После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

— Почему ты снова ходил в бордель? — спросил Янь Минтин за ужином. Палочки для еды Чжао Еланя замерли. Он неторопливо сказал: — Я просто проходил мимо. — Тогда почему Ли Юйчэн позвал тебя пойти в бордель послушать музыку? Когда Чжао Елань услышал это, он повернул голову и взглянул на Гао Тана, который немедленно закрыл лицо руками и отвернулся. — Он сказал, что появилась новая девушка, которая хорошо поет, и попросил меня пойти послушать. — Я не знал, что ваши отношения были настолько хорошими, что он мог пригласить тебя в бордель послушать музыку! — процедил сквозь зубы Янь Минтин, сделав ударение на слове “бордель”, опасаясь, что другая сторона не сможет услышать, что он сердит. Чжао Елань дал ему кусочек редиски, и выражение лица Янь Минтина немного смягчилось. Он как раз собирался съесть ее, когда услышал, как тот сказал: — Ешь соленую редиску и меньше волнуйся.* [*Ешь соленую редиску и меньше волнуйся (咸吃萝卜淡操る) - идиома, означающая, что кто-то любопытен и беспокоится о чем-то, не зная истинности фактов.] Янь Минтин усмехнулся, тяжело положил палочки для еды и вышел из-за стола. Несколько дней спустя, как только Чжао Елань покинул Императорскую академию, его остановил Ли Юйчэн. — Я нашёл тебя. Я ходил в особняк Генерала каждый день, но там никого не было. Теперь я поймал тебя, — сказал Ли Юйчэн. — В чем дело? — Пойдем поедим. На востоке города открылся новый ресторан. Я зарезервировал для тебя отдельную комнату, поторопись и садись в паланкин. Чжао Елань посмотрел на роскошный мягкий паланкин рядом с ним. Он повернулся и сел. Недавно открывшийся ресторан был очень оживленным, а в вестибюле были артисты, специально приглашенные играть на музыкальных инструментах. В главном зале повсюду раздавались аплодисменты. Было большое разнообразие блюд, например, морковь, вырезанная в форме феникса. После того, как на стол были поданы все изысканные блюда, Чжао Елань посмотрел на Ли Юйчэна, который не решался заговорить: — Скажи мне, в чем дело? Ли Юйчэн глубоко вздохнул, затем поднял стоящий перед ним бокал с вином и торжественно сказал: — Я хочу официально извиниться перед тобой. В прошлом я был высокомерным и тщеславным, несправедливо приписывая тебе унижения, которым подвергся мой отец при дворе. Поэтому я повсюду преследовал тебя и даже пытался причинить тебе вред. Я выпью эту чашу первой в знак сожаления. Это может быть интересно. Чжао Елань слегка кивнул. Ли Юйчэн налил второй кубок вина и сказал: — Эту чашу в знак благодарности. Причина смерти моей сестры..... если бы ты не помог Его Величеству взойти на трон, покойный пёс.... этот человек мог убить бесчисленное множество других. Осушив свой стакан одним глотком, он налил третью чашку, но не смог открыть рот. После некоторых усилий он сказал со стыдом: — Эта чашка - мое извинение перед Янь Минтином. Я не должен был верить слухам и затаивать на него обиду. Он служил стране и народу всю свою жизнь, но я выдвинул против него необоснованные обвинения. Это было по-настоящему отвратительно. — Ты должен выпить этот кубок вина непосредственно с ним, — сказал Чжао Елань. — Я не смею.... в любом случае, разве вы оба не семья? Чжао Елань ничего не мог сказать. — Помоги передать мое послание, — возможно, из-за того, что Янь Минтин был таким честным, Ли Юйчэну было стыдно, и он всегда чувствовал, что не в ладах с ним. Но с Чжао Еланем, который был одновременно и праведным, и злым, было легче разговаривать. — Если ты принимаешь мои