После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

Все в комнате было разбито вдребезги. Чжао Елань не мог соперничать с генералом, поэтому он начал ломать все, чтобы выпустить пар, и бросал в него всевозможные подушки и постельные принадлежности, какие только попадались под руку. — Я был неправ, я был неправ, я не буду дразнить тебя в следующий раз, — Янь Минтин несколько раз увернулся, прикрывая голову, затем придержал одеяло и вернул все в исходное положение. Чжао Елань некоторое время ходил вокруг, крайне раздосадованный, но он так устал, что остановился перевести дыхание и снова не смог сдержать кашель. — Может быть, тебе стоит немного отдохнуть, — заметил Янь Минтин, проявив некоторую заботу. Чжао Елань также бросил меч через стол в его сторону. Янь Минтин поймал его одной рукой, но на этот раз он не стал вынимать меч, чтобы угрожать ему. Он поставил это на шкафчик, а затем пошел, пытаясь его успокоить: — Ладно, ладно, на этот раз я был неправ, хорошо? — В чем же ты мог ошибаться? — загадочно спросил Чжао Елань. — Ладно, тогда я был прав. — ...... — Чжао Елань впервые пожалел, что не изучал боевые искусства. Шум шагов снаружи становился все громче и громче. Янь Минтин жестом призвал к тишине: — Смотрите, там действительно люди, — затем он открыл дверь и увидел нескольких слуг во дворе, несущих горячую воду, и спросил, — Что вы все делаете? — Управляющий Цинь попросил нас приготовить горячую воду. Нужно ли это генералу сейчас? — спросил слуга. Янь Минтин оглянулся на беспорядок в комнате, затем на Чжао Еланя, который, казалось, вот-вот взорвётся от эмоций, и предположил, что это понадобится ему позже: — Войди и оставь это. Слуги принесли воду, и Сяо Гао был среди них. Он увидел сердитое лицо Чжао Еланя, как только вошел в комнату, и как раз в тот момент, когда он собирался спросить, Янь Минтин отослал их всех. — Мой господин, кажется, разгневан, —  обеспокоенно сказал Сяо Гао. Слуга рядом с ним улыбнулся и сказал: — Как он мог не сердиться? Генерал играл слишком усердно, что даже занавески над кроватью порвались. Сяо Гао стало любопытно: — Во что они играли? — Конечно, это.... игра для взрослых! — слуга похлопал его по плечу и с серьезным лицом вернулся, чтобы рассказать управляющему Цинь. Той ночью Янь Минтин заснул на полу. Чжао Елань изначально хотел выгнать его в кабинет, но у того была толстая кожа, и он настоял на том, чтобы остаться в комнате. Ночью Янь Минтин потянул за матрас на кровати и обиженно сказал: — Чжао-дарен, дай мне одеяло. Чжао Елань с силой потянул, возвращая одеяла на кровать. Свет луны проникал в окно, освещая молчаливую спину худощавого, но упрямого Чжао Еланя. Если бы он мог победить его, то, возможно, уже бы убил. Янь Минтин молча улыбнулся и заснул, держа меч в руках. На следующее утро, когда Чжао Елань проснулся, Янь Минтина нигде не было видно. На полу были только одеяло и подушка, аккуратно положенные рядом с кроватью. Это казалось выражением обиды, но также и жестом доброй воли. Чжао Елань наступил на подушку и пинком отбросил ее подальше. Затем он открыл дверь и приказал людям войти и убрать в комнате. Вскоре после этого Янь Минтин вернулся с тренировочной площадки и столкнулся с возвращающимся Сяо Гао, и небрежно спросил: — Ты снова ходил покупать фрукты для своего хозяина? Сяо Гао кивнул. — Ты прислуживаешь ему каждый день, не лучше ли поручить кому-то другому заниматься таким тривиальным делом? — спросил Янь Минтин. — Нет, другие люди не знают вкусов моего господина, — Сяо Гао шел впереди с некоторой гордостью. Янь Минтин на мгновение уставился на корзинку. Это все еще была корзинка с вишнями. Он попробовал их вчера, и они были кисло-сладкими, ничего особенного. Прибыв в большой зал, он увидел, что Чжао Елань уже завтракает. Он собирался сесть, когда Чжао Елань взглянул на него, поэтому он немедленно выпрямился, понюхал запах своего тела, вернулся в комнату и переоделся, снова вымыл руки, а затем сел за стол. Управляющий Цинь наблюдал за этой серией действий, которые были достаточно искусны, чтобы заставить людей чувствовать себя расстроенными, и упомянул еще одну важную вещь: — Генерал, Фурен сегодня должен вернуться домой. Янь Минтин кивнул, повернул голову и спросил: — Тогда куда мы идем сегодня? — Особняк Чжао, — Чжао Елань положил палочки для еды, поставил миску и вернулся в комнату, чтобы собрать свои вещи. Янь Минтин ошеломленно уставился на оставшуюся половину миски с едой. Он знал только, что у Чжао Еланя сейчас нет родственников, и даже не знал, кем были его родители. Возвращение домой было просто обычаем. Янь Минтин все же приказал кому-то приготовить подарок, а затем вместе с ним вернулся в резиденцию Чжао. Как только они прибыли, слуги дома Чжао радостно бросились внутрь. Было неизбежно, что они будут счастливы вернуться в знакомое место, и даже выражение лица Чжао Еланя немного смягчилось. Это был первый визит Янь Минтина в особняк Чжао, и он осмотрелся. Пейзаж был свежим и элегантным, но обстановка в комнате была чрезвычайно экстравагантной. Это было противоречиво, но неудивительно. С момента возвращения в особняк Чжао Янь Минтин, казалось, был брошен на произвол судьбы. Все были заняты, и никого вообще не заботило его существование. За ним повсюду следовал только управляющий Цинь. Он случайно увидел открытую дверь и подошел к ней, чтобы взглянуть. Это был кабинет, в котором было много недавно сделанных пейзажных картин, высушенных ветром. — Генерал, вам следует пойти и найти Фурен, — напомнил управляющий Цинь. — Даже если родители Фурен умерли, было бы хорошо отдать дань уважения. Янь Минтин наклонил голову: — Ты думаешь, он позволит мне поклониться? — Почему он не позволит этого? Янь Минтин не ответил и повел его прямо искать Чжао Еланя, но был безжалостно выгнан. — Смотри. Управляющий Цинь: “...” Чжао Елань запер дверь на засов и приказал Сяо Гао ждать там, затем открыл потайную дверь рядом с собой и вошел в туннель. Он зажег факел и подошел к двум мемориальным доскам. После долгого молчаливого разглядывания табличек он достал парчовый носовой платок и подошел, чтобы начисто вытереть их. — Старый император ушел. Не так давно Ю Цзюнлянь тоже присоединился к вам. Почти все те, кто плохо обращался с вами, мертвы, — он говорил тихо, как будто рассказывал историю, — Остался только... о, я не нашел начальника тюрьмы тех времен, и не знаю, где он прячется. Не волнуйтесь, никто из них не уйдет. Вокруг стояла мертвая тишина, и даже ни единого луча света. Ему никто не ответил. После некоторого пребывания на разреженном влажном воздухе стало немного неуютно. Он положил таблички обратно, поклонился и медленно вышел. Как только он вышел из потайной двери, то внезапно почувствовал слабость и упал в обморок на землю, услышав, как Сяо Гао в ужасе кричит ему. Перед тем, как потерять сознание, он увидел ворвавшуюся фигуру и был заключен в объятия. Теплая грудь заставила его бессознательно прислониться к ней, и он сонно закрыл глаза. В состоянии полусна-полудремы ему в рот влили горькую смесь, но он не проглотил ее, с сопротивлением отвернув голову и выплюнув. — Мой господин, не двигайтесь, — забеспокоился Сяо Гао, пытаясь выпрямить его голову. — Позволь мне сделать это, — Янь Минтин вытер уголок рта носовым платком, а затем ущипнул его за нос. Через некоторое время Чжао Елань открыл рот, чтобы вдохнуть, и почувствовал, как ему снова вливают лекарство. Он очень сопротивлялся и поперхнулся, сидя без сна и все время кашляя. Янь Минтин похлопал его по спине и сказал: — Если ты не будешь пить сам, мне придётся кормить тебя изо рта в рот. Чжао Елань долго кашлял, искоса смотрел на него и поджимал губы. Он что-то пробормотал, затем, нахмурившись, схватил чашу с лекарством и выпил все за один присест, прежде чем выбросить ее: — Убирайтесь все! Слуги немедленно убрали мусор и ушли. Сяо Гао последовал за Янь Минтином и, выйдя на улицу, тихо спросил: — Генерал, что вам только что сказал мой господин? Янь Минтин: — Бесстыдник. Сяо Гао: — Почему вы меня ругаете? — Он отругал меня, — сказал Янь Минтин с улыбкой. Чжао Елань лежал в комнате, и после наступления темноты ему подали еду, которую он неохотно принял, прежде чем снова лег спать. Вечером Янь Минтин тихо вернулся в комнату. Он взял подушку, расстелил