После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

Чжао Елань ненавидел клеймо на своей спине, но не хотел, чтобы на ней было вытатуировано стихотворение. Он не мог сказать, что именно ему не нравится больше. Взяв кисть и бумагу, он сел за стол. Он нарисовал штрихи, образующие уникальный узор сословом «раб», и спросил: — Ты можешь сделать татуировку в виде такого узора? Янь Минтин взял рисунок и некоторое время изучал. Вероятно, из уважения к его не очень хорошим навыкам рисования узор был не сложным, а больше похожим на неразборчивый шрифт. —Да, я могу это сделать, — сказал он. — Тогда сделай это. После того, как они обсудили это, они услышали стук в дверь.Это был Сяо Гао, который объявил: — Господин, пора ужинать. — Давай сначала поедим, —предложил Янь Минтин, убирая рисунок. — Это займёт много времени, так что давай закончим с едой, а потом будем действовать не спеша. Чжао Елань кивнул в знак согласия. Надев одежду, он открыл дверь и посмотрел на Сяо Гао,он не мог удержаться от недовольного выражения лица и прошептал: — Кто просил тебя говорить ему, что я отправился в дом Хунсю? —А?Я не должен был говорить? — Сяо Гао вспомнил, что генерал Янь уже встречался с Гу Няоняо и знал, что Гу-цзецзе*была подругой его господина, поэтому он решил, что можно сказать это прямо. [*старшая сестра (вежливое обращение).] — Тогда я снова ошибся, — Сяо Гао удручённо почесал голову. — Я думал, у вас нет секретов от генерала, господин.Вы должны наказать меня. Чжао Елань поперхнулся, ион больше не знал, как его упрекнуть. —Хм, видишь, Сяо Гао умнее тебя, — прошептал Янь Минтин ему на ухо. —Ты всегда со своими секретами, один здесь, один там. Ты загадка или что? Чжао Елань развернулся и выплеснул на него всё своё раздражение, пиная и колотя его руками: — Ты такой надоедливый! О ком ты говоришь в такой нарочито двусмысленной манере? Управляющий Цинь только успел расставить тарелки, как Янь Минтин подбежал к столу и сел. Следовавший за ним Чжао Елань замедлил шаг, но его дыхание было неровным, и казалось, что он только что пробежал несколько километров. Он привык к подобным вещам, поэтому управляющий Цинь не удивился и даже решил, что в случае с генералом пощадить его — значит испортить ребёнка. Поначалу он считал, что Чжао-дарен слишком чувствителен, но, понаблюдав за ним, понял, что генерал всегда провоцировал его и заводил. Кожа генерала была толстой и жёсткой, как он мог бояться изнеженного кулака этого человека? Управляющий Цинь тоже понял, что это явно был просто флиртмежду молодыми людьми.Хм. В особняке Генерала, наконец, снова царила суета. После еды Чжао Елань последовал за Янь Минтином во двор на полчаса, чтобы переварить пищу, и предложил присоединиться к нему на тренировке. Янь Минтин обрадовался и сразу же начал составлять для него пошаговый план. Когда они вернулись в комнату, Янь Минтин заметил ящик рядом со столом и вдруг спросил: — А в других твоих саше есть яд? — Нет, проблема была только у душистой травы. Только тогда Янь Минтин почувствовал облегчение, и покаЧжао Еланьпринимал ванну, он вышел и решил сам найти дом Яо Музэ. Яо Музэ ужесдал экзамены вИмператорской больнице и теперь был императорским врачом. Увидев, что Янь Минтин пришёл в гости, он тепло поприветствовал его и хотел пригласить на ужин, но получил отказ. — Я просто хотел спросить, ты изучил тот пакетик, который я дал тебе перед моим отъездом из Пекина? — спросил Янь Минтин. — Я тщательно изучила это. Ответ Яо Музэ был точно таким же, как у Чжао Еланя, и Янь Минтин вздохнул с облегчением. Он боялся, что Чжао Елань мог использовать более сильное лекарство. — Если отравление остановить, все будет хорошо, верно? — Лучше больше использовать это. Если яд используется в течение длительного времени, может потребоваться от трех до пяти лет, чтобы восстановиться. Следует больше потеть и есть больше трав и продуктов, выводящих токсины из организма. —Хорошо, тогда я поручаю тебе задачу с лекарствами. — Конечно. Янь Минтин вернулся в особняк и приказал поварам использовать больше ингредиентов для детоксикации, прежде чем идти в спальню. Чжао Елань уже закончил принимать ванну и поливал бонсай в комнате. Увидев его