После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

Внутри борделя мягко развевались марлевые вуали, распространяя в воздухе тонкий аромат. Поскольку был полдень, обычных ночных развлечений не было. Большинство девушек все еще отдыхали, только несколько служанок и мадам наливали вино для двоих за столом. — Молодой господин Ли настолько силен, что даже привел сюда кого-то вроде Чжао-дарена, — сказала мадам с улыбкой. — Верно, моя популярность не просто средняя, — Ли Юйчэн громко рассмеялся. Увидев, что она собирается налить вина Чжао Еланю, он протянул руку и остановил ее. — Чжао-сюн не пьет вина, сходи и принеси чашку чая. — Не волнуйтесь, у меня есть первоклассный Минцянь Лунцзин, который используется только для приема уважаемых гостей, — ответила Мадам, меняя чайник. Она кокетливо улыбнулась ему и протянула руку, чтобы коснуться лица Ли Юйчэна, что заставило его глупо хихикать без остановки. Если бы у нее не было шрама на лице, ее обаяние можно было бы считать ошеломляющим. Чжао Елань отвел глаза, не в силах вынести этой сцены. Увидев это, Ли Юйчэн быстро исправил свою позу, перестал шутить с мадам и серьезно спросил: — Двери закрыты? — Конечно, поскольку молодой мастер Ли забронировал это место, мы позаботимся о том, чтобы другие клиенты не заходили, — ответила Мадам, улыбаясь. — Тогда можем ли мы попросить госпожу Мяоинь подняться сейчас? — нетерпеливо спросил Ли Юйчэн. — Подождите минутку, она одевается. Не волнуйтесь, молодой господин, — Мадам зажгла благовония в курильнице на столе, и из щели потянулась струйка белого дыма, через некоторое время комната наполнилась тонким ароматом. — Аромат дома Хунсю действительно разнообразен. Тебе нравятся ароматизированные саше, верно? Ты мог бы спросить их, где они находят эти духи. Есть что-то на каждый сезон, неудивительно, что это место так популярно, — Ли Юйчэн продолжал рассказывать Чжао Еланю о преимуществах публичных домов, как будто он пришел сюда за благовониями и выпечкой. — Разве ученые и искушенные гости не любят хорошее вино и музыку? В этом доме Хунсю есть все, что ты можешь пожелать: красивые женщины, хорошее вино и прекрасные песни. Это одна из величайших радостей в жизни! Увидев, что Ли Юйчэн уже захмелел после двух глотков, Чжао Елань продолжал потягивать чай, незаметно осматривая окрестности. Краем глаза он заметил мадам, проходившую мимо внизу. Так совпало, что она подняла глаза, и их взгляды встретились. Мадам улыбнулась и сказала: — Чжао-дарен, не волнуйтесь. Человек, которого вы ищите, уже прибыл. Ли Юйчэн взволнованно посмотрел вниз и увидел женщину, следовавшую за ней. Она медленно подошла, держа в руках пипу, раздвинула занавеску из бисера и от всего сердца поклонилась: — Надеюсь, молодой господин Ли в добром здравии. — В добром, в целости и сохранности, — ответил Ли Юйчэн с сияющей улыбкой на лице, и он шагнул вперед, чтобы взять ее за руку. — А-Чан, это Чжао-дарен. Спой ему песню, может быть, он вступится за меня перед отцом, чтобы я мог жениться на тебе... А-Чан ненавязчиво вытащила руку и посмотрела на Чжао Еланя, слегка наклонив голову: — Эта девушка лишь выставляет напоказ свой стыд. — Это не так, это не так! — воскликнул Ли Юйчэн. Чжао Елань действительно исчерпал свое терпение, чтобы прийти и послушать музыку с этим парнем, и поставил перед ним бокал с вином: — Не мог бы ты заткнуться! А-Чан сдержанно улыбнулась и начала играть на пипе. Ли Юйчэн был ошеломлен и немедленно выпил три чашки. Звук пипы был печальным. Затянувшаяся печаль в сочетании с неземным голосом А-Чан прекрасно дополняли друг друга. Пока она эмоционально пела, Ли Юйчэн фактически плакал, молча потягивая вино. Чжао