Кусай уже, придурок.

После той прогулки мы всë же начали общаться чаще. В основном в школе, иногда Саша звал меня гулять, и я соглашался - в целом мы стали хорошими друзьями. Если, конечно, так можно назвать вампира и того, кого он чуть не убил. Проблема была именно в этом. Не будь я кровососущей тварью - не было бы нужды так остерегаться любого относительно близкого контакта с Беспаловым всë это время. Недавно я вновь начал его избегать. Почему? Голод снова начал давать о себе знать, и стал намного сильнее, чем раньше. Зверь уже знал вкус того, что ему нужно, и теперь активнее требовал человеческой крови. Прошëл всего месяц, а я уже вернулся к тому состоянию, в котором был до того, как впервые еë попробовал. Тело постоянно ломило, клыки жгло, и где-то в груди поселилась тупая боль. Сегодня я даже не пошëл в школу, понимая, что точно сорвусь, если увижу Сашу или кого-либо ещë. Матери я сказал, что у меня сильно болит голова, и она, похоже, поверила в эту версию и спокойно ушла на работу. Отец вообще не задавал вопросов. И вот, я лежал в состоянии, похожем на мучительную дрëму, и терпел. Не было сил кричать и биться в агонии. Приступ должен был схлынуть через какое-то время, но по ощущениям он длился бесконечно, хоть на деле и прошло максимум два часа. Раздался телефонный звонок - далëкий, расплывчатый звук сквозь вязкий туман. Мне только чудом хватило сил дотянуться до его источника и ответить. - Да..? - Наконец-то, я уж думал, с тобой что-то случилось! - конечно, кто ж ещë мог мне позвонить, кроме Беспалова. Интересно, откуда он взял мой номер? - У меня голова раскалывается, вот в школу и не пошëл... - я постарался придать своему голосу чуть менее замученный оттенок. Пожалуйста, поверь и не спрашивай у меня ничего, умоляю, просто поверь... Моим надеждам не было суждено оправдаться. - Голова, значит? Говори адрес. - Саня, твою мать, - почти простонал я, понимая, что он собирается сделать, - даже не смей, идиот... - Сам такой. Говори давай. Воображение само подкинуло картину. Я прижимаю Беспалова к себе, вонзаю клыки в его шею и пью, пью сладкий нектар, избавляющий меня от страданий. Блаженство, то же блаженство, как и тогда, в школьном туалете месяц назад... - Саша, нет. Я себя не контролирую. Я не хочу навредить тебе, - собственный голос показался чужим. Хрипловатый, отчасти соблазняющий, и я ничего не мог с этим поделать. - И что? Так и будешь мучиться? - Найду, чем заменить... - Да ну? Что-то я не вижу, чтобы у тебя были какие-то идеи. - Тебе ли... - жжение в горле резко усилилось, и я замолк, выжидая, пока оно чуть утихнет, - тебе ли не всë равно..? - Нет, не всë равно. Не то чтобы я о тебе так заботился, но если ты на кого-то нападëшь - сам понимаешь, что будет. Мой худший кошмар - опыты и пытки в руках учëных. И он - главная причина, почему я так настойчиво отговаривал Сашу. Не отстанет ведь. Я это понял ещё в первый раз. Мать Тереза хренова. Я назвал адрес, и Саша пообещал прийти через двадцать минут. Уткнувшись в подушку и простонав от жгучей боли, снова накрывающей меня, я смог подумать только о том, что теперь я такой же придурок, как и Саша, раз уж принял его помощь. Не сдержусь и убью, знаю, и выход теперь только один - мягко завернуть его назад с порога. Если успею. Если Зверь не разорвëт в клочья метафорический ошейник самоконтроля в тот же миг, как почует кровь. Из болезненного полусна меня выдернул уже знакомый сладкий аромат. Клыки пронзила острая боль, а где-то в груди заныло сильнее. Сознание помутилось, и я почувствовал, что теряю контроль. Пальцы, словно когти, вцепились в простыню, и моë тело само вскочило на ноги. Я (или уже Зверь?) в два прыжка оказался у двери, хоть и пытался заставить себя остановиться и не выходить. Раздался звон, и тут я понял, что победа в этом раунде за мной. Зверь не так умëн, чтобы додуматься подцепить щеколду и открыть, верно? Саша так может хоть до глубокой ночи в дверь долбиться - не открою. И плевать, что обидится - лучше потом объяснюсь, чем очнусь с трупом на руках. Моë ликование рассыпалось, когда пальцы всë же потянулись к щеколде и сдвинули еë влево, пусть и слегка неуклюже - так, как животное делало бы это лапами, если бы вообще смогло. Зверь смог, и сладкий запах, кружащий голову, стал так силëн, что я больше не имел никакой власти над телом. Это конец. И конец потому, что я просто не могу себя контролировать и держать людей подальше. Потому что не могу устоять, когда мне так настойчиво предлагают кровь. - А я говорил, Дëм, - почему-то голос