После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

Ранним утром следующего дня, как только император закрыл заседание суда, Янь Минтин, не останавливаясь, помчалась обратно в особняк. Чжао Елань как раз завтракал и спросил: — Заседание закончилось сегодня так рано? — Да, обсуждать было нечего серьезного, поэтому мы разошлись, — Янь Минтин поспешно поел и, закончив трапезу, поспешил на улицу. Чжао Елань переоделся в официальную форму и медленно подошел к паланкину. Он отодвинул занавеску и на мгновение был удивлен: — Почему ты здесь? — Чтобы проводить тебя в Императорскую академию, ах, — Янь Минтин любезно улыбнулся, сидя прямо, — Так уж получилось, что мне сейчас нечего делать, поэтому я просто возьму твой паланкин, чтобы навестить семью Чжун. — Тебе нужен паланкин? Не быстрее ли ехать верхом? — Чжао Елань с сомнением забрался внутрь, и как только он сел, Янь Минтин приказал носильщикам идти, не дав ему шанса остановить их. — Я мог бы покататься на лошади, но что, если тетушка Чжун захочет взять паланкин? — уверенно возразил Янь Минтин. Зачем тете Чжун сидеть в паланкине? Чтобы почувствовать вкус другой жизни? Чжао Елань больше не хотел с ним спорить, поэтому он перешел к делу: — Поскольку ты идешь в дом Чжун Юэхун, ты можешь передать ей сообщение. — Какое сообщение? Чжао Елань прошептал ему на ухо несколько слов. Янь Минтин погрузился в свои мысли. Его теплое дыхание было подобно ветру летней ночью, то лёгкому, то сильному, необъяснимо возбуждая его. От него также исходил слабый аромат, от которого у него защекотало сердце. Повернув голову, он заметил белизну шеи Чжао Еланя, его четкие линии терялись в воротнике его одежды. Выступающий кадык был подобен острому сверкающему оружию, раз за разом вонзавшемуся в городские ворота. — Что... ты только что сказал? — спросил Янь Минтин, сглотнув. — Ты что, глухой? — Чжао Елань, казалось, начинал терять терпение. — Паланкин немного трясло, я не расслышал это отчетливо, — сказал Янь Минтин с нечистой совестью. Слегка раздраженный Чжао Елань бросил на него мрачный взгляд, прежде чем повторить: — Если ее вызовут во дворец, ты заставишь ее сделать это... Выслушав, Янь Минтину было трудно понять, и он неуверенно спросил: — Правда? Разве это не рискованно? Что, если бы император действительно заинтересовался ею? — Кто знает его лучше, ты или я? — .... Ты, —  выдавил Янь Минтин, чувствуя себя немного подавленным. Это был очень очевидный ответ, но он оставил кислый привкус у него во рту. После прибытия в Императорскую академию Чжао Елань не позволил ему слезть с носилок и прямо приказал носильщикам отнести его обратно. Затем он развернулся и вошел, услышав шум внутри. Присмотревшись повнимательнее, он увидел старого ученого, спорящего с Ван Гуйшэном. Послушав немного, он понял, что это был не более чем небольшой словесный спор, который каким-то образом касался вопросов суда. Ученый сказал, что Ван Гуйшэн высокомерен, не знает уважения, а Ван Гуйшэн, в свою очередь, намекнул, что тот педантичен и старомоден и не знает, как приспособиться. В любом случае, ранг и квалификация старого учёного были выше, чем у большинства присутствующих. Видя, что начинающий ученый был таким бесстыдным, он был так зол, что почти не мог дышать. Остальные поспешили успокоить учёного и преподать Ван Гуйшэну урок. В мгновение ока Ван Гуйшэн стал объектом общественной критики. Жуань Сянь, сидевший в стороне, увидел приближающегося Чжао Еланя и, после минутного размышления, быстро подошел к нему и тихо спросил: — Что нам теперь делать? Должны ли мы помочь Ван Гуйшэну? С одной стороны, было много коллег и старших, а с другой - одинокий новичок. Жуань Сянь взвешивал в уме все за и против. Если бы он встал на сторону старших, он бы просто последовал примеру большинства, и все осталось бы как прежде, в кажущейся