Раздели тоску со мной

      Верить в чудо — так же смешно в этом жестоком мире, как и верить в Деда Мороза в детстве, или, будучи взрослым, давать вторые шансы провинившимся. Я думал, что достаточно зрелый для того, чтобы больше не обманываться такими вещами. Жаль только, что возраст ума не прибавляет. Взять же мою мать, уверенную в том, что отец бросил нас не из-за страха возложить на себя ответственность или банального желания перепихона на несколько ночей, а из-за грёбанной тёмной магии. Конечно, здесь поработала сильная ведьма, нужно срочно очистить наведённую порчу и приворот. Не глупость ли? Но я не отличаюсь от матери, слепо веря в то, что меня могли искренне любить.       Однако именно вера — сокровенное и чистое чувство — заставляет двигаться дальше. Пока есть она, то есть и жизнь. От глобальных до совсем крошечных надежд, от многолетних до кратковременных. Это может казаться смешным: нематериальное и нечто абстрактное, живущее только в сердце, бережёт сотни тысяч людей в этом мире. Кто-то убеждён в существовании Бога, кто-то — в плоскости Земли, кто-то, как и я, отчаянно полагается на последнее хорошее в каждом из нас. Стоило перестать хранить это в себе: я больше не видел смысла жить.       Сколько себя помню, я мечтал, чтобы кто-то пришёл и спас меня. После летних каникул в школе первым делом нужно было высмотреть новеньких ребят, вдруг кто-то обратил бы на меня внимание. Успехом мои попытки не увенчались: на следующий день они сторонились, а через неделю даже не здоровались и в упор предпочитали не замечать, вовсю общаясь с другими. Каждый год мизерные шансы на обретение друзей угасали так же быстро, как и появлялись.       В одиночестве я проводил всё время и если днём я с горем пополам держался, то по ночам задыхался в приступах истерик. Спрашивал себя: «Что со мной не так?», «Как измениться, чтобы люди потянулись ко мне?». Я бил себя по голове, желая заткнуть этот противный голос, шепчущий мне «ты ничтожество», и услышать тишину. Фантазии доходили до того, что я представлял, как сейчас в домофон позвонят, и через две минуты на пороге окажется лучший друг, с которым я бы был знаком с детского сада. Мы бы тупо шутили, ели чипсы в кровати и обсуждали одноклассников, школу, а потом затронули бы тяжёлые темы, найдя поддержку друг в друге.       За дверью всегда поджидал пустой коридор, а в тёмное время суток я снова и снова всходил на эшафот собственных мыслей.       Не оставалось ничего, кроме принятия реальности: я неинтересен, беден, расту в неблагополучной семье и не считаюсь красивым. Я убеждал себя: зато не втягивают в те драмы и ссоры, о которых сплетничали одноклассники; у меня нет объекта симпатии, по кому бы убивался; не нужно выдавливать из себя улыбку, чтобы не осуждали за постоянную безэмоциональность. Несмотря на любые придуманные отговорки, я всё равно завидовал тем, у кого есть друзья.       Искать плюсы становилось сложнее. В десятом классе изоляция на пару с нескончаемой тоской вцепились в меня настолько, что я перестал нормально спать. Тревога о будущем преследовала, мать прямо подтверждала бессмысленность моего рождения. Я был слаб для изменений, страдал и страдал и от этого понимал, почему никто не шёл со мной на контакт.       Когда я не поступил ни в один из университетов, это был конец. Самый настоящий кошмар наяву. Смерть казалась единственным логичным решением, никто бы даже не плакал по мне, а матери бы не пришлось тратить деньги на моё содержание. У меня не осталось целей, планы не строились уже давно, и я жил по принципу «когда-нибудь станет легче». Ожидание хорошего времени угнетало ещё сильнее, и я перестал ждать. Перестал верить.       Если смысл стараться?       Таблетки глотались одна за одной. Нарастало спокойствие, хоть и было грустно, что я прожил такие никчёмные года, не добившись совершенно ничего. Я не оставил предсмертную записку, лишь собрал все вещи в чемодан, чтобы мать их выкинула без чрезмерных хлопот.       Перед глазами предстали освещённый лучами только проснувшегося солнца потолок и пыльная люстра с липкой лентой от мух. В спину давили пружины матраса. Стало хорошо. Всё ощущалось правильно, будто так и надо, будто я наконец достиг своего апогея. Ловил себя на мыслях, что, если всё-таки это моя вторая или третья жизнь, то сегодня разорвётся этот адский круг. Наверняка в какой-нибудь из религий самоубийцам не дают переродиться за тяжкий грех.       Ощущая всю жизнь зияющую пустоту, встречать последние минуты таким образом, наверное, убого. Даже некого вспомнить. Не было для кого жить, а для себя — самого ненавистного мне человека — и просыпаться не хотелось. Утро означало лишь очередной предстоящий день, в котором я бы не был ни для кого значимым.       Перед тем, как сомкнуть веки, я лишь понадеялся исчезнуть скорее.       «Жаль, не получилось», — крутилось в голове остаток лета, и в день рождения, который закончился выгоном из дома, звучало особенно навязчиво и громко. Призывом к действиям. Я намеревался попробовать снова и сделал бы это лучше, учёл ошибки. Сидя на скамейке и смотря на реку — хотел утопиться, просчитывал шаги; завидя приближающихся парней — мысленно принял несколько ножевых в печень. Будет больно. Хотя, разве жить приятнее?       Но Фэнг завязал незатейливый разговор, осуществил крайне простые для некоторых мечты: покурить вместе, ощутить чужую кожу вокруг своего запястья, погулять по ночному городу в компании. Для меня это было тем самым чудом, которого я желал, задувая воображаемые свечи в полночь двенадцатого сентября. Каждая минута рядом с ним возвращала мне иссякшую веру, я смотрел на его профиль и бесстыдно хотел, чтобы мы стали друзьями.       Фэнг спас меня. Как если бы я свисал с многоэтажки, он бы подал руку и поднял обратно на крышу, если бы задыхался на мутном иловом дне — вытащил на берег. Он бы ослабил петлю на шее, перебинтовал сделанные вдоль порезы, потянул на себя перед мчащимся грузовиком, выключил открытый газ, вырвал пистолет из рук, отогрел в заснеженных горах, дал противоядие.       Он стал причиной остаться в этом мире. В мире, где возлагаемые маленьким мной надежды осуществились, и хоть ненадолго, тем не менее вместе с ним я был счастлив.

***

      Я начал таскать Фэнгу сладости каждый раз, как мы виделись. С учётом того, что мои жалкие несколько конфет или маленькая шоколадка не делали особой погоды тому, кто на родительские деньги и так закупается всяким. Фэнг улыбался, гладил меня по волосам и разворачивал разноцветные обёртки. Это был один из способов выудить из него любовь. Другой же… Другой давался мне с трудом. Хотя реакция и те самые «затраты» были как небо и земля.       Цель оправдывает средства.       К половине девятого вечера переступаю порог квартиры и давлю в себе намерение распластаться прямо в коридоре на коврике, неизменно влажным от снега. С него можно впридачу построить песочный замок. Спина ноет, пояснице ещё хуже. Пока стягиваю с себя верхнюю одежду, открываю наш с Фэнгом чат и печатаю «я дома». Он тут же заходит в сеть и отвечает. «я ждал» 28 февраля, 20:28 «заебался на работе? что делать собираешься?» 28 февраля, 20:28

«Да, очень. Надо в душ сходить, потом снотворным закинусь. А ты?»

28 февраля, 20:29

«хотел провести с тобой время» 28 февраля, 20:29       Улыбаюсь, прижимая телефон к груди. Сколько бы он ни говорил подобных милых фраз, я никак не привыкну к этому.

«Давай через пять минут позвоню? Я быстро»

28 февраля, 20:30

«и я даже не получу ничего из душа? (» 28 февраля, 20:30       Захожу в ванную, включаю свет и туплю, смотря на сообщение. Так, я что-то явно упускаю…

«?»

28 февраля, 20:31

«хочу увидеть тебя, малыш» 28 февраля, 20:31       Не успеваю снять свитер и потянуться к клавиатуре, как приходит самоуничтожающееся сообщение. Один просмотр. За мечущимися белыми песчинками виднеется смазанный цвет кожи и чего-то ещё. Склоняюсь к лежащему на стиральной машинке экрану, пытаюсь рассмотреть в присланной полутьме что-то.       Фэнг оттягивает резинку трусов чуть ниже.       Проводит рукой по явно, нет, по ужасно вставшему члену сквозь ткань.       Меня накрывает волна смущения, вернуться взглядом на выбивший из колеи вид выходит не сразу. Топчусь на месте, моргаю часто-часто, а перед глазами его тело. Нет, нужно посмотреть ещё. Скольжу взглядом по видео, прокручивающимся безостановочно, не веря, что Фэнг — мой Фэнг, мой парень — сейчас до жути возбуждён и показывает мне это, а я, блин, не рядом. Его футболка задрана, он вздрагивает, когда касается себя. Телефон вибрирует, я выхожу обратно в диалог. С жалостью наблюдаю, как видео исчезает. «ну? порадуешь собой?)» 28 февраля, 20:35

«Мать не выпустит»

28 февраля, 20:35

«для этого придумали фотографии и видео» 28 февраля, 20:35 «кинешь похожее?)» 28 февраля, 20:36       Меня осеняет, поднимаю глаза к зеркалу. После смены выгляжу, будто держался в подвале неделю без еды, но, судя по всему, лицо в кадре быть не обязано. Что ж… Руки дрожат, когда остаюсь без одежды, липну к холодной плитке, горячая вода льётся мимо. Направляю фронтальную камеру на себя. От клубков пара она быстро запотевает, как и дисплей. Контрастируя с бледной кожей, багровые пятна в хаотичном порядке сразу бросаются во внимание: два самых выразительных на шее, очередные два чуть выше ключиц, одно на ребре.       Я должен как-то позировать..? Как бы я ни выгнулся, как бы ни выставлял нужный угол обзора, это всё кажется глупым и постыдным. Модельное мне не светит, лишь машет, приговаривая: «отвратительно, больше нам не попадайся». Втягиваю живот, жму сделать фото. Не нравится ни первое, ни пятое. Мучительно-тянущее чувство притупляется, с горем пополам одно сносное изображение, тоже единоразовое, отправляю Фэнгу: по мне скатываются десятки капель воды; немного показываю и таз, на одну из выпирающих косточек кладу предплечье, стараясь скрыть низ живота и лобок. «умничка. я щас кончу только от вида твоих бёдер» 28 февраля, 20:42 «хочу тебя в душе. буду трахать до тех пор, пока ты горло не сорвёшь из-за криков» 28 февраля, 20:42       Закрываю глаза и прикусываю губу, представляя его голос с хрипотцой, то, каким тоном Фэнг бы это говорил, с какой громкостью. Бросает в возбуждение по новой. Не знаю, что на меня находит, но я возношу над собой камеру уже смелее. Зажимаю соответствующую функцию и начинаю записывать десяток секунд того, как вожу своими пальцами сначала по шее, специально сжимаю её, едва слышно и шумно выдыхая, а потом скольжу по торсу и вцепляюсь в правый бок, тулюсь к стене на порядок сильнее, будто это Фэнг прижимает к ней.       На мои действия приходит ещё одно видео, от которого хватаюсь за свой изнывающий по касаниям член мгновенно. Вот они какие — взрослые отношения?       Чужие фаланги сжимают головку члена, Фэнг без угрызений совести активно надрачивает себе. Подношу динамики к уху, сквозь громыхающую воду слушая его стоны. «ёбнусь сейчас без тебя на своём члене» 28 февраля, 20:44 «при виде тебя у меня всегда каменный» 28 февраля, 20:44 «придёшь завтра? даже если в семь утра» 28 февраля, 20:44

«Кхм… Я могу зайти перед работой»

28 февраля, 20:45

«пыхтеть там после меня сможешь?)» 28 февраля, 20:45 «я соскучился» 28 февраля, 20:45

«Придётся»

28 февраля, 20:46

«Я тоже скучаю»