Елань: “......” Отвратительно. После одной песни Ли Юйчэн захотел послушать ещё. А-Чан встала и выпила с ним кубок вина, затем продолжила играть и петь. Пока Ли Юйчэн слушал, он почувствовал, что алкоголь начинает действовать. У него закружилась голова, и он с грохотом упал на стол. Звуки пипы не прекращались, и когда А-Чан закончила петь песню, только тогда она осторожно убрала пипу, подошла к столу и посмотрела, дышит ли он. Она позвала: — Молодой мастер Ли, проснись. — Он проснется не раньше, чем через два часа, так что унесите его вниз, — Мадам раздвинула занавеску из бисера и вошла внутрь. Несколько служанок позади нее подняли Ли Юйчэна и отнесли в соседнюю комнату. — Да, — А-Чан медленно отступила назад и пошла следить за Ли Юйчэном в другой комнате. В комнате осталось только два человека. Мадам взяла кувшин и вылила вино, смешанное со снотворным, на пол. Затем она налила чашку чая из чайника и улыбнулась: — Я думала, ты не попробуешь мой чай в этом году. — Если бы я не пришел лично, ты бы наверняка сохранил его до следующего года, — ответил Чжао Елань. — Как это может быть? Было бы напрасной тратой времени, если бы оно осталось у меня. Я планировала отправить его тебе через несколько дней, но не ожидала, что ты придешь сюда по собственной инициативе. Все ли было устроено снаружи? — Да, боюсь, из-за этого парня ходят слухи, что Ли Юйчэн сделал из меня клиента борделя, — ответил Чжао Елань, слегка смеясь. Она изогнула брови, играя своей чашкой чая, и как-то загадочно улыбнулась: — Клиент борделя… ты не боишься взглядов и слов других, но и генерала Янь ты тоже не боишься? Чжао Елань слегка заколебался: — Почему я должен его бояться? — Боюсь, что он придет в ярость и разнесет мой маленький бордель. Ты может не расстроишся, но я буду расстроена. Ты не боишься, что он опрокинет банку с уксусом, а? В прошлый раз он унес тебя из этого борделя на глазах у всех. На этот раз я не уверена, как вернуть тебя, если он будет держать тебя в плену пожизненно.... — Гу Няоняо! — Чжао Елань тяжело поставил свою чашку на стол. — Айо, он злится от смущения, — Гу Няоняо хихикнула, прикрывшись носовым платком. — Перестань валять дурака и приступай к делу. — Редко можно собраться вместе и вспомнить старые времена. У тебя действительно железное сердце ~ — Это то, что ты называешь воспоминаниями о прошлом? Гу Няоняо ухмыльнулась, затем подавила улыбку на губах и серьезно сказала: — Начальник тюрьмы сейчас в подвале. Что ты хочешь с ним сделать? Чжао Елань сжал свою чашку, вены на его руке выступили: — Ты уверена, что опознала того человека? — Без ошибки, я узнала бы его, даже если бы он превратился в пепел, — мрачно сказала Гу Няоняо. Чжао Елань встал и внезапно услышал стук лошадиных копыт снаружи. Он подошел к окну, выглянул наружу и увидел, что солдаты вернулись с тренировочной площадки. Снова взглянув на небо, он подумал, что Янь Минтин тоже должен был уже покинуть тренировочную площадку. — Приведи этого человека сюда. Гу Няоняо на мгновение вышла, а затем вернулась с несколькими служанками, тащившими здоровенного мужчину, которого они бросили на пол, прежде чем отправиться охранять дверь. — Мм мм мм –! Мужчина был грязным, со связанными за спиной руками и веревкой, обмотанной вокруг шеи. Его рот был забит грязной тряпкой, и он не ел два дня. Ткань, закрывавшая его лицо, была резко сорвана, и его зрачки сузились, прежде чем приспособиться к яркому свету. Когда он открыл глаза, то увидел молодого, красивого мужчину с мрачным выражением лица, который, казалось, хотел съесть его живьем, но он не мог вспомнить, чтобы когда-либо провоцировал такого человека. — Уууу – Чжао Елань взглянул на