Сорочий мост

Вэй Фан замолчал. История явно имела продолжение, но тишина затягивалась, и Хэн Сюйзао некоторое время не решался ее разрушить. Ему хотелось знать, что было дальше. Он понимал, что иногда легенды заканчивались именно так — обрывались между жизнью и не жизнью. Один погиб, второй остался вечно нести на себе вину за эту смерть. Вот только Вэй Фан рассказывал так проникновенно, что своим голосом погружал в мир, которого Хэн Сюйзао никогда не знал, заставлял видеть образы и события так, будто все они происходили прямо на глазах. — Как ты думаешь, Лим Шиюн был прав? — вопрос прозвучал так неожиданно, что Хэн Сюйзао сначала просто замычал, а уже потом уточнил: — В чем? — В том, что в случившемся была его вина. — Не мне судить, — Хэн Сюйзао покачал головой. — Он не хотел убивать жреца, но сделал это. Может, если бы не его действия, жрец остался бы жив. Если смотреть с этой стороны, то он был виновен. Вэй Фан согласно кивнул. Его лицо в этот момент опять стало сложно прочитать, выражение было рассеянным, а взгляд стал тяжелым и задумчивым. Когда он рассказывал, казалось, что смотрел куда-то вне времени и этого мира, будто бы так погрузился в собственную историю, что забыл, кем был и где находится. Сейчас он вновь вернулся в реальность, но не казался этим довольным. Он напоминал ребенка, которого родители силой выдернули из веселой игры. — Ты добавляешь в историю много подробностей, — похвалил его Хэн Сюйзао. — Из тебя хороший рассказчик. — Когда зарабатываешь этим на хлеб, научишься излагать все так, чтобы слушатели поверили и прониклись сочувствием. Разве ты не сочувствовал Лим Шиюну? — Я... сочувствовал, наверное. Хэн Сюйзао прислушался к себе и понял, что не просто сочувствовал. Он будто ощутил себя на месте того человека, который жил шесть сотен лет назад, мог увидеть все то, что видел он, пережить все его страдания и волноваться вместе с ним. Ему казалось, что он тоже видел того жреца с льдистыми глазами, мечтал поскорее избавиться от неловких разговоров с пьяными пахарями, взбирался на гору, едва дыша от усталости. Всем героям он невольно придал черты знакомых людей, и если себя ставил на место Лим Шиюна, то жрецу дал внешность Вэй Фана из-за их цвета глаз, а назойливому веселому другу главного героя истории приписал облик Ру Синьи. — Мне понравилась эта история. Вэй Фан тускло улыбнулся. На улице раздался шум и какие-то невнятные крики. Кричавшие были довольно далеко, но как будто двигались по направлению к западной части деревни — то есть, прямиком к лачуге. Хэн Сюйзао посмотрел на окно и нахмурился. Солнце только опустилось, но к его дому обычно никто не подходил даже после заката. Жизнь на отшибе имела свои плюсы, и главным из них было абсолютное уединение без пьяных гуляний. Хотя он подозревал, что виной всему было его фантастическое неумение нормально распоряжаться имуществом: лачуга не выглядела гостеприимно, сам Хэн Сюйзао чаще всего был уставшим, чтобы можно было радушно принять гостей. Да и вся земля, отданная ему госпожой Юэйлян для возделывания, заставляла окружающих думать, что он не только неблагодарный, но и криворукий. Казалось бы, что может быть лучше, чем собственная земля? Многие даже знали, что госпожа не просит с него налог. Так нет же, умудрялся как-то выращивать сорняки в человеческий рост! Шум нарастал, все меньше напоминая пьяное гуляние. Кто-то пронзительно закричал. От этого леденящего кровь вопля Хэн Сюйзао напрягся, чудом заставив себя сидеть на месте. Ему повезло не сталкиваться ни с чем страшным, но именно так, по его мнению, должен кричать человек, на которого напали дикие звери. Вот только звуки эти были со стороны деревни, а не леса, у которого находилась лачуга. Животным логичней всего было идти с запада, но никак не с востока. Хэн Сюйзао вдруг