одеяло и вскоре заснул на полу. Внезапный крик разрушил его мечты. — Нет –! Янь Минтин быстро схватил свой меч и выпрямился, глядя в сторону кровати, где увидеть фигуру, сидящую на кровати. В ночи раздавалось тяжелое дыхание. Он зажег свечу и подошел к кровати, чтобы рассмотреть поближе. Чжао Елань сидел там, прикрывая грудь рукой. Его глаза были пустыми, пряди волос по бокам лица слегка увлажнились, а лицо было слишком бледным. — Что случилось? Приснился кошмар? — Янь Минтин похлопал его по спине, заметив, что она взмокла от пота. Дыхание Чжао Еланя постепенно успокаивалось в зависимости от частоты его похлопываний, и его глаза сфокусировались. Равнодушно взглянув на Янь Минтина, он перевернулся и снова лег. Через некоторое время его схватили за запястье. Он повернул голову и увидел, как Янь Минтин достает из ниоткуда мягкую красную веревку и обматывает ее вокруг его запястья. — Что ты делаешь? — его голос был немного хриплым. — Не волнуйся, на этот раз это все тот же скользящий узел. Если ты почувствуешь, что он слишком туго затянут, то можешь развязать его в любой момент, — Янь Минтин показал ему узел, затем обернул другой конец вокруг собственного запястья и снова лег на пол. — Если тебе снова будут сниться кошмары, или ты не сможешь заснуть, просто дерни за веревку, и я проснусь. Чжао Елань молча посмотрел на него. Комната снова погрузилась в безмолвную темноту. Возможно, из-за того, что Чжао Елань слишком много спал днем, он не мог заснуть, несмотря ни на что. Он долго смотрел в потолок в темноте, а затем потянул за веревку. — Опять кошмар так скоро? Голос Янь Минтина прозвучал сразу же, но если внимательно прислушаться, можно было различить некоторую мягкость, признак того, что он только что проснулся. — Я не могу уснуть. — Что же мне тогда делать? — Ты можешь вырубить меня. — Я никогда не слышал такой просьбы. — Поторопись, завтра нам нужно идти в суд, — сказал Чжао Елань, — На этот раз я не буду тебе мстить. — Это невозможно, твое тело может не выдержать моего удара. Если что-то пойдет не так, разве я не стану убийцей? — Янь Минтин улыбнулся. — Почему бы мне не рассказать тебе сказку? Когда я был ребенком и не мог заснуть, моя мама рассказывала мне сказки. — Ребячество, — Чжао Елань презрительно фыркнул. Несколько минут спустя Чжао Елань снова дернул Янь Минтина за веревку и холодно спросил: — А как же история? У Янь Минтина не было выбора, кроме как открыть глаза и откашляться: — К югу от реки Янцзы жила семья по фамилии Ван, чье богатство могло соперничать с богатством целой страны, но их единственный сын все еще не женился спустя долгое время. У старой леди от этого разболелась голова, поэтому она намеренно выбрала несколько подходящих женщин. Там была дочь магистрата, которая была знающей и разумной, а также ее лучшая подруга детства, которая практиковала боевые искусства с детства, но вопреки тому, что ожидалось, молодой господин Ван влюбился в служанку, которая разводила огонь в доме. — Почему он влюбился в нее? — Чжао Елань был озадачен. — Потому что девушка не боялась власти. Хотя она происходила из бедной и скромной семьи, она была прекрасна, как цветок, а также единственной, кто осмелился поджечь его одежду. Огонь горел на его теле, а также в сердце. — ... — Чжао Елань поднял подушку и бросил ее. — Ты все еще не забыл взять с собой несколько сборников рассказов, чтобы почитать во время маршей и сражений? Янь Минтин громко рассмеялся. — Разве ты не хочешь узнать концовку? — Это просто история о пренебрежении семьей и мирских взглядах, и настаивание на женитьбе на девушке, разжигавшей огонь. — Неправильно. Молодой господин Ван, он... сгорел заживо. Скорее, дочь магистрата и ее лучшая подруга любили друг друга, у них были взаимная любовь и привязанность, и они вместе совершили поездку по цзянху, — весело сказал Янь Минтин. — … Чжао Елань перевернулся на другой бок и заснул. Его запястье было немного напряжено, и он коснулся веревки, но не развязал ее. Когда он закрыл глаза, то не увидел сцен из своего кошмара, но позже той же ночью ему снова приснился плохой сон, в котором молодой господин Ван был сожжен заживо.