28 февраля, 20:46

             В шесть утра действительно подрываюсь и начинаю собираться, благо, обещанные сегодня пробки на дорогах вынудили мать выйти из дома аккурат под мой будильник. От холода в комнате трясёт. Я, так и не закончив вчера, всю ночь обдумывал наш разговор по телефону, который не содержал и намёка на произошедшее в переписке, будто эти пошлости мне причудились, и предстоящую встречу. Мы обсуждали пары в университете и какой же всё-таки вкус сигарет лучше. Я то успокаивался, то вновь порывался прогнуться под организм, отчётливо представляя интимные сцены с Фэнгом, и попробовать доставить себе удовольствие. В конце концов провалился в беспокойную дрёму.              Нервничаю, слыша шаги. Фэнг открывает мне безумно сонный, в одних пижамных штанах. Трёт глаза, пытаясь раскрыть их пошире и оглядеть меня. Такой милый. Зевает, по цепной реакции я тоже.       Забавляет то, насколько разными бывают эти щелчки замка и то, что за ней ожидает. Никогда не угадываю, что именно. Это мог быть сразу перевозбуждённый Фэнг, который затащил бы внутрь и прижал к двери, как однажды; мог быть Фэнг не в настроении, которое тут же передалось мне, и я бы побоялся спросить в чём его причина; мог быть и Фэнг в редком режиме нежности, тогда он бы обнял меня и заставил сердце сжаться от искреннего «скучал».       — Бля-я-ять, — тянет, пряча лицо в ладонях. Его волосы спутавшиеся, в собранной короткой косичке большинство прядей торчат в разные стороны. Завороженно любуюсь этим, подмечаю, как ему она идёт. — Я передумал. Спать хочу.       — Тогда прости, что разбудил.       Он пытается сфокусироваться на мне, вертит головой и хлопает себя по щекам. Я оглядываюсь назад на лестничную площадку подъезда и вздыхаю со смешанными чувствами, почти делаю шаг к выходу, но Фэнг останавливает.       — Дай хоть зубы почищу. Не уходи, лады?       Киваю, мою руки на кухне, ибо ванную заняли, принимая божественную температуры воды и тепло вовсю работающих батарей. Невыспавшийся Фэнг кажется таким беззащитным, и мало чем похож на привычного себя, однако от него веет уютом настолько, что действительно хочу склониться к варианту с продолжением утреннего сна. Пусть меня придавит одеяло, а Фэнг будет сопеть на ухо в моих объятиях. Разморённый, греюсь у окна, за которым видно заснеженную дорогу и кучу машин в ряд, хотя обычно спальный район таким похвастаться не может.       Ко мне подходят сзади и кладут руки на талию, вжимая к себе. Этого достаточно, чтобы дать понять точно: Фэнг передумал обратно. По-прежнему холодные пальцы по-хозяйски перемещаются к внутренней стороне бёдер, из-за чего доводится слегка нагнуться и упереться в подоконник локтями.       Я не двигаюсь, мало придаю значения первым светящим прямо в глаза лучам солнца из-под грязных жёлтых туч, а принимаюсь почему-то вновь робеть. Накрывает каждый раз при сексе с Фэнгом, количество которого не такое уж и малое. Страх не оправдать ожиданий, сделать глупость, что ему не понравится и отобьёт желание близости давит, возвышается надо мной и парализует. Вдруг Фэнгу станет скучно, противно от моего тела, он не позовёт меня вновь к себе, будет избегать..       Его губы прижимаются к затылку, оставляют едва ощутимый поцелуй, от которого шарахаюсь. Фэнг хмыкает. Хорошо, что сзади он не замечает моего страдальческого выражения лица. Не странно ли сейчас лежат волосы после шапки? Надеюсь, в отражении меня не видно.       Не думаю, что достоин Фэнга. Другой человек рядом с ним не был бы таким замкнутым спустя три недели отношений и практически полгода знакомства, дарил бы подарки получше, заботился сильнее, отдавал больше, чем могу я.       Ворон. Это имя всплывает словно на автомате, и, не получив ни единого грамма новой информации, мозг начинает предугадывать ответы на нерешённые вопросы самостоятельно. Почему мне не хотят рассказывать о бывшем? Конечно, Фэнгу до сих больно, никто в здравом уме не будет сыпать соль себе на рану. Как Ворон вообще мог так с ним поступить? Что между ними произошло такого, что Фэнг разбит до сих пор?       Но Фэнг теперь любит меня. Он старается делать всё, что в его силах, а рушить хорошую атмосферу ненужными разговорами о том, что уже прошло — нелепо с моей стороны. Наши отношения наладились, мы видимся чаще обычного. Нельзя ни на что жаловаться. Нужно быть достойным парнем, внимательным к нему. Но если.. если когда-нибудь Фэнг бросит меня? Что тогда будет со мной, если я снова погружусь в одиночество? Страшно. Страшно принимать неоспоримый факт: не будет Фэнга, — не будет меня.       Стоп, хватит.       Сейчас я не должен упасть в грязь лицом, а участвовать в процессе. А он, понимаю, опешив, уже идёт вовсю: мои штаны падают в ноги.       — Прямо здесь?       — Похуй где, — забирается мне под кофту, подушечками плавно ведёт от пупка до сосков, отчего задерживаю дыхание. — Хочу тебя везде. Кончил вчера?       — Нет, — честно признаюсь и чувствую, как уши пылают.       Он неожиданно разворачивает меня, вдавливает в пластик позади, и от столкновения поясница неприятно ноет. Фэнг целует. Впивается так, что чувствую каждую трещенку его нижней губы. Мятная зубная паста еле заметно освежает и меня. Темп быстро возрастает, вскоре уста уже горят, будто стираются резиной о шершавые Фэнга. Кровь стучит в висках, жар разливается по всему телу, потому сцепляю руки за его шеей и льну ближе, намереваясь передать его.       Проявляю инициативу сам: пробираюсь под мягкую пижаму, преодолеваю нижнее бельё и нащупываю его стояк. Пачкаюсь в природной смазке. Льстит то, насколько быстро возбуждается из-за меня. Фэнг отрывается от губ и припадает к плечу, кусает его сквозь футболку. Когда я успел остаться только в ней? Больновато, но терпимо. Мне утыкаются в изгиб шеи, позволяя взять верх над ситуацией и доставить удовольствие. Не могу отступить, кажется, что от этого момента зависит вся моя жизнь. Медленных движений Фэнг не принимает, усердствую на полную, потому через пару минут правая рука готова отсохнуть. Благо, то ли ему надоедает, то ли в его планы не входило ограничиться лишь дрочкой, — меня возвращают в изначальное положение, и я вновь становлюсь наблюдателем видов за окном.       — Так и знал, — сбито выговаривает, проталкивая один палец с лёгкостью. — Ты каждый раз готов для меня. Мне стоит привыкнуть, м? — опаляет дыханием ухо.       Прикусываю внутреннюю сторону щеки, опять смущаясь. Конечно, я готовился, и это не впервые меня позвали не чай пить, в карты сыграть или в конце концов починить дверцу кухонной тумбы. Она уже правда нуждается во внимании того, у кого руки не из задницы. С Фэнгом мы в пролёте.       Занимаю не то чтобы удобное положение, выпячивая пятую точку повыше. Лихорадочно трясусь от разведённых во мне двух пальцев, затыкаю себя, вжавшись в предплечье. Предупреждениями Фэнг больше не разбрасывается, да и в отличие от нашего первого секса, больше не умничает. Тот мастер-класс — стыдоба, кажется, я никогда это не забуду и буду вспоминать с позором из раза в раз.       Он выкидывает тюбик лубриканта на стол слева от нас, тот перелетает через него и падает на пол с грохотом. Шорохи презерватива длятся недолго, Фэнг вставляет сразу во всю и наваливается на мою спину. Подоконнику я не завидую.       Жмурюсь и пытаюсь привыкнуть к ощущению наполненности, по широко расставленным ногам стекает смазка. Не шевелюсь. Сквозь сомкнутые веки солнце пытается меня ослепить, всё краснеет. Дышать постепенно становится нечем, спёртый воздух мало чем помогает, скорее ещё больше удушает, думаю потянуться и открыть окно, но тогда всему двору придётся слушать мои стоны. Фэнг не торопится двигаться, снимает с меня футболку, затем целует плечи и оставляет засос в районе лопаток, вынуждая невольно податься назад. Выгибаюсь, как того позволяет моя никакущая растяжка. Фэнг двигается маленькими чмоками выше и правее, помечает все ещё не тронутые места на мне. Убирает волосы, оголяя ухо. Мочка с серёжкой занимает всё его внимание, он то прикусывает кожу, то проводит языком по красному камню. Не думал, что это может быть настолько приятным. Чужое хриплое дыхание опаляет, вынуждая дрожать от желания всё больше.       Фэнг припечатывает одной щекой к белой пластиковой поверхности, давит на голову и делает толчок бёдрами. Издаю что-то между стоном и вскриком, машинально сжимаясь. Спина затекает, стоять полусогнутым совершенно неудобно, однако мне не дают сдвинуться ни на сантиметр.       — Тише, тише, — шепчет Фэнг, — всех соседей разбудишь, — его пальцы перемещаются мне на горло, полностью захватывая и давя на кадык. Входит — придушивает, выходит — даёт вздохнуть. Практически давлюсь своим хныканьем от сильного нажима пальцев Фэнга и глубокого проникновения.       Непристойные звуки шлепков заполняют кухню, однако вскоре я перестаю слышать их, полностью зацикливаясь на том, чтобы контролировать себя. И чтобы, чёрт возьми, не задохнуться.       Но мне нравится. Абсолютно всё, что проворачивает Фэнг в порыве страсти. Тоже хочу быть раскрепощённым и нравиться ему больше, слышать похвалу и, может, смущающие, но слова о любви. Сейчас я ощущаю его чувства физически: укусы на тех частях тела, что Фэнгу ближе; грубые рывки, порой заходящие настолько глубоко, что могут и до сердца достать; боль от его ногтей в боках, за которые держит и не отпускает.       Оргазм вылавливает где-то между тем, что Фэнг хорошенько шлёпает и скользит руками по животу, медленно пробираясь ниже. Как только холод обжигает, сразу кончаю ему в ладонь. Перевожу дыхание и пытаюсь смочить сухость во рту, прижимаясь к его вспотевшей груди. Он замедляется, и наполненность вовсе исчезает.       — Иди сюда, — Фэнг подталкивает в сторону.       Положение сменяется, меня укладывают на крохотный стол. Потолок не так интересен, как румяный Фэнг и его поглощающие карие глаза, что сейчас гораздо светлее от солнца. В спине сразу такое облегчение, несмотря на твёрдую поверхность, давящую в копчик. Стараюсь лечь удобнее и уже хочу удовлетворённо вздохнуть, как невольно напрягаюсь от вновь проталкивающегося сквозь анус члена. Смахиваю со лба чёлку, приподнимаюсь на одном локте, чтобы быть ближе к Фэнгу.       Хватаюсь за скатерть, с которой боюсь съехать, а также в попытке спасти солонку и сахарницу. Мебель истошно скрипит, царапает пол, а моему парню абсолютно побоку, он сосредоточен на восстановлении быстрого ритма движений. У нас не было секса неделю, но каждый раз после, как по мне, не такого большого перерыва, Фэнг выкладывается так, будто за семь дней в квадрате.       — Сло.. сломаешь, — делюсь своими переживаниями о бедном столе.       — Значит, буду трахать тебя на полу, — одаривает ещё одним засосом около кадыка, параллельно размазывает мою же сперму по тазовым костям. Зная его, он и не шутит.       Подставляюсь его губам, ощущая нарастающую вторую разрядку. Тело деревенеет, не могу шевельнуться, только по инерции меня двигает вперёд-назад. Ноги немеют быть широко раскинутыми, представляю, как они будут покалывать после. Фэнг отлипает от меня и вскидывает подбородок, сам на пределе с туманом в глазах смотрит сверху-вниз. Он не моргает, я тоже. Очаровываюсь открывшемся видом, не сдерживая глухих стонов при попадании по простате. К ранее испачкавшимся частям телам добавляю ещё порцию вязкого семени себе на живот. Крепко вцепившись в бёдра, Фэнг насаживает меня в последний раз и замирает.       И как мне спокойно работать после настолько бурного начала дня?       Стол, к счастью, устоял. Еле сползаю и наполняю стакан водой. Жадно присасываюсь к нему, однако Фэнг отвлекает от питья, притягивает к себе и слизывает влагу с моих губ. Бессовестно при этом забирает из рук воду, а когда разрывает поцелуй, допивает остатки.       — Я бы мог тебе тоже налить.       — После тебя вкуснее, — улыбается он.       Не могу сдержаться, чмокаю его в щёку. Я вспоминаю о том, что притащил с собой, и быстро бегу в коридор, затем вручаю Фэнгу несколько конфет. У него, как у ребёнка, загораются глаза. Шустро развернув обёртку, он крошит карамель зубами и твердит «охуенно, теперь ещё покурить бы», потому перебираемся на залитый солнцем балкон. Как хорошо здесь дышится.       Мы, оба в одних трусах, располагаемся у распахнутого окна, из которого переменчиво дует морозный ветер. Я съёживаюсь и жалею, что не оделся полностью. Зимняя темнота растворилась уже давно, больновато смотреть на блестящий снег. На окнах постепенно тают трихиты.       — Ты будто платишь мне, — закуривает. — Я, думал, это ты моя шлюшка, а не наоборот.       — Фу, ну Фэнг, — морщусь от режущего уши слова, а он хохочет, — я приношу сладости, потому что ты их любишь, а я хочу тебя порадовать.       — Порадовал уже, — он несильно шлёпает меня по заду и даёт зажигалку.       Не придумываю, что ответить на подобный жест, так что просто киваю и щёлкаю колёсиком на кончик сигареты. В последнее время я курю скорее по привычке, но с Фэнгом это уже целый ритуал. Мне нравится делать с ним что-либо вместе.       — У тебя есть пары сегодня?       — Ага, ко второй пойду, — аккуратно стряхивает пепел.       Перевожу взгляд на татуировку Фэнга, не задерживаясь там надолго. Кажется, что я уже надоел ему тоскливым выражением лица, на котором так и написано «ну расскажи, пожалуйста» на протяжении месяца. Ненавижу себя за любопытство, но с каждым днём вопросов всё больше, а количество ответов не меняется.       Затягиваюсь до кашля. Переборщил. Фэнг лениво поворачивает ко мне голову.       — Слушай..       — А? — стучу себе по грудине.       — Короче, — начинает Фэнг, как только вдавливает окурок в пепельницу. Я неотрывно гипнотизирую дымящие вдалеке трубы завода. Ожидаю какой-либо незатейливой истории, но следующее заставляет впасть в ступор, — в школе набил, — делает паузу и продолжает с немного другой интонацией, — татуха парная. С бывшим.       От слова «бывший» роняю сигарету, она летит с огромной высоты в снег, повезло, что не кому-нибудь на голову. Так неприятно слышать о Вороне от Фэнга, хотя понимаю, нормально быть не первым у кого-то, не сидеть же, как я, — без друзей и даже намёка на романтические отношения за всю жизнь. И всё равно сердце ёкает, болезненно заводит свою шарманку, будто норовя мне инфаркт подать на блюдечке.       — Спрашивай, что хотел тогда ещё, — даёт мне зелёный свет.       Я сглатываю ком в горле, совсем теряюсь. Вцепляюсь в оконную раму только с одним вопросом, который всё-таки проговариваю.       — Почему ты рассказал мне об этом сейчас?       — Хочу, чтобы ты знал и не ебал себе мозги. К тому же, разве в паре не должно быть доверие, м? — Фэнг кладёт свою ладонь на мою руку. Смотрю на его кожу, на синеватые выпирающие вены, веду по ним пальцем.       — Да… Но если тебе от этого неприятно, то я не буду доставать этим.       — Малыш, — он заглядывает мне в глаза, — мне поебать на него, а на тебя нет.       Слабая улыбка тянется сама.       — Долго встречались? — процеживаю голосом выше обычного, вроде пытаюсь сохранить спокойствие, но очевидно показываюсь уязвимым.       — Где-то год и восемь месяцев. Прилично, чтобы.. ну, натворить всякого. А тату думаю, может, свести.       — Понятно, — всё, что могу ответить. Так долго ждал момента разузнать детали, а теперь это сделать непосильно тяжело. Что он имеет ввиду под «натворить всякого»? Не про наркотики ли? А вдруг его принуждали к чему-то ужасному? Каким ублюдком мог быть Ворон? Нет, скорее всего, я опять накручиваю себя, Фэнг наверняка не был бы вместе с плохим человеком.       Фэнг неожиданно заключает в объятия.       — Теперь у меня есть ты.       Я полный дурак, мне ведь пытаются открыться, а у меня на уме только сама личность Ворона. Укладываю руки на его пояс, прижимаясь сильнее. Во мне созревают всё новые и новые вопросы.       — Можно ещё кое-что спрошу? — бубню ему в ключицы.       — Ага.       — Какие у вас были отношения?       Мои волосы медленно приглаживают, я закрываю глаза и вслушиваюсь в рассказ.       — Не такие, как наши. Просто я был тупым девятиклассником, он — выпускником. Лип ко мне, я слал его на хуй, а ему такое нравилось. Я сам не понял, как втюрился, заебал он меня своими «дай номер», хотя он у него давно был. Интересовался, долго ли я буду ломаться, — он делает паузу и резко перестаёт вдаваться в подробности. Моя больная голова продолжает рисовать их, как пару. Фэнг, наверное, был ещё не таким высоким тогда. — Мы долго встречались на расстоянии после его выпускного, он уехал в столицу в универ учиться. Всё плохо сложилось в конце концов, разосрались и перебанили друг друга везде. Как-то так, — скомканно выдаёт.       Если бы Фэнгу пришлось поступать в другой город, я бы без гроша в кармане жил бы на помойке у его общаги. Главное не порознь, не разделённые тысячами километров. Уверен, мать бы такую истерику закатила, что мне бы по-любому жить с ней не дала, и вариантов больше не оставалось, как сбежать из дома.       — Он приезжал? А ты.. к нему ездил?       — Я не ездил. Мы виделись всегда в Новый год, ну и летом, когда были каникулы. И так все отношения.       — Он не пытался тебя вернуть? — продолжаю «допрос», раскидываясь местоимением, не называю Ворона по имени, ведь и Фэнг почему-то не спешит.       — В последний раз нет, — это предложение режет слух, ведь только от Драко я знаю, что они постоянно расставались и сходились. — Но.. я не жалею, — целует в макушку, словно успокаивает меня. — Одевайся, жопу отморозишь.       Нехотя отхожу от Фэнга, оглядываю его беспокойно. Может, на первый взгляд он в порядке, тем не менее тупит в пол безэмоционально, вовсю сжимает челюсти и губы опять покусал. Или это я их так растерзал, не заметив? Для себя формулирую цель не сделать ему так же больно, как сделал Ворон. Фэнг точно нуждается в любви и заботе. Он начал доверять мне больше, и я не могу позволить себе ошибиться.       — Я верю, что у нас всё будет хорошо, — вырывается воодушевлённо, — спасибо, что доверился, — оглядываюсь на Фэнга, затем выхожу с балкона. Он шагает за мной.       — Если по-чесноку, то я думал, начнёшь ревновать и пошлёшь сводить татушку нахуй. Ну и как про бывшего наслушаешься, надумаешь парашу.       И только это сеяло в его голове так много сомнений, чтобы рассказать мне?       — Это твоё прошлое, которое я уважаю. Вы ведь расстались и больше не общаетесь. Осталось напоминание, ну и пусть, — внимаю голосу разума. Фэнг немного прав, я время от времени буду думать о том, что где-то ходит мудак с такой же татуировкой, который ещё и ни дай Бог представляет Фэнга рядом с собой снова. Остаётся лишь надеяться, что Ворон его давно отпустил и живёт своей жизнью.       — Да, — ложится на кровать, — не общаемся.

