Мое сердце теперь твое

Дорога оказалась недолгой, но по мере их приближения к фамильному поместью Танджиро, как по нарастающей, ощущал запах волнения, исходящий от своего спутника. Тем не менее Ренгоку ничем не выдавал своих переживаний. Выражение лица по-прежнему оставалось спокойным, и лишь перед родным домом натянутая улыбка наконец исчезла, когда из ворот нетерпеливо высунулась светлая макушка. Младший брат Кеджуро, его маленькая копия, увидел приближающихся истребителей и со всех ног бросился им навстречу. Танджиро обеспокоенно посмотрел на пламенного столпа и тому, кажется, с трудом верилось, что он действительно вернулся обратно. Лишь стремительно приближающийся мальчишка говорил об обратном. — Брат! — выкрикнул тот, прежде чем упасть в крепкие объятия. Кеджуро присел на корточки и сгреб в охапку младшего брата, ощущая, как от этой встречи сердце его обливается кровью. — Ты вернулся! Живой! Я так боялся, что потерял тебя! — Сенджуро, тебе не стоило так волноваться, я жив и теперь все будет в порядке, — пройдясь взглядом по заплаканному лицу перед собой, пламенный столп с сожалением отметил, что глубокие тени под глазами Сенджуро — это не результат усталости, а скорее последствия беспрерывных переживаний. Он утер ладонями его слезы и крепко сжал пальцами маленькие плечи. — Я тебе обещаю. Больше ты не будешь плакать из-за меня. Я тебя ни за что не оставлю, — наблюдавший за всем со стороны, Танджиро улыбнулся этим словам. Что-то внутри него отозвалось на уверенность в голосе мужчины и то, какие знакомые чувства он сейчас испытывал. Ему ведь прекрасно известно, что это такое — переживать за своих братьев или сестер. И поскольку Незуко осталась его единственной родней, он мысленно обращался к ней, словно тем самым обещая: у них тоже все будет хорошо. Пусть она все еще демон, мечник совсем не сомневался — это временно. Ренгоку тем временем заботливо погладил Сенджуро по голове и выпрямился, наконец обращая его внимание на спутника рядом с собой. — Позволь, я представлю тебе. Это Камадо Танджиро, мой новый ученик. И это он спас мою жизнь. — Нет, что вы! — вздрогнул Танджиро, видя, как печальные глаза маленького Ренгоку наполняются восхищением и благодарностью. — Все сделала госпожа Шинобу, это она спасла вашу жизнь! Без нее все это действительно стало бы невозможным. Вместо ответа пламенный столп лишь тепло улыбнулся, а Сенджуро поспешно поклонился. Танджиро тут же повторил его движение, все еще сбитый с толку словами мужчины. Он никогда бы не посмел сказать, что смог помочь хоть чем-то. — Я так счастлив, что моего брата окружают такие талантливые люди. Господин Танджиро, это ведь вы отправляли мне письма о состоянии брата. Большое вам спасибо. Сил признаться, что их тоже писала Шинобу, у Камадо не было. Его губы дрогнули в кривой улыбке, но стремительно нарастающее смятение перебил уже серьёзный голос Ренгоку: — Отец дома? Подозрительно побледневший Сенджуро даже не успел ничего ответить — за воротами впереди появился мужчина. Слегка качнувшись на месте, он осмотрелся и направился в сторону прибывших, на корню отсекая все вопросы. Кеджуро прекрасно знал, что случится дальше, поэтому взял инициативу и первым нарушил вязкую тишину: — Отец, рад видеть тебя в добром здравии! — А я все думал, кто же так шумит… — он остановился рядом, но не слишком близко, предпочел сохранить дистанцию. Сенджуро осунулся, точно присутствие отца давило на него физически, но тот даже не удостоил его взглядом. Лишь взмахнул рукой, едва не выплескивая содержимое своей бутыли на землю. — Ты вернулся, ничтожество! Но возвращаться с поражением, все равно что умереть с позором. Я всегда говорил тебе, что у тебя ни капли таланта, но ты все равно пошел в мечники, бестолковый сын! — он сделал большой глоток обжигающего горла алкоголя и смерил старшего сына взглядом, наполненным таким отвращением, что закрадывались сомнения, действительно ли этот человек может быть отцом. — Лишь у немногих есть талант и только в момент рождения определяется, насколько человек будет силен. Но ты — никчемный мечник. Поэтому и проиграл высшей луне. Тебе нечего делать среди остальных столпов. Ты только их позоришь. — Отец, прошу тебя, брат только вернулся… — Заткнись, Сенджуро! — рявкнул мужчина, и внутри Танджиро все похолодело. Разве мог отец говорить такое собственному сыну? Поливать его, чудом выжившего, грязью. Тем не менее, спина Ренгоку перед ним оставалась все такой же прямой, что останавливало от необдуманных поступков, на которые толкало обостренное чувство справедливости. Вместо этого Камадо нервно переступил с ноги на ногу, привлекая внимание Шинджуро к себе. — А это еще кто? Кого ты опять притащил, Кеджуро? — Это мой новый ученик, — ровным, почти беззаботным тоном произнес Ренгоку. — Камадо Та- — Еще один! — он едва не сплюнул себе под ноги. — Мне хватило той девки со странным цветом волос. Моя вечная головная боль. Теперь этот! Пусть проваливает отсюда! В этом доме и так слишком много бездарных людей, — но уже равнодушное выражение лица вдруг резко перекосило яростью, стоило серьгам в ушах Танджиро шелохнуться от легкого