гармонии. Но если бы он помог Ван Гуйшэну сейчас, последний мог бы вспомнить этот жест и был бы благодарен ему. Если в будущем Ван Гуйшэн получит повышение, он все равно будет заботиться об их дружбе, так что ему стоит попробовать. — Это зависит от тебя, — спокойно сказал Чжао Елань. Чувствуя на себе осуждающие взгляды окружающих, Ван Гуйшэн огляделся и на мгновение задержал взгляд на Чжао Елане, задаваясь вопросом, воспользуется ли другая сторона возможностью усложнить ему жизнь. Неожиданно он что-то прошептал Жуань Сяню, а затем развернулся и ушел. В следующее мгновение Жуань Сянь с улыбкой выступил вперед, чтобы снять напряжение. Сначала он успокоил ученого, а затем притворился рассерженным и отвел Ван Гуйшэна в сторону, чтобы сделать ему выговор. Что касается того, что произошло после, Чжао Еланя это совершенно не волновало. В любом случае, вспыльчивый характер Ван Гуйшэна определенно заставил бы его пострадать в официальной сфере. Если бы он не знал, как адаптироваться, было бы трудно добиться многого. У него не хватило терпения направлять его. Он использовал тех, кто был способен, и отвергал тех, кто не был. Он вошел в комнату шахматиста и дважды слабо кашлянул: — Господин, я слышал, ты хотел сыграть со мной в шахматы? — Именно так, милорд, пожалуйста, входи! — Шахматист льстиво приветствовал его. Для любителей шахмат придворные дела были гораздо менее увлекательными, чем шахматные партии. Будь то знаменитый ученый или придворный, пока он мог хорошо играть в шахматы, он считался близким другом. Эти двое никогда раньше не играли в шахматы вместе, но когда Император приезжал в Императорскую академию, он играл только против Чжао Еланя. Шахматистам было очень любопытно узнать уровень своего противника. Сколько мужества нужно ему иметь, чтобы побеждать Императора в каждой игре? Вечером Чжао Елань вышел за ворота Императорской академии к своему паланкину, раздвинул занавеску и снова замер: — Почему ты все еще здесь? — Жду, пока Чжао-дарен закончит свой рабочий день, — с улыбкой сказал Янь Минтин. После того, как Чжао Елань сел, он увидел, что тот высунул голову, чтобы осмотреться, и спросил: — Что ты ищешь? — Император приходил к тебе сегодня? — Нет. Янь Минтин снова откинулся на спинку стула и сказал: — Сегодня кто-то во дворце действительно вызвал Юэхун, но это была императрица. Чжао Елань кивнул: — Неудивительно, что Император не пришел сегодня в Императорскую академию. Императрица наверняка задержала его. Казалось, он говорил об Императорской академии как о внутреннем дворе в гареме, который только и ждал императорской милости. Янь Минтин нахмурился и сказал: — Юэхун не осмелилась прийти в особняк, она пошла прямо домой, но передала мне сообщение. — Давай поговорим об этом, когда вернемся. В кабинете Янь Минтин подробно рассказал, что случилось с Чжун Юэхун в тот день. Императрица послала Чжун Юэхун приглашение приехать и полюбоваться цветами во дворце. Чжун Юэхун не очень понравились эти сцены с красными цветами, ивами и зеленью, и она просто слушала, как императрица болтает без умолку и читает какие-то литературные стихи. Хотя она не могла их понять, она знала, что общий смысл был в том, чтобы восхвалять цветы за их красоту. "Говорить действительно сложно", — подумала Чжун Юэхун. Только во время обеда император присоединился к императрице за трапезой. Во время еды Чжун Юэхун явно почувствовала на себе два пристальных взгляда. Ее и без того грубые привычки за столом не годились для демонстрации, и она нервно опрокинула две тарелки. Императрица предусмотрительно и великодушно послала кого-то снова заменить посуду, и та как можно больше восхваляла Императрицу в чрезвычайно восторженной манере. Но она не была человеком с литературным талантом, и похвальные слова были произнесены очень прямолинейно, заставив императрицу рассмеяться. Затем она повернулась к императору, сильно ущипнула себя за бедро под столом, слегка покраснела и с выражением восхищения использовала ту же лесть, чтобы похвалить императора. Тот не проявил никаких эмоций, просто нахмурил брови и равнодушно ел. Во время ужина императрица снова выразила свою привязанность к ней и ласково назвала ее младшей сестрой. Чжун Юэхун подавила отвращение в своем сердце, деликатно назвав ее "старшая сестра". (П.