После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

Инь Пинлу отправилась прямо в правительственное учреждение в сопровождении людей, назначенных ей Чжао Еланем. Эти родственники семьи Инь всё ещё жили в резиденции Инь. Они сидели вместе и обсуждали, как вести себя с императорским посланником, когда услышали, как слуга доложил: — Мой господин, шестая юная леди вернулась! — Пинлу? — магистрат Инь поставил чашку на стол и выбежал из комнаты. Увидев Инь Пинлу, он в ярости указал на неё и выругался, — Ты, неблагодарная дочь, ты ещё смеешь возвращаться?! — Я вернулась по официальному делу, — ответила Инь Пинлу. — Какое официальное дело ты можешь хорошо выполнить? Неблагодарная дочь, я сегодня забью тебя до смерти! Этот старик потерял из-за тебя всё своё достоинство! — магистрат Инь шагнул вперёд и поднял руку, но перед его глазами появился толстый бронзовый жетон. На нём были слова «Императорский посланник». — Я хочу посмотреть, кто посмеет меня ударить! — держа жетон, Инь Пинлу посмотрела на него холодными глазами, и люди позади нее быстро приготовились защищать ее в центре. — Почему у тебя этот знак? — магистрат Инь опустил руку и удивленно посмотрел на нее. — Я здесь, чтобы расследовать дело от имени Чжао-дарена. Он занят и не может уделить время, поэтому попросил меня прийти вместо него, — Инь Пинлу показала письмо. — Третий шурин, это последнее письмо Куан Чжимэй, в котором описаны все твои преступления. Ты признаешь себя виновным? — Какие преступления? Какая Куан Чжимэй? Я не понимаю, о чем ты говоришь! — закричал магистрат У. — Куан Чжимэй - это женщина, которую ты изнасиловал в прошлом году. Кажется, ты ее не помнишь. Это потому, что есть другие жертвы? — спросила Инь Пинлу. — Как это возможно! Дай мне это письмо, чтобы я его увидел! Инь Пинлу протянула ему письмо, и магистрат У поспешно вскрыл его. Магистрат Инь тоже наклонился, чтобы взглянуть. Через некоторое время их лица мрачнели все больше и больше. Магистрат У внезапно дрожащими руками скомкал бумагу и проглотил ее. — Шурин, то, что ты только что съел, - это копия, сделанная мной, — уголки рта Инь Пинлу невесело дернулись, и она достала мятый конверт. — Это оригинал. — Инь Пинлу! Я никогда не причинял тебе вреда! Почему ты так поступаешь со мной?! — магистрат У злобно уставился на нее, желая разорвать на части. — Ты не причинил мне вреда, но какими отвратительными глазами ты все это время смотрел на меня? — Инь Пинлу вздернула подбородок, глубоко вздохнула и спокойно сказала, — Это не я причинила тебе вред, а ты сам. Ты причинил боль хорошим женщинам и невинным людям и сплел вокруг себя кокон. — Хватит! — магистрат Инь прервал их. — Можно ли по-настоящему судить кого-то по одной букве? Кто знает, не было ли это сфабриковано из воздуха? — Инь-дарен, не волнуйся, Чжао-дарен уже нашел другие доказательства. Вам следует поторопиться и подумать о других ваших преступлениях, чтобы вы могли объяснить их и добиваться снисхождения, — после того, как Инь Пинлу закончила говорить, она повернулась и повела людей прочь. — Инь Пинлу! В тебе течет кровь семьи Инь! Если ты осмелишься выйти за эту дверь, ты больше не будешь частью семьи Инь! — крикнул магистрат Инь. Инь Пинлу повернула голову и произнесла слово в слово: — Я никогда не была счастлива принадлежать к семье Инь. Она вышла за дверь и посмотрела на небо. В уголках её глаз стояли слёзы, но она быстро взяла себя в руки и ушла с высоко поднятой головой под взглядами наблюдающей за ней толпы. Целью её поездки было не разозлить эту группу людей, а освободиться от опеки семьи Инь. Только когда она окончательно разорвёт отношения с семьёй Инь, она сможет попытаться избежать осуждения. — Тесть, что нам теперь делать? Чжао-дарен скоро придёт за мной, ты должен меня спасти! — Спасти тебя? Я даже себя защитить не могу, как я могу спасти тебя! — магистрат Инь в ярости оттолкнул