***

      На выходных от снега остаются небольшие островки, выделяющиеся среди грязи и редкой тусклой травы. Общий чат компании в пятницу разрывал мой телефон уведомлениями и несколько раз закреплённым сообщением «завтра бухать». Разнообразие от работы полезное. Отмазываться и не думал, всё-таки провести время с Драко и другими ребятами будет только в радость, учитывая, что со многими я не виделся аж с начала года. До этого я твёрдо решил не оставаться серым пятном для других.       Прихожу на место встречи за две минуты до назначенного времени, видимо, первый. Туплю в телефон, пока не слышу громкий смех Фэнга. Он идёт вместе с Кольтом, который, увидев меня, сразу затихает.       — Салам, — здоровается Фэнг, ставя постукивающий от бутылок пакет на лавочку. Несколько узнаются оставленными от моей матери.       — Привет, — зачем-то машу ему, а после протягиваю Кольту руку. Парень окидывает не очень тёплым взглядом серо-голубых глаз. Рукопожатие так и не происходит, меня просто игнорируют. Опускаю её, неловко сжимая пальцы в кулак. Кольт достаёт жвачку и закидывает в рот, говорит что-то Фэнгу на ухо.       — Братан! — слышу голос Драко вдалеке, что радостно ускоряет шаг. На меня опускается небывалое облегчение. Я рад его видеть. Друг сразу загребает в пылкие объятия и похлопывает по спине. — Жду подробностей, — тихо произносит.       — Это ещё каких?       — Таких, — с нажимом отвечает и прищуривается. Я зеркалю его действие, отчего Драко говорит: — Ты и так больше двух недель отмазывался, я вообще-то помог тебе.       — Ладно-ладно, сдаюсь.       Мелоди появляется тихо, быстро чмокает Драко в щёку, а потом приобнимает меня за плечи. По сравнению с прошлым разом, это происходит неловко, я как можно скорее отстраняюсь. Она поправляет съехавшую белую шапку и вручает своему парню сумку. От этого друг выглядит забавно: весь в чёрном, с почти грозным видом, однако с розовым пятном в руках и добрыми глазами, подведёнными тёмным карандашом.       — Мелоди, у тебя всё хорошо?       — Да, — быстро кивает, — просто, просто… — кусает губы, — не выспалась. И знаешь.. ну, да в универе прессуют, родители достают, — тараторит вдруг, пока её щёки начинают розоветь. — Хорошо, что мы собрались, хочу напиться до отвала, — привычно улыбается, однако долго не держится, через мгновение выглядит малость опустошённой. Замечает мой пристальный взгляд и вздыхает. Она ведёт себя иначе рядом со мной с последнего разговора с Фэнгом. Даже если Мелоди не считает меня своим другом, я переживаю за неё.       Бастер припозднился наперевес с упаковкой пива, Честер и Мэнди второпях прибежали с закусками, и мы, обменявшись приветствиями, всей толпой двинулись вдоль набережной.       Пока нас возглавляют идущие впереди Кольт и Фэнг, Драко прилипает ко мне сбоку, берёт под локоть. Мелоди же слева активно печатает что-то в телефоне.       — Ну, давай, не тяни кота за яйца, что у вас там с Фэнгом по итогу? — не выдерживает.       — Да что там рассказывать.. — мнусь, с трудом перебирая ноги из-за нарисовавшего груза.       — Всё! Мои советы даром не прошли же?       — Ну, да, — произношу робко, — сказал ему честно, как есть. Предложил, Фэнг согласился, — из меня выходят сухие факты, и я избегаю детали в виде красивого букета. До сих пор страдаю, что он так быстро завял. Ещё и пришлось чудом спрятать его от матери: завалить подоконник стопкой учебников и книг, за которым не было видно роз.       — Ура! — восклицает громко, специально чуть ли не мне в уши. — Но как-то маловато, — дует губы, — а ещё что?       — Рада за вас, — отзывается Мелоди, и я отвлекаюсь на неё, — вы тогда тут болтайте, я пойду к Мэнди, — торопится вперёд. Нам не остаётся ничего, кроме как продолжить разговор.       — Думаю, это всё, нечего больше говорить.       Пока я не готов делиться ни подробностями о Вороне, ни половой жизнью, хотя вряд ли вообще когда-либо захочу.       Драко хватает меня за шею и гордо заявляет:       — Лады́! Мой мальчик вырос, а ведь я помню, как ещё невдуплёнышем был, — его указательный и большой пальцы оставляют малую щель между собой, — вот таким пиздюком.       Ох, ну что он тут развёл? Хотя не сдерживаю улыбки от реакции. Приятно чувствовать поддержку, непривычно приятно. На душе даже теплее, несмотря на задувающий через куртку ветер. Неужели Вселенная решила меня пожалеть за грехи и поднесла мне так много подарков в виде Фэнга и ребят, внушительной попытки матери бросить пить? Большего мне и не надо. Ну, разве что, сдать экзамены и поступить.       — С Мелоди точно всё нормально? — съезжаю с темы своих отношений.       — Не уверен, — Драко заметно унывает, осматривая пейзаж, — не хочу давить на неё с расспросами, обычно она сама всё мне говорит.       — Это из-за Фэнга? — с трудом выдавливаю из себя.       — Может, а может и нет. Просто надеюсь, там не всё так плачевно, — вглядывается в её спину, — иначе, пардон, но я за себя не ручаюсь, несмотря на то, что он твой парень.       Даже представить сложно, что Драко с кулаками лезет к Фэнгу. Ну почему в этом мире не может быть ничего простого, если дело касается взаимоотношений? Сначала меня это не так волновало, но если Фэнг не выглядит так, будто переживает по этому поводу, то Мелоди с точностью наоборот. Я перебирал в голове разные варианты, однако склеить их воедино в адекватные доводы не выходит. То я недостаточно знаю об их дружбе, то банально не так близок с Мелоди, чтобы лезть в голову и анализировать. А вдруг дело вовсе не в Фэнге? Тем не менее не могу просто сидеть и ждать, хочу уже решить это. В один момент дружеская атмосфера компании улетучилась и возвращаться будто не спешит, и не винить себя за это не получается.       Дойдя до пешеходного моста, спускаемся по скользким и неудобно выложенным ступенькам из брусчатки ближе к реке. Я думал, мы пойдём куда-нибудь дальше, либо же просто недолго прогуляемся тут, но Честер останавливается у бетонной опоры и плюхается прямо на немного влажный фундамент, на что Мэнди вспыхивает и начинает отчитывать его.       Теперь понимаю, что имел в виду Драко под другим местом, где они зависают. Никого не волнует прямо говорящая перед нами табличка о запрете распития алкоголя. Оглядываюсь, людей здесь проходит не так уж много. Все располагаются, где придётся: кто-то остаётся стоять, кто-то разваливается на любезно подстеленных Бастером пакетах, стараясь уместиться вместе. Начинает понемногу темнеть.       Пахнет сыростью, остатками чьей-то прошлой пьянки, о которой говорят битое стекло и пустые бутылки водки, и уж больно сладкими духами Мэнди, отчего я занимаю роль столба подальше от неё. Вид на горы тут не открывается — в отличие от самого моста — лишь на кусты и камни с бракованными кирпичами со стройки неподалёку. И, естественно, грязную реку.       — Ну что, помог тогда виноград? — обращаюсь к рядом сидящему Бастеру. Я и до этого замечал, какое эхо раздаётся от ребят, но собственный голос заставляет слегка сморщиться.       — Чувак, лучше не спрашивай, — досадно бурчит, зарываясь в свои волнистые рыжие волосы. — Мне только за февраль отказали пять раз.       На первый взгляд я бы не сказал, что он хочет отношений, к тому же, он не раз повторял, что одному быть хорошо. Неужели это от горя так твердил?       — Так много? — раскрываю обалдело рот. — А где ты столько.. кандидатур нашёл?       — В приложении для знакомств, — он ловко открывает пиво зубами, от этого жеста у меня сводит челюсть. Какие у него ещё навыки имеются? — Мой рекорд общения — два дня. До свиданий так и не доходит.       — Не понимают, кого теряют, — подключается Честер, глазея на то, что Бастер собрался пить. Тот, видно, хорошо знает, чего от него требуют, потому протягивает алкоголь и ему. — Сяб.       Сказать из разряда «не воспринимай на свой счёт» не выходит, я с Бастером мало знаком, да и деталей об отказах тоже не знаю. Но мне искренне хочется подбодрить его, на нём лица совсем нет, как и былой задорности.       — Ты им поменьше говна на уши вешай, — Фэнг оказывается рядом. — Душнил не любят. А то с ним, — поясняет мне, — в киношку даже не сходишь. Во время сеанса комментирует всё, а после ещё два часа не затыкается, мусолит всякие отсылки, постановку кадров и кто руку к этому шедевру приложил. Не похуй ли?       — Ну, не всегда не любят. Кому-то понравится такое, кому-то нет. Бастер, будь собой, обязательно найдётся твой человек, который выслушает о твоих хобби и поддержит. Интересоваться чем-то настолько сильно — очень круто.       — Я уже запутался. То будь таким, то не таким, то молчи, то говори. Заебали, — он смотрит на нас по очереди и делает глоток пива, насупившись. — И вообще, советы одиноких не слушаю, — отмахивается Бастер. — Нашлись эксперты.       Фэнг меняется в лице, левый уголок губы дёргается выше. Я вздыхаю. Так-то я уже в отношениях, однако не мне быть советчиком, к которому стоит прислушиваться. С Фэнгом, думаю, нам ещё многое предстоит пережить вместе. Делиться опытом, которого нет, не могу. Учитывая, что у меня до семнадцати лет друзей-то не было, лучше бы мне помалкивать в тряпочку.       — Тогда почему бы тебе не поговорить об этом с Мелоди или Драко? — рекомендую ему. — Или с Честером и Мэнди?       — А чё это сразу одиноких? — смещает фокус Фэнг. Мой взгляд моментально приковывается к нему, а в ладонях начинает покалывает. В карих глазах читается нетерпение обломать друга.       — Чел, на одну ночь не считается, — недоверчиво косится Бастер. — Ты отойти от прошл.. — он прокашливается, будто передумав продолжать фразу.       Фэнг приобнимает меня, а брови Бастера взлетают. Я задерживаю дыхание. Что происходит? Пульс становится лихорадочным. Вспоминаю то, как перед ребятами Фэнг отпустил мою руку. Во мне кипела уверенность, что и сегодняшний день не станет отличным от предыдущих, завтрашний тоже, ведь он не торопился делиться со всеми новостью о наших отношениях.       — Да ну нахуй! — Бастер подрывается с насиженного места.       Я тоже так хочу кричать! На вопль оборачиваются все присутствующие, а потом лицезреют наверняка уже всего красного меня с рукой Фэнга на талии. Провалиться бы под землю, а может, стоит прямо сейчас прыгнуть в реку, дабы она унесла куда подальше? Шагнуть всего-то пару метров.       — Мы мутим, — гордо объявляет Фэнг.       Прикрываю лицо ладонями и опускаю голову к влажной земле, не зная, что вообще предпринять. Скрываюсь за чёлкой. Говорят, в стрессовой ситуации мозг активизируется, но мой что-то забыл о своём предназначении. Нет, это ведь хорошо, что Фэнг теперь не боится раскрыть нас, так почему тогда так трясёт? Это вовсе не похоже на посиделки в гараже Драко, я не знаю, как отреагируют те, с кем я перекидывался всего парой слов. Вдруг сейчас плюнут, нарекут «педиком» и изобьют? А что будет с Фэнгом? Все хоть и знают, что он встречался с Вороном, однако это ведь было не при них, вдруг всем станет противно смотреть на нас, вдруг Фэнга будут сторониться в университете, вышвырнут из компании? Всё из-за меня.       Мысленно моё едва живое тело уже валяется в колючих сухих кустах, но спонтанно проносятся первые аплодисменты, потом подключается кто-то ещё со свистом, и этот шум гулом отражается от основы моста. Не понял.       — Поздравляем, — радуется Драко с таким видом, будто бы впервые слышит, Мелоди тоже принимается хлопать, хоть и не так активно.       — Сделаю вид, что не подозревала, — Мэнди, довольная собой, складывает руки на груди.       Шок Честера сменяется неожиданно быстро, он, с улыбкой до ушей, подлетает к нам и загребает в объятия сразу двоих, прыгает на месте.       — Наконец-то!       — Чего? — Фэнг пытается оторвать от себя друга. — Чес, отвянь.       — Больше не надо терпеть твоё нытьё, — довольно отвечает, — Бля, я самый счастливый человек!       Я кое-как освобождаюсь от крепкой хватки на шее и отхожу от ворчащего на Честера Фэнга. Мельком ловлю внимательные глаза Кольта, по спине даже мурашки пробегают, но, в отличие от меня, он уводить их так быстро не собирается. Облегчение спадает. Как стоит расценивать этот взгляд? Кажется, голова сейчас взорвётся.       — Опять не я, — расстроенно тянет Бастер, ударяя себя по колену, — когда эти парочки вокруг меня закончатся?       — Ты и Кольт — последние выжившие, радуйся, пока можешь, — отвечает ему Мэнди, а потом оборачивается на своего парня, — так, Честер, хватит обжиматься с Фэнгом, открой нам коньяк, надо отпраздновать!       Коньяк распределяют всем в пластиковые стаканчики, а так как нас было довольно много, то количество жидкости на каждого перепадает небольшое; следую всеобщему примеру и мешаю с колой. Постепенно небо темнеет окончательно, и посиделки приобретают иную атмосферу, особенно с различными песнями из блютуз-колонки. Бастер включает фонарик на телефоне и ставит сверху него полную бутылку воды, отчего та освещает наше место, в которое уличные фонари почти не доходят. За всё время никто больше так и не затронул неожиданное откровение Фэнга, и я безусловно рад этому. Впервые мне попались ребята, не похожие на моих одноклассников, оттого вера в людей повысилась на несколько процентов. Остаётся лишь надеяться, что я не ошибся, что всё не повторится снова: игнорирование в глаза, осуждение и высмеивания за спиной.       