возвращение, он хотел сразу приступить к делу, но Янь Минтин остановился и сказал: —Теперь моя очередь искупаться. Янь Минтин купался по другую сторону ширмы, ожидая, когда его товарищ придёт посмотреть. Но Чжао Елань даже не подошёл взглянуть. Он просто взял бухгалтерскую книгу и началделать расчеты. Стук счётов сводил Янь Минтина с ума. Он быстро закончилкупатьсяи вышел из-за ширмы: — Разве ты не оставил всё это Инь Пинлу? Зачем ты так утруждаешься? — Сначала я всё обобщу, а завтра передам ей, — хотя Чжао-Елань хотел быть отстранённым управляющим, он всё равно должен был знать об этих вещах. Невозможно было оставлять такие важные дела на других, даже не взглянув на них. Не говоря уже о том, что на этот раз он использовал много своих личных денег, так что он должен был посмотреть, сколько осталось имущества, верно? Янь Минтин больше не беспокоил его. Спустя долгое время Чжао Елань наконец закончил сверять счета, пока его собеседник спокойно сидел напротив, погрузившись в письмо. Наклонившись вперёд, он увидел, что это был план тренировок. Он повернулся и убралбухгалтерские книги, затем подошел к кровати. Янь Минтин невольно поднял голову и, озадаченный, уставился на него, пока тот снимал с себя одежду. С чёрными волосами, спадавшими на гладкую белую спину, он послушно лёг на кровать и повернулся к нему,спросив голосом, смягченным подушкой: — Ты закончил? Пора приступать к делу? Что за дело? Мое дело отличается от твоего,выругался Янь Минтин. Взяв инструменты, Янь Минтин сел на край кровати. Выбрав иглу, он увидел, что глазаЧжао Еланяплотно закрыты, а лицо почти сморщилось, и успокоил его: — Не волнуйся, у меня очень хорошая техника. Это совсем не больно. Чжао Елань с сомнением открыл глаза. — Если ты мне не веришь, посмотри. Янь Минтин почесал спину иголкой. Он почувствовал трение острого твёрдого предмета, но это действительно не причиняло боли. Чжао Елань немного расслабился и спросил: — Это сработает? — Конечно. Я собираюсь начать. На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Чжао Елань чувствовал, как иглы скользят по его спине, и долго молчал. Он оглянулся на Янь Минтина, который выглядел таким серьёзным, словно совершал молитвенный обряд, молчаливый и набожный. Чжао Елань внимательно изучил черты его лица. У него были брови, похожие на мечи, и глаза, похожие на яркие звёзды. Героический дух, читавшийся в его лице, и контуры его профиля былиисключительной красоты. Эти ясные, светлые глаза были подобны его сердцу, в них не было и следа скрытой грязи, и, словно зеркало, они, казалось, могли видеть насквозь. У Янь Минтина, должно быть, было много вопросов, но он не задавал их, потому что ждал, когда Чжао Елань самдаст ему ответы. Если бы он ничего не сказал, Янь Минтин не стал бы спрашивать, поканынешняя ситуация почти незаставила Янь Минтина усомниться в его искренности. — Разве ты не хочешь узнать, откуда взялось это клеймо? — предусмотрительно спросил Чжао Елань. — Я схожу с ума, думая об этом, — тяжело вздохнул Янь Минтин. Конечно же. Чжао Елань молчал. Чувствуя, что ЯньМинтин меняет иглы, он уставился в пустоту перед собой. Он думал, что эти прошлые события никогда больше не сорвутся с его губ, но услышал свой слабый и надломленный голос: — Это произошло из-за восстания маркиза Аньцина. Янь Минтиностановился. Это было то, о чем он знал. В те времена из-за предыдущего императора было много проблем. Простые люди открыто выражали своё недовольство, и маркиз Аньцин поднял восстание. Но из-за предательства некоторых приближённых заговор был раскрыт наранней стадии.После того как император отправил людей подавлять восстание, он приказал казнить всех причастных к нему, а это более 20 000 человек. Говорили, что даже во всех тюрьмах столицы не хватило бы мест для них. — Ты один из людей маркиза Аньцина? — удивлённо спросил Янь Минтин. — Это было бы здорово, — уголки губ Чжао Еланя дрогнули, и он сказал с кривой улыбкой, —Моя семья не имела к нему никакого отношения.Мой отец был всего лишь слабым, кротким учёным, и его самым большим желанием было сдать экзамены и получить учёную степень, чтобы осуществить свои амбиции — управлять страной и принести мир всем. Моя мать была вышивальщицей и работала с нитками до поздней ночи, прежде чем лечь спать. Кроме семьи, у нас больше ничего не было. —Все это произошло потому, что маркиз Аньцин был ранен и оказался брошенным на обочине дороги.