После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

В сумерках слуги поспешно приготовили ужин и прибрались в доме. Поскольку требования нового хозяина были многочисленными и точными, не успели они опомниться, как оказались под руководством людей из поместья Чжао, инструктирующих обитателей особняка Генерала о том, как им выполнять свою работу. Было неизбежно, что две стороны станут враждебными. Первоначально слуги особняка Генерала могли неторопливо проводить время, кормя кур и ловя рыбу. Генерал, который только что вернулся в Пекин, был спокойным человеком, и ему не нужна была их постоянная забота. Теперь у них был еще один хозяин, или, скорее, предок¹. За последние два дня он добавил им много работы, а слуги, которых он привел с собой, были еще более высокомерными. Недовольные всем, что они видели, эти люди властно распределяли между ними задания, выводя их из себя. [1) Называть его предком - это саркастический способ сказать, что Чжао Елань чрезвычайно самоуверен и требует уважения.] Через некоторое время маленькая горничная вбежала на кухню и радостно сказала своим спутницам: — Боже мой, генерал действительно наказал своей жене делать стойку лошади во дворе! — Это правда? Маленькие компаньонки пришли в восторг и выбежали на передний двор посмотреть. Обитатели особняка Чжао услышали это, переглянулись и последовали примеру. Вскоре после этого группа слуг выглянула из коридора во внутренний двор и увидела Чжао Еланя, скрючившегося на корточках, а его дорогая одежда, перепачканная грязью, лежала на земле. Выражение его лица было очень уродливым. Чжао Елань услышал шепчущие голоса и оглянулся. От одного этого взгляда они затихли и покинули это место, толкаясь. Гао Тан подбежал и уже собирался заговорить, когда Чжао Елань остановил его: — Сяо Гао, пойди и посмотри, что приготовила кухня. Если мне ничего не нравится, пусть они это переделают. Гао Тан немедленно остановился, мгновение поколебался, затем повернулся и пошел на кухню. — Сколько лет Гао Тан? — спросил Янь Минтин, глядя ему в спину. — Какое тебе до этого дело? — спокойно спросил Чжао Елань, — Почему ты задаешь так много вопросов? — Просто спрашиваю, он выглядит довольно молодым, — сказал Янь Минтин, надавливая ему на плечи. — Опусти руки, немного присядь, твое тело неустойчиво. Если ты покачнешься, то можешь упасть с одного удара. Чжао Елань стиснул зубы. Пот выступил у него на лбу, а на обеих сторонах щек появился румянец. Точно так же, как цветы персика, случайно размазанные по рисовой бумаге, добавляя последний штрих, живой и ароматный. Во время утренней зарядки было еще темно, поэтому Янь Минтин пропустил это зрелище. Теперь он смотрел на этот новый и потрясающий вид и не мог не взглянуть еще раз. Чжао Елань заметил его пристальный взгляд, поднял руку и сильно ударил его по груди. Проходившие мимо слуги особняка Чжао были удивлены и радостно ускорили шаг, побежав обратно на кухню, где они преувеличенно рассказали всем, что Чжао-дарен дал пощечину генералу Янь. Особняк Чжао восстановил утраченные позиции! — За что ты меня ударил? — спросил Янь Минтин. — У меня просто руки чесались, вот и все. Янь Минтин равнодушно пожал плечами и ущипнул его за лицо. Схватившись за лицо, Чжао Елань зашипел от боли и свирепо уставился на него. — Не спрашивай, у меня просто руки чесались, — ответил Янь Минтин. — Генерал, Чжун Юэхун и Хэ Цуйчжан прибыли, — вбежали охранники, чтобы объявить. — Понятно, — Янь Минтин ослабил хватку и, повернувшись, сказал Чжао Еланю, — Ты можешь продержаться еще четверть часа. Когда Чжун Юэхун и Хэ Цуйчжан вошли в особняк Генерала, они случайно встретили приближающегося к ним Янь Минтина. Они втроем не