Гу Няоняо, и она вытащила сверток ткани у него изо рта. — Тебе, наверное, интересно, кто мы такие? — Чжао Елань присел на корточки и спокойно посмотрел на него. Мужчина инстинктивно отшатнулся, кивнул и собирался что-то сказать, когда увидел вспышку света. К его рту прижали острый кинжал. — Но я не хочу слышать твой голос. Тебе просто нужно кивнуть или покачать головой, понятно? — Ты... — как только мужчина издал звук, он почувствовал, как лезвие слегка порезало его, и на губах выступила кровь, заставив его быстро кивнуть. — Ты когда-нибудь служил начальником тюрьмы? Мужчина продолжал кивать, с тревогой глядя на нож перед собой, но он не осмеливался кивать слишком сильно, опасаясь ткнуться носом в лезвие. Чжао Елань на мгновение посмотрел на него с отвращением, затем встал и попросил у Гу Няоняо банку соли. — Кто ты? Что ты собираешься делать! — у мужчины наконец появилась возможность перевести дыхание и задать несколько вопросов. — У меня нет к тебе ни обид, ни вражды, почему ты связал меня? — Кто позволил тебе говорить? — Чжао Елань посмотрел на него темными глазами и медленно намазал лезвие солью. Затем он подошел к нему и сказал голосом демона, выползающего из ада, — Слушай внимательно, если ты осмелишься издать хоть звук в будущем, я сделаю еще один надрез. Чем больше ты будешь кричать, тем больнее я заставлю тебя страдать. Мужчина уставился на него и на нож в его руке, как будто догадываясь, что тот намеревался сделать. Пот стекал по его лицу, он упал ничком на пол и пополз вперед, спасаясь бегством. В следующий момент на его талию наступила женская нога. Затем последовала внезапная боль от разрыва подколенного сухожилия, и соль попала в рану, усилив страдания. — Ааааааааааааа! — мужчина закричал в агонии. — Тише, — прошептал Чжао Елань, чтобы успокоить его. — Разве я не говорил тебе молчать? Почему ты непослушен? На лбу мужчины вздулись синие вены, когда он наблюдал, как другой снова остановился перед ним. Было перерезано еще одно сухожилие. Мужчина все еще не мог сдержаться и резко закричал, корчась на земле. У Чжао Еланя заболели уши от услышанного, и он сказал: — Если ты снова закричишь, у меня все еще есть другие способы поиграть с тобой. Освежевать, приготовить, проткнуть бамбуковыми палочками или четвертовать тело? Что ты предпочитаешь? Начальник тюрьмы внезапно съежился, на мгновение забыв о боли, и только смотрел на него широко раскрытыми от ужаса глазами. — Разве тебе не нравится больше всего использовать смерть от тысячи порезов на людях? — уголок рта Чжао Еланя дернулся, и он вонзил нож ему в грудь, не задев жизненно важные органы. Лезвие, пропитанное солью, причинило другому невыносимые страдания. Мужчина больше не осмеливался кричать. Он крепко сжал рот и терпел это. Вены у него на лбу, казалось, вот-вот лопнут, а все тело было покрыто потом. — Ах, так ты можешь понимать приказы. Спустя некоторое время, внизу раздался внезапный стук в дверь: — Чжао Елань, Чжао Елань, ты там! — Открыть дверь? — Гу Няоняо взглянула на Чжао Еланя, и тот кивнул. Дверь открылась, Янь Минтин пробежал два или три шага, и дверь снова закрылась. Он огляделся. Все здание было пустым, что было очень странно, и он инстинктивно искал фигуру Чжао Еланя. Затем сверху донеслись приглушенные стоны, и он на полной скорости взбежал по лестнице, раздвинув занавеску из бисера, и увидел Чжао Еланя, держащего короткий нож. Огромное количество крови запачкало его рукава и мантию, и на его светлых щеках было несколько капель крови, что делало его чрезвычайно завораживающим. Умирающий мужчина лежал на полу, весь в ранах, его плоть была разорвана в клочья, он казался нечувствительным к