Мои родители с добрым сердцем отвезли его к нам домой, чтобы вылечить, а через два дня маркиза забрали его люди. — Маркиз Аньцин был добросердечным. Уходя, он увидел, что наша семья бедна, и подарил нам нефритовый кулон в знак благодарности за нашу доброту. — Но этот нефритовый кулон убил моих родителей. — После того, как поместье Аньцин было конфисковано, императорский двор тщательно допросил всех, кто был с ним связан. Они нашли нефритовый кулон в нашем доме и решили, что мы были с ним в сговоре. Они скорее убили бы тысячу человек по ошибке, чем отпустили бы одного, и наш дом сожгли. В тот день шёл дождь, но пожар не удалось потушить. Нас с родителями отвели в темницу для тщательного допроса… Чжао Елань сжал подушку в руке, на которой вздулись вены. Его глаза потемнели, а голос был холоден, как зимний снег: — Говорят, что добро вознаграждается добром, а зло — злом, но ничто не может сравниться с властью. Высокопоставленный человек может одним словом уничтожить бесчисленное количество семей. В этот момент его руку накрыла ладонь, достаточно горячая, чтобы согреть его холодную руку. Чжао Еланьслегка отвел глазаи долго смотрел на эту большую руку, и снег в его глазах постепенно растаял, образовав тонкий слой тумана: — Янь Минтин, почему мои родители не могли встретиться с тобой? Если бы в то время при императорском дворе были такие люди, как ты, они бы точно не пострадали, верно? Доказательства восстания маркиза Аньцина были неопровержимыми. Чтобы продемонстрировать свои политические достижения и угодить покойному императору, чиновники пытали заключённых одного за другим и избивали их, чтобы добиться признаний. Несмотря на это, императору было всё равно, были ли среди них невиновные.Им нужен был только предлог, чтобы привести приговоры в исполнение. — Да. Прости, я опоздал, — Янь Минтин взял его за руку и лёг рядом, обняв его. Он случайно коснулся пятен от воды, и его сердце словно пронзили ножом.Он нежно поцеловал слезы в уголках его глаз. — Мэнтин... Чжао Елань молча проливал слёзы. С тех пор, как он стал Чжао Еланем, он не проронил ни слезинки. Но теперь он был Чжао Мэнтином. Накопившиеся секреты хлынули потоком, и подробности, которые он долго скрывал, теперь предстали перед его глазами во всей красе. В темнице было полно людей. Их тюремная одежда была явно белой, но тела были грязными и вонючими, и со всех сторон доносились недовольные голоса, когда их одного за другим вытаскивали на допрос. Услышав крики этих людей, он сидел, дрожа, в тёмном углу. Отец сидел перед ним, закрывая ему обзор. Он спросил отца, когда они смогут уйти. Отец сказал, что скоро справедливость восторжествует в сердцах людей, иони скоро смогут освободиться. Но через несколько дней отца вытащили наружу, и он громко заговорил освоей невиновности.Ю Цзюнлянь, который в то время вёл допрос, просто бросил фразу"После хорошей порки он будет послушным"ипродолжил писать. Начальник тюрьмы связал отца и высек его конским кнутом, смоченным в соли, чтобы заставить его признаться в преступлении. Отец отказался признаваться, поэтому были применены более жестокие наказания. В его снах часто звучали крики боли. Мать закрыла ему глаза, а он заплакал,спрашивая, где справедливость. Мама сказала, что не знает. Всё больше и больше людей были вынуждены признаваться в своих преступлениях. В конце концов в тюрьме не осталось мужчин, и они начали нападать на женщин. Начальник тюрьмы вытащил мать и увидел, что она отказывается говорить, поэтому он снял с неё верхнюю одежду под пристальными взглядами всех присутствующих и произнёсгрязные оскорбления. Отец всё ещё был привязан к столбу, на его лице были кровь и слёзы, и он хрипло кричал: "Мэнтин, закрой глаза и не смотри". Но в следующий момент его мать бросилась к столбу: "Муж, я выйду за тебя в следующей жизни". "Нет!!"