п. так называть императрицу - большая грубость) Палочки для еды Чжао Сюаня замерли. Увидев, что она была одета в прекрасное платье и хотела польстить ему, он почувствовал себя неописуемо странно и покинул дворец Куннин, в спешке покончив с едой. — Это действительно сработает? — спросил Янь Минтин. — Ты уверен, что императору не понравится Юэхун? — Он противоречивый человек, которому не нравятся ни льстецы, ни подхалимы. Ему не нравятся люди, которые соревнуются за славу и богатство, но он занимает высокое положение и окружен этими двумя типами людей, поэтому в глубине души ему никто не нравится. Пока он находит лесть Юэхун раздражающей, это будет вызывать у него недовольство императрицей, и он будет тщательно оценивать плюсы и минусы входа Юэхун во дворец. На самом деле, с его сердцем он уже должен был принять решение. Ему нужен только легкий толчок для этого, — Чжао Елань взял фитиль свечи и снова зажёг пламя. Янь Минтин кивнул: — Нужно ли Юэхун делать что-нибудь еще? — В последнее время в городе появилось много посторонних. Если завтра у тебя ничего не запланировано, отведи ее в патруль, — сказал Чжао Елань. — Хорошо. На следующий день император снова лично посетил Императорскую академию и вызвал Чжао Еланя сыграть в шахматы. Когда они сели по обе стороны доски, Чжао Сюань спросил: — Я слышал, вчера ты проиграл две шахматные партии подряд. Что случилось? Чжао Елань с бледным лицом слегка кашлянул и с улыбкой ответил: — Шахматные партии состоят из побед и поражений, как я могу все время выигрывать? — Ты готов проиграть ему, но не мне? — в его тоне, казалось, слышался намек на горечь и ревность. Чжао Елань улыбнулся: — Вчера я был не в лучшем физическом состоянии. — Погода в последнее время была довольно хорошей, разве твое здоровье не улучшилось? — обеспокоенно спросил Чжао Сюань. Чжао Елань беспомощно покачал головой и улыбнулся: — Я чувствую себя немного лучше, но иногда меня все еще мучают головные боли. Ваше Величество, давайте начнем. Раунд прошел быстро, и Чжао Сюань вздохнул: — Почему ты снова победил? — Потому что Ваше Величество не был сосредоточен, — Чжао Елань взял шахматные фигуры и одну за другой с хрустящими щелкающими звуками перекатила их в шахматную коробку. Взгляд Чжао Сюаня невольно упал на его тонкие руки, и он прямо сказал: — Императрица предложила мне взять Чжун Юэхун в наложницы. — А как насчет собственных мыслей Вашего Величества? Если бы он не встретил Чжун Юэхун накануне вечером, возможно, через несколько дней она стала бы наложницей. Чжао Сюань вздохнул: — Я думал, что у нее проницательный ум, но вчера во дворце Куннин она не переставала льстить императрице. С грубыми манерами и простым умом ей было бы трудно стать хозяйкой дворца. Чжао Елань потер шахматную фигуру и сказал с улыбкой: — Ваше Величество, вы слишком требовательны. В конце концов, генерал-лейтенант Чжун - военный чиновник. Вы не думали, что ее манеры были грубыми, когда она убивала врагов снаружи, но теперь, когда вы планируете ввести ее в гарем, вы ожидаете, что она будет утонченной и благородной? Чжао Сюань потер брови: — Я, естественно, осознаю дилемму, но подозреваю, что она завербована императрицей. Если у нее есть амбиции подняться выше и она действительно войдет в гарем, не сведется ли это к потоку соперничества за благосклонность? — Ваше Величество правы, — согласился Чжао Елань, — Это было бы