подумал, что причина в Вэй Фане. Он ведь был ранен бандитами, вполне могло оказаться, что они добрели до деревни, но как бы они узнали, что их жертва окажется именно в этом доме? И зачем им нападать на кого-то еще? Так что мысль, пришедшая в голову, была отброшена в сторону. Вдали слышались какие-то звуки, но были они так далеко, что Хэн Сюйзао не сомневался — это уже из деревни, а не с дорожки, ведущей к дому. Он все еще прислушивался, когда рядом раздался голос: — Пьяницы? — спросил Вэй Фан очень тихо. — Не знаю, сейчас посмотрю. Сиди здесь. Поднявшись, Хэн Сюйзао предостерегающе глянул на Вэй Фана, после чего зашагал к двери. К этому моменту стихли все звуки, не естественные для весенней ночи, и теперь он начал сомневаться, что они действительно звучали у дома. Проверить все же стоило, хотя сильней было желание остаться в безопасности родных стен. Да, хилых и вряд ли способных защитить от неприятеля, но способных сократить количество мест, из которых на них могут напасть. Дверь распахнулась так резко, что Хэн Сюйзао не успел убрать протянутую руку. Пальцы пронзило болью, он негромко взвыл, выпучив глаза, и мигом разозлился. Сообщить, что думает о том, кто так резко врывается в дом, он не успел. На лице Ру Синьи был написан ужас. Он, когда ворвался, захлопнул дверь и прижался к ней спиной, а потом, заозиравшись, подскочил к столу, вцепился в него и куда-то потащил. Хэн Сюйзао стоял истуканом, пока не понял, что Ру Синьи собрался заблокировать дверь. Он поднял руку, пальцы на которой все еще гудели от боли, и жестом остановил всю активную дейтельность. — Что происходит?  — На поместье Юэйлян напали. Вэй Фан вскинулся и даже встал, громко загрохотав стулом. — Это не повод ломать двери и уж тем более тащить куда-то стол, — прошипел Хэн Сюйзао. В его сердце жила идея, что уж кто, а госпожа Юэйлян способна самостоятельно справиться со всеми проблемами. — Там призраки, не меньше трех десятков, — протараторил Ру Синьи. — Нет, даже больше. Они нападают на всех, кого видят. Большая часть сейчас у Юэйлян. Иногда в деревню спускались злые духи. Даосы никогда не доходили до этой глуши, люди спасались с помощью простых народных средств, и обычно не происходило ничего страшнее, чем гибель какой-нибудь медлительной старой курицы. Если подумать, то нападение не было совсем уж необъяснимым, Хэн Сюйзао вообще поражался, как до сих пор небо не рухнуло на голову Юэйлян, но мысль о том, что голодные призраки вредят всем, а не только ей, заставила его содрогнуться. Конечно, они могли быть неразумны, поэтому нападали на всех, кто встречался им на пути. Но больше тридцати? Чем госпожа занималась в своем доме, кровавыми ритуалами? Ожидать от нее можно было чего угодно, но не тяги к магии. — Значит, надо закрыться дома, — решил он. — И рассыпать пепел от благовоний на пороге. — Какой пепел?! — заскулил Ру Синьи и начал метаться по дому. — Нам всем конец, если мы сейчас же не уберемся! Они вламываются в дома! Понимаешь?! Хэн Сюйзао хотел напомнить, что именно Ру Синьи первым схватился за стол, чтобы построить баррикаду, но прервал себя. Насмехаться над другом не имело смысла — паника обычно заставляла действовать странно и непоследовательно. Можно было понять этот страх, но все-таки почему-то Хэн Сюйзао не разделял его. Конечно, ему тоже было неприятно от мысли, что кто-то из деревенских может пострадать, в конце концов, многие из этих людей были их знакомыми. Вот только люди Юэйлян не зря ели свой хлеб. В понимании Хэн Сюйзао, вся эта толпа могла отбиться не только от злобных призраков, но и от императорской армии. Да и то, что призраки ломились в дома, казалось скорее шуткой разыгравшегося воображения, нежели чем правдой. От страха можно было увидеть что угодно. К тому же, лезть во все это не хотелось. Хэн Сюйзао