извинения, выпей это. — Я не пью, — сказал Чжао Елань. — Тогда... поешь? — Ли Ючэн умоляюще посмотрел на него. — Просто прости меня, или мой отец не оставит меня в покое. — Что твой отец хочет, чтобы я сделал? — Чжао Елань уже догадался, что Ли Цзинью послал его сюда, иначе он не смог бы так послушно извиняться. — Ты неправильно понял, мой отец не собирался просить тебя о помощи, он просто хотел, чтобы я извинился перед Янь Минтином. Мне было слишком стыдно встретиться с ним лицом к лицу, поэтому я пошёл в обход... и пришел, чтобы найти тебя. — Обязательно ли проходить весь этот обходной путь? — Чжао Еланю это показалось немного забавным, но выражение его лица не изменилось. — Конечно, у вас двоих такие хорошие отношения, эффект тот же, — Ли Юйчэн достал три банкноты. — Это все мои сбережения за все эти годы. Мой отец никогда не брал взяток, поэтому я не могу позволить себе десять тысяч таэлей золотом, и я могу использовать это только для того, чтобы загладить свою вину перед тобой. Если я добьюсь успеха в будущем, я обязательно наверстаю упущенное. Несмотря на свою неприязнь, Чжао Елань не мог отказаться от денег. Он убрал банкноты, не меняя выражения лица, а затем внезапно спросил: — Кто сказал, что у меня с ним хорошие отношения? — Это все еще нужно говорить? — губы Ли Юйчэна скривились. — Я уже несколько раз проклинал его в лицо, называя своим заклятым врагом, приносящим неудачу, злой звездой, а он просто притворился, что не слышал этого. Однако в прошлый раз, прямо перед тобой, когда я сказал, что он убьет тебя.... он дал мне две пощечины в одно мгновение! Потребовалось две недели, чтобы опухоль спала! — Ты это заслужил, — Чжао Елань подумал про себя, — "если бы не было смысла держать тебя в то время, ты бы давно умер от моих рук." — Да, да, да, я это заслужил. Мой отец давным-давно сказал мне не провоцировать тебя, но я не слушал, — сказал Ли Юйчэн, заискивающе улыбаясь. — Но я больше не буду этого делать. Я решил с этого момента стать твоим другом! Чжао Елань недоверчиво посмотрел на него: — Кто дал тебе смелость? — Почему, какого критерия нужно достичь, прежде чем кто-то будет считаться твоим другом? — У них должен, по крайней мере, быть функционирующий мозг, — с презрением заявил Чжао Елань, неодобрительно взглянув на Ли Юйчэна, голова которого была явно пуста. — Это потому, что мой отец не разрешал мне ходить в школу, когда я был ребенком! — убежденно сказал Ли Юйчэн. — Он не хотел, чтобы я занимался боевыми искусствами, говоря, что поле боя слишком опасно, и он никогда не хотел, чтобы я был чиновником, поэтому его не заботила моя учеба. В противном случае неизвестно, кто был бы лучшим ученым этого года. — О? Кто говорит об ученом номер один? — кто-то засмеялся за дверью. Ли Юйчэн с любопытством открыл дверь и увидел двух незнакомцев. Он уже собирался прогнать их, когда вошел улыбающийся мужчина и сказал: — Чжао-сюн, это действительно ты. Мне показалось, что я спутал тебя с кем-то другим, увидев тебя со спины. — Вы, ребята, знаете друг друга? — удивленно спросил Ли Юйчэн. — Я Жуань Сянь, из Императорской академии, — Жуань Сянь улыбнулся, затем указал на человека позади себя и представил, — Это ученый номер один, Ван Гуйшэн. Ли Юйчэн был ошеломлен и подумал, не слишком ли много он болтал языком. Он немедленно пробормотал: — Татхагата Будда, бодхисаттва Гуаньинь, дай мне увидеть твой истинный облик. Если это не сработает, Сичи Дяочань* тоже подойдет, ах. [*Дяочань - одна из четырех легендарных красавиц древнего Китая и персонаж “Романа о трех королевствах”.] Чжао Елань уставился на него, потеряв дар речи. Было загадкой, как этот человек мог думать, что он достаточно умен, чтобы быть его другом. — Там многолюдно, и нет свободных столиков. Интересно, могу ли я разделить столик с Чжао-сюном? — спросил Жуань Сянь. — Присаживайся, — Чжао Елань просто не хотел сидеть за одним столом с этим идиотом Ли, поэтому он заказал еще два набора мисок и палочек для еды. Каждый из них сел по одну сторону стола. Жуань Сянь и Чжао Елань говорили об изменениях в текущей ситуации. Ли Юйчэн обнаружил, что не может вставить ни слова, и был немного подавлен, поэтому он толкнул локтем ученого рядом с собой: — У тебя с Чжао Еланем хорошие отношения? Ван Гуйшэн не знал, что ответить, и невольно посмотрел на Чжао Еланя. Он обнаружил, что тот сидит сбоку в естественной и непринужденной позе, но без потери элегантности. Медленно поедая, он время от времени кивал в знак согласия с комментариями Жуань Сяня. Он не мог не смотреть на него в оцепенении, думая, что некоторые рождаются такими, что люди не могут отвести от них глаз. Он не ответил на этот вопрос, а затем услышал, как Чжао Елань упомянул дело Цзяннаня. — Несколько дней назад Императорскому двору был представлен отчет о воде в реке Хуайхэ. Разве в нем не говорилось, что количество осадков значительно увеличилось по сравнению с прошлым и прогнозируются наводнения? — Да, Гуйшэн должен быть более осведомлен в этом вопросе, он был тем, кто написал указ о делегировании средств на помощь в случае стихийных бедствий, — ответил Жуань Сянь. Однажды, когда был жив покойный Император, произошло наводнение, из-за которого у людей не было возможности зарабатывать на жизнь. Поэтому, как только Чжао Сюань пришел к власти, он организовал службу отчетности по воде на реках Янцзы и Хуанхэ. В конце весны они начали регулярно сообщать суду об осадках, чтобы заранее подготовиться к борьбе с наводнениями. Чжао Елань посмотрел на Ван Гуйшэна: — Куда направляются средства на ликвидацию последствий стихийных бедствий? Ван Гуйшэн был удивлен и сказал: — Это будет распределено по Хуайчжоу и Чжичжоу соответственно, когда придет время. Согласно маршруту, средства должны будут прибыть примерно за десять дней. Чжао Елань нахмурился. Несколько дней назад, разговаривая с Сунь Муюнь об обычаях Цзяннани, она тепло пригласила его посетить Цзяннань, сказав, что в последнее время погода была хорошей и что более десяти дней подряд было солнечно, что облегчало путешествие. — Есть какая-то проблема? — спросил Жуань Сянь. Как только он заговорил, в вестибюле раздался звук опрокидывающегося стола. Ли Юйчэн, легковозбудимый парень, немедленно открыл дверь. Посмотрев вниз, он увидел своего старого заклятого врага, Фу Цяня, который был известен как самый красивый мужчина в столице. Он крепко держал молодого человека невысокого роста за воротник, спрашивая: — Кто ты на самом деле? Осмелишься ли ты снять свою одежду и обнажиться? — Отпусти меня! Чжао Елань сделал паузу. Голос был необъяснимо знакомым, и он спокойно направился в коридор, откуда открывался вид на двух спорящих людей. Он вдруг вспомнил, кто был этот молодой человек с нефритовым лицом, и сказал: — Пойди и приведи этого человека наверх. Все трое были застигнуты врасплох и один за другим спустились вниз. Ли Юйчэн начал действовать первым, схватив Фу Цяня за воротник и проклиная: — Все, идите и посмотрите! Средь бела дня Фу Цянь действительно хотел сорвать с мужчины одежду. Может ли это быть добротой Лунъяна*? [*"Доброта