обменялись слишком многими любезностями и вместе прошли в кабинет, где могли обсудить дела. Проходя по коридору, они вдвоем зорко увидели фигуру в изысканном наряде, исчезающую в конце, и спросили: — Это Чжао Елань? — Да. — В особняке генерала есть другой хозяин, я к этому не привык, — сказал Хэ Цуйчжан. — Генерал, вы уже привыкли к этому? — Разве к этому нельзя привыкнуть? Это всего лишь еще один человек, какое влияние это может оказать? — безразлично сказал Янь Минтин. Завернув за угол и подойдя к кабинету, он только открыл дверь, как почувствовал резкий аромат и тут же чихнул. Он увидел человека внутри и сказал: — Это прекрасно, если ты не продолжаешь тренироваться, но зачем ты пришёл в кабинет, чтобы жечь благовония? — Я хотел воспользоваться кабинетом, — ответил Чжао Елань, держа в руках учебник истории и сидя там, просматривая страницы книги, не отрывая от них взгляда. Вокруг было слишком много других людей, и слуги суетились, входили и выходили. Это было очень неудобно, поэтому они втроем подошли к столетнему дереву на заднем дворе. — Генерал... вы действительно привыкли к этому? — недоверчиво спросил Хэ Цуйчжун. Они обычно обсуждали дела повсюду, когда были на границе, но это был первый раз, когда они убежали на дерево. Как получилось, что они так усердно работали, чтобы вернуться в процветающую столицу, но условия здесь были более тяжелыми, чем на поле боя? Янь Минтин смущенно откашлялся и серьезно спросил: — Что вам от меня нужно? — В деле, которое вы расследуете, есть прогресс, — тихо объяснила Чжун Юэхун, — Мальчик, который доставил старому генералу лекарство перед смертью, признался, что кто-то приказал ему подсыпать яд в лекарство. Этот яд бесцветен и безвкусен, а дозировка была небольшой. При длительном применении у людей кружится голова и слабеют конечности, поэтому со старым генералом на поле боя... На первый взгляд старый генерал погиб, сражаясь за страну, но на самом деле он был убит предателем. У молодого генерала даже не было времени оплакать своего отца, он отложил личные дела ради страны и быстро повел солдат на поле боя. Потребовалось целых три дня, чтобы выиграть битву, и обезумевший Янь Минтин остановил команду, которая перевозила тело старого генерала обратно в Пекин. Он сказал, что хочет провести еще одну ночь со своим отцом, а затем тихо повел коронера открывать гроб для вскрытия. Он не верил, что его отец умрет от рук обычного солдата. Его отец однажды сказал, что даже если он умрет, то отрубит голову вражескому генералу и будет похоронен вместе с ним. Та ночь показалась необычайно длинной. Он не хотел верить, что его отца можно было так легко победить, но еще больше не хотел верить, что его отец подвергся невыразимой опасности только для того, чтобы быть убитым своим собственным народом. Конечный результат не был удивительным, только горьким и безнадежным. С тех пор Янь Минтин сосредоточился на поле боя, тайно отправляя своих приближенных для скрытного расследования этого дела. Дело было только в том, что они не пользовались никаким влиянием в Пекине и не могли непреднамеренно предупредить врага, поэтому расследование затянулось до сих пор. Спустя много лет, после капитуляции Монголии, он, наконец, нашел кое-какие зацепки, поэтому поспешил обратно в Пекин. Даже если он знал, что возвращается, чтобы жениться. — Где этот человек? Вы выяснили, кто это заказал? — выражение лица Янь Минтина стало суровым. Чжун Юэхун горько покачала головой: — Он только сказал, что этот человек был чудовищно могуществен в столице, и что жизни всей его семьи были в руках этого человека. Затем он покончил с собой. Некоторое время все трое молчали. Хэ Цуйчжан спросил: — След