Мы пьём, говоря о всякой чуши, в которую постепенно всё меньше начинаю врубаться. Я сегодня забыл поесть, готовясь к встрече, потому развозит меня первее всех. Место на бетоне освобождается, и я плюхаюсь на него, чуть пошатываясь. Отставляя пустую бутылку, хочу закурить, как Фэнг появляется рядом, достаёт последнее пиво из упаковки и открывашкой на брелоке ключей легко снимает крышку.       — Держи, — передаёт мне, я киваю в знак благодарности, — до скольки тебе можно?       — Я вообще не отпросился у матери, поэтому не знаю, — отвечаю после нескольких секунд размышлений. С утра не планировал сильно напиваться, но это кажется мне сейчас жизненно необходимым. Горьковатый вкус, к которому трудно привыкнуть до сих пор, остаётся на языке, я не обращаю внимания на это и глотаю побольше.       — Забей тогда, — ухмыляется, — взрослый уже.       Взрослый? Скорее подросток, что так пытается вылезти из рамок юношества и делать то, что хочется самому. А мне на ум приходят лишь дурные, если сильно углубиться, решения, как, например, сейчас: не предупредив никого, тусоваться с друзьями и выпивать запрещённое законом.       Фэнг садится рядом, чокается со мной бутылкой и принимается наблюдать за ребятами, что пытаются согласовать где проводить день рождения Мелоди в конце марта. Кольт предлагает как обычно у себя, на что девушка отнекивается, мол, опять скучно будет и лучше куда-то сходить.       — Да что мне твои пьянки, Кольт, никакого разнообразия, — Мелоди воротит нос. — Мы так проводили день рождения Фэнга, Честера, Мэнди, — загибает пальцы. — Хэллоуин и Новый год тоже. Нам и повод не нужен, чтобы точно так же на выходных выпить.       — У себя ты ж не можешь, у Драко тоже нельзя, Бастер вообще в общаге живёт. Если идти, то куда, кроме меня? В клуб? Тут ещё не всем восемнадцать есть. Бля, ты ещё запариваться будешь? — Кольт недовольно закатывает глаза.       — Восемнадцать лет бывает один раз, и вообще, я старше тебя, так что со мной не спорь! Давайте в кафе какое-то или в боулинг?       — Нас из кафе попрут ссаными тряпками, вы забыли, как посвящение прошло? — реагирует Драко. — А в боулинге, боюсь, семьи с детьми нас не поймут.       — Ты чё-т плохо о нас думаешь, — вклинивается Бастер.       — Это ты разъебал автомат с игрушками в торговом центре, — начинает смеяться Кольт, — а, бля, ещё дверь кабинки туалета в том кафе. С тобой куда не попрёшься — одна разруха.       — И горшок с цветами в магазине, — дополняет Мэнди.       — Жалюзи в лекционной тоже, — Драко испытывающе смотрит на Бастера.       — Так я случайно! А вы орёте, как ненормальные, нам всегда замечания делают…       Кажется, аргументы Бастера не сработали.       — Короче, потом решим. Как дети малые, ну и ну, — Мелоди прикладывает ладонь ко лбу, словно у неё начинает болеть голова от препираний. — Потанцевать хотите? — она берёт колонку, которую выключили во время обсуждения.       Хорошо, что мне не пришлось участвовать в этом всём, Фэнгу тоже надоело это всё выслушивать, раз он уткнулся в телефон. Морщусь от громкости музыки, но другим это неудобств не приносит. Интересно, пригласят ли меня на день рождения? Что стоит подарить Мелоди? Как вообще проводят такие мероприятия?       Очередная бутылка оказывается выпитой, и мне становится очень хорошо. Я задумываюсь, что вставать будет отвратительно, тогда я в полной мере прочувствую всю прелесть опьянения, потому пока продолжаю отмораживать зад вместе с Фэнгом. Знакомые треки подбивают качаться из стороны в сторону. Бастер уже третью песню отжигает в центре всеобщего внимания, но присоединяться к нему я пока стесняюсь. Смотрю на него смазано, но это забавляет: он приседает и расставляет ноги чуть шире, принимаясь двигать задом вниз-вверх.       — Воу-воу, — Честер, еле передвигая ногами, подходит к другу и начинает раскидывать невидимые деньги, — побольше шуму, народ, поддержите!       Компания взрывается аплодисментами и возгласами, я тоже что есть мочи хлопаю. Девушки допивают из своих стаканчиков и, смеясь, выходят к Бастеру на импровизированный танцпол. Драко же пускается в тектоник. Смотрю то на них, то на притягивающей своей красотой профиль Фэнга. Он замечает это.       — Ты рад? — придвигается ближе, отчего наши колени соприкасаются. Это вызывает волну мурашек, я туплю в землю. Фэнг, наверное, ещё может здраво мыслить. — Малыш? — тормошит за плечо. Забываюсь, наслаждаясь его прикосновениями.       — А? Чему? — запоздало бормочу в ответ, всеми силами сосредотачиваясь на том, чтобы не повалиться на Фэнга.       — Тому, что я рассказал всем. Ты же хотел этого?       — Не знаю, — тяну гласные, прикладывая ладонь к горящим щекам. Холод притупляется благодаря алкоголю, однако от шмыганья носом не спасает. Главное не заболеть. Так, стоп, о чём меня вообще спросили? Я должен дать внятный ответ.       После нашего первого раза меня напрягли слова Фэнга о том, что он расскажет о нём другим, но этого так и не случилось. Мне до сих пор непонятно это, может, он побоялся реакции? Либо же не хотел ставить меня в неловкое положение. Тогда почему сегодня объявил всем о наших отношениях так легко и непринуждённо? Я рад, что теперь не нужно скрываться, хоть это не даёт мне полного права больше прикасаться к нему перед другими людьми, не говоря уже о поцелуях. Моё желание наконец стать полноценным парнем Фэнга исполнилось, однако липкий страх сидит в груди, мало ли через время он пожалеет о своём решении.       — Я не давил на тебя? — спрашиваю взволнованно.       — Нет, я так сделал, потому что хотел, — его интонация ласковая, отчего я робею. И всё, что говорит Фэнг, — доказывает его чувства ко мне. — И какую-то хуйню в твою сторону спиздануть я никому не дам, — касается рукой в подаренных перчатках, сжимает крепко мою ладонь.       — Уверен, что можно здесь? — хочу отпрянуть, но Фэнг не отпускает. — Мне кажется, Кольту это не очень нравится.       — Да похуй чё, ему там не нравится. Ты — мой.       С удивлением поднимаю глаза на него. «Мой», — отпечатывается в душе. Я бы сейчас подорвался и пошёл плясать к Бастеру от накатившего счастья, но пока есть возможность, то проведу драгоценные минуты с Фэнгом. Редко удаётся услышать от него что-либо милое.       — А ты рассказывал ему о нас?       — Он знал, что между нами какая-то движуха. Не было как-то смысла повторять ещё.       — Понятно… Просто он так смотрит, будто ему неприятно, что я здесь. И здороваться со мной не захотел, — второй рукой накрываю наши сцепленные в замок пальцы, стараясь согреть.       — Кольт часто с незнакомцами так, — пожимает плечами, — хотя строит из себя крутого мачо. К тому же, этот дебил переживает за меня.       — Думает, что я буду плохо обращаться с тобой?       — Наверное.       — Тогда как мне ему доказать обратное?       Фэнг вскидывает подбородок вверх к затянутому тучами тёмному небу, и выражение его лица сразу даёт мне понять, что ему этот вопрос не очень нравится. Он долго рассматривает мост и верхушки оголённых деревьев, нахмурив брови, то ли ожидая, пока мой вопрос потеряет актуальность, то ли всё же думает о нём.       — Ему придётся смириться. Это я выбираю, с кем мне быть.       Клоню голову ниже, пока не ощущаю щекой ткань его пальто. Думаю, лучше самому всё узнать. Фэнг помогает мне принять удобное положение на себе и отпивает из стакана, который никак не опустеет. Кончики пальцев покалывает от некого адреналина, и я боюсь встретиться глазами с другими, особенно с Кольтом. Надеюсь, он не видит нас.       — Хочешь попробовать? — Фэнг прислоняет стакан к моим губам. — Ликёр.       Приоткрываю рот, мне льют нехилую порцию. Это намного лучше коньяка и водки, отдаёт клубникой со сливками.       — Спирт почти не чувствуется, вкусно, — выражаю своё мнение. Фэнг кивает. Его карие глаза в полутьме отражают светлое пятно импровизированного фонаря. Он смотрит на меня и сокращает дистанцию, быстро целуя. — Ты чего? — не могу сдержать широкую улыбку, толкаю его несильно. Такими темпами сгорю со стыда сегодня.       — А что, нельзя?       — Можно, но не при всех же…       — Отойдём в кусты? — шутит.       — Нет!       — Тебе не пишут всякие ебланы? — ни с того ни с сего задаётся вопросом. Он смотрит на меня внимательно, чуть прищурившись.       — В смысле? — впадаю в ступор, сначала до меня не доходит суть. У Фэнга есть доступ к моим социальным сетям с первого дня наших отношений, и с тех пор мне не замечались странные аккаунты и сообщения. То ли обидчикам Фэнга это надоело, то ли они поняли, что смысла дописываться мне нет. — Нет, в последнее время ничего такого.       — Уверен?       — Да, к тому же, ты бы узнал об этом первый. Что-то случилось?       Он качает головой, тем самым успокаивая меня. Значит, пока всё хорошо.       Вскоре другие устают двигаться в непонятных танцах, потому собираются вместе с намерением поиграть в карты и допить остатки алкоголя. Я решаюсь не испытывать судьбу и просто понаблюдать. Фэнг и Честер несколько партий подряд остаются соревноваться друг с другом за победу, однако каждый раз проигравшим оказывается Фэнг. За это на Честера летели претензии о мухлеже. Так прошёл ещё час, за который Мэнди и Честер успели поссориться, к счастью или к сожалению, до меня так и не дошла причина. Бастер же напился настолько, что слёзно благодарил всех за встречу и то, что мы его друзья, отмечая, какие мы хорошие.       Выпивки всем, выясняется, мало, потому ещё что-то смыслящие Драко и Фэнг пошли в ларёк неподалёку, заверяя, что там точно продадут. Мне же довелось стоять рядом с Бастером, которому поплохело.       — Я больше не.. не буду пить, — жалуется, опираясь на меня и вытирая рот.       — Не вступи в своё же, ладно? — удержать Бастера сложновато, он намного массивнее меня. Его качает, словно на корабле в шторм, я сам еле стою на ногах, оттого наш шанс полететь в грязь и рвоту повышается в разы.       — Пиздец, ничё нового, — говорит Кольт, хватая друга под подмышку. Он появился будто из ниоткуда, и, несмотря на непонятную ситуацию между нами, я рад сторонней помощи. — Ты сколько выжрал?       — Чуть-чуть…       После этих слов беднягу выворачивает снова. Кольт кривится и отворачивается. Хорошо, что волосы держать не нужно.       — Я вас так люблю, так люблю, — повторяет Бастер, принимая ещё одну чистую влажную салфетку от меня.       Мы кое-как усаживаем его, Мэнди даёт ему воду и пакетик лекарства.       — Перетрём? — неожиданно обращается ко мне Кольт. Мне отчего-то становится страшно.       — Хорошо, — держу непринуждённое лицо.       Он ведёт меня подальше от других, прямо по берегу. Я шагаю неуверенно, боюсь споткнуться обо что-то, так как не вижу, куда иду, ещё и опьянение ухудшает координацию. В один момент Кольт останавливается, посчитав расстояние достаточным, после чего достаёт электронную сигарету. Та характерно шипит, Кольт выдыхает пар. Сладковатый запах ананаса подбирается ветром и направляется прямиком на меня. Гадость, слишком приторно.       — Ты уже догнал, что не особо нравишься мне?       Сглатываю нервный ком. Услышать это из уст лучшего друга моего парня — не просто неприятно, это почти сравнимо с тем, если бы родители Фэнга запретили мне с ним контактировать. Боюсь, это тоже придётся прочувствовать.       — Я понял. Но я очень люблю Фэнга, — как бы ни было сложно сказать это вслух, намереваюсь донести свои чувства и переубедить собеседника.       — Интересно, — ветер вновь дует, портя ему укладку, уложенные волосы лезут на его большой лоб. — Ты очень наивный, это твои первые отношения?       — Первые, — убираю руки в карманы, съёживаюсь от холода. — Это ведь не проблема.       — Ага, — затягивается, — вот только прикол в том, что ты уж очень похож на его бывшего. Фэнга нихуя жизнь не учит, — Кольт подходит ближе, всматривается в моё лицо. — Цвет волос, глаз, стиль одежды и даже брови… — перечисляет, — хах, серёжка точно такая же, — проводит по уху. Становится не по себе, делаю шаг назад. — Если он выбрал тебя, то ещё не забыл его. Какая жалость, — уже думаю что-то ответить, как он продолжает: — характер разве что другой, если с тобой общаться ближе. Значит, ты просто красивая копия, но внутри у тебя нет того, по чему Фэнг убивался, — достаёт до меня и тычет в район груди.       Мне будто перекрывают дыхание, в грудной клетке всё сжимается. Впиваюсь ногтями в свою ладонь до одури, пытаясь собраться. На ум приходят фразы Фэнга, которым я не придавал особого значения.

