Мое сердце теперь твое

За окном лениво выкатилось утреннее солнце: оно разлилось по небу ярким персиковым цветом, бережно легло на верхушки деревьев и отразило свои лучи через стекло в комнате столпа. Все еще спящий у кровати Танджиро слегка поморщился в ответ на назойливые оранжевые блики, играющие на его лице, а затем продолжил спать. Впервые он спал так крепко и долго. За последний месяц ему еще ни разу не удалось нормально выспаться. Постоянно мучали либо кошмары, либо бессонница, а внутренние переживания истощали сильнее любой тренировки. Пусть и не подозревая об этом, но он наслаждался своим сном, где подсознание наконец не подкидывало кровавые картины уже давно пережитых моментов. Кто-то слабым, но уверенным движением коснулся его волос, оглаживая зажатую между пальцами прядь: она красиво отливала красным на солнце, а на ощупь была мягкой. Приятное чувство в подушечках подтолкнуло полностью накрыть макушку мечника ладонью и тот, слегка вздрогнув во сне от прикосновения, сонно разлепил глаза. Сперва Танджиро почудилось, что все происходящее — сон во сне, и нужно предпринять еще несколько попыток, чтобы проснуться. И все же смотрящий на него Ренгоку — взлохмаченный и со слабой улыбкой на губах — показался слишком реальным. Мальчик даже поморгал для уверенности, словно это могло бы прогнать наваждение, но подсвеченное в теплых тонах лицо никуда не исчезло. — Камадо, мальчик мой, — прохрипел Кеджуро. Его голос, все еще слабый, стал окончательным подтверждением. Сердце сделало кувырок, а глаза защипало от непрошенных слез. От того, как грудную клетку переполнило самыми разными чувствами, Танджиро издал судорожный вздох и подался вперед. — Вы очнулись, господин Ренгоку! — его взгляд беспокойно метался по лицу напротив, цепляясь за мельчайшие детали: глубокие тени под уцелевшим глазом, четкий контур скул, пересохшие и немного бледные губы. Тем не менее, хотелось упиваться его видом — живым и в сознании. Не думая больше о приличиях, он перехватил ладонь столпа и крепко сжал. — Я так рад, так рад! Мы все так долго ждали, когда вы придете в себя, места себе не находили! — слова давались сложно, а дышать приходилось через раз — мечник пытался окончательно не поддаться эмоциям. — Стоит признаться, я и правда думал, что умер… Пока не открыл глаза сегодня утром, — обычно громкий столп говорил слабо, полушепотом, поэтому каждое его слово резало как ножом. Мальчик приложил его ладонь к своей мокрой от слез щеке. — Кочо спасла вас. Мы все должны быть благодарны ей. Несмотря на радость, переполнявшую грудную клетку, Камадо было неуютно думать, что первым, кого видит пламенный столп после пробуждения, — это сидящий у кровати малознакомый истребитель, своим потрепанным видом вызывающий разве что жалость. Не Шинобу, сотворившая настоящее чудо, и не друзья мужчины, а он, Танджиро, который в битве с третьей высшей луной не сделал абсолютно ничего. Ренгоку же только улыбался — так же мягко, как и в первую их встречу — и осторожно гладил пальцами лицо мальчика, словно все еще не веря, что первым он видит именно его: взволнованного и плачущего Танджиро Камадо, которого хотелось так отчаянно защитить в ту ночь. — Сколько я спал? — уточнил мужчина. Собеседник утер рукавом белоснежной рубашки глаза и судорожно выдохнул: — Месяц. Вы ни разу не приходили в себя за это время, — он аккуратно положил чужую ладонь обратно на кровать и подскочил на ноги, нависая над слегка дезориентированным столпом. — Как вы себя сейчас чувствуете? Вас не тошнит? Вы хорошо видите? В глазах не плывет? Ренгоку прислушался к своим ощущениям и почти сразу же просиял в ответ на беспокойство: — Несмотря на боль во всем теле, я чувствую себя хорошо! — он коснулся повязки на своем лице. — Однако я не уверен, что вижу этим глазом! — Кочо предупреждала, что вы можете частично потерять зрение, — закивал Камадо, по-прежнему используя свою рубашку в качестве платка. — К слову, о ней! Я должен сообщить, что вы пришли в себя! — он уже развернулся в сторону двери, когда руку внезапно