После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

Отряд двигался ночью, а днём отдыхал. После трёх дней такого пути запасы сухого пайка и воды почти закончились. Люди и лошади были очень активны всё это время и потеряли много сил, но продолжали идти вперёд, стиснув зубы. Чжао Елань посмотрел на карту и сказал: — Скоро мы будем в округе Пи, и там нас кто-нибудь встретит. Не волнуйтесь, все. — Когда мы вернёмся в столицу, император обязательно щедро наградит нас всех, — сказал Янь Минтин, чтобы поднять боевой дух. Все устало смотрели на бесконечную дорогу. Инь Пинлу держалась за поводья из последних сил, а Чжао Елань — тем более. Из всей команды двое с наименьшей физической подготовкой достигли предела своих возможностей. Обеспокоенный Янь Минтин заметил, что Чжао Еланьсонный, несмотря на их недавний перерыв. Он обеспокоенно сказал: — Мэнтин, давай поговорим о чём-нибудь. — О чем? — слабо спросил Чжао Елань. — Расскажи мне о своём детстве. Я хочу знать, каким ты был ребёнком. —Мое детство? — Чжао Елань посмотрел на солнце, которое уже почти село вдалеке. Солнце на закате было похоже на засохший яичный желток, напоминая ему о том времени в юности, когда он сидел во дворе и любовался закатом. —Мой отец любил декламировать стихи, он всегда говорил:"Закат бесконечно прекрасен, но уже почти сумерки*".Моя матьотвечала: "Закат прекрасен, как каша с яичными желтками, давай сегодня вечером съедим солёные яичные желтки". [*夕阳无限好，只是近黄昏 китайская идиома, выражающая задумчивую красоту вещей, которые подходят к концу.] Янь Минтин не смог сдержать смех: — Значит, ты любишь солёные яичные желтки? — Нет, — уголки губ Чжао Еланя дрогнули. — Поэтому мне пришлось рассказать одну политическую теорию и десять стихотворений, чтобы перейти на другую еду. —На какую еду вы в итоге перешли? — ...Соленые утиные яйца. Янь Минтин громко рассмеялся: — Это считается изменением? — Ничего не поделаешь, дома остались только солёные утиные яйца. Я съел яичные белки, а они — желтки. Они ещё пошутили, что я не ем хорошую еду. — Теперь ты можешь есть много вкусных вещей. — Да, — Чжао Елань посмотрел вдаль. — Я хочу попробовать все вкусные блюда в мире и надеть всю красивую одежду. Янь Минтин кивнул головой. — А ты? —спросил Чжао Елань на пределе сил, желая услышать, как он продолжит говорить. — Я,ах, был непослушным ребёнком и часто тайком убегал из столицы. Мама не могла меня контролировать и в приступе гнева отправила меня в военный лагерь.Там я быстро пожалел об этом. Как хороша была столица,ах, зачем ехать на границу и страдать? Я плакал и закатывал истерики, но отцу было всё равно. Чжао Елань думал, что Янь Минтин родился с любовью к семье и родине. Услышав это, он улыбнулся. Оказалось, что в детстве тот не понимал смысла жизни и смерти, а также принципов мироздания. — Как тызакатывал истерики? — с любопытством спросил Чжао Елань. — Я просто катался по полу и устраивал представление. Иногда отец приглашал своих подчинённых в большую палатку, чтобы они увидели, как я прыгаю вверх-вниз, это было так унизительно, — вздохнул Янь Минтин. Чжао Елань слегка улыбнулся: — Тогда почему ты не сдался и не убежал? — Потому что я вообще не мог сбежать, поэтому я усердно тренировался с ними и ждал того дня, когда смогу победить своего отца и всех остальных своими руками, а затем с гордостью вернуться в столицу, — сказал Янь Минтин. — А после? Почему ты остался на границе? — У моего отца был подчинённый, который выглядел большим и мускулистым. Каждый раз, когда я пытался сбежать, он ловил меня, и я не мог победить его в драке. Из-за него я много раз терпел поражение. Однажды, когда