движения головы. — Ты… Ты обладатель дыхания солнца, верно? — Дыхание солнца? — мечник в недоумении изогнул брови. — О чем вы говорите? Вместо ответа Шинджуро шагнул вперед, плечом отмахиваясь от поспешившего остановить его Кеджуро — тот даже не успел ничего сделать, когда бывший пламенный столп одним размашистым движением припечатал Камадо к земле. — Да ты насмехаешься над нами?! Эти серьги! Я знаю их! Про них было написано! — завопил он, не прекращая кидаться обвинениями. — Не думай, что смеешь приходить в мой дом, только потому что считаешь себя выше нас, сопляк! Неизвестно, как бы долго это продолжалось, пока в одно мгновение он не потерял всю свою бдительность от распирающей его не то ненависти, не то обиды на что-то. Танджиро в ту же секунду воспользовался этим, и его голова лоб в лоб столкнулась с головой Шинджуро. Мужчина, почти сразу потеряв и равновесие, и сознание, упал на землю вместе с высокоградусным пойлом, опрокидывая бутыль вверх дном. Что случилось потом — Камадо не помнил. Вероятно, память частично вышибло с ударом или же эмоции настолько взяли верх, что вытеснили ненужные фрагменты из головы. В любом случае, все, что было хоть как-то различимо на тот момент, — это собственный отчаянный крик, сопровождающий удар, и рвущиеся вместе с ним гнев и обида: то, что Шинджуро наговорил в адрес собственного сына, наверно, навсегда отпечаталось в подсознании. В том самом месте, где глубоко сидело убеждение, что настоящий родитель никогда до такого не опустится. — Простите, что ударил вашего отца по голове, — он низко склонился перед сидящим рядом Ренгоку и поймал себя на мысли, что прыгающие по комнате звезды, — это результат недавнего удара. — Он в норме? — Все в порядке, мальчик, — спеша успокоить мечника, мужчина пальцами коснулся его плеча. — Он очень скоро очнулся и пошел за выпивкой. С твоим присутствием здесь тоже быстро свыкнется. — Я не понимаю, как он мог говорить о вас такие вещи… — Отец не всегда был таким, — начал было Ренгоку, но насупившийся Танджиро вызывал в нем лишь искреннее желание не поднимать этой темы. Зачем, если сейчас уже ничего не изменить, а портить и без того пошатанное впечатление разговорами о прошлом не хотелось вовсе. — Однако, это все не имеет значения! Мальчик мой, не беспокойся по таким пустякам, меня совершенно не задевают слова отца! Сквозь пелену пульсирующей в голове боли и растущей неловкости, Камадо попытался уличить пламенного столпа во лжи, но мужчина, к его удивлению, говорил честно и открыто. Стало неясно: он привык или же просто хорошо скрывал свои истинные чувства? Тем не менее мечник по-прежнему негодовал, злясь от еще свежих воспоминаний: разъяренный отец, напуганный младший сын рядом… Ренгоку поспешил отвлечь его мысли: — Сенджуро подготовил одну из комнат для младшей Камадо, так что можешь отнести ее туда. Солнце в той части дома почти не показывается, поэтому там ей будет безопаснее всего. — Спасибо вам, — Танджиро тут же просиял. — Я буду жить с ней рядом? Это искреннее беспокойство за члена семьи отразилось замешательством на всегда уверенном лице мужчины. Он прикрыл нижнюю часть лица рукой и в смятении отвел взгляд, прячась от внимательных вишневых глаз. Было стыдно признаваться в собственном эгоизме, который с каких-то пор все больше давал о себе знать. — Камадо, мальчик, решать, конечно, тебе, но я осмелился предположить, что ты будешь спать со мной, — с каждым брошенным словом его уши стремительно алели, а голос становился тише. — Однако, если тебя это не устраивает, я могу сказать Сенджуро и- — Нет, меня все устраивает! — перебил Камадо, подпрыгнув на месте. Его лицо покраснело намного сильнее, — вплоть до воротника на шее — и Ренгоку почему-то показалось это забавным. По крайней мере, на его губах, скрытых ладонью, заиграла улыбка. — Вот как! Я рад! — он посмотрел куда-то поверх мечника и сложил руки на груди. Смущение по-прежнему читалось в его нервных движениях, поэтому Танджиро, тяжело соображая, решил перевести тему, вновь возвращаясь к недавнему разговору с Шинджуро: — Ваш отец говорил о каких-то записях и дыхании солнца. Может быть, он знает и о Танце Бога Огня? Мне бы хотелось получить больше информации. — Если ему что-то и известно, то наверняка оттуда, — согласился столп. — Записи, которые вели предыдущие пламенные столпы до меня. Ты можешь взглянуть на них позже. — Еще раз спасибо вам. — Камадо, тебе не за что благодарить меня, — Ренгоку поднялся с места, и Танджиро повторил вслед за ним, поднимая с пола ящик со спящей младшей сестрой. — Тогда я пойду покажу Незуко ее новую комнату. Мужчина одобрительно хмыкнул и повел мечника за собой. В коридоре они столкнулись с Сенджуро и тот пообещал, что обязательно отыщет записи пламенных столпов, но надежды Танджиро рухнули, стоило ему увидеть во что теперь превратились оберегаемые столетиями книжки. Ветхие страницы оказались истерзаны и разорваны в клочья, а нечитабельный теперь текст сыпался обрывками фраз и неразборчивыми символами. И это в самом деле довольно ярко описывало отношение Шинджуро ко всему его роду. Весь оставшийся день Камадо провел в размышлениях.