перехватили: пламенный столп остановил его одним крепким движением. Недоуменный взгляд вишневых глаз уперся в мужчину и тот, потеряв теплоту улыбки, с мольбой в голосе попросил: — Посиди здесь еще немного. Колени в этот момент перестали гнуться. Танджиро, как деревянный, сел обратно на кровать и замер, когда Ренгоку аккуратно переплел их пальцы и прикрыл глаза. Умиротворение, застывшее на бледном лице, заставляло грудную клетку переполняться счастьем, а сердце трепетать. Камадо не верилось. Он, Ренгоку Кеджуро, чудом открывший этим утром глаза, отчаянно нуждался в тепле и близости всего одного человека — того, кто винил себя за собственную никчемность, потому что ничем не смог изменить ход битвы. Мальчик слегка качнул головой, словно бы отгоняя эту мысль. «Наверняка ему сейчас не хватает людской компании. Говорить не хочет, наверно, все еще тяжело, но ему важно, чтобы кто-то просто побыл рядом», — рассудил он, смотря куда угодно и прислушиваясь к посторонним звукам, лишь бы не чувствовать, как быстро колотится собственное сердце. Прикрыв глаза, Танджиро с ужасом понял, что даже такую простую просьбу не может выполнить бескорыстно: тепло от прикосновения чужой руки согревало его собственную душу. — Танджиро, почему ты не сообщил мне, что Ренгоку пришел в себя? — Шинобу хлопотала рядом, пока Камадо кланялся ей в качестве извинений, стоя почти в дальнем углу помещения — столп насекомого так внезапно вошла в комнату, что мечник чуть ли не отлетел от кровати, стыдливо пряча руки за спину. — Не вини его, Шинобу, это я попросил Камадо задержаться здесь! — бодрый голос заставил девушку мило улыбнуться. Она одним ловким движением вынула иглу из вены мужчины и перекинула прозрачную трубку через штатив. — Ну что ты, милый Ренгоку, мне не за что винить Танджиро. Он тоже многое сделал для твоего пробуждения. — И правда! Признаться, я смутно помню, как постоянно слышал его голос: именно поэтому и думал, что умер! Камадо, мальчик мой, когда я встану на ноги, начну тебя тренировать! — пламенный столп громко рассмеялся и сдавленно охнул, когда грудную клетку пронзило острой болью. Шинобу хихикнула в ответ, а Танджиро, красный до кончиков волос, сгорал от стыда и делал вид, что его не существует. — Шинобу, скажи мне, я могу попробовать встать? — тон мужчины внезапно стал серьезным, и Кочо мелодично ответила, не потеряв при этом легкой улыбки: — Я бы не советовала тебе делать это сегодня, — она достала что-то из прикроватной тумбы и поставила на столешницу. — Но, может быть, ты можешь попробовать завтра. Пока просто набирайся сил. Танджиро, — она ласково обратилась к мечнику, — мне нужно провести осмотр, выйди, пожалуйста. Несколько раз просить не пришлось, потому что он мысленно благодарил за возможность слинять: Кочо подначивала не первый раз, а Ренгоку, будучи слишком прямолинейным, смущал еще сильнее. — До встречи, Камадо! — последнее, что услышал мечник, закрывая за собой дверь. Он твердо решил отыскать своих друзей, чтобы рассказать им о хорошей новости: они наверняка обрадуются и захотят навестить Ренгоку, и тогда у него будет очередной повод появиться там. «Я ведь должен удостовериться, что все и правда в порядке», — успокаивал сам себя мальчик, но странное желание продолжать навещать столпа и дальше, даже после его пробуждения, в самом деле пугало. Зеницу и Иноске отыскались в общей комнате за завтраком, что в такое время было совсем неудивительно. Первое, что услышал Танджиро, подходя к двери, — это протяжное нытье друга, который ругался на надоевшую ему кашу. Иноске кричал, что тогда съест и его порцию тоже, поэтому начавшаяся между ними перепалка постепенно набирала обороты. — Дай тебе волю, ты даже порцию Танджиро съешь, тупой кабан! Кстати, где он?! Камадо осторожно заглянул в помещение, ловя на себе гневный взгляд друга. Зеницу уже набрал воздуха в легкие, но его попытку что-то закричать перебило наглое: — Зеницу! Иноске! — то, с какой светящийся улыбкой приближался их друг, заставило нервничать даже Хашибиру. Все-таки последний