мой отец был на передовой,лагерьпопал в засаду, и в меня выпустили несколько отравленных стрел. Я не пострадал, потому что этот здоровяк закрыл меня. Не только он, но и несколько человек, которые обычно строго охраняли меня, бросились на помощь. Чжао Елань не чувствовал, что его разум затуманен или он испытывает сонливость, ибессознательносжал одну из его рук. — Я сидел перед его могилой, и думал, может, это потому, что я хорошо родился? Я родился в особняке генерала, и все считали меня вторым отцом, которого нужно уважать и защищать, но что я мог для них сделать? — Знаешь ли ты, насколько важны эти слова «Янь Минтин» в сердцах простых людей? Янь Минтин опустил глаза и посмотрел на свой профиль сбоку. Его ресницы были похожи на вороньи перья, снова и снова опахивая его сердце. Он улыбнулся и спросил: — Тогда что у тебя на сердце? Чжао Елань хранил молчание. Янь Минтин перестал задавать вопросы и сосредоточился на дороге. Затем он услышал хриплый, но решительный голос Чжао Еланя: — Раньше в моём сердце были только родители. Теперь в нём будешь только ты. Что ты об этом думаешь? Янь Минтин внезапно почувствовал, что смерть того стоит. Его сердце превратилось в пылающий шар, такой горячий, что, казалось, вот-вот взорвётся, и пламя распространилось на все жизненно важные органы. — Мэнтин. — Да. — Чжао Мэнтин. — Что? — Чжао Елань нерешительно обернулся и был встречен страстным поцелуем. Он мысленно порадовался, что они отошли на приличное расстояние от отряда позади них. Возможно, никто не заметил их движения. Внезапно он почувствовал боль в губе, когда Янь Минтин, казалось, решил наказать его за невнимательность. Этот резкий укус заставил Чжао Еланя злобно укусить его в ответ, смешав нежность с желанием растерзать его до костей. Не сдерживаемый своим наездником, конь непринуждённо отошёл в сторону, и никто не заметил, что они покинули команду. Чжао Елань боялся упасть, поэтому рефлекторно обнял другого за талию. После того, как он немного откинулся назад, у него заболела шея, но как только он попытался отстраниться, Янь Минтин наклонился и осыпал его поцелуями. Чжао Елань не смог сдержать смех: — Ты хоть представляешь, как ты сейчас выглядишь? — Я знаю, — Янь Минтин посмотрел ему в глаза. — Бедняга, у которого есть кусок жирного мяса, но он не может его съесть. — …… — Чжао Елань пристально посмотрел на него. —Кого ты называешьжирным куском мяса? —Тогда... никакого мяса? —Тебе лучше заткнуться. Пока он говорил, на лицо Чжао Еланя упала капля воды. Янь Минтин протянул руку, чтобы вытереть её, азатем резко остановился, обменявшись взглядом с Чжао Еланем. Они оба одновременно подняли глаза и не могли понять, что происходит. Чжао Елань невольно протянул руку, и через несколько мгновений на неё упало ещё несколько капель воды. — Это… дождь? — Чжао Елань недоверчиво посмотрел на него и провел рукой по его лицу. — Это дождь? — Да,это тоже падает мне на голову, — радостно сказал Янь Минтин. Остальные, похоже, тоже это заметили и остановились один за другим, оглядываясь по сторонам, пока дождь не запятнал их лица. Затем они начали дико кричать один за другим. — Идёт дождь! Удивительно, но идёт дождь! Все спешились. Кто-то обнимал друг друга и кричал от радости, кто-то плакал навзрыд, а кто-то пил дождевую воду, открыв рот. Чжао Елань тоже вытянул руки, чувствуя, как холодная вода пропитывает его одежду, и от души рассмеялся.