боролся с собственной добропорядочностью, пока память не подбросила ему картины недалекого прошлого. Когда он впервые переступил порог дома госпожи Юэйлян, она не вела себя, как зажиточная хозяйка несметных богатств, а была кроткой и учтивой. Тогда она не только накормила его, но даже настойчиво предлагала переночевать в нормальных условиях, пока для них с Ру Синьи готовили новое место. После этого она показала им дом на своей территории и очень расстроилась, получив отказ, лично водила по деревней, знакомила со всеми ее жителями. И когда Хэн Сюйзао остановился у заброшенной лачуги, впоследствии ставшей ему домом, старалась переубедить селиться в таком ужасном месте. Госпожа Юэйлян подкидывала им то работу, то деньги, убедила забрать себе пруд с лотосами и даже подарила лодку. Они были нахлебниками, получившими расположение добросердечной женщины. Позднее Хэн Сюйзао узнал, откуда взялось все ее состояние, и госпожа Юэйлян предложила ему сменить вид деятельности, на что получила категоричный отказ — и не стала настаивать, а наоборот отдала им клочок земли. Она всем своим видом показывала, что хочет дать им с Ру Синьи большее, чем они имели сейчас, они отвечали ей благодарностью — и нежеланием принимать новую помощь. Мог ли он остаться в стороне сейчас, когда госпоже Юэйлян грозила опасность? Мог, конечно. Но это все же шло наперекор его собственным принципам. Даже если его помощь не будет нужна, Хэн Сюйзао хотя бы покажет, что ему не все равно. Он вздохнул и потер лоб, а когда посмотрел на Ру Синьи, увидел абсолютно серое безжизненное лицо, перекошенное от страха. — Я схожу к Юэйлян и посмотрю, что там. Оставайтесь здесь, закройте все двери и окна, рассыпьте пепел. Найдите что-нибудь, чем можно будет отбиться, если кто-то придет. Вэй Фан молчал, Ру Синьи же негромко заскулил. — А если что-то... — Просто не открывайте двери. Сидите здесь. Я быстро. Ру Синьи хотел сказать еще что-то, но Хэн Сюйзао не дал ему этой возможности и вышел раньше, чем друг издал хоть звук. На улице сразу же стало тревожно. В их дальнем углу внешне ничего не изменилось: все так же стоял покосившийся, кое-где сломанный забор, валялись вилы, которые упали несколько дней назад, а их никто не поднял, лопата подпирала стену лачуги. Высокая трава шелестела на ветру.  Вот только воздух будто потяжелел и стал вязким, как бывает только при сильной влажности, не свойственной этим краям. Грудь сдавило. Сгустившиеся сумерки давили на плечи, даже идти стало будто бы тяжелее. Хэн Сюйзао никогда раньше не сталкивался со злобными голодными призраками, он плохо понимал, как с ними сражаться, если они встретятся на пути, поэтому надеялся только на собственные ноги и непомерную удачу, которой совсем недавно хвастался. И, вместе с тем, пока он шагал вперед, а горло перехватывало, вздрагивал от каждого шороха и двигался так тихо, чтобы не выдать собственного присутствия. На дороге были какие-то следы, как будто что-то волокли по земле. Хэн Сюйзао, на несколько мгновений остановившись, всмотрелся в них, отогнал мысль, что тащить могли человека, и продолжил путь. Того, кто кричал недалеко от лачуги, видно не было. Первые дома тоже стояли нетронутые. Единственное, что казалось странным — это глубокая, скребущая ушные перепонки тишина. Если до этого слышалось пение птиц, то сейчас не стало и его. Простой деревенский шум полностью исчез: нигде не ругалась сварливая хозяйка, не смеялись дети. Не звучало ни одного голоса, только ветер лениво перебирал ветви деревьев.  Хэн Сюйзао постоянно вертел головой, чтобы ничего не упустить, дышал через раз. Никаких следов борьбы, никакого света из окон. Деревня могла выглядеть так в час быка, но не сейчас, в час петуха. Вот только и ночью иногда лаяли собаки, отгоняли чужих от порогов своих жилищ, сейчас же не было и этого. Людей поблизости не оказалось, но стоило дойти до центра... Здесь разверзлась преисподняя.  