его. — Если ты не сможешь меня спасти, то выхода действительно не будет, — возразил магистрат У, — Младший брат Куан Чжимэй донёс на меня, но ты прогнал его. Они наверняка будут тебя допрашивать, думаешь, тебе это сойдёт с рук? Магистрат Инь был в ужасе: — Этот человек… разве ты не говорил, что этот человек подставил тебя! — Да, я просто дал тебе немного денег, и ты поверил моим словам. Ты прогнал этого человека, даже не проверив, — тихо сказал магистрат У, — После этого я нашел кое-кого, кто отомстил ему. Если ты не спасешь меня, я скажу, что ты сделал это сам. Подумай хорошенько, с губернатором и мной обоими произошел несчастный случай. У тебя есть какой-нибудь другой выход? — Бесполезная вещь, зачем я согласился сделать тебя своим зятем! — магистрат Инь был в такой ярости, что потерял сознание. Инь Пинлу вернулась в гостиницу и разыскала Чжао Еланя: — Мой господин, это уже сделано. — Спасибо тебе за твою тяжелую работу. Сначала тебе следует вернуться и отдохнуть, — сказал Чжао Елань. — Хорошо. Чжао Елань открыл несколько писем на столе, которые были другими доказательствами, которые Янь Минтин принес из дома Куан Шэна. Там также были письма от других жертв. Некоторые отказались искать справедливости из-за возмездия, как Куан Чжимэй, в то время как другие предпочли остаться анонимными, чтобы избежать позора. Помимо этих писем, был также список чиновников, которых Куан Шэн допросил и у которых, как выяснилось, были финансовые сделки с магистратом У. — Съешь что-нибудь, — сказал Янь Минтин, входя с выпечкой. — Десерт в Цзяннани очень вкусный и выглядит аппетитно. Четыре пирожных в виде кроликов на тарелке были очень милыми, как настоящие кролики. Янь Минтин взял один и внимательно осмотрел его, с волнением сказав: — Интересно, как сейчас поживает Хуншао, — сказав это, он откусил кусочек пирожное в виде кролика. — ..... — Чжао Елань спросил, — Хочешь вернуться? — Всё в порядке. В любом случае, ты здесь, так что не важно, вернусь я или нет, — ответил Янь Минтин, беря еще одно пирожное, чтобы положить его перед ртом Чжао Еланя. Чжао Елань протянул руку, чтобы взять его, но Янь Минтин отказался дать его ему, настаивая на том, чтобы он съел его прямо сейчас. Чжао Елань опустил глаза и сказал: — Я не могу съесть это за один укус. — Тогда ты можешь съесть это в несколько укусов. Чжао Елань представил, как откусывает от него по кусочку. Это тесто было мягким, тягучим и липким. Не будет ли неловко, если оно растянется? — Это неприлично, я не буду есть, — Чжао Елань всё ещё дорожил своим имиджем, особенно сейчас. — Ты действительно не хочешь есть? — Да. — Тогда я принесу тебе что-нибудь другое, — Янь Минтин отложил пирожное с кроликом, встал и вышел из комнаты. Спустя мгновение Янь Минтин тихонько подошел к двери, и когда он резко распахнул ее, то застал Чжао Еланя за кражей еды. Чжао Елань был поражен и в панике запихнул в рот большую часть оставшегося пирожного в виде кролика. — Ха! Я поймал тебя! — Янь Минтин подошел, положил руки на колени и наклонился, чтобы с улыбкой взглянуть на его надутые щеки, похожие на мясные булочки. — А ты сказал, что не хочешь это есть. Какое-то время они смотрели друг на друга, и Чжао Елань был несколько смущен. Не съев его и не выплюнув, он мог только свирепо смотреть на него: Убирайся. Увидев его внешность, Янь Минтин был вне себя от радости. Он подумал, что тот действительно милым, и инстинктивно поцеловал его в губы. Чжао Елань: “........” Янь Минтин: “......” Они оба замерли одновременно, но в их сердцах было очень неспокойно. Мягкое прикосновение ошеломило Янь Минтина. Оно было более ароматным и мягким, чем пирожное. Он не мог не облизать губы, чувствуя, как в его голове вспыхнул фейерверк, от которого у него закружилась голова. Чжао Елань бессознательно сглотнул, но то, что было у него во рту, застряло в горле. — О, дорогая мама, почему бы