«Знаешь, ты напоминаешь мне кое-кого. Поведением, да даже внешностью. Не сестру, не подумай. Я заметил это, когда мы на лавочке познакомились, сначала глазам своим не поверил».

«Эй, серёжка… Где, куда ты её дел?».

      Ноги становятся слабее, хочется облокотиться о что-то, но мы стоим на полной равнине без деревьев или фонарных столбов. Фэнг мне прямо признавался в том, что мы с Вороном похожи. А на Новый год он действительно.. перепутал меня с бывшим по пьяне? В глазах начинает щипать, отворачиваюсь от Кольта, хотя вряд ли в таком мраке это можно было заметить. Смутно отрывками и наш разговор в конце октября обретает больше смысла:

«Только он был важен для меня, а теперь его нет рядом».

      В сердце колет наплывами, ощущаю нелепую ревность. Кольт всё это время продолжает ожидать от меня что-либо, и я с треском понимаю, что мне нечего произнести, нет аргументов или уточняющих вопросов.       — Да, дела… — свистит, затем похлопывает по плечу. — К слову, этот петух утверждал раньше, что с тобой просто балуется. А сегодня прям светился, рассказывая всем, что теперь «законно» тебе присовывает.              Балуется? Слова Кольта будто бы давят с намерением втоптать меня в землю. Смаргиваю слёзы, вдыхаю стылый воздух ртом.       — Это в прошлом. И ему что, нельзя иметь типаж? — самое толковое, что приходит на ум. Мой голос охрип, звучу, как продрогший щенок.       — Ты себя так успокаиваешь? Даже если у него шишка дымится на таких, то это не значит, что Фэнг с тобой хочет строить серьёзные отношения. Ты для него не больше, чем попытка залатать дыру, которую ему оставили.              Прикусываю губу до крови, прикидывая ответ. Хотелось на эмоциях выдать что-то вроде «а ты что, в голову ему лез, чтобы быть таким уверенным?», однако я отметаю этот вариант ввиду их многолетней дружбы. Кольт явно знает Фэнга лучше меня, это он помогал ему прийти в себя после расставания. Он помог ему выжить.       — Если благодаря мне эта дыра заживёт, то разве это плохо? Ты не желаешь своему другу счастья?       — Как раз наоборот, неохота опять вытаскивать его из залупы.       — Никто не знает, что будет в будущем. Но пока я буду стараться изо всех сил, чтобы Фэнгу было хорошо.       Кольт смеряет меня немигающим взглядом, затем зарывается пальцами в свои малиновые волосы. Выглядя уставшим и выжатым, он поворачивается в сторону асфальтированной дороги, расположенной выше, я прослеживаю за ним. Там шагают Фэнг и Драко, о чём-то тоже переговариваясь.       — Но некоторые знают больше, чем ты, — в конце концов доносится от него. — Потом не ной. Я предупредил. Больше лезть не собираюсь, сами копайтесь в этом дерьме.              Он разворачивается и направляется обратно к месту посиделок, оставляя меня в смешанных чувствах. Рассматриваю светящийся город, снующие машины вдалеке, удаляющуюся фигуру Кольта. Голова начинает трещать от выпитого и бесконечных негативных мыслей, а слёзы сами скатываются по щекам, чего я сам не ожидал. Тыльной стороной ледяной и дрожащей ладони вытираю влагу, затем дотрагиваюсь до украшения в ухе. Мне не верится, что я всего лишь замена.       — Ты где был? — спрашивает Фэнг, как только я, успокоившись, возвращаюсь ко всем.       — Отходил позвонить матери, — безэмоционально выдаю наглую ложь. — Купили?       — Да, всё чётко.       Я беру первый попавшийся под руку жёлтый стаканчик, совсем не брезгуя, что кто-то ранее пил с него. Подношу его поближе как раз к разливающему Драко водку со спрайтом.       — Уже протрезвел? — будничным голосом интересуется друг, наливая мне больше, чем другим. — Ты какой-то грустный.       — Поэтому и невесело больше, — давлю улыбку, соглашаясь. Недавно сделанная мною рана вновь кровоточит.       — Ща исправим тогда.       Мы чокаемся, Драко в шутку произносит тост за наши с Фэнгом отношения. Пью до дна, во рту и глотке всё горит от спирта без особого вкуса газировки. Еле проглатываю.       — А мне? — жалобно выпрашивает Бастер, на что все единогласно говорят ему «нет». — Вот, значит, как вы со мной… — его одолевает усталость, он укладывается на колени к Честеру.       С осадком на душе, топчусь на месте, уже не чувствуя пальцев ног, щёк и рук. Алкоголь согревает изнутри, но недостаточно. Всё, что я сейчас хочу — оказаться в тёплой кровати и, обнимая подушку, тупить в стену с тишиной в голове. Нужно переварить всё, что я узнал за последние несколько дней.       — Ладно, народ, закругляемся, — запинаясь, выдаёт Кольт. Перебрал он сильно, да и судя по состоянию остальных, добавка была лишней.       Встаю, но плюхаюсь обратно. Вот блин… Хватаюсь за голову, пытаясь прийти в себя и настроиться любой ценой доползти до дома.       — Пацаны, сначала провожаем девчонок, потом друг друга, — командует Честер и помогает встать Бастеру, а затем Кольту. — Имя своё помнишь?       — Отъебись, — бурчит тот.       Фэнг смеётся со своего лучшего друга, сам не в силах адекватно стоять, но подаёт руку мне.       — Пойдём?       Этот жест почему-то кажется таким трогательным, я едва сдерживаю слёзы благодарности. Всё, что наговорил мне Кольт — словно плохой сон, и с реальностью вовсе не совпадает. Фэнг очень внимательный и заботливый. Киваю, с его помощью оказываюсь на своих двух.       Совместными усилиями мы убираем кучи бутылок и пустые пачки от закусок, а потом выдвигаемся обратно. Кажется, уже довольно поздно, — людей на набережной нет. Одиноко стоящая мусорка наполняется до краёв, я усиленно пихаю в неё пакет, Честер сверху накидывает ещё и ещё, и так выстраивается нехилая башня, которая грозит распасться. На радостях, что всё влезло, мы ступаем дальше.       — Бля, тут ещё одна есть пустая, — Кольт указывает на другую и хохочет. — Ну вы долбаёбы!       — А сам? Раз в глаза не долбишься, сказал бы, — бросает ему Фэнг.       — Пошёл ты, — показывает средний палец.       — Включи ещё, — просит Бастер у Мелоди колонку, — я спою!       Мне кажется это крутой идеей, пока я воочию не слышу не очень уж чудесный голос. Девушка вручает ему колонку и кидает, мол, иди себе впереди. Это не спасает, так как с каждой секундой строчки песни доносятся громче и громче, словно у него ещё и микрофон оказался в кармане.       — Как ты? — Драко вздыхает и оборачивается на меня.       — Лучше всех, — закрываю глаза, иду машинально. Вдыхаю такой приятный свежий воздух, надеясь на скорый приход весны. Сегодня встреча была неоднозначной, и я не могу дать ей конкретную оценку, да даже отнести к чему-то точно хорошему или же плохому.       — Эй, — Фэнг резко тянет на себя, — ты чуть в столб не въебался.       Действительно нахожу себя рядом с ним впритык и хихикаю из-за того, насколько сложно двигаться. От него по-прежнему пахнет табаком и лавандой, хочу прижаться к Фэнгу ближе, однако мне не дают этого сделать, подбивая продолжить путь. Шатаясь, сворачиваю назад к дороге.       В сопровождении каких-то сплетен впереди и пения, а также уютного молчания с Фэнгом, нас постепенно становится всё меньше. Кольта мы провели первым, несмотря на план.       Наконец, предпоследнее место назначения. Я с трудом дохожу до крыльца, затем липну к стене общежития Бастера, пока тот копается в карманах. Фэнг поторапливает его, активно зевая.       — Бля, — Бастер оборачивается на нас, — закрыто. Комендантский проебал.       — Пиздец, — тянет Фэнг, — спи на лавочке тогда. Мы пошли.       — Нет-нет, есть другой способ, — зовёт нас за собой. Обойдя здание на сто восемьдесят градусов, Бастер тормозит у одного из десятка окон. — Щас…       Он достаёт из рюкзака что-то, просит Фэнга посветить фонариком. С третьей попытки Бастер попадает ручкой в положенное ей место и открывает окно. Мне не хватает сил даже удивиться, что подобные предметы у него всегда с собой.       Первым полез Бастер, и я уже почти ощущаю мягкую подушку, как Фэнг залазит за ним и поторапливает меня.       — Зачем?       — Этот еблан не дойдёт потому что.       — Кого ты там ебланом назвал? — слышится по ту сторону.       Сдаюсь, хватаюсь за оконную раму и отталкиваюсь от земли, хорошо, что не нужно лезть по трубе на этаж повыше. Парни вдвоём помогают мне оказаться в, судя по интерьеру и запаху, туалете. Мы бредём дальше. Обшарпанная зелёная краска на стенах, разводы на побелённом потолке, в разнобой положенная по цветам плитка старше самого общежития. Не особо всматриваясь в окружение, и так понятно, что живётся здесь не шибко комфортно.       — Только тихо, — чересчур громким шёптом просит Бастер и вразвалочку направляется к лестнице. Видимо, лифта здесь нет. Он спотыкается и падает на колени, шипит и матерится. Я надеюсь, что мы никого не разбудили, особенно комендантшу.       На третьем этаже я уже хочу остаться лежать, однако чудом дохожу до шестого благодаря тянущему за руку Фэнгу.       — Так, щас-щас, — Бастер упирается головой о неподдающуюся уже пару минут дверь, приставляя что-то к замку. Я напрягаю зрение в не очень освещённом коридоре, наблюдая за чужими действиями. — Почти, — радостно оповещает нас он. У него в руках почему-то тянется белый провод, который я списываю на брелок, но мучения продолжаются, а вместо связки ключей я распознаю зарядку от телефона. Бастер всё это время пытался вскрыть замок USB-проводом.       — Это не то, — подсказываю я, — поищи ключи.       — Ебать гений, — начинает злиться Фэнг. — Бас, ещё минута, и на твоей кровати будем спать мы, а ты рядом на коврике.       — Ну уж нет!       Деревянная дверь наконец открывается, за ней показывается какой-то низкий паренёк, видимо, сосед по комнате.       — Харе насиловать замок, заходи уже, — подталкивает Бастера внутрь, тот врезается в тумбу и начинает прыгать на одной ноге от боли. Парень оглядывает нас не шибко дружелюбно, затем молча закрывается.       На этаже теперь не слышно ни звука, мы с Фэнгом одни среди длинного коридора. Я оглядываюсь на него, хочу предложить поскорее выйти из душного места, но он говорит первым.       — Останешься у меня?       — А можно?       Нет сил идти домой, хотя мать точно не будет рада тому, что я где-то шляюсь так поздно. Выбор очевиден, время с Фэнгом — самое ценное в моей жизни, потому даже если вновь поссорюсь с ней, даже если она снова поднимет на меня руку, — всё это сущие пустяки. Я хочу вкусить больше счастья, которое испытываю лишь рядом со своим парнем.       — Нужно, — проводит по щеке ладонью.       Сердце трепещет, пока я смотрю в глаза Фэнгу и чувствую его кожу. Из карих радужек точно доносится тепло, вопреки холодному образу.       На замену так не смотрят.       Я просто не верю в это.       Рядом с ним ощущаю себя на седьмом небе от счастья.       Живым.       — Фэнг, я люблю тебя.       Ямочки на его щеках появляются вместе с очаровательной улыбкой. Чужие пальцы скользят по моей шее. Фэнг заводится, грудная клетка вздымается всё чаще.       Целую его. Он, будто только этого и ждал, наваливается на меня и вжимает в стену. Лёгкий поцелуй стремительно перерастает в умопомрачительно-жадный. Кусаю его губы с жаром, Фэнг отвечает тем же, подставляя колено между моих ног. Давит, двигает им активно, заставляя плавиться в его руках со скоростью света.       — Ждал этого весь ебучий вечер, — томно выдыхает мне в губы.       Рядом с нами слышится щелчок замка. Мы отлипаем друг от друга и прошмыгиваем на выход к лестничной площадке. Я сбивчиво дышу от возбуждения и тревоги, что нас могли заметить. Пульс лихорадочный, а ноги слабые, перебираю ими с трудом.       — Теперь точно нужно ко мне, — ухмыляется Фэнг, беря меня за руку и ведя вниз. — У тебя спина белая, — прыскает, хлопая по куртке с целью отряхнуть побелку.       — Ага… спасибо.       Тем же способом, как и зашли, выбираемся на улицу, только окно пришлось оставить открытым, ведь ручка у Бастера. На часах экрана блокировки час ночи, пропущенных звонков нет. Неужели мать не заметила моего отсутствия? Или ввиду того, что я теперь работаю, она ко мне меньше придирается? Такому раскладу я был бы очень рад.       Сложившиеся обстоятельства дарят мне чувство полноценной свободы. Ночной город напоминает мне нашу с Фэнгом первую встречу, я окунаюсь в эту атмосферу полностью, стараясь прочувствовать каждую деталь, окружающую нас. Оранжевый свет фонарей, качание веток деревьев, редкие машины и прохожие. Свежесть, которой никак не надышаться. Бок о бок с тем, кого люблю.