боли, только слабо дышал, его пустые глаза были устремлены в потолок. — Что ты делаешь?! — Янь Минтин сделал несколько быстрых шагов вперед и обнаружил большую лужу крови, скрытую столом, частично высохшую, покрытую новыми пятнами. Чжао Елань стоял посреди этой лужи крови, изобразив легкую улыбку. Хотя он улыбался, Янь Минтин не чувствовал ничего, кроме холода вокруг себя. Он протянул руку и схватил Чжао Еланя за запястье: — Пойдем домой. — Отпусти! — Чжао Елань отдернул руку и направил на него короткий клинок с саркастической улыбкой на губах. — Ты всегда говоришь, что мои приемы владения ножом бесполезны. Сегодня я покажу тебе их полезность. Сказав это, он присел и снова полоснул пленника по ноге. Человек на земле дважды дернулся и снова потерял сознание. Чжао Елань плеснул чай со стола ему в лицо: — Не притворяйся мертвым, очнись. — Чжао Елань, хватит, — Янь Минтин потянулся, чтобы остановить его нож, глядя на него тяжелым взглядом. — Становится поздно, пойдем домой. Чжао Елань посмотрел на него со сложным выражением лица, а затем его взгляд стал жестким: — Убирайся, ты мне мешаешь. — Пойдем домой со мной! Эти двое оказались в тупике. Чжао Елань сказал: — Янь Минтин, в конце концов, мы разные люди. Возвращайся на свою большую дорогу.* [*Это часть идиомы: “Ты пойдешь по большой дороге, я перейду свой дощатый мост”. Означает наши пути расходятся навсегда, между нами нет больше ничего общего.] Янь Минтин глубоко вздохнул, когда тот оттолкнул его в сторону. Затем Чжао Елань продолжил пытать начальника тюрьмы. Янь Минтин бросил последний взгляд на его спину, развернулся и зашагал прочь. Как только дверь закрылась, воцарилась тишина, и Чжао Елань сделал паузу, повернувшись, чтобы посмотреть на закрытую дверь внизу. Нож слабо упал на пол, и его подобрала Гу Няоняо. — Ты... Я действительно не знаю, что сказать о тебе. Ты так долго метался, просто ожидая, когда он придет, чтобы заставить его отказаться от своих надежд. Он тебе небезразличен или нет? — пока Гу Няоняо говорила, она перерезала начальнику тюрьмы шею и несколько раз плюнула на труп. Казалось, что она еще дала выхода своему гневу, поэтому она вонзила нож ему в сердце. Увидев, что его дыхание полностью остановилось, ее глаза внезапно покраснели, и в них навернулись слезы. Через некоторое время она вытерла слезы, со вздохом посмотрела вверх и слабо произнесла: — Все кончено. Наконец-то все кончено... Чжао Елань был немного утомлен. Он медленно встал и сел в стороне, затем взял чайник, чтобы налить чашку чая, но тот был пуст. Он отбросил его в сторону с такой силой, что чайник разбился вдребезги, ударившись о колонну. Гу Няоняо вытерла лицо, поправила макияж и приказала кому-нибудь прибраться в комнате. Затем она вставила шпильку из волос в щель рядом с фарфором, и потайная дверь медленно открылась. — Пойдем за лекарством, — сказала Гу Няоняо. Чжао Елань восстановил самообладание и последовал за ней. Десять лет назад, полагаясь на Чжао Еланя, Гу Няоняо прошла путь от служанки, выполняющей случайную работу, до новой владелицы Дома Хунсю, и она добывала для него информацию, занимаясь бизнесом. Бордель представлял собой разношерстную компанию мошенников вперемешку с честным народом, и там было много высокопоставленных гостей, включая официальных лиц. Таким образом, было легко ухватиться за ручки многих людей при дворе. Также были торговцы и странные люди, путешествовавшие с севера на юг, и Гу Няоняо также поддерживала связь с группой жителей Запада. Таким образом, она узнала от путешественников из западных регионов о существовании лекарства, имитирующего смерть. После его приема человек казался мертвым, без дыхания и чувств, и