тебе не закрыть дверь? — Ли Юйчэн прошёл мимо и в испуге закрыл лицо, оставляя видимыми только глаза. Чжао Елань внезапно почувствовал себя плохо: «Чёрт…» Янь Минтин: “ ? ” — Что случилось? Янь Минтин, ты вызвал у него рвоту, поцеловав его? Янь Минтин: “.......” Чжао Елань тяжело задышал, хватаясь за грудь. Его лицо покраснело, и он поспешно спрятался за ширмой, выблевывая пирожное в форме кролика в парчовый носовой платок. Его лицо было неприглядным. Он вышел из-за ширмы и в замешательстве посмотрел на Янь Минтина. Долгое время он не знал, что сказать. Что бы он ни сказал, он бы потерял лицо. — Уходите, уходите, уходите, что вы делаете в моей комнате, вам что, нечем заняться? — Чжао Елань выгнал их обоих из комнаты, заперл дверь, чувствуя себя некомфортно, когда смывал остатки рвоты. Черт возьми, у него даже не было времени насладиться этим легким поцелуем, и вот все было испорчено. — Генерал, почему ты выглядишь таким озабоченным? — когда Инь Пинлу вышла поесть, она увидела, что Янь Минтин сидит неподвижно. — Я могу чем-то помочь? Янь Минтин покачал головой и беспомощно посмотрел на неё: — Ты не можешь помочь в этом деле. — Что может заставить тебя так волноваться? Я поцеловал своего любимого, и его стошнило. Можно об этом говорить? Конечно, нет, ах! Хотя он знал, что Чжао Елань задохнулся, мысль о том, что их первый поцелуй может произвести плохое впечатление, приводила его в отчаяние. Он так сильно сожалел об этом, что хотел умереть. Он не должен был быть таким импульсивным. Ему следовало подождать, пока они оба будут готовы, для романтического поцелуя, который останется незабываемым воспоминанием на всю жизнь. Итак, как мне сделать так, чтобы поцелуй был как можно более романтичным, без каких-либо сожалений? Это было намного сложнее, чем обдумывать военную тактику. В тот вечер Янь Миньтин отправился по делам, а когда вернулся в гостиницу, то увидел пару, целующуюся под ивой на обочине. Они поворачивали головы то в одну, то в другую сторону, и это было очень странно. Он с любопытством подошел и был обнаружен мужчиной, который проклял его и увёл свою спутницу. Янь Минтин с негодованием продолжил идти вперёд и вдруг увидел, как из гостиницы валит дым, а люди в толпе кричат. Удивлённый, он сразу же подбежал к ним. Кто-то крикнул, что начался пожар, и гости выбежали через ворота. Торопливо оглядевшись, Янь Минтин не нашёл и следа Чжао Еланя. Он запрыгнул на крышу, а затем спустился в комнату Чжао Еланя, но никого не нашёл. В тот момент ему показалось, что его тело сковал леденящий ужас.. — Чжао Елань! Чжао Елань! Янь Минтин ходил из комнаты в комнату, не представляя, что бы он делал, если бы с другим человеком случился несчастный случай. Как раз в тот момент, когда поиски казались безнадёжными, в вестибюле появилась фигура, которая бежала в противоположном направлении, крича: — Я здесь! Спускайся скорее! Янь Минтин посмотрел вниз и поспешил спуститься по лестнице всего за несколько ступенек, крепко обнимая его. — Куда ты ходил? — хрипло спросил он. — Давай сначала выйдем, — голос Чжао Еланя был немного хриплым из-за дыма. Когда Янь Минтин увел его, Ли Юйчэн и Инь Пинлу были там, чтобы встретить их, и все они отступили на несколько десятков метров. — С вами все в порядке? — спросил Янь Минтин. — С нами все в порядке, мы втроем пошли пить чай в чайной, на противоположной стороне улицы, и вскоре заметили дым, выходящий из гостиницы. Пока мы смотрели, мы увидели, как ты, генерал, ворвался внутрь. Ты бежал так быстро, что даже не услышал, как господин окликнул тебя, — Инь Пинлу только что объяснила ситуацию и боялась даже думать об этом. Если бы он действительно загорелся, что они могли бы сделать? Услышав это, Янь Минтин незаметно сжал ладонь Чжао Еланя: — В следующий раз, когда случится что-то подобное, не спеши внутрь. — Всё в порядке, он всё равно не горит, — сказал Чжао Елань. Янь