был потерян, так что же нам делать дальше? — Еще не все потеряно, мы, по крайней мере, сузили диапазон, — сказал Янь Минтин. — Это правда, в столице довольно много могущественных людей, но если вы хотите сказать, что их власть чудовищна... — Хэ Цуйчжан подумал об этом и внезапно указал на внутренний дворик неподалеку, где Чжао Елань был окружен группой слуг, пока ел. — Разве он не один из них? Янь Минтин скрестил руки на груди, некоторое время наблюдал за этой фигурой, а затем заявил: — Вы продолжайте расследование, то, что они сделали, несомненно, оставило зацепку. Давайте посмотрим, сможем ли мы найти следы семьи этого молодого человека. Хэ Цуйчжан все еще хотел что-то сказать, но Янь Минтин уже спрыгнул с дерева, небрежно сказав: — Так вкусно пахнет, и уже поздно, давайте останемся и поужинаем вместе. Хэ Цуйчжан и Чжун Юэхун действительно восхищались скоростью его эмоциональных изменений. Они вдвоем шли за ним. Родившись в армии, у всех была дружба на всю жизнь, и правил, естественно, было меньше. Раньше они все ели вместе, но сегодня столкнулись с некоторыми трудностями. Когда эти двое были готовы сесть, их внезапно окинул холодный взгляд Чжао Еланя, и их руки и ноги сразу же так одеревенели, что они не знали, куда их деть. Янь Минтин попросил людей добавить два набора мисок и палочек для еды. Чжао Елань не остановил его, но отдал приказ: — Сначала пойдите и вымойте руки. Он явно испытывал отвращение, и они неловко посмотрели на Янь Минтина. Янь Минтин кивнул: — Идите, идите. — Ты тоже иди, — Чжао Елань искоса взглянул на него. Янь Минтин: — ..Ой. Все трое оказались перед тазом с водой, по очереди смотрели друг на друга и мыли руки один за другим. Когда они закончили, служанка из дома Чжао протянула кусок османтусового мыла, и все трое снова уставились друг на друга. Служанка объяснила: — Им натирают руки, чтобы удалить грязь и запахи. Трем деревенским людям пришлось по очереди натираться мылом и тщательно мыть руки. Хэ Цуйчжан прошептал: — Генерал, когда мы сможем поужинать? Янь Минтин прошептал еще тише: — Тебе повезло, что тебя не попросили принять ванну перед ужином. Хэ Цуйчжан почувствовал себя ужасно при этой мысли. Когда он снова посмотрел на Чжао Еланя, на ум пришли слова “Проблемный²”. [2) 事兒精 (shìr jīng)  означает, что кто-то любит создавать проблемы, что бы ни случилось, а также возмутитель спокойствия. Определение: громоздкий, хлопотный или обременительный.] Чжун Юэхун ничего не сказала, но еще несколько раз взглянула на мыло со сладким ароматом османтуса. Даже будучи дочерью в своей семье, она никогда не пользовалась такими изящными игрушками. Она происходила из семьи мясника и никогда не видела ничего подобного. После призыва в армию даже наличие источника воды не было гарантией, так где же она могла им воспользоваться? Все трое наконец заняли свои места, взяли палочки для еды и быстро принялись за еду, как будто за ними гнались преследователи. Скорость поглощения еды лишила людей дара речи. Чжао Елань медленно прожевал и проглотил несколько кусков и увидел, что еда на столе была полностью съедена. Затем он посмотрел на трех человек, которые удобно касались своих животов, и тяжело положил палочки для еды на стол. Клац! Все трое вздрогнули и быстро выпрямились, проявив запоздалые извинения. — Сяо Гао, пойди и принеси все, что есть на маленькой кухне, — приказал Чжао Елань. Вскоре после этого были доставлены изысканные деликатесы. Янь Минтин был удивлен: — Почему здесь так много блюд? Чжао Елань неторопливо взял тарелку: — Я беспокоился, что повара в твоём доме слишком неопытны, поэтому попросил кого-нибудь приготовить больше на маленькой кухне. К счастью, я отдал