Беспалова был совершенно спокойным. Или я уже не могу различать интонации и в целом ничего, кроме манящего зова крови? Мы со Зверем вместе глядели на добычу, и от еë умопомрачительного запаха кружилась голова. - Дëм? Ты меня слышишь? Я слышал, но как будто сквозь вату. Мир вокруг приобрëл кровавые тона. Я не замечал изменений своего тела и боли, которая доставала меня раньше. Ногти на руках превратились в подобие чëрных когтей, клыки вытянулись, а глаза покраснели, и вместе с этим боль перешла в животный гнев и охотничий азарт. Чувства Зверя замещали мои, и я знал, что скоро совсем потеряю сознание, полностью уступив ему тело. Саша продолжал что-то говорить, параллельно разматывая шарф. Слова потеряли для меня значение, но я упорно продолжал слушать - как собака, с которой разговаривает хозяин. Глупец ты, Саш. Невообразимый глупец. Не помогут тут разговоры, когда Зверь окончательно возьмëт надо мной верх. Он воспринимает людей только как источники крови, а, может, и мяса. Последнее, что я помню - Саша сам прижал меня к себе, и я впился в его шею. Дальше было нечто намного большее, чем любое удовольствие. И это было совсем не похоже на первый раз. Тогда это была лишь эйфория, сейчас же - что-то за еë гранью. Дикая смесь экстаза вместе с ликованием хищника, терзающего свою жертву. Его пальцы сжимали мои волосы и настойчиво трепали и поглаживали их, на доли секунды возвращая мне сознание, а потом я глубже вонзил клыки под его кожу и снова отключился. Очнувшись, я обнаружил, что прижимаю Беспалова к стене, вцепившись когтями в его запястья. В его глазах был страх вперемешку... с чем-то странным. Саша как будто сам едва понимал, что происходит, и не хотел сопротивляться. Я тоже мало осознавал происходящее. Там, где мои когти пропороли его кожу, показались несколько капель крови. Я убрал руки и наклонился к его левому запястью, а затем прошëлся по царапинам языком, слизывая алые капельки с них. В этот момент разум опять был в отключке, и моими действиями снова руководил Зверь. Единственное, что было в моих силах - заставить его не кусать Сашу снова. То же самое я проделал и со вторым Сашиным запястьем. Каково же было моë удивление, когда за этим последовал томный, сорванный вздох. Ему... это нравится? Я немного отстранился и увидел, что взгляд Беспалова стал ещë более затуманенным, а его щëки покраснели. С чего бы..? Это побочный эффект от укуса? Тут он начал оседать на пол, и я осторожно подхватил его за секунду до падения, стараясь не поцарапать когтями вновь. Видимо, потеря крови начала на нëм сказываться. - Саш? Ты как? - мой голос пока не вернулся к норме, и в нëм до сих пор слышались те хрипловатые бархатные нотки. - Нормально... - тихо отозвался он, и попытался встать. Я придерживал Беспалова, но в итоге он всë равно почти падал ещё раза два, прежде чем всë-таки сумел устоять на ногах. Его пошатывало, но кровь из шеи больше не текла - рана успела затянуться. Его запястья тоже были относительно целы - видимо, то, что я слизывал с них кровь, повлияло на заживление. Конечно, там были только небольшие царапины, но всë же от возни с пластырем Саша был освобождён. - Голова кружится? - Да, немного... - судя по тому, как отвратно он держал равновесие, слово "немного" тут было лишним. Я тяжело вздохнул и потащил Беспалова до кухни. Усадив его на стул, я быстро сходил в ванную, намочил там полотенце, вернулся и стал оттирать следы крови с его шеи и рук, а затем и со своего лица. После этого я заварил чай нам обоим, откопал шоколадку где-то в недрах холодильника и минут десять уговаривал Беспалова еë съесть. Сначала он отнекивался, но в итоге сдался и медленно сжевал пару долек. Я понимал, что он отказывается из-за тошноты, но восполнить потерю крови было необходимо в любом случае. Пока он ел, я медленно попивал чай, отрешëнно наблюдая за ним. - Будешь? Или ты человеческую пищу на дух не переносишь? - внезапно спросил он, подвинув открытую шоколадку ко мне. - Это тебе не "Сумерки", знаешь ли, - криво усмехнулся я, - да и я не блестящий на солнце мертвец, чтобы нормальную еду не переваривать. Раз он снова задаëт вопросы - значит, потихоньку оживает. Значит, я чудом сумел его не убить. - Да ну, ты на солнце не блестишь?! - воскликнул он с притворным удивлением. - Именно, - ответил я, глядя не на него, а куда-то в сторону, и слушая всë, что он говорит, лишь вполуха. В мыслях было только одно. Я его не убил и даже не отправил в больницу. Не знаю как, но мне удалось. Получается, он был прав, веря в то, что я смогу сдержаться?