Лунъяна" - это намек на гомосексуальность, отсылающий к историческим свидетельствам о лорде Лунъяне и короле Вэе, которые были двумя мужчинами в преданных романтических отношениях.] В одно мгновение все разразились смехом. Желая сохранить лицо, Фу Цянь быстро ослабил хватку и повернулся, чтобы поспорить с ним, но его вытащили прежде, чем он успел заговорить, и они подрались у ворот. У молодого человека с нефритовым лицом перехватило дыхание, и он уже собирался бежать, но был доставлен наверх двумя выдающимися мужчинами. Когда он увидел человека, сидящего в отдельной комнате, он взволнованно сказал, как будто встречал родственника: — Чжао-дарен! — Ты слишком смелая, — упрекнул Чжао Елань недовольным тоном. — Где твоя служанка? — Служанка? — Жуань Сянь удивленно посмотрел на этого молодого человека. Тонкая кожа и нежная плоть, тонкие пальцы, звонкий голос, и при ближайшем рассмотрении не было даже выступающего адамова яблока... это явно была девушкой! — Она ушла искать кое-кого, — Сунь Муюнь улыбнулась, едва не столкнувшись с катастрофой. — К счастью, Чжао-дарен помог мне, иначе мне пришел бы конец. С ней бы просто так не покончили. Поскольку она была здесь для участия в отборе в гарем, если бы она публично общалась с другими мужчинами, это дало бы некоторым возможность обвинить ее в непристойном поведении, выгоды не компенсировали бы потерь. — Я ошибалась, я думала, что моя маскировка безупречна, — Сунь Муюнь быстро признала свою ошибку и обиженно сказала, — Я слышала, что здесь был самый красивый мужчина в столице, поэтому я переоделась и пришла посмотреть, но кто бы мог подумать, что он был никчемным человеком, годным только на выпивку. Он увидел, что я девушка, и сказал, что он мне нравится, и я надела эту одежду, чтобы встретиться с ним наедине. Когда он захотел сблизиться со мной, я отказалась, и мы начали спорить ...хм, я увидела его маслянистое лицо, как он мог быть достоин звания самого красивого мужчины? Он даже не так хорош, как один из пальцев Чжао-дарена. — Я согласен с этим! — Жуань Сянь хлопнул в ладоши и рассмеялся. — Вау, вы двое... тоже довольно привлекательны! — только тогда Сунь Муюнь заметила двух других людей в комнате, которые смотрели на них пронзительными глазами. Чжао Елань на мгновение потерял дар речи, задаваясь вопросом, должен ли он восхищаться ее невозмутимой смелостью или ее умением делать лестные комплименты. Два простых предложения, и эти двое уже покраснели от смущения. Он на мгновение задумался и сказал: — Если мисс Сунь хочет увидеть красивого мужчину, войдя во дворец, она сможет мельком увидеть лицо Императора. Это истинное совершенство и грация. — Это правда? — Сунь Муюнь понизила голос и с трудом выдавила, — Но я однажды видела покойного Императора, когда была младше, он был действительно уродлив... Жуань Сянь и Ван Гуйшэн прикрыли рты от смеха. Чжао Елань сделал то же самое. — Его Величество больше похож на свою мать-наложницу, с лицом, подобным нефритовой короне. Ты не будешь разочарована. — Совершенно верно, — согласился Жуань Сянь, — Когда я вижу Его Величество, я действительно чувствую себя недостойным. Сунь Муюнь с сомнением посмотрела на Ван Гуйшэна, и когда он кивнул, у нее быстрее забилось сердце. Позвольте ей увидеть этого знаменитого красавца в Пекине. Единственные двое мужчин с божественной внешностью были женаты друг на друге, так что остался только один, которого она не встречала. В любом случае, ее план с самого начала состоял в том, чтобы посмотреть, есть ли в Пекине какие-нибудь