Не найти пустого места

Гарри, скорей прилетай, ты нужен А то нерушимый совсем разрушен Из всех проплешин, из всех проушин Они выкачивают нефть и газ

По воле Бога и согласно плану Скоро нас всех поведут на плаху Ты захвати волшебную палку Чтобы двинуть им между глаз

Сплин, "Передайте это Гарри Поттеру, если вдруг его встретите"

***

- Бодров жив, - первым делом произнес Антон, залетев в кафе на утреннюю смену на следующий день после того, как впервые услышал радиопередачу.  Егор уставился на него заспанными глазами.   - Чё? – он перегнулся через стойку и поправил перекошенную кепку на антоновской голове, еле державшейся на шее после двух часов сна.    Вернувшись домой вечером ранее, Антон так и не смог успокоить жужжащий моторчик внутри себя – закрыть глаза и вздремнуть удалось только к утру, настолько он был взбудоражен своим открытием.    - Бодров жив! – Повторил парень с напором и скинул рюкзак с плеча. Что-то глухо стукнулось об пол. Кажется, ноут.  - Чё за Бодров? - Который Брат. И Брат-2, - Антон был почти уверен, что Егор не то, что не смотрел программу "Взгляд", а что он в последний раз вступал в контакт с телевизором во время "Спокойной ночи, малыши!". И то вряд ли по своей воле.     Булаткин повернулся и снял с крючка джинсовый фартук, помял его в руках, пытаясь переварить немногочисленную информацию. Сосредоточено положил фартук около кофемашины. Антону его стало почти жалко – если бы он не был менеджером и не мог его уволить, бариста бы его точно сейчас куда-нибудь ударил. Шастун бы сам себя с удовольствием ударил.    - Это тот, которого лавиной завалило?  - Ледником, - поправил Антон, - но я же тебе говорю, что походу не завалило.  - Тоха, ты мне либо объясняешь как пятилетнему, чё тебе от меня надо, либо отстань, - Егор явно надеялся на второй вариант.  - Я вчера вечером случайно наткнулся на радиопередачу какого-то чувака, точнее я сначала подумал, что это какой-то чувак, а оказалось не какой-то, а во, - Антон выставил перед собой большой палец, затем быстро убрал – задержи он его перед лицом парня на секунду дольше, палец бы полетел в компост. Они особо не заморачивались на тему деления мусора, - какой. Короче. Он что-то там про музыку рассказывал, про Прокофьева, по-моему, или про Шостаковича… я, если честно, кроме его голоса не особо что уловил. И он в самом в конце программы сказал такую фразу, я её только много лет назад слышал, ещё когда выбирал, куда поступать…   Егор остановил его, подняв в воздух ладонь.    - Антон Андреич, ближе к делу. Я бы уже ушёл заниматься делами, но вы вчера так убрались хуёво, что у меня ноги к полу прилипли. Буквально.    Значит это реально был лавандовый сироп.    Шастун немножко обиделся.   - Да там без контекста не понять! Бодров пару лет вёл передачу «Взгляд» - старая очень, ещё в девяностые выходила, ну и я в классе десятом наткнулся на кассеты, мои родители почему-то все выпуски с ним записали. У нас даже видак ещё был. У меня один раз, кстати, карандаш застрял в кассете, ни туда ни сюда не лез, а это какой-то фильм с Расселом Кроу был. Мне мама чуть голову не открутила, - Булаткин показательно-удручённо вздохнул и опустил голову на стойку. - Ну всё, всё! Бодров всегда заканчивал свои выпуски фразой «всё только начинается». И вчера этот чувак тоже так закончил. Так что он Сергей Бодров.    Бариста голову никак не поднимал. Наоборот, как-то очень сильно вжал её в поверхность. Антон ждал. Ещё Антон чувствовал себя придурком.    - То есть я тебя правильно понимаю, - его голос звучал очень тихо и очень серьёзно, - что Сергей Бодров, вроде бы довольно популярный чел в свое время, молодой, сымитировал свою смерть, чтобы двадцать лет спустя вести передачу, по хуй знает какой станции, хуй знает во сколько, про хуй знает кого, то ли про Прокофьева, то ли про Шостаковича, кстати видимо не очень классно ведёт, раз ты не запомнил, и решил всем подкинуть прикольчик, заканчивая её фразой, о которой помнят ровно два с половиной человека? Наверное, сидит в своей студии, ножками радостно покачивает и ждёт, пока какой-нибудь ебанутый Антон, желательно Шастун, разгадает этот великий масонский заговор и он наконец-то сможет выйти в свет.    