оживал только через семь дней. — Это лекарство не совсем безопасно. Оно очень сильное, и после его приема память постепенно ухудшается, а разум уже не будет таким хорошим, как раньше. Короче говоря, есть шанс, что ты станешь дураком, — сказала Гу Няоняо, притворяясь непринужденной. Она открыла ящик и достала коробку, находившуюся внутри, открыв ее с помощью ступенчатого шейкера*, чтобы обнаружить внутри коробку поменьше. [*Ступенчатый шейкер (步摇) - это свисающее украшение, которое носят женщины династии Хань. Обычно его делают из золота, изогнутого в форме дракона или феникса, и украшают жемчугом и нефритом. Она звенит, когда идешь, отсюда и название.] Эту коробку она открыла шпилькой для волос, и внутри оказалась еще одна маленькая коробочка. — Ты закончила? — Чжао Елань нахмурился. — Какой смысл скрывать это таким образом? — Я просто хотела похвастаться своими украшениями, — с гордостью сказала Гу Няоняо. Чжао Елань взглянул на ее волосы, усыпанные жемчугом, и не знал, сколько времени займет этот процесс, поэтому он просто нашел стул и сел, сказав: — Здесь нечем хвастаться. Эти аксессуары доступны повсюду. — Я научилась этому у тебя. Если у кого-то есть деньги, их нужно потратить, чтобы они имели значение, иначе я все это время упорно трудилась напрасно, — Гу Няоняо улыбнулась и спросила, открывая коробку, — Итак, если я правильно понимаю, у тебя есть украшения, которые я не смогла бы найти? Чжао Елань гордо вздернул подбородок. — Где это? Дай-ка посмотреть? — Я не принёс это с собой, — Чжао Елань сделал паузу и добавил, — Это реликвия предыдущей династии, существует только один экземпляр. — Разговоры бесполезны, если ты не покажешь это мне, я видела столько же сокровищ, сколько и ты, — Гу Няоняо презрительно фыркнула и, услышав щелчок, сказала, — Все в порядке. Чжао Елань посмотрел на нее, когда она взяла таблетку и подошла. — Прежде чем ты примешь это, попроси Сяо Гао подать секретный сигнал, чтобы я могла подготовиться к дальнейшим действиям. Если ты действительно не можешь передать сообщение, ничего страшного, особняк Генерала обязательно организует твои похороны, и я позабочусь о том, чтобы вытащить тебя оттуда, чтобы ты мог умереть спокойно. — .... Могла ли ты говорить немного иначе? Гу Няоняо завернула таблетку в шелковую ткань и положила перед собой. Видя, что он не убрал это сразу, она поддразнила: — Что, не можешь сейчас расстаться с жизнью? — Совсем нет, — Чжао Елань убрал это в карман. Таков был план два года назад, когда борьба за трон была наиболее ожесточенной, и Чжао Сюань не заметил, что Чжао Елань уже установил свою собственную сеть в столице. Он приказал Гу Няоняо забрать людей и найти фальшивое лекарство смерти, и в то же время помог Чжао Сюаню взойти на трон, желая сохранить для себя запасной выход. Но лекарство было нелегко найти, и, наоборот, Чжао Сюань взошел на трон первым. Он, естественно, понял концепцию отбрасывания лука в сторону, как только птицы улетели*. После того, как Чжао Сюань прочно воссел на трон, Чжао Елань планировал уйти в отставку и путешествовать по миру, но в официальных кругах все еще оставалось несколько врагов, которых необходимо было искоренить, поэтому его отъезд был отложен на некоторое время. [*Отбрасывать лук, как только птицы улетят (鸟尽弓藏) - идиома, означающая избавление от чего-либо, когда оно сослужило свою службу.] Неожиданно длительная задержка вызвала осложнения, и внезапное решение о браке нарушило его первоначальный ритм. Этот императорский указ также развеял его план добровольно уйти в отставку. После многих лет беспорядков в официальных кругах он и Чжао Сюань больше не были теми, кем были раньше. Даже