месяц эмоции Танджиро так сильно фальшивили, что видеть на его лице привычную искреннюю радость было до ужаса странным. — У меня хорошие новости: Ренгоку пришел в себя! Приборы с противным звоном выпали из рук ошарашенного Зеницу, а Иноске, закинув в рот последнюю ложку каши, вдруг внезапно натянул на лицо маску и бодро подскочил на ноги. — Тогда мы должны принести ему пожрать! — Хашибира, и так обычно полный энергии, вспыхнул еще сильнее. Зеницу же наконец искренне улыбнуться, когда убедился, что ему не послышалось: — Правда? Это здорово! — однако радость, с которой плясали блики в карих глазах, очень быстро сменилась недоверием. — Но, постой, Танджиро, где же ты был всю ночь? Мы с Иноске ждали тебя, но ты так и не вернулся в комнату после ужина. — Я… Я уснул, пока сидел с господином Ренгоку, — Камадо в смятении почесал затылок и отвел взгляд в сторону: от стремительно багровевшего лица друга он чувствовал себя полным идиотом. Агацума аккуратно отставил тарелку с ненавистной кашей и в один миг оказался рядом с ним. — Зеницу, ты чего?! — Что?! Что ты несешь, Танджиро?! — голос блондина повысился на несколько тонов и даже уже привыкший к этому Иноске заткнул свои уши прямо через маску. Танджиро инстинктивно отступил на шаг назад, но не успел парировать чужое движение: блондин схватил его за волосы и принялся тягать из стороны в сторону. — Что значит «уснул», ты вообще в своем уме?! Это уже переходит всякие границы! Ходишь вечно угрюмый, почти не ешь, Танджиро, не спишь. Я удивлен, как ты еще не вспорол себе живот от своих переживаний! И ты еще заявляешь, что просто уснул? Как тебе такое только в голову пришло?! — в кулаке осталось несколько красных прядей, но Камадо, игнорируя боль, искренне рассмеялся, и Зеницу, видя, как друг вновь стал прежним, засмеялся следом. Повисшее в поместье на целый месяц напряжение в одно мгновение развеялось и всем казалось, что с возвращением пламенного столпа словно вместе с рассветом взошло второе солнце. На следующий день все дела, которыми занимался Танджиро, давались с необычайной легкостью: он закончил с утренней тренировкой и теперь весь день помогал с мелкими поручениями. Развешивал белье, перетаскивал тяжести из одной части большого дома в другую, катал на своих сильных плечах и кружил заливающихся смехом девочек. У него внутри все словно стало на свои места: больше не было того мерзкого чувства, с которым он каждый день просыпался и каждую ночь засыпал. Не винил себя за то, чего не сделал. Вскоре после очередного осмотра Шинобу сообщила неразлучной троице, что Ренгоку снова уснул и пока лучше его не беспокоить. Поэтому они решили навестить его на следующий день, когда мужчина проснется. Это случилось утром перед тренировкой, едва солнце успело коснуться верхушек деревьев, а прохладная роса все еще блестела в траве и кустах. Кочо позволила ненадолго зайти к Ренгоку, который искренне обрадовался, что желтоволосый мальчик и мальчик с головой кабана тоже в порядке и продолжают упорно тренироваться. Они наперебой рассказывали столпу о своих успехах, а Танджиро только стоял в стороне, лучезарно улыбаясь. Он предпочел молчать в этот раз, чтобы дать своим друзьям высказаться и выплеснуть эмоции, но от его внимания не ушло то, как пламенный столп кидал на него мимолетные тягучие взгляды. От них внутри все переворачивалось, а пульс предательски учащался. Мечник не совсем понимал, что с ним происходит и отчего его мучает такая реакция, но настойчиво отгоняя от себя подобные мысли, он только радовался, что снова видит мужчину в сознании. Закончив со всеми делами, переполненный энергией Танджиро вечером вновь заставил Иноске с Зеницу бегать вокруг поместья. Это не входило в общие планы, потому что с тренировкой было покончено еще утром, но Хашибира умчал самым первым, а Зеницу как обычно тащился позади, не зная, что для них хуже: Танджиро, который пытается перебить внутренние страдания физической нагрузкой, или Танджиро, который с нескрываемым энтузиазмом готов переделать все дела в мире. Недолгая