Первым, что Хэн Сюйзао увидел, был растерзанный деревенский пьяница. Он не был хорошим человеком, частенько поколачивал свою жену, пропивал все заработанное, а потом побирался по соседям, чтобы хоть как-то прокормить семью. Ему помогали из желания спасти от голодной смерти его детей и скотину, а самого за глаза проклинали. Теперь этот человек валялся в грязи, а все его внутренности были выброшены на всеобщее обозрение. Пустые глаза смотрели на медленно зажигавшиеся звезды, рот приоткрылся, из него стекала темная свежая кровь. Руки, неестественно переломанные, были все в изранены. Хэн Сюйзао прикрыл нос рукавом, задержал дыхание и отступил назад. Под сапогом что-то хрустнуло. Он, отведя взгляд от мертвеца, посмотрел под ноги. Два пальца с сорванными ногтями, серые и грязные, валялись в грязи. Быстрого взгляда на мертвого пьяницу хватило, чтобы понять, что его ладони не пострадали. Значит, не его. Бороться с тошнотой было тяжело Хэн Сюйзао прикрыл рот ладонью, несколько раз выдохнул сквозь зубы, но не позволил себе закрыть глаза, чтобы переждать приступ дурноты. Чем дальше он шел, тем больше видел трупов. Деревенские дороги заполонили тела: мужчины, женщины, дети — все валялись здесь и напоминали переломанных деревянных кукол. У многих были сломаны грудные клетки, ребра, неестественно светлеющие в вечернем сумраке, казались клыками диких зверей. Кое-где лежали мертвые животные с покрытой кровью шерстью. Оторванные руки, ноги, головы — это напоминало работу сумасшедшего мясника. Некоторые женщины лежали на детях, будто прикрывали их от неминуемой смерти. Было много мертвых, но ни одного призрака. Хэн Сюйзао шел, старательно обходя людей и прислушиваясь. Он не верил, что они все мертвы. Не могло оказаться, что ни один человек не выжил. Даже во время самых страшных кровопролитных войн на полях сражений оставались раненые. Хэн Сюйзао негромко позвал, надеясь, что кто-нибудь откликнется, но ответом ему была тишина. От осознания, что кто-то, пусть даже призраки, вырезали целую деревню, перехватило дыхание. Опять пришлось остановиться, чтобы прийти в чувство. Улица, залитая кровью. Мертвецы, несколько часов смеявшиеся или грустившие. Их было так много, что в реальность происходящего не хотелось верить. Хэн Сюйзао, переставший следить, сколько успел пройти, не сразу понял, что наконец-то раздался шум. Он прибавил шагу, все еще виляя между телами, забылся и чуть не задел сапогом на очередного мертвеца. Им оказалась маленькая девочка с растрепавшимися косичками, одежда же была грязно-бурой, темной. Не сдержавшись, Хэн Сюйзао побежал на звуки, надеясь как можно скорее оставить весь этот ужас позади. У поместья госпожи Юэйлян трупов оказалось еще больше, чем было разбросано по всей деревне — похоже, люди хотели укрыться здесь, но не успевали добежать, призраки настигали их раньше. Хэн Сюйзао чуть не наступил на чью-то оторванную руку, но вовремя, содрогнувшись, отскочил. Все сапоги были заляпаны кровью, она была везде, куда ни посмотри. Зловонный запах заставлял пожалеть о недавно выпитом супе. Шум доносился из-за высоких распахнутых настежь ворот. Одна из створок перекосилась и висели на одной петле, на ней были глубокие царапины и темно-бордовые, почти черные отпечатки ладоней. Хэн Сюйзао проскользнул внутрь и огляделся. Во дворе разразилась нешуточная битва. Хэн Сюйзао всегда представлял призраков бестелесными, но эти вполне осязамыми. С серой кожей и неестественными огромными ртами с черными губами, они нападали на живых людей, пытаясь задеть длинными когтями на тощих изломанных руках. Некоторые были одеты в лохмотья, кто-то и вовсе казался едва выбравшимся из могилы — в хорошем погребальном