***

             В гараже Драко мы время от времени продолжали репетировать, точнее — меня учили. Прогресс из-за отсутствия частых занятий стопорился, был не таким эффективным, но я радовался возможности не столько поиграть, сколько не оставаться в одиночестве. Кто-то из ребят подарил на Новый год Драко светодиодную лампочку, вкрутить её дошли руки сегодня, наверняка это из-за присоединившегося к нам Бастера, что справился с этим за пару минут. Овации при смене цветов были недолго, друг оставил тёплый режим и заодно зачем-то включил привычную гирлянду.       Садясь, сразу ощущаю то, как тут хорошо: в углу гудит обогреватель, свет не слишком яркий, пахнет горячим шоколадом и печеньем. Мелоди здорово постаралась, взяв ответственность за здешние нескончаемые запасы вкусного.              — Придумайте за меня, — Бастер распластывается в кресле, прикрывая лицо блокнотом. — Уже нужно начинать снимать, а у меня сценарий говняный, — продолжает приглушённо.              — Нормальный, — косится на друга Драко, отвлёкаясь в который раз, — Эд, уже бесполезно, брось.       Я верчу головой, жалостливо прижимая электрогитару к себе. Уже уйму ошибок наделал, подушечки пальцев болят от того, как намертво я зажал между ними медиатор. Понимаю, что весь фокус растерял ещё в начале урока, когда Бастер делился своими проблемами в университете, однако мне некомфортно перед Драко, который столько сил и времени уделил мне, — всё бестолку, я так и косячу на одном злосчастном месте. Начинаю играть с начала.              — А ещё можно перевестись к вам? — Бастер принимает нормальное положение и принимается грызть ручку. — Просто пиздец, мне ещё и актёров найти надо…              Задеваю две струны одновременно, шиплю от досады. Драко смотрит на него так грозно, наверное, я бы на месте Бастера пожалел о своём приходе.       — Да всё, всё, я затыкаюсь.       — Поздно, надо было делать это раньше, — меня просят передать инструмент. Драко застёгивает гитарный кейс и ставит к выходу. — Эд, почитай его сценарий.       — Нет! — тот яро реагирует. — Это плохо, Эдгар, побереги глаза.              Я, не зная, что предпринять, тупо осматриваю двоих. Драко подходит к Бастеру и вырывает из рук его зелёный блокнот, сыграв на неожиданности, у него выходит это с лёгкостью, после даёт мне.       — Если ты стесняешься, то не буду, — говорю растерянно.       — Он просто выкобенивается.       — Ничего я не выкобениваюсь, просто очкую оценки других, — пытается защититься Бастер. — Читай, только критикуй помягче.       Киваю, переходя к криво выведенным буквам. Разобраться бы ещё в чужом почерке… Меня не шибко просвещали в курс дела, но, исходя из переговоров ребят, Бастеру, как студенту режиссёрской специальности, нужно придумать и снять маленький фильм, не используя диалоги. Некоторое время я не догонял, как историки, инженеры-электрики и режиссёры учатся в одном заведении, но Фэнг недавно рассказывал, как должен был поступать вообще в другое место, но эти университеты по итогу объединили.       Принимаюсь бегать по строчкам, представляя в голове уже полноценное кино.

1. ИНТ. КОРИДОР УНИВЕРСИТЕТА — ДЕНЬ

СТУДЕНТ (17) сидит на подоконнике, рука подпирает подбородок. Смотрит в окно, взгляд скучающий. Мимо него ходят другие УЧАЩИЕСЯ, смеясь. Подсаживается СТУДЕНТКА (18), Студент переводит на неё внимание, но та утыкается в МОБИЛЬНЫЙ ТЕЛЕФОН. К Студентке подходит ВТОРОЙ СТУДЕНТ (18). Они целуются, улыбаются. Уходят, взявшись за руки. Студент смотрит им вслед, поджимает губы. Его взгляд пустой, он отворачивается к окну.

2. ЭКСТ. ПАРК — ДЕНЬ

Студент стоит у входа. Он держит в руках большой БУКЕТ ЦВЕТОВ. Он нервно проверяет ЧАСЫ, после оглядывается. Мимо проходит счастливая ПАРА, держась за руки. Студент набирает номер на телефоне. Абонент недоступен. Он швыряет букет в ближайшую урну. Цветы падают на груду мусора.

Среди лепестков видна маленькая карточка. На ней от руки написано: «Ты мне давно нравишься».

3. ИНТ. СПАЛЬНЯ СТУДЕНТА — НОЧЬ

Тёмная комната. Студент лежит в кровати. Яркий свет ТЕЛЕФОНА вспыхивает, освещая его лицо. Он проверяет его снова и снова. Сообщений нет. Дверь открывается. Включается потолочный свет. На пороге стоит МАТЬ (43). Она подходит к нему. Пытается прикоснуться к нему. Студент заворачивается в одеяло, отворачивается. Мать оставляет тарелку с едой на тумбе, тихо выходит. Свет гаснет, дверь едва слышно закрывается.

4. ИНТ. АУДИТОРИЯ УНИВЕРСИТЕТА — ДЕНЬ

ПРЕПОДАВАТЕЛЬ (36) просит студентов разделиться на пары для работы. Аудитория наполняется разговорами. Студент поворачивается к соседу, открывая рот, чтобы что-то сказать. Сосед уже в паре, переговаривается с другой СТУДЕНТКОЙ, полностью игнорируя Студента. Студент смотрит налево от себя. То же самое. Он один без пары. Он встаёт. Он собирает ТЕТРАДЬ и УЧЕБНИК с парты, кладёт в СУМКУ. Он уходит. Никто не замечает.

5. ЭКСТ. МОСТ — НОЧЬ

Тусклый свет фонарей. Студент идёт вдоль моста, пиная маленький КАМЕНЬ, глядя себе под ноги. Камень падает сквозь щель перил. Слышен всплеск внизу. Студент смотрит, как чёрная вода рябит, отражает подсветку моста и города. Он подходит ближе к перилам. Кладёт руки на холодный металл. Всхлип, ПЛЕЧИ студента вздрагивают. Он оглядывается, вытирает СЛЁЗЫ рукавом куртки. Мост пустеет, внизу слышится громкий ВСПЛЕСК воды.