Нет, вот теперь Антон чувствовал себя придурком. Чуть-чуть хотелось умереть. Он растерянно почесал затылок и кривовато улыбнулся уголком губ.    - Ну да.  - Антон! – Егор резко выпрямился и выпучил глаза.  - Ну окей, возможно, это был не Бодров, - сдался Антон. - Возможно… возможно, меня немножко переклинило ностальгией. Но я так подробно эту теорию, - он помахал в воздухе пальцем в направлении собеседника, - не продумывал. Я просто решил, что это Бодров, и как-то очень быстро сам же в это поверил. Без всяких этих… заговоров. Блять, это от недостатка сна. Я не ёбнутый.   Шастун загнанно глянул на коллегу и сел за ближайший столик. До открытия оставалось максимум полчаса, скоро в кафе нахлынут офисные работники, для которых жизненно необходимо зайти в офис со стаканчиком кофе в руке. Иначе, вероятно, корпоративная культура выйдет из равновесия и схлопнется. К девяти обычно подтягивались фрилансеры и другого рода раздолбаи со своими одинаковыми макбуками, и если раньше Антон тыкал их носом в табличку, запрещающую работать в кафе, то сейчас максимально забил и то и дело раздавал пароль от вайфая. Табличку он заклеил фоткой Журавля в ушанке и шубе на голое тело.    На плечо опустилась рука.   - Антоха, не загоняйся. Ну подумал, что мёртвый актер теперь на радио лялякает, ну рассказал ты это потом другу ни свет ни заря, ну с кем не бывает, - Егор выдвинул соседний стул и сел на него верхом, положил руки на спинку, уткнул в них подбородок и как будто с жалостью посмотрел на своего менеджера. Вообще-то вряд ли с кем-то бывает. - А чё, голос у фейкового Бодрова на реального Бодрова похож?   Антон задумался.    - Да не особо, если честно. Может местами, но я о Бодрове подумал реально в последнюю секунду, когда он попрощался. А так стоял и тупо втыкал в одну точку, как под гипнозом, - он выпрямился и застыл с руками по швам, имитируя гипноз.    Булаткин хмыкнул.    - Красивый? - Кто? – Антон непонимающе нахмурился. - А-а, голос типа? – Егор закивал. - Ну да, прикольный такой. Необычный. Меня прям пробрало, если честно. Он ещё такие вещи говорил, знаешь… не самые положительные по отношению к государству.  - Опа, так это же вообще твоя темка! Оппозиция, туда-сюда. Права меньшинств, - Егор подмигнул, Антон закатил глаза. - Ты вроде бы для всяких изданий оппозиционных пишешь?   Антон рефлекторно осмотрелся. В кафе они были одни, камеры у них сломались в прошлом месяце, а ещё вряд ли он кому-то сдался. Он-то писал иногда для «оппозиционных изданий», как выразился Булаткин, но исключительно анонимно и не очень-то оппозиционно. Одна из последних статей у него была на тему параллелей между фильмом «Барби» и военной хунтой в Аргентине семидесятых. Режим явно не собирался свергаться после этого революционного текста.    - Да, бывает. Как это связано с фейковым Бодровым? - Ну не знаю. Можешь ему в следующий раз позвонить в прямом эфире. Так вообще ещё делают? Или написать. Рассказать, в конце концов, как тебя торкнуло от одной фразы. Пообщаться, короче, раз уж тебя так его передача заинтересовала, что мы уже двадцать минут эту хуйню обсуждаем, - Егор смешно встал со стула, попятившись назад, потянулся, оголяя белый участок кожи между футболкой и джинсами.    Антон иногда на Булаткина засматривался, конечно. Тут попробуй не засмотрись – блондинистый такой весь, прикольный, в коротких футболках, глаза светятся и смеются. Но кроме правила ни в кого не влюбляться, у него ещё было правило не мутить ни с кем с работы. Тем более с подчинёнными. Это было бы ужасно непрофессионально и вообще капец. Другое дело пудрить им мозги своими больными фантазиями – это всегда пожалуйста.    - Я не буду ему звонить. И писать. И вообще, - Егор успел спрятаться от Шастуна за стойкой, видимо в попытках оттереть сироп от пола, так что Антон повысил голос, - я скорее всего и на передачу на эту больше никогда не наткнусь. Сказать мне ему тоже особо нечего.  - Моя же ты стесняшка, - пропел парень. - Антон, - его голова вдруг резко появилась рядом с кассовым аппаратом. Антон даже выпрямил спину – настолько недобрым у Булаткина был тон, - я уже давно наблюдаю за тем, как ты пытаешься влиться хоть в какую компанию за пределами этого дурацкого кафе. Тебя ото всюду пихают, потому что ты зануда.  - У меня есть компания, - Шастун знал, что иногда занудничает, но не знал, что Егор это замечал – он был уверен, что у Булаткина отключается слуховой аппарат, как только Антон открывает рот.  - Мы не считаемся. Ты уж прости, но мы с тобой на работе не добровольно тусим, как и ты с нами. Когда ты последний раз общался с кем-то кроме Лизки-театралки или Димы-барахольщика? Ты свои интересы с кем-нибудь обсудить можешь? Протри столы, раз уж там сидишь, – Егор кинул в него влажной тряпкой. - Я бы не называл это интересами. Скорее вовлеченность в продвижение базовых человеческих прав, это же не какое-то хобби, это всех касается! Ёб твою мать, сравнил меня с Журавлём, собирающим кусочки античных заборов, – Антон все же поднялся из-за стола и лениво провёл тряпкой по поверхности. - Мне не нужен для разговоров об этом кто-то специфический.  - Но тебя это волнует. Ты постоянно новости читаешь, подкасты свои мудрёные слушаешь, нам потом мозги промываешь. Шаст, я очень хочу, чтобы у всех всё было хорошо, чтобы всё закончилось, и чтобы некоторые пизданутые люди случайно чем-нибудь отравились, но ещё я жить хочу. И живу. А ты все время в этом варишься и не даёшь ничему выход наружу, копишь в себе. С работы идёшь домой и снова работаешь. Сомневаюсь, что это прям супер полезно для башки, - кофемашина радостно заурчала, Булаткин включил её в розетку. - Ещё и этот прикол с «ну поехали».  - «Всё только начинается», - у Егора действительно в одно ухо влетает, а в другое вылетает. Поразительный человек. - Во-от, видишь? Фейковый Бодров явно эту фразу тоже знает, а не просто с дуру сказанул. Послушай хотя бы ещё один выпуск, если он опять так же закончит – класс, можно смело заняться сталкерством и выяснить как его зовут. Подружку себе найдёшь для разговоров о великом. Гончарову попросишь, она мне так однажды симпатичную посетительницу отыскала, - Антон такое не одобряет и флиртовать с клиентами запрещает, но Егора порой не остановить. - Если нет – забьёшь.    Антон послушал.    Покорно дожидался половины двенадцатого каждый день, пока снова не наступил четверг – так он выяснил, что программа выходила раз в неделю и по своей структуре была одинаковой. Эфир всегда начинался с первых секунд песни Вояджер-1. Фейковый Бодров рассказывал что-то о музыканте, а потом включал свой любимый трек. Заканчивал злополучной фразой, как Егор и предположил.    Вся передача была пропитана борьбой с системой – второй выпуск был посвящён Егору Летову, третий – Нойзу. На четвертый или пятый раз мужчина рассказал про Французскую революцию и включил Марсельезу. Намек был настолько жирным, что Антон всерьёз испугался за его безопасность и морально подготовил себя к тому, что в следующий четверг программа уже не выйдет. Вышла.   Лизку он, конечно, не попросил. Во-первых, Егор его не убедил – до этого разговора Шастун особо и не задумывался о том, что невысказанное и необсуждённое съедает его изнутри. Ну винит он себя во всём происходящем, ну чувствует себя полумёртвой букашкой, ну рыдает регулярно в ванной. Разве не у всех так?    А во-вторых, не хотелось ничего испортить. Голос влиял на него невероятно успокоительным образом. Каждый четверг Антон на пятнадцать минут будто вынимал свой мозг и сдавал в автомойку – голос фейкового Бордова щекотал именно те нервные окончания в голове, до которых Шастун самостоятельно добраться не мог. Он говорил те вещи, которые Антон думал – у его внутреннего сопротивления будто бы появился динамик. Прикреплять голос к человеку парень был не готов – ему ужасно не хотелось лишаться такой замечательной лазейки. Вот, сидишь, ничего не делаешь, а кто-то другой озвучивает твои запрещённые мысли – потом ещё и песенку хорошую включает.    К сожалению, ничего удобное и халявное не вечно. Голос задолбался ждать Магомеда, и припёрся к нему сам.