пробежка, завершившая день, привела троицу в их общую комнату, где за ужином Иноске хвалился своим же друзьям, как сегодня ему удалось обогнать их двоих. Зеницу его совсем не слушал: причитал по выдуманному поводу и все упрашивал Танджиро, чтобы сегодня они вдвоем навестили Незуко, а тот только снисходительно улыбался обоим собеседникам и молча ел. Воцарившуюся идиллию нарушила внезапно заглянувшая в комнату Кочо. — Танджиро, Ренгоку хочет видеть тебя. — Что-то случилось? — мечник насторожился и аккуратно отставил от себя миску с едой, но мелодичный тон Шинобу немного успокоил. — Нет, все в порядке. Ему всего лишь нужна твоя помощь. — Моя? — переспросил он, не совсем понимая, чем мог помочь пламенному столпу. Кочо кивнула, а Зеницу театрально закатил глаза, видя, как окружающий Танджиро мир перестает для него существовать, стоит только упомянуть несчастного Ренгоку. Сгорая от любопытства и волнения, мечник стремительно покинул комнату, пообещав друзьям, что скоро вернется и они все вместе сходят навестить Незуко. Весь путь до западного крыла Шинобу молчала, но Танджиро и не думал донимать ее расспросами, решив, что лучше узнает обо всем сам. — Я привела Камадо, как ты и просил, Ренгоку, — пропела столп насекомого, нырнув в слегка приоткрытую дверь. Мечник вошел следом и взгляд его тут же столкнулся со взглядом столпа. — Мальчик мой! Рад снова тебя видеть! — зазвучал довольно бодрый голос и Камадо в тот же миг оказался рядом с кроватью, озаряя комнату своей лучезарной улыбкой. — Вы уже не спите? Выглядите куда лучше, чем вчера утром. Это радует! — Верно! Поэтому я решил, что нужно двигаться дальше! — столп уперся рукой в поверхность кровати и слегка приподнял голову. — Вы двое мне поможете! — он поочередно посмотрел на обоих собеседников, ожидая, пока те выскажут свое мнение. Кочо сцепила руки за спиной и сделала шаг вперед. — Ты уверен, что твое состояние удовлетворит твои ожидания, Ренгоку? — хоть голос ее, как всегда, звучал спокойно и мягко, Танджиро отчетливо чувствовал в тоне скептицизм, присущий любому ученому уму. — Прошло чуть больше суток с того момента, как ты очнулся. — Но, Шинобу! Ты сама говорила, что я могу попробовать встать! — воодушевленный возможностью, он решительно посмотрел на Танджиро, который молча наблюдал за ними. — Ты поможешь мне, мальчик мой? — Да, конечно! — вновь улыбнулся мечник, не в силах противостоять чужой просьбе. С лица столпа, словно в противовес, исчезли все эмоции. Только взгляд оставался по-прежнему цепким и внимательным. Камадо, такой добрый и всегда готовый помочь, буквально светился. Ренгоку смотрел на него, упиваясь, желая навсегда сохранить этот образ у себя в памяти. Выжечь его, высечь в чертогах собственного разума, чтобы даже по ночам и во снах он оставался вместе с ним. — Господин Ренгоку, все в порядке? — чужое беспокойство выдернуло из размышлений. Улыбнувшись, мужчина кивнул и попытался еще немного подняться. — Будь осторожен, — предупредила Кочо, вставая с противоположной от Танджиро стороны. Мужчина полностью выпрямился, однако сосредоточенное лицо красноречиво отражало то, с каким трудом ему дается это простое действие. — Все хорошо! — вновь заверил Кеджуро и медленно спустил ноги с кровати: теперь он сидел с краю, судорожно вцепившись в матрас. Камадо сделал взволнованный шаг навстречу, но был остановлен предупредительным жестом. — А сейчас помогите мне встать, — попросил Ренгоку и принял заботливо поданные ему руки. Тело, невероятно тяжелое после месяца в коме, не слушалось, не выполняло свои функции так, как хотелось мужчине. Кожа от напряжения покрылась испариной, а каждую мышцу одолевала слабость. Даже руки предательски потряхивало. Ренгоку сглотнул, в одно усилие заставил себя подняться и тут же пожалел об этом: к горлу подступила тошнота. Скрыв от внимательных взглядов свое состояние, он криво улыбнулся. — Господин Ренгоку, все точно в порядке? — Да! Не беспокойся! — прежде чем к столпу вернулись хоть какие-то силы, прошло несколько мучительных минут: все это время