приказ, иначе было бы у меня еще что-нибудь поесть? Хэ Цуйчжан и Чжун Юэхун осторожно улыбнулись, увидев деликатесы, расставленные перед ним. Они были восхитительны и красивы, вызывая у людей слюнки, но их желудки уже были полны, и они могли только позавидовать. После ужина они с позором покинули особняк генерала. Перед уходом Чжун Юэхун остановил Чжао Елань. Она неуверенно повернула голову, и Гао Тан подошел к ней и что-то протянул. Выйдя за ворота, она открыла свёрток и увидела, что это совершенно новое мыло со сладким ароматом османтуса. — Зачем тебе дали это? Контролировать нас в особняке генерала, а затем отправлять это с нами, чтобы мы мылись с ним каждый день, когда мы идем домой? Наши мозолистые руки, даже если будем тереть их сотни раз, мы не сможем добиться эффекта его нежной кожи и плоти, — пробормотал Хэ Цуйчжан. Чжун Юэхун пнула его ногой. Вечером Чжао Елань, который устал за весь день, рано умылся и взял новое одеяло, готовясь лечь спать. Не потребовалось много времени, чтобы рядом с ним появился еще один человек. Он повернулся спиной к собеседнику, думая о том, что вернувшись днем, обнаружил, что все, о чем он просил, было на месте – его просьбы были удовлетворены. Он спросил: — Почему ты отказываешься от того, чтобы у нас были отдельные спальни? Янь Минтин заложил руки за голову и скрестил ноги: — Мы спим в разных комнатах после того, как только что поженились, я не хочу ударить в грязь лицом, когда об этом разнесется слух. Можно сказать, что резиденция генерала демонстрирует своё богатство. Чжао Елань фыркнул, не понимая, что происходит у него на уме. Как только он закрыл глаза, то понял, что другая сторона укрывает его одеялом, и повернулся, чтобы свирепо посмотреть на него: — Не переходи черту. — Собака рычит и огрызается на Лу Дунбиня³, — сказал Янь Минтин. [3) Вся поговорка гласит: “Собака рычит и огрызается на Лу Дунбиня и не признает его доброты”. Это в основном означает “принять хорошего человека за плохого” и происходит из истории о Восьми Бессмертных в китайском мифе. Человек по имени Гоу Ю (苟杳), что произносится так же, как "собака кусает" (狗咬), дружил с Лу Дунбинем.] — Кого ты назвал собакой? — Чжао Елань повернулась, поднял лежавшую между ними книгу классиков и швырнул в него. — Убирайся отсюда! — Не двигайся, — Янь Минтин наклонил голову, чтобы увернуться от удара, затем встал и с улыбкой схватил его за руки, прижимая их поверх подушки. — Если ты сражаешься и не можешь победить, зачем беспокоиться? Чжао Елань долго боролся, не в силах освободиться. Его запястья все еще были крепко сжаты. Он посмотрел на него со злостью, которая проистекала из смущения, его грудь слегка вздымалась, а воротник был неаккуратно расстегнут, обнажая фарфоровую кожу, похожую на нефрит. Янь Минтин на мгновение остолбенел, затем постепенно обуздал свою игривость и поднял голову, чтобы посмотреть на крышу. Чжао Елань поднял голову и прикусил его выступающий кадык. — Шшшш. Янь Минтин поспешно оттолкнул человека и встал с кровати. Чжао Елань торжествующе улыбнулся и снова лег. Некоторое время спустя он широко открыл глаза, не веря, что Янь Минтин осмелился связать ему руки и ноги веревкой. — Спи крепко, — Янь Минтин коснулся своего кадыка, отчего волосы у него встали дыбом, затем вытянул ноги, чтобы надавить на эти извивающиеся ножки. Чжао Елань собирался проклясть его, но когда он открыл рот, тот был прикрыт. — Тише, на крыше кто-то есть, — Янь Минтин понизил голос. Чжао Елань моргнул. Янь Минтин настороженно посмотрел вверх, затем вниз на щенка, который внезапно стал послушным. Он улыбнулся и мягко сказал: — Будь хорошим сегодня вечером, понял? Через некоторое время Чжао Елань кивнул.