красивые мужчины, которые ей понравятся. Если бы она нашла его, то во время отбора выдала себя за уродливую, а когда процесс закончится, была бы неотделима от своего идеального человека. Если она не сможет найти его, то подчинится воле небес. — Хорошо, я вернусь и подготовлюсь к отбору! — Следующие несколько дней не выходи на улицу и не создавай проблем. Этот отбор - это не только твое личное дело, за тобой стоит и семья Сунь, — напомнил Чжао Елань. — Я знаю, спасибо тебе, Чжао-дарен, — Сунь Муюнь кивнула. Как раз в этот момент прибыла ее служанка с кем-то на буксире, поэтому она ушла первой. Они втроем покинули ресторан, и когда вышли за ворота, то взглянули на Ли Юйчэна и Фу Цяня, которые все еще боролись. Чжао Елань обошел их, даже не взглянув искоса, но внезапно его шаги остановились, и он с удивлением посмотрел на человека, стоявшего перед ним. Жуань Сянь и Ван Гуйшэн тоже увидели его. Встретившись с мрачным взглядом этого человека, они взяли инициативу в свои руки, вежливо сказав: — Генерал Янь. По какой-то причине Жуань Сянь почувствовал, что генерал Янь, похоже, возненавидел его еще больше! Где он мог ошибиться? Они виделись всего несколько раз! Это расстроило утонченного и тактичного Жуань Сяня. Ему удалось понравиться всем членам в Императорской академии, молодым и старым, так почему же он потерпел неудачу с Янь Минтином? Янь Минтин даже не взглянул на них и направился прямо к Чжао Еланю. Потянув его за руку, он запихнул его в паланкин рядом с собой, а затем с мрачным выражением лица сел внутрь. — Что с тобой не так? — Чжао Елань потер руку, чувствуя, что она немного болит, и почувствовал небольшое раздражение. — Ты ел хлопушки? Янь Минтин холодно усмехнулся: — У тебя был довольно беззаботный день. Его целенаправленная холодность в эти несколько дней была напрасной! С момента их последнего ужина Янь Минтин намеренно игнорировал его, чтобы дать ему поразмыслить над собой и, желательно, осознать свои ошибки. Затем он пришел, чтобы показать свою привязанность к нему, но кто знал, что другая сторона не только не выказала ни малейшего сожаления, но и вышла поесть и выпить с этими двумя беленькими личиками из Императорской академии. Как он был счастлив! В Имперской академии было так много знающих стариков, так почему же он не делил трапезу с этими людьми? Однако Чжао Елань подумал, что ему не нравится, когда он ходит в ресторан и тратит экстравагантно, поэтому он сказал: — Это Ли Юйчэн накрыл стол, и он также за все заплатил. Великолепно, там был и Ли Юйчэн! Янь Минтин был так зол, что у него волосы встали дыбом. Всю обратную дорогу царило молчание. Чжао Елань посмотрел на его лицо, думая, что каждый раз, когда он ходил в ресторан на улице, тот упрекал его за пустую трату денег, и не смог сдержать злости, сказав: — Это мои деньги, так почему это тебя беспокоит? Я тронул твои сбережения? Как только паланкин остановился, он с силой отдернул занавеску и в ярости вошел в Особняк Генерала. — ..... — Янь Минтин посмотрел на занавес, который все еще колыхался. На что он должен был злиться? Атмосфера за столом во время ужина была настолько ненормальной, что это заметили даже слуги. Сяо Гао тайно спросил управляющего Цинь: — Генерал снова заставляет моего господина делать стойку лошади? В противном случае, почему мой господин так несчастен? — Даже пары ссорятся, — управляющий Цинь вздохнул. Несколько дней назад он видел, что что-то было не так, но он бы не подумал, что ситуация скорее ухудшится, чем улучшится. Ему придется найти