Минтин оглядел задымлённую гостиницу и почувствовал, что что-то не так. Он никогда не видел источника огня. — Что происходит? — Это просто дымовая шашка, — Чжао Елань кашлянул и сказал, — Чтобы разогнать всех людей внутри и ударить в тень. Янь Минтин посмотрел на людей, пытавшихся спасти гостиницу, а затем на остальных: — Цель — Сяо Гао? — Да, собака перепрыгнула через стену*, и они решили действовать, — сказал Чжао Елань. [*Идиома гласит: “загнанная в угол собака перепрыгнет через стену”, что означает, что кто-то был вынужден прибегнуть к отчаянным мерам.] Прошёл год с момента изнасилования женщины. Доказательства ограничивались письмами, а выжившие жертвы не хотели давать публичных показаний. Даже арестовав магистрата У и остальных для допроса, это заняло бы время и силы. Кроме того, среди местных чиновников была широко распространена коррупция, что давало последним возможность легко сбежать. Однако покушение на жизнь придворного чиновника, действовавшего по императорскому указу, было, естественно, чем-то иным. Когда придёт время, совокупность наказаний за несколько преступлений определённо уничтожит эту группу заговорщиков. — Я попросил Сяо Гао притвориться, что он убегает, и за ним последовали двое. Иди и проверь, что там происходит, он убежал в переулок, — приказал Чжао Елань. Янь Минтин кивнул и хотел, чтобы остальные защищали Чжао Еланя, но оставшиеся двое были худыми и слабыми, и им было трудно даже защитить себя. Он мог только пойти в гостиницу и собрать своих подчинённых, чтобы они защищали Чжао Еланя и остальных, прежде чем отправиться на поиски Гао Тана. Когда он прибыл, Сяо Гао сражался с убийцами в тупике. Янь Минтин присоединился, и через короткое время они повалили двух человек на землю. В это время Сяо Гао присел на корточки и схватил мужчину за челюсть, сломав ее с хрустом. Затем он перерезал сухожилия на его руках и ногах и пошел к другому человеку, чтобы сделать то же самое. Янь Минтин был поражен. — Мой господин сказал, что я должен отрезать им все пути к самоубийству в первую очередь, чтобы они могли пострадать и быстро признаться на допросе. Вскоре после этого Чжао Елань получил известие, что все убийцы были схвачены живыми и отправлены в правительственный офис. — Пойдем посмотрим хорошее шоу, — Чжао Елань раскрыл веер, дважды взмахнул им, а затем взглянул на надпись на нем. У него никогда не было времени купить новый веер, а погода была особенно жаркой, поэтому он мог носить только его с собой. Помимо того, что это раздражало, от него все еще была некоторая практическая польза. Ли Юйчэн тоже раскрыл свой новый веер и пошёл, расправив плечи, с очень важным видом. Инь Пинлу посмотрела на веера обоих мужчин. На одном было написано «Самым красивым мужчиной в столице», а на другом — «Денди номер один в столице». Она на мгновение замолчала, а затем без слов замедлила шаг, чтобы не идти с ними рядом. Опустив голову, она сделала вид, что не замечает насмешливых взглядов прохожих. — Я думаю, что многие люди пошли в сторону правительственного здания, чтобы посмотреть на волнение. Должно быть, Янь Минтин и остальные уже прибыли, — сказал Ли Юйчэн. Чжао Елань резко остановился как вкопанный. — Почему ты остановился? — спросил Ли Юйчэн, и тот подошёл к небольшому озеру рядом с ним. Ли Юйчэн последовал за ним, сам не зная зачем, и, увидев, что он смотрит на воду, спросил: — Что ты ищешь? Что находится в этом озере? Чжао Елань повернул голову влево, затем вправо. Ли Юйчэн долго наблюдал, затем с удивлением понял: — Ты же не можешь смотреть на свое лицо, верно? Чжао Елань взглянул на него и прямо спросил: — Я только что попал в дым, у меня есть что-нибудь на лице? Ли Юйчэн: — Нет, все в порядке, ты все такой же красивый. Только тогда Чжао Елань почувствовал удовлетворение, и выражение его лица сразу же стало проницательным и холодным: — Пойдем. Ли Юйчэн: “......”