Он повернулся к Янь Минтину: —Идет дождь. — Да, идёт дождь, — Янь Минтин улыбнулся и обнял его. — Как чудесно. Какое-то время все кричали под дождём. Янь Минтин попросил их ненадолго укрыться в лесу, но они хотели продолжить путь. Даже если шёл дождь, это не имело значения,потому что этот долгожданный ливень был настоящим облегчением. — Тогда пойдём, — тихо сказал Чжао Елань. —Давайте не будем терять здесь время. Чем раньше мы приедем, тем раньше сможем отдохнуть. Янь Минтин не мог ничего другого, кроме как приказать отряду продолжать идти под дождём, но он время от времени поглядывал на Чжао Еланя, беспокоясь, что тот может простудиться из-за дождя. К счастью, Чжао Елань, казалось, был очень доволен сегодняшним дождём. Он всё время протягивал руку, и дождевая вода стекала по его ладони к пальцам, а затем падала на землю. Через полчаса они наконец прибыли в округ Пи. Остальные жители округа Пи выбежали на улицу, и некоторые из них преклонили колени, чтобы возблагодарить небеса. Увидев приближающихся людей, они расступились, но кто-то узнал их и закричал: — Чжао-дарен и генерал Янь здесь! — Живые Бодхисаттвы здесь! — Чжао дарен и генерал Янь принесли дождь! — Благодарю вас, милорды! Янь Минтин быстро объяснил им: — Мы не живые бодхисаттвы, и дождь идёт не от нас. Он идёт с небес. — Спасибо, спасибо, — люди в стороне плакали от радости. — Моих детей благополучно отправили в Цюйчжоу, и мы заберём их через несколько дней. Если бы не вы, мои дети могли бы уже давно умереть. — Небеса помогают хорошим людям, — говоря это, Янь Минтин вдруг осознал, что Чжао Елань не произнес ни слова. Он посмотрел вниз и увидел, что тот прислонился к нему, закрыв глаза и побледнев. Внезапно запаниковав, Янь Минтин сказал, — Елань? Мэнтин, Чжао Мэнтин… проснись! Конь заржал, когда Янь Минтин обнял его одной рукой и быстро поскакал к правительственному зданию. Люди позади не знали, что произошло, и им пришлось немедленно последовать за ними. Как только они подошли к правительственному зданию, они увидели, как Ван Гуйшэн вышел с зонтиком в руках и радостно сказал стоявшим рядом с ним слугам: — Скажите всем, чтобы поторопились и набрали воды. — Ван Гуйшэн, — Янь Минтин придержал лошадь. — Иди и вызови врача. — Генерал Янь, вы… что случилось с господином? — Ван Гуйшэн поспешил ему на помощь. Спрыгнув с лошади, Янь Минтинпоспешно втащил Чжао Еланя внутрь: — Иди вызови врача и приготовь горячую воду. Ван Гуйшэн немедленно приказал кому-то вскипятить горячую воду и с тревогой добавил: — Но в городе больше нет врачей, они все эвакуировались. Ван Гуйшэн отвёл их в комнату в дальнем крыле заднего двора, и Янь Минтин положил Чжао Еланя на кровать. Он потрогал его лоб и обнаружил, что тот очень горячий, но не знал, есть ли у него другие симптомы. — Генерал Янь, позволь мне взглянуть, — Инь Пинлу вбежала в комнату, услышав новость. Цзо Жан подхватила: — Инь Пинлу лечила меня, когда я болела. Она прочитала много медицинских книг. —Я доверяю это тебе, — сказал Янь Минтин. Инь Пинлу отошла в сторону и некоторое время щупала его пульс. Она надавила ему на грудь и посмотрела на его лицо, а затем сказала: — Скорее всего,это из-за истощения и дождя. Ему нужен отдых, и его больше нельзя переутомлять. В прошлый раз он только оправился после теплового удара и был в пути день и ночь. А потом сегодня так долго шёл дождь, что стало ещё хуже. —Врачиушли, но здесь всё ещё есть аптека? — спросила Инь Пинлу у Ван Гуйшэна. — Можно мне посмотреть, есть ли там лекарства, которыми я могла бы воспользоваться? — Есть, я попрошу кого-нибудь отвести вас туда, — Ван Гуйшэн нашёл человека, который хорошо знает местность, чтобы тот отвёл её в аптеку за лекарством. Ван Гуйшэн отдавал приказы своим слугам, следя за происходящим здесь. Как только он повернул голову, то увидел, что Янь Минтин сидит на корточках у кровати, держитЧжао