наряде и даже с украшениями. Но большая часть призраков была обнажена, и перед глазами мелькали серые животы и спины. В темноте блестели белые безумные глаза. Ближайший призрак, страшно худой, с выпирающей грудной клеткой, на которой можно было сосчитать каждое ребро, зарычал и побежал на Хэн Сюйзао. Его скрюченные пальцы походили на лапы хищной птицы, лицо перекосило так, что оно потеряло всякое сходство с человеческим. Движения были дергаными, как будто какие-то силы вели его вперед, как марионетку, дергая за ниточки. Хэн Сюйзао отскочил, увернувшись от рук, но тело призрака качнулось вперед, и голова оказалась так близко, что стало видно потрескавшуюся на щеках кожу. Лицо опалило зловонное дыхание. Пасть была совсем рядом, настолько, что еще один рывок — и она впилась бы прямо в плечо. Страх отключил разум, но заставил действовать быстрее. Хэн Сюйзао поднырнул под лапы и перекатился по земле, а когда снова вскочил на ноги, увидел, что призрак падает на землю. Из затылка торчал кинжал с резной рукоятью. На ступенях главного здания стояла госпожа Юэйлян. Верхние одежды свободно свисали вдоль тела, открывая полный обзор на нижние, длинные широкие рукава испачкались в крови. На лице женщины не было и тени страха, она выглядела так, будто ей приходилось сражаться с призраками если не ежедневно, то хотя бы раз в неделю. Цветок, нарисованный на лбу синей краской, не смазался, ни одна шпилька не выскочила из идеально уложенной прически. Юэйлян сжимала в руках сложенный металлический веер. Поджав губы, она приподняла подбородок, запахнула верхний халат и завязала его висевшим на локте поясом. — Как неловко, я не ожидала гостей, — крикнула госпожа Юэйлян. Хэн Сюйзао наклонился и выдернул из призрака кинжал. — А-Хэн, ну что ты за бестолочь? — ласково спросила женщина. Сначала Хэн Сюйзао не понял, почему она это сказала, но как только призрак зарычал и пошевелился, поспешно вбил кинжал обратно и в пару прыжков преодолел расстояние до ступеней главного дома. Несколько призраков, сражавшихся со слугами, терпели поражение. Мелькали тощие руки, звенел металл — когти, сталкиваясь с мечами, издавали стальной скрежет. Мертвые были проворны, но двигались бестолково, на животных инстинктах, тогда как живые точно знали, как блокировать удары и в какой момент нападать. Вот только на одного слугу приходилось по меньшей мере трое призраков, что создавало значительный перевес. И все же Хэн Сюйзао был прав, когда предполагал, что его помощь здесь не нужна. В сравнении с людьми госпожи Юэйлян он был не лучше беспомощного младенца. Кроткая девочка, всегда подававшая чай гостям, сейчас мастерски орудовала коротким мечом. Ее движения напоминали изысканный танец — взлетали полы халата, сверкал холодный металл, ноги то и дело отрывались от земли, когда она в очередной раз уходила от мелькавших совсем рядом когтей. Ей недавно исполнилось четырнадцать, она не была красавицей и очень стеснялась любого мужчину, зато не смущалась пускать кровь врагам и порхать по полю битвы, собирая вокруг себя все больше и больше призраков. Кухарка, стоявшая в дверях домика для слуг, метала ножи с таким лицом, будто происходящее доставляло ей небывалое наслаждение. Она, в отличие от порхающей девчонки, была полнотела и дородна, что не умаляло легкости и скорости ее движений. За ее спиной прятались выжившие деревенские жители, не смели даже пикнуть, зато кухарка ругалась, не стесняясь выражений. Конюхи, прачки, мелкие служки — все в поместье госпожи Юэйлян умели постоять за себя, потому что все они были в первую очередь убийцами, а уже потом прислужниками в богатом доме. Эта женщина выращивала наемников, обучала их и сама была более смертоносной, чем самая ядовитая змея. Те немногие, кому она благоволила, получали абсолютную защиту от любых бед