если бы он искренне попросил уйти в отставку, Чжао Сюань подумал бы, что он планирует более крупный заговор. Вот почему его ограничили императорским указом, не сказав ни слова. Чжао Сюань давно забыл, что его целью с самого начала была месть и выживание. Если он не уйдет сейчас, он боялся, что в будущем его не ждет хороший конец. — Вот банкноты, которые я обменяла, которые можно использовать на территории династии Сюань. Если ты поедешь в Наньцзян или Западные регионы и за их пределы..... не забывай время от времени присылать письма, чтобы сообщить мне, жив ты или мертв, — сказала Гу Няоняо. Чжао Елань принял их с улыбкой: — Разве ты не пойдешь со мной? — Нет, ты тратишь деньги, как текущую воду. Кто будет зарабатывать для тебя деньги, если я уйду? — Гу Няоняо тихо фыркнула. — Большое спасибо. — Не странно ли тебе говорить спасибо? — Гу Няоняо беспомощно улыбнулась. — В любом случае.... все снаружи готово, но как насчет столицы? Ты действительно хочешь уйти? Чжао Елань взглянул на нее: — Если тебе есть что сказать, просто скажи это. — Янь Минтин.... ты готов расстаться с ним? — Гу Няоняо продолжила, — Хотя он меня не знал, я узнала о нем довольно много. Однажды, когда я ужинала в башне Хуэйчунь, я собственными глазами увидела, как он, слишком много выпив, продолжал рассказывать своим подчиненным, как красивы твои картины, как прекрасна твоя каллиграфия и как элегантна твоя одежда... он продолжал говорить о тебе, почти готовый написать у себя на лбу слова "Я люблю тебя". Пальцы Чжао Еланя слегка шевельнулись, и он сказал: — Ну и что? Должен ли я брать на себя ответственность за тех, кто меня любит? Он не был дураком, поэтому хорошо понимал чувства Янь Минтина. Гу Няоняо рассмеялась: — Ты нравишься многим людям, но тот, кто действительно важен для тебя, - это он, ах... Чжао Елань бросил на нее взгляд и сказал: — Сердца людей подвержены изменениям. Даже Чжао Сюань говорил в первые годы, что никогда в жизни не будет смотреть на меня с подозрением, но что насчет сейчас? Мы с Янь Минтином знаем друг друга меньше полугода, поэтому уехать как можно скорее - благо для нас обоих. — Да, в этом есть смысл, похоже, ты все тот же бессердечный парень, — Гу Няоняо похлопала его по плечу. — Переоденься, на тебе полно крови. Я больше не могу этого выносить, это действительно портит мои прекрасные глаза. — … В здании обычно была запасная одежда на случай, если она понадобится гостям, поэтому Чжао Елань переоделся в чистую. Он вышел через потайную дверь, прошел через подвал, чтобы покинуть маленькое здание, и нанял паланкин, чтобы вернуться. Сойдя с паланкина, он понял, что прибыл в особняк Генерала. Подумав, что Янь Минтин, вероятно, не захочет его видеть, а также не желая спорить, он откинулся на спинку паланкина и сказал: — В особняк Чжао. На улицах все еще было очень оживленно, и он мог слышать разговоры снаружи с того места, где сидел в паланкине. Они говорили, что Чжао Елань сегодня ходил в бордель с богатым молодым господином, и что Янь Минтин в гневе ворвался туда, но вышел один, очевидно, застукав его в постели, и в ярости покинул заведение. После того, как паланкин остановился, он встал перед особняком Чжао. Двое охранников собирались заговорить, но он поднял руку, останавливая их. Он не хотел слушать их вежливую чушь, а хотел только пойти в свою комнату и прилечь. Кто знал, что как только он войдет в ворота, знакомый голос зазвучит у него над ухом: — Ты все еще знаешь, как вернуться, ах. Чжао Елань был поражен. Он обернулся и увидел, как Янь Минтин появляется из темноты, и не смог удержаться от удивленного восклицания: — Что ты здесь делаешь? — Я знал, что ты не вернешься