Еланяза руку и молча смотрит на него, немного слишком тихо. Полный сомнений, Ван Гуйшэн пока не решался их беспокоить. Через некоторое время вода была готова. Янь Минтинзакрыл дверь и начал купать Чжао Еланя, полностью раздев его и погрузив в воду, тщательно очистив его тело тканью. Чжао Елань был таким бледным. Даже во время летней засухи, когда все мужчины ходили без рубашек, он все равноносил тонкую одежду, чтобы сохранить хоть немного достоинства, поэтому его тело было таким же светлым, как и всегда. Но в тот момент у Янь Минтина не было никакихпохотливыхмыслей, и он очень серьёзно отнёсся к его купанию. Потирая ему спину, он внезапно остановился и посмотрел на неё. Над поясницей виднелся бугристый отпечаток, и после долгой паузы Янь Минтин ошеломленнопосмотрел на мужчину без сознания. Вот почему он никогда не позволял мне видеть его спину? Он задрожал и уже собирался коснуться метки, но резко остановился. Подумав, что это стало причиной его вспыльчивости иупрямства,глаза величавого генерала необъяснимо покраснели. Чжао Елань снова начал двигаться и, открыв глаза от раскалывающейся головной боли, обнаружил, что лежит в деревянной ванне. Неосознанно прислонившись к бортику, он удивлённо посмотрел вверх: — Что ты делаешь? — Сначала прими ванну, а потом отдыхай, — Янь Минтин моргнул, и туман в его глазах рассеялся, но краснота всё ещё оставалась. — Что с тобой? — хрипло спросил Чжао Елань. — Ничего, я просто беспокоюсь о твоём здоровье, — ответил Янь Минтин. Чжао Елань уже хотел улыбнуться, но вдруг заметил, что сидит в ванне голым. Он немного откинулся назад, жалея, что не может прислониться к стенке, и пристально посмотрел на него: — Ты видел то, чего не должен был видеть? —Ты имеешь в виду ... это? — Янь Минтин взглянул на его нижнюю часть,— Значит, я это видел. — ..... — Чжао Елань неуверенно спросил, — Что-нибудь еще? —Я только что опустил тебя в воду, и ты очнулся. Я ещё ничего не сделал, —ответил Янь Минтин с видом притворного сожаления. Чжао Елань мысленно вздохнул с облегчением и внимательно посмотрел на его лицо. Если бы собеседник это заметил, ему бы точно стало любопытно, и он бы спросил его об этом. Но поскольку Янь Минтин этого не сделал, он постепенно расслабился и потёр виски: — Выходи, я сам помоюсь. —У тебя кружится голова, я не могу оставить тебя одного. — Тогда позвони Сяо Гао. Чжао Елань долго смотрел на него, думая, что он придумает какой-нибудь предлог, чтобы остаться и посмотреть, как он моется, но Янь Минтин на самом деле согласился, встал, вышел на улицу и попросил Сяо Гао прийти и обслужить его. Янь Минтин стоял на страже у двери, молча прислушиваясь к звукам льющейся воды, с тёмными глазами и заложенным носом. — Генерал, почему вы здесь? Господин спит? — спросил Ван Гуйшэн, подходя ближе. — Он всё ещё принимает ванну. — Янь Минтин увидел, что он держит в руке миску. — Лекарство готово? — Да, это для Чжао-дарена. — Ван Гуйшэн протянул ему миску. — Госпожа Инь сварила много, так что я поделился с каждым. Генерал, хотите попробовать? — Нет необходимости. Ван Гуйшэн увидел, что он всё ещё стоит на месте после того, как взял чашу с лекарством, и немного растерялся, не зная, какие чувстваЯнь Минтиниспытывает к Чжао Еланю. — Если больше ничего нет, ты можешь сначала вернуться. Не беспокойся о том, что здесь происходит, — сказал Янь Минтин. Ван Гуйшэн ушел с чувством неловкости. Дверь снова открылась, и Сяо Гао вышел сказать, что его господин уже лёг. Янь Минтин вошёл с чашкой в руках и, дав ему лекарство, снял с себя одежду и лёг в постель, притянув его к себе. Он потёрся головой о шею Чжао Еланя, словнопытаясь утешить егои показать свою любовь. Чжао Елань, который был измотан, не мог не улыбнуться: — Ты дашь мне отдохнуть? — Конечно, — Янь Минтин крепко обнял его. — Так ты быстро поправишься. Дождь всё ещё шёл, и все были заняты сбором воды и радостными возгласами. Янь Минтинпрошепталему на ухо: — Ты всё ещё боишься? Чжао Елань знал, что он спрашивает, боится ли он дождливых дней. Он тщательно всё обдумал и смог вспомнить только то, что пережил в эти дни в компанииЯнь Минтина. Он покачал головой. — Это хорошо.