и невзгод. Вся деревня ее боготворила, никто не смел сказать против нее дурного слова. — Тебе нужно уходить, — сказала госпожа Юэйлян, глядя на Хэн Сюйзао. — Призраков слишком много. Возьми лошадей и повозку, забирай Ру и мальчика, иначе я не смогу вас защитить. Взгляд Юэйлян был тверд. Всем видом она показывала, что это не просьба, а приказ. Хэн Сюйзао даже не успел ничего сказать. Он только пару раз хлопнул губами, как выброшенная на берег рыба, после чего на него напрыгнул призрак. Тварь не успела даже коснуться — упала замертво, в голова запрыгала по земле. Веер упал на лестницу с громким звоном, и госпожа Юэйлян спустилась вниз, наклонилась, взяла свою оружие и легким движением стряхнула с него кровь.  — Я не могу присматривать за тобой! — сердито нахмурилась госпожа Юэйлян. — Вы должны уходить. Доберитесь до горы Хуашань, скажите, что от меня, там вам помогут. Слева раздался утробный рык. На Юэйлян набросился особо тучный мертвец и даже порвал верхнее платье. Замелькала алая ткань, зазвенели серебряные украшения — женщина как будто превратилась в яркую вспышку, пока отбивалась от атаки, и Хэн Сюйзао завороженно замер. Он никогда не видел, чтобы госпожа Юэйлян сражалась — боги миловали, ведь те, кому случалось это увидеть, уже не могли рассказать кому-то о волшебном зрелище. Исключением были только ее подчиненные, да и те не спешили растрезвонить на каждом углу, что их госпожа была богиней войны во плоти.  Пока Хэн Сюйзао пялился на фантастическое сражение, голень прошило болью. Призрак, у которого не было ног, вгрызся в плоть, прокусив сапог. Его взгляд, пустой и пугающий, был направлен выше. Изломанная серая рука поднялась, метя когтями в бедро. Хэн Сюйзао сцепил зубы и ударил ногой призрака в голову — один, второй, третий раз, пока перекошенное лицо не покрыла черная кровь, а челюсти не разжались. Когти мазнули по бедру, не причинив вреда, но Хэн Сюйзао не обратил на это внимания. Он ударил еще несколько раз, после чего отшатнулся, тяжело дыша. Игнорировать боль было сложно, но приходилось. Промедление могло стоить жизни — все вокруг были заняты битвой, никто не смог бы прийти ему на помощь, даже госпожа Юэйлян куда-то делась. Хэн Сюйзао побежал к конюшне, отчаянно думая, что ему нужно достать где-то оружие. Хоть какое-то, хоть заостренную палку. Он завернул на задний двор, поискал дровницу и лежавший на пне старый топор, подхватил его и продолжил путь, стараясь не сильно медлить из-за раненой ноги. Боец из него был паршивый: собственную жизнь у других людей он бы не отстоял, особенно если навыки сражения этих людей были лучше, чем у простых деревенских дебоширов. Хэн Сюйзао претило вредить людям, но призраки давно отошли на другой свет и не относились к числу живых, даже их кровь была черной и зловонной. Хэн Сюйзао снес несколько голов, пока бежал к конюшне, а там затормозил, едва не напоровшись на выставленный меч. — Чего носишься, совсем ненормальный? — спросил конюх и презрительно скривил губы. Этого человека Хэн Сюйзао опасался: мужчина был огромным и широким, как скала, и вечно безумно злым. Даже сейчас его лицо, темное и перекошенное от гнева, казалось таким же агрессивным, как у кровожадных призраков. Он почему-то сразу же невзлюбил Хэн Сюйзао, когда они впервые встретились два года назад. — Госпожа Юэйлян сказала взять лошадей и повозку, — выдохнул Хэн Сюйзао и поднял руки. Конюх недовольно скривился, после чего мотнул головой: — Так заходи и бери. Только по сторонам смотри, а то еще нарвешься на кого. И ты... тьфу ты, привел этих мразей! — лицо мужчины стало еще злее. Призраки, бежавшие за Хэн Сюйзао, бросились на конюха. По-хорошему, нужно было взять лошадей и бежать, но Хэн Сюйзао ринулся помогать, особо не задумавшись о том, что он со своим топором уступает конюху и в габаритах, и в умении. Бой получился коротким: тела призраков разлетались, встречаясь с клинком конюха, Хэн Сюйзао сосредоточился на том, чтобы ломать топором черепа. Когда они, тяжело дыша, остановились, рядом с ними валялось шесть тел. Даже это не смягчило конюха. Он, отдуваясь, как взмыленный бык, процедил: — Они скоро поднимутся снова. Бери все, что нужно, и уходи. Еще раз предлагать не понадобилось.