большой потерей для Вашего Величества. — Потеря? — В настоящее время в мире царит мир. Положение Чжун Юэхун как женщины-военного чиновника кажется бесполезным, и императрица думает, что ее легко привлечь на свою сторону. Если Ваше Величество введет ее в гарем, вы только дадите императрице козырь, не извлекая из этого никакой пользы для себя. Во-вторых, поскольку Ваше Величество сказал, что она простодушна, ей было бы трудно закрепиться в этом гареме без благосклонности. Но она также является яркой героиней в сердцах солдат. Если ее принимают как наложницу, как они могут видеть, что с их героиней плохо обращаются? Если только вы не готовы всегда отдавать ей предпочтение, но действительно ли вы можете это сделать? Более того, в этой династии никогда не было женщин-военных чиновников. Теперь, когда Чжун Юэхун с триумфом вернулась, она стала образцом для подражания среди людей. Многие женщины теперь готовы последовать ее примеру. Если они увидят, как неукротимая женщина-генерал-лейтенант пала жертвой махинаций в гареме, это будет потерей доверия и морального духа среди людей и армии. Чжао Сюань нахмурился, пристально посмотрев на него: — Кажется, ты возражаешь против того, чтобы она вошла в гарем. — Да. — Откуда ты знаешь, что она не хочет войти в гарем? Что, если она захочет? — Хотите вы того или нет, я объяснил свои доводы. Слушать вам или нет, решать вам, Ваше Величество, — Чжао Елань закрыл шахматную коробку. — Этот чиновник все еще занят государственными делами, поэтому не может сопровождать Ваше Величество. Будет приглашен шахматист, чтобы составить вам компанию. — Почему ты злишься? — Чжао Сюань со смехом остановил его. — Все в порядке, я просто спрашиваю небрежно. На самом деле, я уже отказал Императрице прошлой ночью. Наиболее уместно позволить Чжун Юэхун остаться в ее первоначальном положении. — Тогда почему Ваше Величество пришли спросить об этом? — Чжао Елань поднял на него глаза. Чжао Сюань подумал про себя: Потому что я хотел видеть тебя рассерженным. С тех пор, как Чжао Елань женился и был уволен, он занял позицию “ты можешь делать все, что захочешь”. Грубо говоря, он был хорошим и послушным, но на самом деле был разочарован Чжао Сюанем, и тот мог это видеть. В эти дни он стабилизировал законы и дисциплину императорского двора, но он не мог не скучать по тем дням, когда они с Чжао Еланем говорили обо всем. Обдумывая это прошлой ночью, он сначала подумал о вульгарном поведении Чжун Юэхун во дворце Куннин, а затем его мысли вернулись к словам и поведению Чжао Еланя, и он заснул как в тумане. В его снах эти двое всю ночь напролет играли в шахматы. Он пожертвовал Чжао Еланем в обмен на стабильность трона, но никто больше не мог понять и поддержать его так, как он. Глядя на слегка рассерженного человека перед собой, который становился все более и более знакомым, Чжао Сюань улыбнулся и спросил: — Неужели тебя так беспокоит эта история с наложницей? Чжао Елань не стал отрицать и открыто кивнул, зная, что у него все еще есть много причин убедить Чжао Сюаня отказаться от взятия Чжун Юэхун в наложницы. Чжао Сюань больше не задавал вопросов и потянул его обратно к шахматному столу для второй партии. Несмотря на то, что он проиграл, он все еще был в хорошем настроении, но было уже поздно, и пора было возвращаться во дворец. Перед уходом он снова посмотрел на Чжао Еланя: — Ты хочешь еще что-нибудь сказать? Чжао Елань выпалил: — Ваше Величество, вам пора подумать о наследниках. Лицо Чжао Сюаня застыло: — Что? — Скоро начнется отбор наложниц, и в гарем поступит много новых людей. Это хорошая возможность. Ваше Величество, вы должны воспользоваться ею. Чжао Елань слышал от евнуха Гао, что Чжао Сюань часто ночевал в императорском кабинете и редко посещал гарем, в котором было всего несколько наложниц. Таким образом, после года правления