честно, — Янь Минтин схватил его запястье. — Теперь ты можешь вернуться со мной домой? — Вернуться для чего? — Чтобы поспать, конечно, — Янь Минтин поднял его, не сказав больше ни слова. Застигнутый врасплох, Чжао Елань почувствовал, как мир вращается, и когда он пришел в себя, он уже сидел верхом на лошади, а другой человек сидел позади него. Янь Минтин проехал верхом по оживленному городу, сразу привлекая к себе бесчисленное количество глаз. Некоторые перешептывались, в то время как другие показывали на них пальцами и смеялись. Янь Минтин внезапно воскликнул: — Ах, Чжао Елань, тебя обманул этот негодяй Ли Юйчэн! Он заставил тебя пойти в бордель, и ты пошёл туда? Хотя девушка, которая пела, не продавала себя, ты не можешь ходить в такое место ради развлечения! Чай там намного дороже за то же качество! Рано или поздно я должен буду изменить твои экстравагантные и расточительные привычки. Подожди, пока я вернусь, чтобы хорошенько тебя дисциплинировать! Чжао Елань оглянулся на него и тихо спросил: — О какой чепухе ты говоришь? В этот момент со стороны раздался крик прохожего. — Генерал силен, преподай ему урок! — И разберись с этим Ли Юйчэном тоже, с этим богатым денди. Все хотят надрать ему задницу! — Чай в доме Хунсю дорогой, но он действительно вкусный, ах! — Восхитительно, мои глаза видят, что твой мозг полностью забит девушками! Эта старая леди сегодня переломает тебе собачьи лапы и посмотрит, посмеешь ли ты всё еще ходить в это место! Простые люди ссорились между собой, и казалось, никого не волновало, что Чжао Елань провел час или два в публичном доме, все просто думали, что он слушал музыку и пил чай с Ли Юйчэном. Чжао Елань всю дорогу молчал, и когда они достигли уединенного места, он сказал: — Тебе не нужно было намеренно говорить такие вещи. В любом случае, я... — Не разговаривай со мной, я все еще зол, — ворчливо прервал его Янь Минтин. Чжао Елань замолчал. Через некоторое время Янь Минтин с несчастным видом спросил: — Ты не собираешься спросить меня, почему я злюсь? — Ты не позволил мне говорить. — Теперь ты можешь. — О. — ...Быстро спроси меня, ах! Чжао Елань вздохнул: — Тогда, осмелюсь спросить этого старшего брата, почему ты так злишься? — Я сержусь на одного человека, который пообещал мне все рассказать, а потом взял и нарушил свое обещание! — сказал Янь Минтин сильным, звучным голосом. Чжао Елань на мгновение растерялся. Он думал, что его обвинят в жестокости или в убийстве невинных людей без разбора, но никогда не рассматривал такую причину. Он спросил: — Что ты хочешь знать? — Кто был тот человек, которого ты убил? Конечно же, это было то, о чем он спросил. Чжао Елань не хотел говорить ему, поэтому он просто долго молчал. Затем он услышал, как тот сказал: — Ты действительно думаешь, что я ничего не знаю? Если бы я захотел проверить, перед моими глазами предстал бы семейный реестр этого человека, как и твой. Глаза Чжао Еланя блеснули, и он подозрительно посмотрел на него в ответ. — Мэнтин, Чжао Мэнтин, это вовсе не твое вежливое имя, а твое настоящее имя, верно? Цвет лица Чжао Еланя внезапно изменился. Янь Минтин посмотрел ему в глаза и прошептал: — Я не буду выяснять подробности о Чжао Мэнтине. Я буду ждать того дня, когда ты проявишь инициативу и расскажешь мне. —— Автору есть что сказать: Не волнуйтесь, слишком мрачных сцен не будет. Я просто воспользуюсь возможностью, чтобы углубиться в некоторые сюжетные линии, оставшиеся незавершенными в предыдущих главах. Самое главное, что нашему дорогому Чжао-дарену нужен триггер, чтобы изменить свое мышление. Я называю это "поставить его в безвыходное положение, чтобы он научился любить"! Ха-ха, до скорой встречи ~