***

Две лошади бежали быстрее ветра. Мимо проносились деревья и кусты, заборы, домики с выбитыми дверьми, мертвецы, кое-как валявшиеся во дворах. Несколько раз Хэн Сюйзао ощущал, как колеса повозки едут по чьи-то телам, но он старался выбросить это из головы. Ему было жаль людей, но помочь уже нельзя. Все эти люди, в конце концов, не очень-то его любили, да и сам Хэн Сюйзао не отличался дружелюбием, и все же... все же. Деревня, в одночасье превратившаяся в кладбище, вызывала чувство скорби и сожаления. Топор валялся в повозке — весь перемазанный в темной крови, сослуживший такую службу, что по праву заработал звание отличного оружия. Чем дальше повозка уходила от поместья госпожи Юэйлян, тем спокойней становилось на сердце. Всех призраков почему-то тянуло именно туда, поэтому можно было немного расслабиться — ни одна голодная злобная тварь не шаталась по улице, никто не норовил вспороть когтями брюхо. Сейчас оставалось только забрать Ру Синьи и Вэй Фана, после этого отправиться на гору, а дальше они будут разбираться на месте. Зачем им на Хуашань и где ее вообще искать, Хэн Сюйзао не знал. Он подозревал, что там находились люди госпожи Юэйлян, которой для чего-то нужно было сохранить жизнь Вэй Фана, а раз так, то смысл отправиться туда все же был. Отказываться от защиты было глупо, возможность такого покровительства вряд ли выпадет повторно. Уже при подходе к лачуге Хэн Сюйзао понял, что что-то произошло. Воздух стал еще гуще, тяжелее, да и тьма будто ожила и пыталась забраться в самое сердце. Выругавшись, он пустил лошадей галопом, а после, стоило поравняться с домиком, едва удержал животных, собравшихся рвануть в сторону. Его маленькую старую лачугу осаждали призраки. Серые тела светлели сквозь высокую траву. Их было не меньше десятка, они бились в запертые двери, пытались лезть в окна и рычали. Тонкие стены едва сдерживали их напор. Хэн Сюйзао спрыгнул с лошади, забрал из телеги топор и громко свистнул. Азарт, не успевший схлынуть после сражения и лишь немного потухший от вида мертвой деревни, вновь загорелся в груди палящим огнем. Несколько призраков повернули голову, зарычали и пригнулись, готовясь к прыжку. От откуда-то взявшейся храбрости закружилась голова. Нападение было молниеносным. Хэн Сюйзао чудом остался на ногах, когда первый призрак навалился на него — он успел отрубить когтистые лапы, а после, не дав себе подумать, ударил древком в зубастую пасть. — Выходите и садитесь на лошадей! Я их отвлеку! — заорал Хэн Сюйзао, силясь перекричать призрачный вой. Он боролся настолько отчаянно, насколько позволяли его невеликие способности. Прикончив двух, он был вынужден сражаться еще с тремя, когда остальные пятеро, заинтересовавшись легкой добычей, пошли на него с неспешностью загнавших жертву хищников. Хэн Сюйзао не был обученным наемником, даже после двух призраков он был исцарапан и чувствовал усталость. Он мог справиться еще с двумя или даже с тремя, но точно не со всеми остальными тварями, поэтому пришлось метнуться обратно, к лошадям. Отвязывать одну из них от повозки не было времени, приходилось отмахиваться топором от призрачных лап, поэтому веревку он разрубил, понадеявшись, что не сломал чего-то лишнего. Призраки будто замедлились и растерялись, и Хэн Сюйзао, когда лошадиный круп мелькнул совсем близко, вцепился в седло и кое-как забрался на лошадь — на ней сейчас было