, дав возможность прочувствовать каждую выпирающую венку. Дыхание вновь становится рваным, а пульс учащается. Поцелуи на шее омеги тёплые, пронизанные любовью. Тэхён обхватывает ногами торс Чонгука, стараясь двигать бёдрами ему навстречу в одинаковом темпе. Омега оглаживает мускулистые, напряжённые плечи волка, притягивает Чонгука к себе за голову и врезается своими губами в его. Поцелуй на сей раз выходит нежнее, чем предыдущие. — Повернись на животик, — чмокая его в мокрый висок, просит Чонгук потяжелевшим голосом. Тэхён, сглотнув вязкую слюну и украв ещё один влажный поцелуй, делает так, как ему сказали. Альфа, оставляя несколько хаотичных и быстрых поцелуев на спине омеги, сразу же заполняет его собой, небольно сжав каштановые волосы на затылке Тэхёна в кулак. Так ещё ярче. Каждый новый толчок — маленькая смерть. Тело перестаёт слушаться, походя теперь на желе, и Тэхён ничего не может с этим поделать, полностью растворяясь в Чонгуке. В его стонах, хриплом рычании, горячих руках, гуляющих по его пылающей коже. Член Тэхёна так правильно, так хорошо при каждом новом движении трётся о ткань постельного белья, из-за чего омега не уверен, что его хватит надолго. Внутри всё трепещет, сладко зудит и обжигающим костром собирается в районе солнечного сплетения. Тэхён бархатно стонет, облизывая пересохшие губы, комкая одеяло, и сжимает в себе член волка. Движения Чонгука становятся быстрее, мощнее, чувствительнее. Омега отчётливо ощущает, как член внутри него словно набухает, доставляя ещё больше удовольствия. Чонгук готов сцепить их узлом. Значит, пора. — Ты готов, фиалка? — доносится приглушённое до слуха Тэхёна. — Только не бойся. На этот раз я всё сделаю правильно, — дышит ему куда-то в плечо альфа. В то самое место, где у омеги остался шрам от острых клыков. — Да, — отзывается не сразу Тэхён. — Сделай меня своим, волк. Они почти на грани. Вот уже сейчас… Вот уже близко… Да!.. — Чонгук! — Тэхён кричит, кончая бурно на постель, дёргаясь в руках альфы, когда тот впивается клыками ему в плечо, перекрывая белёсый шрам новой, истинной меткой, рождённой в любви и обоюдном согласии. Выбраться из-под массивного тела омеге не дают: Чонгук держит крепко, одной рукой обхватив за талию, а второй плечо. Он изливается глубоко в Тэхёна, дав долгожданной сцепке произойти. — Господи, — омега заводит руку назад, запуская пальцы в черноту волос Чонгука, и дышит загнанной лисицей, когда волк наконец отстраняется от него и выходит из покрасневшей дырочки, что теперь была заполнена его семенем. Да, это было больно, но боль эта приятная: она скользит по венам, искрами осыпается и пробирается к сердцу, оседая там, потому что отныне и до самой их смерти Тэхён принадлежит Чонгуку. Неважно, что омега — человек, а альфа — оборотень. Что для одного она ничего не значит, так как в мире людей такого попросту не существует, а для другого — смысл жизни. Теперь они пара перед Богом, а клеймо на плече Тэхёна — вечное напоминание о любви Чонгука к нему. Это обещание не покидать даже после смерти. — Как ты? — спустя какое-то время спрашивает Чонгук, когда дыхание приходит в норму и голова становится ясной. — Ничего не болит? — Всё замечательно, не переживай, — дарит ему ослепительную улыбку Тэхён, пригревшись у волка под боком и устроив голову на его груди. — У нас всё замечательно. — Люблю тебя, — целует его коротко Чонгук. Он убирает непослушную прядку ему за ухо и покрепче обнимает за плечи. — Спасибо тебе. — За что ты благодаришь меня? — искренне не понимает омега. — За всё. За то, что ты появился в моей жизни. За то, что вернулся в Авимор и позволил любить себя. За то, что не боишься быть со мной и даришь семью, о которой раньше я и мечтать не мог. — О, Гуки, — Тэхён клюёт его в щёку, немного приподнимаясь, чтобы видеть Чонгука. — Это взаимно. Поверь, когда я вернулся сюда, я не хотел ничего, кроме покоя и тишины. Мне казалось, что после Габриэля я обречён на вечное одиночество, — он поджимает губы. — Ты его не знал, но он был очень хорошим человеком. Именно он перед смертью просил меня вернуться в Авимор и начать жить с чистого листа. Теперь я понимаю почему. Габриэль знал о нас, о том, что между нами было. Я сам рассказал. Он знал о том, что только ты сможешь вернуть меня к жизни и снова разбудить во мне любовь. Так и случилось. Это удивительно, но это так, — омега кладёт голову ему