он неподвижно стоял и собирал в себе оставшееся мужество, чтобы продолжить. — Не держите меня, я думаю, что смогу пойти! Танджиро и Шинобу переглянулись — оба с недоверием — и отпустили руки мужчины, наблюдая за тем, как он делает неуверенный шаг вперед. Как только нога стала опорой для всего тела, приняв на себя значительный вес, колени подогнулись, а все внутренности попросились наружу. Потеря равновесия оказалась фатальной, однако вовремя подставленное Танджиро плечо стало спасением: Ренгоку сокрушенно уперся в него, ловя на себе чужое беспокойство. Он тут же рассмеялся, точно ничего не произошло: — Ну, ничего страшного! — Вам все-таки не стоит так перенапрягаться, — заключил Камадо и Ренгоку бесстыдно приблизил к нему свое лицо. — Все в порядке! Прежде чем мечник успел хоть как-то отреагировать, дверь в комнату с грохотом распахнулась, обращая на себя внимание всех присутствующих. На пороге внушительной фигурой возник сияющий Узуй Тенген, а следом за ним вбежала почти рыдающая Мицури Канроджи. — Ты блестяще очнулся, Кеджуро! Это невероятно! — Тенген! Канроджи! — на перекошенном от боли и слабости лице вновь засияла улыбка. Даже несмотря на то, что каждое движение давалось со скрипом, пламенный столп искренне обрадовался появлению своих друзей. — Когда вы успели узнать? — Слухи быстро распространяются, Кеджуро. Я тут же бросил все свои дела и примчался сюда, чтобы убедиться во всем лично, — Тенген широко развел руки в стороны тем самым подчёркивая значимость своих слов. — И что я вижу? Мне блестяще не соврали! — Ренгоку, я так переживала и волновалась! Поверить не могу, что подобное произошло с тобой! — столп любви оказалась сбоку от своего бывшего учителя, утирая горькие слезы рукавом белого хаори. Мужчина мягко рассмеялся и с теплотой присущей старшим братьям положил ладонь на розовую макушку, взлохмачивая на ней волосы. Танджиро невольно улыбнулся, вспоминая, как подобным образом он успокаивал своих братьев и сестер. И мысль, такая легкая, внезапно испарилась из головы, стоило пламенному столпу переместить руку, которой он упирался в чужое плечо, ниже и осторожно прижать мечника ближе к своему боку. По коже тут же поползли мурашки и Танджиро вздрогнул от этого ощущения. Теперь он мог отчетливо чувствовать, как от каждого вдоха вздымается чужая грудь, и как от этой близости ему самому становится тяжело дышать. Взгляд приковался к полу. Пока столпы весело болтали между собой, мечнику хотелось провалиться сквозь землю: было стыдно признавать, но он наслаждался этим прикосновением. И с отчаянием понимал, что наделяет такие обыденные жесты слишком глубоким смыслом. В любом случае, Ренгоку даже не взглянул на него в этот момент. — Тебе уже правда лучше? — голос Мицури освежил мысли Камадо, приводя в чувства. Однако он так и не заметил, что все это время пламенный столп внимательно наблюдал за его реакцией. — Помогите мне сесть, — попросил Ренгоку присутствующих и уже спустя пару секунд ощутил под собой надежную опору мягкой кровати. Тенген и Мицури что-то наперебой рассказывали, а Кеджуро внимательно слушал их и весело смеялся, когда друзья шутили и подбадривали его. Не вклиниваясь в разговор, Шинобу молчала, кажется, искренне радуясь, что столпы навестили их в очень удачное время — это сместит фокус Ренгоку с его безрассудного желания тут же сорваться с места и схватить в руки катану. Раны, еще слишком серьёзные, сильно ограничивали возможности мужчины и сейчас ему меньше всего нужно думать о физических нагрузках. Стоя в стороне, Танджиро улыбался. Ренгоку наконец-то окружали близкие люди. Но сердце все еще отбивало беспокойный ритм, а кожа, где касались чужие пальцы, горела. Он никак не мог выкинуть из головы произошедшее и даже ночью, ложась спать под недовольное бормотание Зеницу, он снова и снова вспоминал, как пламенный столп прижимает его к себе. Назойливые мысли становились невыносимыми, болезненными, они мешали уснуть, мешали думать о чем-то другом и Танджиро, красный и взвинченный, не понимал, что с ним происходит.