безопасней всего. Поймать поводья не получалось, и он, силясь не выпустить из рук топор, схватился за гриву и прижался к спине животного. Теперь у него появилось небольшое преимущество, но возникла новая проблема: нужно было отмахиваться от призраков, не выпуская гривы. Лошадь, словно осознавая, что ему требуется помощь, начала лягаться и бить копытами, попадая в призраков. Телега подпрыгивала от движений, что-то трещало. Он не заметил, когда из дома вышли Ру Синьи и Вэй Фан, не видел даже, как они добрались до повозки. К этому моменту лошадь окончательно взбесилась, а один из призраков полоснул руку Хэн Сюйзао, и он, отпустив гриву, упал на землю спиной. На несколько долгих мгновений грудь свело так, что невозможно было ни вдохнуть, ни выдохнуть. Хэн Сюйзао лежал, выпучив глаза прямо в темное небо, пока воздух наконец-то не прошел через горло дальше, в грудь, закашлялся и сжался. — Хэн Сюйзао! Осторожно! Кто кричал, он не понял. Топора в руке не было, он куда-то отлетел. Хэн Сюйзао смотрел на призрака, прыгнувшего с широко расставленными руками и ногами, с ужасом и пониманием, что сделать больше ничего не получится. Последний миг его жизни будто превратился в вечность. Камень, брошенный в голову призрака, заставил тварь изменить траекторию полета. Тело грузно рухнуло на землю, но это дало только временную передышку, потому что уже в следующий миг когтистая лапа зашевелилась. — Вставай! — Ру Синьи появился в поле зрения и дернул Хэн Сюйзао за руку. От резкого движения опять перехватило дыхание, но хотя бы получилось подняться и даже выпрямиться. Лошади не сбежали. Хэн Сюйзао готов был расцеловать их морды. Он забрался на свою, тогда когда Ру Синьи занял седло второй. Вэй Фан уже сидел в повозке, каким-то чудом уцелевшей после бешеной лошадиной пляски. Его пальцы стиснули край настолько сильно, что побелели, но при этом лицо было таким, будто они собирались на освежающую вечернюю прогулку, а не спасались от верной смерти. — Быстрее, на лошадей! — хрипло скомандовал Хэн Сюйзао и вскочил в седло, не сдержав болезненного стона. Он оставался у лачуги, кружа на месте и давая Ру Синьи двинуться первым — его лошадь тащила повозку, нужно было убедиться, что на Вэй Фана, самого беззащитного из них троих, никто не накинется. Со стороны главной деревенской улицы раздались рычание и вой — шли новые призраки. Хэн Сюйзао не хотелось проверять, сколько их еще осталось, как и думать о том, что сейчас с поместьем госпожи Юэйлян. Немного выждав, он пустил лошадь вслед за повозкой. Их преследовали: впереди был лес, но им пришлось свернуть влево и идти через поле, потому что между деревьями прятались изломанные силуэты новых тварей. Через полчаса пути Хэн Сюйзао почувствовал усталость и отчаяние. Преследователи не отставали, их становилось только больше. Когда он оглядывался, видел десятки серых тел, развивших скорость, едва уступающую лошадиной. Некоторые из них перебирались на четвереньках, подобно животным. Ночную тишину то и дело разрывал вой. За полем была небольшая роща, а за ней — город, населенный так плотно, что дома ютились, прижимаясь друг к другу. Вести туда призраков было нельзя. — В лес! — крикнул он, заметив сбоку тропу, ведущую достаточно густую чащу.  Ру Синьи вряд ли слышал, но их мысли явно сходились: он пустил повозку в сторону единственной лесной дорожки. Он не оборачивался и не смотрел по сторонам, Хэн Сюйзао видел только его затылок и спину. Вэй Фан рухнул на дно повозки, не удержавшись при крутом повороте, и даже вскрикнул. Какое-то время их преследовал вой, но через полчаса призраки наконец-то отстали. Хэн Сюйзао оглядывался, всматриваясь в силуэты деревьев и опасаясь увидеть мелькавшие между ними серые тела, но твари оставили их. Вскоре стих и вой. Взмыленные лошади наконец-то замедлили шаг.