на плечо. — Ты помнишь нашу первую встречу месяц назад? — Ты швырнул в меня подушкой, а потом накричал, — смеётся мягко Чонгук, а за ним и Тэхён. — О да, я помню. Помню, как мы бегали по Каледонскому лесу в поисках наших сумасбродных братьев… — До сих пор простить не могу, — фыркает омега. — Как ты поцеловал меня после знакомства с Фреей… — Не надо было такими двусмысленными фразочками бросаться. — И нашу самую первую близость во флигеле. — Чонгук приподнимает голову омеги и мажет губами по шее, немного прикусывая её. Тэхён запрокидывает голову, дав больше доступа. — Твоё дыхание, просьбу не останавливаться. Просто удивительно, что я смог тогда сдержаться и не овладел тобой. Ведь ты был таким хорошеньким, моя дикая фиалка. — А сейчас я, значит, уже не хорошенький? — отпихивает его от себя Тэхён, наградив мрачным взглядом. — Бусинка, твой отец больше не считает меня хорошим. Давай как-нибудь отомстим ему за это в будущем, — бухтит себе под нос омега. — Бусинка, не слушай его, — Чонгук обнимает омегу за живот, несколько раз поцеловав. — Твой отец безумно влюблён в твоего папу, и он всегда будет для него самым хорошим. И тебя я тоже очень люблю, моё сокровище. Тэхёна его слова полностью удовлетворяют, и он, склонившись, оставляет поцелуй на макушке волка. Точно! Сокровища! — Чонгук, ты ведь знаешь, что ларец всё-таки существует? Я нашёл его в твоём особняке, когда провалился в яму. Эйрос вернули тебе его? — немного нетерпеливо спрашивает Тэхён. — Да, вернули, — кивает альфа, полностью поглощённый тем, чтобы оставить как можно больше поцелуев на животе омеги. — Я мельком их видел, не до них как-то было. Ларец сейчас в доме у моих родителей. По словам Джеюна, там действительно были спрятаны драгоценные камни. Всё, как и описывала в своём завещании Нора. — И что вы планируете с ними делать? — Вариантов много. Можно любой выбрать. — А ты не хочешь… — омега резко умолкает, заставив посмотреть на себя. — Не хочешь восстановить свой особняк? Конечно, вам решать, что делать с драгоценностями, но как вариант… Выбор всё равно за тобой. Я же приму любое твоё решение. — Ты знаешь, я думал об этом. Чтобы восстановить всё. Но потом понял, что это глупая затея, — Чонгук садится на постели. — Никакой пользы это не принесёт, кроме эстетического удовольствия. А вот потратить вырученные деньги за эти камни — например, на строительство больницы в Авиморе или помочь сиротам в приютах… Мне кажется, это имеет смысл. Ты так не думаешь? Тэхён не в силах на это что-то сказать. Он мог подумать о чём угодно, но только не об этом. Омега, конечно, знал, что у волка большое и доброе сердце, но, наверное, не настолько. — Я люблю тебя, — Тэхён пылко обнимает его за шею, изо всех сил стараясь не заплакать. — Ты такой у меня замечательный. Самый лучший. Самый потрясающий мужчина на свете! Я тебя очень люблю. Очень-очень-очень люблю, — выпаливает на одном дыхании омега, целуя Чонгука в обе щеки, нос, родинку под нижней губой. — Мой хороший… — улыбается в поцелуй альфа и валит Тэхёна на спину, придавливая своим телом к матрасу. Он очерчивает большим пальцем припухшие от множества поцелуев губы омеги, обещая себе, что больше никому не позволит попробовать их сладость. — Так сильно любишь меня, да? — Я буквально ношу под сердцем твою копию. Какие ещё тебе доказательства нужны? — недовольно пыхтит Тэхён, стукая его по плечу. — Под сердцем, — повторяет приторно-сладко Чонгук, зарываясь носом ему в шею, вдыхая запах фиалок, в котором теперь явно прослеживаются нотки кедра и ещё новые, совсем незнакомые, но уже самые любимые. — Как же это красиво звучит. Правда?.. Их история началась с дружбы, с неловкого столкновения и робкого «Прости». Никто из них тогда ещё не знал, что им придётся пережить. Время научило терпению, а ошибки — прощению. В тот самый момент, когда спустя десять лет разлуки их взгляды встретились, стало ясно: любовь не умерла. Она просто спала, чтобы однажды проснуться и засиять ярче любой звезды. Так и случилось. На самом деле любить — это не всегда легко, а порою даже очень больно. Но через боль любовь становится чем-то ценным, а не банальной потребностью. Именно это делает её настоящей… — Правда, — подтверждает Тэхён, смахивая непрошенную слезинку со щеки. Он больше не будет плакать. Только улыбаться. С Чонгуком ведь невозможно иначе. Потому что любовь — это действительно красиво.