      Перелистывая страницы, я увлечённо впитываю информацию. Парни тем временем затихают, Бастер, наверное, переживает, пока Драко просто не хочет мешать разговором. Такой формат читать не особо привычно после книг. Я поднимаю взгляд на автора. Он потряхивает ногой, бегает изумрудными глазами то по мне, то по написанному.       — Это очень круто, — возвращаю ему блокнот, — честно, я первый раз вижу сценарий. Но мне кажется, даже так ты передал всё, что нужно. Ты зря в себе сомневаешься, — тепло произношу, желая придать ему больше уверенности.       — Вы так говорите, потому что вы не мои преподы.       — Та хоть ректоры, какая разница? — Драко неодобрительно качает головой. — Тебе это утвердили?       — Да…       — Бас, дружище, ну так в чём дело?       — Ты вообще не слушал! Актёров у меня нет, никто не хочет, — дуется, складывая руки на груди.       Их дискуссия затухает, они оборачиваются ко мне. Ох…       — Эдгар, пожалуйста, ты — моя последняя надежда в этом бренном мире, полном… э-э.. не придумал. Короче, сыграешь? — Бастер подрывается со своего места и оказывается рядом со мной. Он берёт мои ладони в свои, трясёт немного, и корчит такое жалостливое лицо, что я практически не имею шанса отказать.       — У меня ж нет опыта, да я и фотографироваться не люблю, не то, чтобы сниматься в кино…       — Это неважно, ты очень подходишь под моего персонажа! Ты же читал, тебе не придётся заучивать реплики, просто отснимем несколько локаций, там даже не везде нужно, чтобы было видно твоё лицо.       Я вздыхаю, взвешивая все «за» и «против». Меня в конце концов по телевизору не будут показывать, это обычное университетское задание. И Бастера хочется поддержать.       — Ладно, хорошо.       — Ты самый лучший! — он светится от счастья, прыгает на месте. — Тогда пошли.       — Прямо сейчас что ли?       — Пока ещё не стемнело можем снять сцену в парке, она самая лёгкая. Собирайся, — Бастер засуетился, мигом накидывая куртку. — Драко, ты тоже с нами.       — А я вам чем помогу? — тот уставше потирает переносицу.       — Будешь тащить штатив и стул режиссёра. Кстати, позвони Мелоди, сыграете мимо проходящую парочку. И скажи ей купить букет, деньги я ей кину.              Так мы и побежали на автобус до парка, но сначала за аппаратурой. Меня разрывало от предвкушения и страха облажаться, а Бастер увлечённо объяснял мне, как он давно мечтал командовать на съёмочной площадке. На самом деле после ознакомления с сюжетом, мне показалось, что главного героя он списал с себя. Поднятая тема одиночества и игнорирования мне знакома, отчего за Бастера становится неспокойно, учитывая, насколько тяжёлая концовка с явным намёком на лишения себя жизни.       Погода сегодня солнечная, хоть и до сих пор холодная. От остановки все втроём устраиваем марафон, Бастер подгоняет словами «а ну работать, солнце ещё высоко!». Мне доверили переносить сумку с камерой, микрофоном и другими мелочами. Тяжеловатая, напоминает то, как каждый учебный год приходилось сдавать учебники, тащив их и в рюкзаке, и в пакете. Но тут это всё в одном, и вес в килограмм семь распределить удобно не выходит. Так как с бегом я на «вы», отстаю, вдыхаю воздух ртом, лёгкие горят и ужасно хочется пить. Ремень постоянно сползает с плеча, потому замедляющий меня груз я подхватываю аккуратно двумя руками. На душе тем не менее тепло, когда смотрю на ребят впереди, которые начинают смеяться ни с того ни с сего.       — Кто последний, тот — лох! — кричит мне Бастер, вырываясь вперёд и обгоняя Драко.       Второе дыхание не открывается, я перебираю ногами, смирившись со своей судьбой стать тем самым лохом. Зато теперь точно ничего не стучит внутри сумки, на мгновение я даже пугаюсь, что протупил, вдруг я что-то поцарапал или разбил, пока пытался нагнать остальных. Откидываю эти мысли, в душе молясь на сохранность аппаратуры.       Мимо на велодорожке разъезжают велосипедисты, ближе к парку много мамочек с колясками и детей. Оказывается, на улице так хорошо, весна мало-помалу прогоняет зиму. Интересно, как сейчас проводит время Фэнг?       Когда дохожу до парней, Бастер уже расставляет освещение, конструкция чем-то похожа на зонтик, а Драко сидит на невысоком стуле с надписью на спинке «режиссёр», вытирая выступивший пот со лба. Мы чудом дотащили столько вещей, ещё, конечно, хорошо, что у Бастера дома была тележка.       — Я чуть не сдох.       — Я тоже, — соглашаюсь с другом, опираясь ладонями в колени. — Ты хотя бы сидишь.       — Можешь сесть ко мне на коленки, но стул нас не выдержит, — Драко ухмыляется, похлопывая себе по ляжкам, — хотя, ни дай бог Фэнг ещё увидит, он меня закопает.       Меня поглощает чувство стыда. Никогда ранее мы не говорили на этот счёт, я как-то не задумывался, что его это касается и может задевать. В ревности Фэнга виноват лишь я, не Драко.       — Так, Эдгар, камеру давай. Эй, Драко, а ну встань, это моё место, — Бастер машет руками, прогоняя его.       Передаю громадную чёрную сумку, затаивая дыхание. Он спокойно звякает застёжкой и достаёт необходимое. Пронесло.       — Ты всё равно занят, дай людям посидеть.       — Я не давал команду отдыхать, лучше иди встреть Мелоди. Или помоги посмотреть нормальное ли освещение сейчас.       — Ладно, я пошёл, — нехотя Драко встаёт. — Эд, садись тогда ты.       Я киваю и умещаюсь поудобнее, по телу проносится приятное ощущение разгрузки, ногам легче, однако почти сразу меня зовут встать в кадр. Прохожие с интересом оглядываются на Бастера, кто-то даже подходит спросить какой фильм снимают, на что он, смущаясь, отвечает, что крутой. С этого мне самому становится смешно. Блестящая линза камеры направляется на меня, неуверенно складываю руки в карманы куртки, топчусь на месте. Возле входа в парк проходит ещё большее количество народа, они уставляются на меня, отчего туплю на свои кроссовки.       — Так, всё, красота. Ждём тогда букет, — Бастер довольно хлопает один раз. Он с умным видом достаёт свои записи. — Ты понял, что делать?       — Вроде бы. Кстати, откуда у тебя столько всего, ну, камеры и остального?       — Я с детства хотел снимать фильмы, — он выглядит поражённым моим вопросом, но быстро включается. — Со временем набралось разного, к универу ещё докупил свет, а камера моя, старенькая, в классе восьмом подарили родители, — уголки его губ ползут вверх. — Но снимает хорошо, вот, можешь посмотреть.       — Поддержка родителей — это так круто, я рад за тебя, — подхожу к экрану, на нём сейчас с более тёмной атмосферой, чем в жизни, виднеется один в один сцена, которую я представлял, пока читал: выделяющиеся белые колонны, через них все заходят и выходят, голые деревья и безжизненные на вид кустарники, пока пустое место для главного героя, которое по сетке, думаю, специально сбоку. — Атмосферно, правда. С нашей погодой, наверное, не так хорошо, как если бы было пасмурно.       — Даже в солнце бывает грустно и одиноко. К главному герою всё равно не приходит его возлюбленная, хотя он старался выбрать тёплый день, — мне нечего добавить, а Бастер заметно приунывает. — Тебе точно не сложно? Я не заставляю.       — Пока не знаю каково это, попробовать стоит.       — Мы тут, — неожиданно голос Драко прерывает нас.       — Приветик, как успехи? — щёки Мелоди порозовели от холода, в её руках скромный букет из нескольких роз, вспомогательных растений и хризантем, обёрнутый светлой упаковочной бумагой.       — Привет, — киваю, прослеживая за реакцией. Кажется, она более жизнерадостная, и от этого самому становится спокойнее.       — Ещё не начали. Спасибо, — Бастер принимает букет и сразу вручает мне. — Так, иди в кадр. А, подожди, — снимает со своего запястья позолоченные часы и надевает на моё. — Вот теперь готовься. Драко, Мелоди, вы тоже. Просто пройдите мимо и состройте радостные лица.       Беру цветы в охапку, карточку с текстом, видимо, попросили написать флористов, подрезанные стебли всё ещё мокрые, с них капает на рукава куртки. Начинает немного потряхивать от нервов, поправляю чёлку, понятия не имея, нормально ли выгляжу. Объектив с отражением далековато.       — Мотор!       Сценарий мой мозг мгновенно забывает, стою, хлопая ресницами в мандраже, словно меня оставили на разгрызание диким животным.       — Давай сначала, — пристыженно прошу, ощущая, как горят уши. — Что там нужно?       Бастер снова спокойно объясняет последовательность действий, и я выполняю всё. Не с первого раза идеально, однако с третьего уверенности побольше благодаря не перестающему поддерживать Драко. Внушаю себе, что это всё происходит со мной: я безответно влюблён в Фэнга, а он не приходит. Оглядываюсь на счастливую пару с завистью, до удушающего желания быть на их месте с тем, кто в мыслях беспрестанно. Сверяюсь с временем на циферблате, представляя потерянный час в ожидании, звоню и не слышу ничего, кроме голоса оператора, давящего на больное: абонент не доступен. Свежий букет, который так долго и трепетно выбирался для особенного человека, летит в мусорный бак, вместе с вложенными в него чувствами.       Мы делаем пять дублей, в каждый из которых я всё больше переношу на себя настроение главного героя. Ищу в прохожих родные синие волосы, разочаровываюсь, осознавая, что моя любовь никому не нужна, её можно не только оставить среди окурков и бутылок, а ещё и плюнуть сверху. Так и было всю мою жизнь. Я просто вернулся в прошлое, где никто не спрашивал, поел ли я, сколько спал, интересно ли мне послушать новый альбом исполнителя, которого знает всего несколько разбросанных по миру фанатов. В одиночестве, будто такова моя судьба, застрял, пока мой мир не оказался раскрашен синим.       Я никому не был нужен, теперь же стою, делая то, что никогда бы не сделал раньше — снимаюсь в короткометражном фильме. Неважно, что он не выйдет в прокат и его увидят минимальное количество людей, — это всё, чтобы помочь другу моей первой и единственной любви получить хорошую оценку, дать ему больше уверенности в себе и любимом деле.       — Снято.       Мы вчетвером хлопаем друг другу, больше всё же радуется режиссёр.       — Букет жалко, — с досадой вытягиваю его, потрепанного и потерявшего первоначально привлекательный вид.       — Ради искусства ничего не жалко, — Бастер кладёт руку на сердце. — Ты прямо вжился в роль, очень хорошо передал эмоции, я даже не ожидал.       Слышать это донельзя приятно, хоть так получилось из-за огромного багажа схожего опыта с лирическим героем. Вогнать себя в то состояние удалось достаточно быстро, вот только теперь как вынырнуть из этого болота?       — Согласна. Бастер, скоро в Голливуде будешь? — Мелоди наваливается на него, пытается взлохматить рыжие волосы под шапкой. — Чур не забудь нас, тех, кто с тобой с самых низов…       — Вас забудешь тут, — язвит, уворачиваясь от девушки. — Голливуд ужаснётся от того, выпускником какого университета я буду.       Они втроём смеются, соглашаясь друг с другом, что из нашего маленького города надо было поступать в соседний.       — Давайте по кофе, холодно ужас, — предлагает Драко, потирая руки.       — О, возьмите и мне, я пока соберу тут всё, — Бастер отсоединяет аккумулятор от студийного света, складывает зонт.       — Тогда мы с Драко сходим. Эд, какой ты обычно пьёшь? — Мелоди радушно смотрит на меня.       — Латте… — не сразу опомниваюсь, с тоской стискивая телефон в кармане. Хочу услышать голос Фэнга.       Она кивает, берёт своего парня под локоть. Странные ощущения никак не покидают, думаю, я должен радоваться непринуждённости Мелоди и тому, что она перестала вести себя отстранённо и немного подавленно рядом со мной, однако я лишь больше зацикливаюсь на этом. Может, они с Фэнгом вновь поговорили, на этот раз, более удачно?       — Очень хорошо получилось, — он всё не может нарадоваться, гордо просматривая на экране материал.       За спиной Бастера останавливается небольшая компания, довольно молодые ребята, наверное такие же студенты. Одно лицо сдаётся мне знакомым, пока он не начинает говорить, я лишь скольжу по нему взглядом.       — Какие люди, — каким-то насмешливым удивлением говорит низкий парень. Точно, это же сосед по комнате Бастера. — И без охраны, — щурится, мельком поглядывая на меня.       — И тебе не хворать, — даже не поворачивает головы в его сторону. Однако я замечаю, как напрягается его челюсть, как блеск в глазах тухнет.       Тот поправляет край своей коричневой кожанки, подходит ближе, стараясь вклиниться рядом с ним так, дабы урвать кусочек отснятого эпизода. Бастер, опешив, махом опускает выдвижной экран к корпусу камеры.       — Мико, иди куда шёл.       Вот, значит, как его зовут. Я хочу сделать шаг вперёд, разнять возможную потасовку между ними, но отвлекаюсь на звонок. Тянусь к телефону, пристально наблюдая за парнями.       — Ты меня не прогоняй, я тебе совет хочу дать. Да, ребята? — вводит в разговор остальных. — Можешь сильно из своих огромных трусов не вылазить, — тычет ему в бедро.       — Алло, Фэнг? — принимаю вызов, немного отворачиваясь.       — Я тебе трезвоню уже полчаса, — злится. — Где ты шляешься?       — С компанией, давай я тебе попозже перезвоню? Нужно разобраться кое с чем…       Негромкие насмешки разносятся рядом, это меня лишь больше тревожит. Сосредоточиться одновременно на всём не выходит.       — Эдгар, — холодно начинает Фэнг, — я очень не люблю, когда мне нагло пиздят. В гараже вас нет.       Я мало что улавливаю из динамика, оценивая ситуацию с Бастером. Он, чернее грозовой тучи, убирает руку Мико.       — Фу, не трогай меня своими сардельками! — кривится его сосед и, кажется, хочет его толкнуть.       Бросаю трубку, сую телефон в карман и быстрым шагом оказываюсь между Бастером и Мико, даже не придумав что, собственно, скажу.       — Слышь, хлюпик, свали, — говорит мне какой-то другой парень.       — Не встревай, — тихо просит Бастер.       Уже поздно. Близко расположенные друг к другу глаза Мико на мгновение расширяются, я явно застаю его врасплох. Что же такого сказать и не получить по лицу? Сердце бьётся будто в глотке, я хоть и выше своего, если так можно назвать, противника, однако смелости это во мне не селит.       — У вас больше дел нет? — гнусаво говорю.       — О, — складывает руки на груди, — я как раз занят очень важным делом. Твой дружок занимает чьё-то бюджетное место, — смотрит мне за спину. — У него нет ни таланта, ни чувства прекрасного. Нужно не обжираться по ночам и приходить в говно, а связи полезные заводить, — ухмыляется, приподнимая подбородок, который до этого прятал в красном шарфе.       На языке вертятся колкие фразы, шанс попасть по правде маловат, могу только опозориться. Судя по тому, насколько он — самовлюблённая выскочка, из тех «связей» у него будут половые, в таких сферах, слышал, много что делается через постель. Сжимаю кулак, так и просящийся проехаться тому по губам. Драться я-то не умею, да и лучше не провоцировать таких придурков, мало ли потом покоя Бастеру не дадут.       — Он только с пидорами всякими водится, — подаёт голос другой из наблюдающих. Остальные подхватывают его слова, поддакивают.       — Ну так бегите, пока я вас не заразил, — мой голос крепчает, пусть лучше переведут свои издёвки на меня. Но кроме косых взглядов больше ничего не получаю. Вмиг прячусь за чёлкой, жалея о сказанном.       — Мико, поговорим потом, — Бастер вздыхает, — свои претензии хоть до утра рассказывай, только не устраивай сейчас тут цирк.       — Пф, не хочу, на ночь планы. В отличие от тебя, у меня есть девушка. Чао, лошары, — уходит, забирая с собой своих приспешников.       Как только те скрываются за поворотом, я с немым вопросом смотрю на Бастера.       — Просто забудь, — нагибается, продолжает складывать вещи.       Как он вообще может жить с таким человеком в одной комнате? У Бастера несокрушимая сила воли…       — Черепашки, вот кофе, — Мелоди оглядывает до сих пор стоящую аппаратуру. — Чего такие грустные?       Пришли бы они чуть раньше, то ответили бы достойно Мико? Чувствую себя полным придурком, вмешался, а ничего путного так и не сказал. Ещё и Фэнга обидел.       — Да нормас, — Бастер поправляет сползающую шапку, — свалили, чтобы не помогать, да? — шутливо спрашивает.       — Как ты догадался? — улыбается Драко, подавая ему стакан.       — Спасибо, дорогой бездельник.       — Неправда, я тут самый продуктивный.       В конце концов мы собираемся и тащимся наперевес с тяжестями обратно к автобусной остановке. Солнце уже село, на небе еле видно загораются первые звёзды. Бастер не особо включается в разговор, как и я, потому мы только выслушиваем рассуждения Мелоди и Драко о том, какой сироп к кофе лучше, сколько страниц конспекта надо подготовить к следующему понедельнику. Я, покосившись от груза на плече, пытаюсь пить свой тёплый напиток до того, как студёный ветер превратит его в ледышку.       Лавочка под стеклянным навесом пустая, мы укладываем на неё часть оборудования, вздыхая с облегчением. Мелоди выкидывает пустой стакан в урну, я следую её примеру.       — Нам с Мел ещё надо по делам, — Драко глядит на приближающийся зелёный автобус. Тот со скрежетом останавливается возле нас.       — Базару ноль, спасибо, что помогли сегодня, — Бастер кивает. — Удачи вам.       — И вам, пока — Мелоди машет, прежде чем поторопиться зайти в транспорт.       Когда остаёмся вдвоём, отчего-то боюсь поднимать интересующую меня тему. Сначала уставляюсь на светящиеся вывески магазинов и зданий подальше, проезжающие машины. Уличные фонари плохо освещают Бастера, я замечаю его удручённое выражение лица только благодаря фарам авто. Он липнет к стеклу позади, забивается в самый угол лавочки.       — Ты в порядке? — нарушаю безмолвие.       — Не особо.       Что же предпринять? Постукиваю пальцами по коленям, одновременно думая и о том, как поступить с Бастером и о том, где сейчас Фэнг и сильно ли он злится на меня. Будет некрасиво, если достану телефон и начну разбираться, совсем не обращая внимание на того, кому сейчас морально плохо.       — Поехали ко мне на чай? — спонтанное решение озвучиваю сразу.       Бастер удивлённо замирает, перестаёт мять в дрожащих руках ремень сумки.       — Та ну, — он растерян, — не хочу тебя стеснять. Да и бля, мы с тобой настолько близко не общаемся…       — Я не считаю тебя чужим, — пожимаю плечами. — Ты друг Фэнга и Драко, этого достаточно. К тому же, мы теперь в одной компании, — взволнованно добавляю. По крайней мере мне очень хочется считать себя их частью.       — А твои родители? Ничего, если я приду?       — Мать допоздна будет на работе, больше у меня никого. Так что соглашайся, — стараюсь его убедить. — В общежитие тебе, наверное, возвращаться не сильно хочется.       — Не хочется, — признаётся, жуя кожицу с губ.       Юлить ему не даю, как только подъезжает мой автобус, тяну Бастера с вещами в него. Ехать всего-то три остановки. Сидячих мест нам не достаётся, немногие пассажиры обрадовались всему нашему оборудованию.       Бастер мнётся на пороге, когда закрываю за ним дверь и щёлкаю свет.       — Живу не богато, но и на этом спасибо, — как-то стараюсь оправдать то, на что и так повлиять не в состоянии. Хотя, если сильно урезать мои траты… Всё равно, думаю, ремонт — дорого.       — Да чего ты, у тебя даже хорошо. Лучше, чем в нашей помойной общаге, — давит улыбку, оглядываясь.       — Разувайся, ванна там, можешь помыть руки, — указываю в конец небольшого коридора слева и забираю у него куртку, вешаю на крючок. — Я пока воду поставлю.       Иду с ним в то же направление, только прямо, на кухню. Сметаю несколько крошек со стола, убираю оставленную матерью с утра тарелку в раковину. Надо было хоть прибраться, однако гостей я принимать и не собирался. Ставлю небольшой чайник на плиту, включаю конфорку под ним. Бастер быстро возвращается.       — Садись. И расслабься, — почему-то именно со мной он такой зажатый и робкий, будто боится повести себя не так, как нужно. Встреча с Мико подкосила его ещё больше.       Отставляю пока все вопросы, сосредотачиваясь на том, что предложить съестного.       — Хочешь бутерброд? — изучаю содержимое холодильника и начинаю перечислять: — Есть колбаса, сыр, масло. Что угодно сварганю.       — Если можно. На свой вкус, — он осторожно присаживается за стол.       Через пару минут я ставлю всё перед ним и сам сажусь напротив. Мы молча едим, как-то неловко переглядываясь. Это уже третий человек, мой друг, что приходит ко мне домой с начала осени. Раньше из гостей в квартире были лишь мамины собутыльники.       Вскоре Бастер, видно, отогревается и успокаивается, — трясти перестаёт. Он отставляет тарелку и тянется к чашке, греет пальцы об неё и дует, мешая пару продолжать подниматься ввысь.       — Ты всё-таки крутой чел, — говорит, не смотря на меня, — в компанию вписываешься лучше меня. Прости, что деньги клянчил у тебя тогда, в сентябре.       — Всё в порядке, я и не вспоминаю об этом, — размахиваю руками. Наше мимолётное знакомство никак не изменило моё мнение о Бастере, которого я, хоть и так же мало, но знаю сейчас. — А про ребят.. я так не считаю. Ты там, где должен быть, — беру ложку и размешиваю давно растворившийся сахар в чае.       — Каждую ночь думаю реально ли я там, есть ли где-нибудь место для такого меня, — он подпирает ладонью подбородок и вглядывается в окно. В нём отражаемся мы из-за яркого света лампы и темноты улицы. — И чувствую себя.. нытиком перед тобой сейчас.       Если бы Драко был здесь, он точно нашёл бы нужные слова. Поддерживать людей невероятно сложно, отсутствующий опыт напоминает о себе постоянно. Отпивая чай и раздумывая, что ответить, я смотрю на Бастера ещё раз. В уголке нижней губы ссадина, которую он время от времени облизывает. От влажности рыжие волосы более кудрявые, сколько бы он ни пытался пригладить их, — всё равно торчат в разные стороны. Обычный парень со своими интересами, с мечтами.       — Почему ты так думаешь?       — Ну, — пытается подобрать слова, — я вот так с нихуя вываливаю на тебя это, ещё и эта ситуация с Мико. Я не хотел, чтобы это кто-то из наших видел. Ты же не скажешь никому?       — Не скажу. Но можно узнать, что вообще он хотел?       — Выебнуться, видимо, — цепляет локон и начинает его крутить. — С начала учебного года пристал, ныл про бездарностей на бюджете и продолжает сейчас. Я его даже не трогал. Мой предыдущий сосед поменялся с кем-то, поэтому мы с Мико в одной комнате с января, — вздыхает, упирается взглядом в стол, — как бы это ни звучало, он издевается надо мной.       Ох. Я даже сажусь ровнее, впитываю информацию активнее. Все его едкие комментарии о весе Бастера теперь складываются в моей голове. Какой же Мико ублюдок. Когда мы ехали ко мне, у меня проскакивали варианты того, что он завидует Бастеру, например, одобренный преподавателем сюжет как-то бил по самолюбию этого придурка. Оказывается, их взаимоотношения намного хуже.              — Ты из-за него так сомневался в своём сценарии? — задаю уточняющий вопрос.       Бастер поднимает на меня унылые глаза, словно я ему душу ковыряю.       — И да, и нет. Знаешь, у нас на потоке дофига людей с крутыми идеями, они шарят за композицию будто бы с детсада, монтируют, как боги. Это первое, что дало мне понять, что родители ошибались: я никакой не особенный и не талантливый. А второе.. Мико. Он не только озвучивал эти мои мысли, но и ещё и говна сверху накидывал: портил конспекты, удалял то, что я снимал. Его даже преподы недолюбливают.       — Это бремя творческих людей: сомневаться в том, что делаешь, думать о достижениях других и не радоваться, а завидовать. Но я бы не хотел, как и твои родители, чтобы все твои усилия были коту под хвост. Ты учишься, это нормально, если не всё сразу идеально выходит, — занимаю руки тем, что гоняю хлебные крошки по тарелке. Выслушав меня, он поникает пуще прежнего. Мне хочется его подбодрить. — Мне понравилось то, что ты придумал. В твоём фильме заложен большой смысл. А с Мико, — облизываю пересохшие губы, — понимаю, легче игнорировать, но не оставляй это на самотёк. Я помогу, чем смогу.       — Спасибо, честно, я очень хотел это услышать, — немного заторможено отвечает. — С ним не знаю, что делать. Даже если в деканат пожалуюсь, не думаю, что кто-то будет разбираться с этим.       — Ну, я бы попробовал поменяться ещё с кем-нибудь комнатой, вдруг повезёт. Так ведь можно?       — Вродь да… Попробую найти, — закатывает рукава свитера. — Знаешь, что он делает в общаге со своими богатенькими родителями? Ещё и в нашем городе? — его взгляд обретает чуть хитрости, и это уже больше похоже на привычного Бастера, который знает много сплетен.       — Что? — на автомате интересуюсь.       — Да его спихнули сюда в наказание, потому что он разбил тачку отцовскую, Мико вхлам пьяный был. Там пиздец скандал был, он ещё из дома ушлёпал в лес, обиделся, — прыскает, — ревел потом, сам вернулся. Ну и думаю, ты понял, нифига он бесплатно не учится, еле выживает на то, что ему родители раз в месяц отсылают.       Меня почему-то эта история позабавила. Получил по заслугам, не иначе.       — Так ему и надо, — вырывается у меня, на что Бастер активно кивает.       — Кстати… Я так и не понял, как вы с Фэнгом сошлись? Я походу вообще всё пропустил.       — Да не то что бы пропустил, — растерянно смотрю в его любопытные глаза, — Фэнг мне быстро понравился, как-то само всё закрутилось.       — Ты хотя б не натыкался на Ворона? Не достаёт?       — В смысле?       Бастер допивает остатки чая. Моё сердце нагоняет большую скорость накачки крови резковато, я сжимаю ручку кружки, это меня не успокаивает. По ощущениям, сейчас начнётся самый сложный экзамен в моей жизни, хотя я дома, никакого листка с полсотни вопросов нет.       — Извини, если лезу в ваши отношения, просто я думал об этом с того момента, как Фэнг всем рассказал о вас. Ворон вернулся ещё в конце декабря, его отчислили.       Оттягиваю ворот водолазки, вдруг из-за него дышать становится нечем. Фэнг не говорил об этом.       — Ясно… Но почему он должен доставать меня? Они с Фэнгом давно расстались, — мой встревоженный голос всё равно выдаёт моё потрясение, как бы я ни старался держать лицо.       — А, да мало ли. Наслышан о нём просто. Ворон с Мико бы спелся, два придурка.       — Да, наверное, — нервно давлю улыбку. — А ты его видел?       — Раза три. Выглядит, как будто его в той столице пытали, — он указывает на мешки под глазами, показывая насколько примерно они были у Ворона. — А, у него же день рождения был, не особо помню, вроде в начале февраля, — от этих слов напрягаюсь, — там Мелоди была, прикинь. Но деталей у меня нет, там половина своих имён с утра не вспомнила, так что увы. А сама она как партизан, я решил забить.       Прикрываю глаза, тру висок. Всё сказанное Бастером не то, что выбило из колеи, меня будто под поезд швырнули и повозили туда-сюда. Вдруг осеняет. Неужели это то, чего не хватало во всей ситуации с Мелоди? Виной её странному поведению уже как месяц был день рождения Ворона? Но как они вообще связаны между собой, мне не верится, что они могут общаться: Мелоди — всегда милая, чуткая и честная девушка, Ворон — наверняка грубоватый, самовлюблённый. Что могло такого случиться, раз Мелоди с Фэнгом имели недопонимания, она немного сторонилась нас двоих, и Драко, видимо, тоже не в курсе.       И Кольт на самом деле был прав: другие знают больше.