Спи спокойно. Казалось, что шёпот Янь Минтина обладает магическими свойствами, и Чжао Елань мгновенно погрузился в сон. Янь Минтин посмотрел ему в лицо, затем торжественно и благоговейно поцеловал его в лоб. На следующий день к полудню состояние Чжао Еланя улучшилось. В голове у него больше не было тумана, и он смог встать с постели. Остальные были отправлены Янь Минтином на улицу, чтобы проверить, как обстоят дела после дождя. Янь Минтин принёс ему еду,проследил, чтобы он поел, а затем побежал на кухню готовить лекарство. Через некоторое время Ван Гуйшэн прокрался в комнату и сказал: — Чжао-дарен. — Что такое? — спросил Чжао Елань, приподняв голову. Ван Гуйшэн на мгновение опешил при виде его болезненного, но элегантного вида, и ему на ум пришло сравнение —"Болен, как Си Ши, но еще красивее*". [*Си Ши (西施), одна из Четырех Красавиц Древнего Китая, была известна своей невероятной красотой, настолько, что даже когда она болела, казалась такой грациозной и привлекательной, что это еще больше усиливало ее очарование.] Выглянув наружу, он увидел, что никто не идёт, и спросил шёпотом: — Позволю себе поинтересоваться, какие у вас сейчас отношения с генералом? Чжао Елань поднял глаза: — Почему ты спрашиваешь об этом? — Потому что я, честно говоря, не могупонять, — Ван Гуйшэн нахмурился. — Например, сегодня утром он охранял твою постель, заботясь о тебе всеми возможными способами. Если ты шевелился, он долго наблюдал, чтобы убедиться, что ты не спишь, вытирал тебе пот и укрывал одеялом. Чжао Елань поднял брови: — Что еще? —Он постоянно держал тебя за руку, как будто был погружен в свои мысли. Уголки губ Чжао Еланя приподнялись в улыбке. — А что ещё? — Он… — Ван Гуйшэн быстро остановился. — Подожди, мне нужно сказать тебе ещё кое-что. Боюсь, мы были обмануты его иллюзией. — Иллюзия? — Чжао Елань слегка нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Когда я уезжал из столицы, до меня дошли слухи, что у генерала Янь был роман с Фу Цянем в Цзяннани! — приглушённым голосом сказал Ван Гуйшэн. Чжао Елань: “......” Ван Гуйшэн: — Эта история получила широкое распространение. Ты знаешь что-нибудь о том, что произошло в Цзяннани? — Это не так, неужели Фу Цянь сам не вышел, чтобы всё объяснить? Как он, человек, живущий в столице, может быть как-то связан с Янь Минтином в Цзяннани? Как кто-то может верить в такие абсурдные слухи? — Чжао Елань не ожидал такого. Неужели что-то пошло не так? — Дело в том, что Фу Цяня нетв столице. Онотправился в путешествие, именно на юг. Все обсуждали это, и слухи распространялись так быстро, что семья Фу почти поверила в это. Они всё ещё яростно спорили о том, стоит ли отправлять Фу Цяня в особняк генерала в качестве второй жены. — … — Чжао Елань медленно сжал кулаки. Янь Минтин вошёл с лекарством и увидел, что лица обоих мужчин были серьёзнее, чем обычно. Он спросил: — Что вы обсуждаете? — Тише, мы обсуждаем твою вторую жену, — Чжао Елань повернулся, чтобы расспросить Ван Гуйшэна подробнее. — Вторая... вторая жена?! — Янь Минтин побледнел от шока, а затем растерянно почесал голову, — Вторая жена… о чём это вы?