у него все еще не было наследника. В последнее время официальные лица постоянно давали ему советы, тем самым вынуждая Чжао Сюаня организовать новый отбор для пополнения гарема. Он предложил: — Если Ваше Величество не хочет устраивать спектакль из-за наложниц, он может позволить императрице сначала родить принца, чтобы принц мог утвердиться как можно скорее.... — Хватит! Почему ты такой же, как эти старые упрямцы! Чжао Сюань взмахнул рукавами и в порыве досады покинул Императорскую академию. Когда он уже почти добрался до дворца, он услышал шум снаружи и приподнял занавеску, чтобы спросить: — Что это за шум? Слуга ответил: — Отвечаю Вашему Величеству, похоже, что генерал-лейтенант Чжун поймала беглого крупного вора, и люди приветствует её. Чжао Сюань повернулся, чтобы посмотреть вдаль, и увидел женщину верхом на лошади, выглядевшую очень внушительно, с развевающимися длинными волосами и мужчиной, связанным кнутом. Он внезапно вспомнил слова Чжао Еланя: "Не все женщины обязательно добиваются императорской благосклонности. Некоторые преуспевают в женских делах, другие - в боевых искусствах. Путь правителя - защищать их, вместо того, чтобы говорить им измениться." Эти слова глубоко тронули Чжао Сюаня, напомнив ему о временах, проведенных вместе, упорно работая день и ночь только для того, чтобы освободить людей от тирании бывшего императора. Когда именно стратегия стала для него самой важной вещью? Солнце садилось, окрашивая облака на горизонте в ярко-красный цвет. Когда Чжао Елань переступил порог особняка Генерала, Янь Минтин встретил его в фойе с беспокойным видом, как будто он долго ждал. — Теперь все должно быть в порядке, — Чжао Елань предположил, что он ждет результатов. Но Янь Минтин спросил: — Почему ты так поздно вернулся домой? — После недолгого разговора с Императором случилось так, что прошлой ночью он уже отверг императрицу, — ответил Чжао Елань. — Он действительно отправился в Императорскую академию, чтобы найти тебя? — Янь Минтин выпрямился. — Вы говорили только о Юэхун? — Да, — Чжао Елань сел, сделал глоток чая, чтобы смочить горло, и увидел, что тот, похоже, ему не верит. Подумав об этом, он добавил, — Был также вопрос о наследнике дракона. — Наследнике дракона? — Янь Минтин немедленно подошел ближе. — Да, — они находились в фойе, и Чжао Елань не хотел слишком много говорить о королевской семье. Чтобы не быть услышанным заинтересованными людьми, он встал и направился в кабинет, услышав за спиной быстрые шаги. Он повернул голову и увидел Янь Минтина, делающего два шага и отбегающего на три шага назад, расхаживая взад-вперед, как дурак, которого вот-вот побьют. — Что ты делаешь? — Ничего, я просто думаю.... наследник дракона - это хорошо, наследник дракона - это очень хорошо. Как мог император не иметь потомства? — Янь Минтин громко рассмеялся. — Говори потише, —  Чжао Елань быстро прикрыл его рот рукой, глядя на спешащих слуг. — Ты действительно хочешь, чтобы все услышали твои слова об императорской семье? Янь Минтин схватил его за запястье и не сразу отпустил. Он рассеянно погладил Чжао Еланя по руке и улыбнулся: — Чжао-дарен преподал мне урок. Его губы слегка приоткрылись, когда он заговорил, касаясь ладони его руки. Чжао Елань быстро убрал ее и продолжил идти, заложив руки за спину. Янь Минтин, все еще улыбаясь, некоторое время смотрел ему в спину, а затем внезапно сказал: — Мэнтин, ты ходишь неуклюже*. [*Руки и ноги на одной стороне тела двигаются одновременно.] — …Какое тебе до этого дело? — Чжао Елань сделал паузу и повернулся, чтобы пристально посмотреть на него, но увидел неописуемую хитрость, скрытую в его улыбке. Только тогда он понял, что ходит, заложив руки за спину – за спину! Как он мог ходить неуклюжей походкой? Янь Минтин прислонился к балке и посмотрел на него с улыбкой: — Мэнтин, о чем ты думаешь?