решение. После того, как Чжао Елань вечером принял ванну, он плотно запер дверь, но сегодня вечером этот негодяй не пришел постучать в дверь или открыть окно. Он долго ворочался, немного интересуясь, что делает этот парень. Действительно ли он послушно ляжет спать в кабинете? Но в этот момент из-за двери донесся голос проходившего мимо управляющего Цинь: — Генерал ранен, поэтому будьте осторожны, служа ему. Не прикасайтесь к его ране. Нахмурившись, Чжао Елань вспомнил энергичный вид Янь Минтина ранее. Он не мог представить, где тот мог быть ранен, поэтому повернулся и попытался уснуть. Четверть часа спустя в доме внезапно зажглась свеча. Он надел верхнюю одежду, осмотрелся и увидел, что в кабинете горит свет. Когда он вошел внутрь, то случайно увидел, как Янь Минтин проворно засовывает предмет, который держал в руке, за пазуху, и спросил: — Что ты здесь делаешь? — Эм... читаю книгу. Почему ты все еще не спишь? — ответил Ян Минтин, явно обеспокоенный. Чжао Елань подошёл к нему со свечой, оглядел его с ног до головы и, нахмурившись, спросил: — Где ты ранен? — Ранен? — Янь Минтин был ошеломлен. Краем глаза он увидел, как управляющий Цинь просунул голову в кабинет и отчаянно подмигнул ему. Услышав слегка обеспокоенный тон Чжао Еланя, он немедленно прикрыл грудь левой рукой, — Старая травма возобновилась, и мое сердце болит. — Сердце слева, — невозмутимо сказал Чжао Елань. — Я оговорился, это середина моей груди, — Янь Минтин посмотрел на него с выражением страдания. — Это так сильно болит. Чжао Елань слегка прищурился: — Сними рубашку. — Разве это не неуместно..... — застенчиво сказал Янь Минтин, но быстро снял рубашку, обнажив мускулистую грудь, покрытую несколькими ножевыми шрамами. Но ни одно из них не прошло мимо сердца или середины груди. Чжао Елань вытащил короткий безвкусный нож и приставил его к груди Янь Минтина. — Похоже, твоя рана легкая. Может быть, тебе действительно нужно почувствовать, что значит испытывать сердечную боль. — Не надо, не надо, не надо, — Янь Минтин поспешно взмолился о пощаде и отступил назад. Он снова оделся, когда перед Чжао Еланем внезапно упала книга. Чжао Елань быстро взял книгу, которая была размером с его ладонь. На ней было написано несколькими крупными буквами – Тридцать шесть стратегий династий Цинь и Цзинь*. [*Книга, представляющая собой набор тактик и стратегий в форме пословиц или изречений, обучающих, как манипулировать людьми и управлять ими, контролировать события в своих интересах.] Выражение лица Янь Минтина слегка изменилось, и как раз в тот момент, когда он собирался схватить это, нож прижался к его шее. Чжао Елань быстро открыл титульный лист, который гласил: Брак подобен полю битвы. Если вы хотите жить в гармонии со своим мужем или женой и навсегда сохранить нерушимые узы, вы должны использовать несколько маленьких хитростей, чтобы сделать их долгими и прочными. Перейдя к первой странице, первой стратегией был: план "Горькое мясо".* [*наносить себе увечья или прикидываться страдающим, чтобы вызвать к себе доверие или сострадание.] Чжао Елань посмотрел на него глазами, похожими на ножи. — ..... — Янь Минтин сглотнул и сказал, — Ты можешь в это не поверить, но это семейная реликвия, оставленная мне моим отцом, и ее только что подарил мне дядя Цинь. Ты можешь... ты можешь разорвать меня, но не мог бы ты не разрывать посмертную работу старика? — Ты спишь в кабинете! — Чжао Елань сердито швырнул ему посмертную работу обратно, затем зажал ему рот, яростно царапая его руками. — Шшшш... вувууу.