— отец был подавлен, а наказание, которое он получил за последние несколько дней, уже отняло у него большую часть сил. Он выплюнул большой комок крови, а затем устало закрыл глаза. Никто больше не закрывал ему глаза. Он видел всевозможные пытки и слышал самые отвратительные и мерзкие слова в этом тёмном аду. После месяца, проведённого в темноте, в его глазах не было света, только ненависть и злоба, которые распространялись и росли в его сердце. — Мэнтин, Мэнтин… Прости, я опоздал… — Янь Минтин снова и снова целовал его глаза и чувствовал вкус горьких солёных слёз. Он хотел впечатать этого человека в свою плоть и кровь, посвятить ему всё, лишь быувидеть его счастливым. Чжао Елань постепенно начал приходить в себя. Услышав извинения Янь Минтина, он погладил его по голове, затем наклонился вперёд и прикусил его губы: — Ты говоришь, что сожалеешь? Сколько тебе было… чёрт с ними, все эти люди мертвы. — Да, лучше, что они мертвы. Если бы они были живы, я бы убил их за тебя, — сказал Янь Минтин. Уголки губ Чжао Еланя приподнялись, он облизнул губы и мягко спросил: — Что ещё ты хочешь узнать? Они долго смотрели друг на друга, и Янь Минтин заглянул ему в глаза. Это были такие красивые глаза, но они были красными, а уголки всё ещё были влажными. В этот момент еж, покрытый колючками, медленно обнажил перед ним свои самые нежные внутренности, желая показать ему своё сердце и брюшко. Но как Янь Минтин мог согласиться на это? Он так много говорил, но всегда только о своих родителях. Он никогда не упоминал, как сбежал из подземелья, не говоря уже о том, какие наказания он претерпел. Просто думая об этом, Янь Минтин чувствовал невыносимую боль в сердце. Как он мог просить его продолжать? — Я хочу знать, когда ты собираешься познакомить меня со своими родителями, — Янь Минтин нежно поцеловал его в глаза. — Мы вернулись в Пекин, не забывай, что ты говорил раньше. Чжао Еланьна мгновение застыл в изумлении, осознав, что его утешили успокаивающие жесты Янь Минтина, он почувствовал умиротворение. Те шрамы, которые никогда не были видны, почти исчезли, и, если не считать боли в начале, после этого он почувствовал себя намного лучше. Может быть, это было высвобождение накопившихся эмоций, может быть, потому что кто-то вытирал его слёзы, а может быть, он понял, что в его мире снова появился кто-то, кто закроет ему глаза, чтобы не видеть всю эту тьму. Чжао Елань нежно погладил его по щеке: — Мы поедем через два дня. — Хорошо. Осень в столице выдалась немного прохладной. Ветер гнал по улицам листья, которые шуршали и слегка постукивали по дверям и окнам, словно подслушивая их разговор. Из-за объятий Янь Минтина грудь Чжао Елана была тёплой, но спина немного замёрзла.Он мягко оттолкнул Яна Минтинаи встал, чтобы подойти к бронзовому зеркалу. Он посмотрел на свою спину в зеркале, но не заметил никаких изменений. — Чтопроисходит? Янь Минтин вышел вперёд и признался: — Я не умею делать татуировки. — Тогда зачем ты мне солгал? — Потому что я не возражаю, — Янь Минтин обнял его за спину. — Неважно, каково твое происхождение, теперь ты мой. Независимо от того, что ты испытал раньше, я буду хорошо относиться к тебе в будущем, так что тебе совсем не нужно стыдиться. Татуировки могут только скрыть шрамы на поверхности. Самое важное здесь.... Янь Минтин указал на его сердце: — Ты должен смотреть прямо в него. Теперь ты герой, которым восхищаются многие, и ониникогда не увидят твоей спины. Только я могу, и этозаставляет меня чувствовать себя счастливым. Я тоже не считаю это уродством, это просто напоминает мне о том, какой ты удивительный. Там были тысячи рабов-преступников, но ты единственный, кто стал Чжао Еланем. Чжао Елань опустил голову, чтобы посмотреть на палец, указывающий на его сердце, которое билось быстрее. Затем он поднял глаза. На них всё ещё виднелись следы покраснения, которое не прошло. Затем он с лёгкой улыбкой обхватил Янь Минтина за шею, другой рукой потёр его ухо и встал на цыпочки, чтобы прикусить начинающее краснеть ухо: — Янь Фанли, ты хочешь меня? Как будто он давно об этом не мечтал! На осеннем ветру, сопровождаемом звуком их учащённого дыхания, их уши и виски тёрлись друг о друга, а тонкий слой пота рассеивал осеннюю прохладу. Для Янь Минтина это было впервые. Как рыбак, прибывший из Улина, он нашел вход вцветущий персиковый сад. Земля была тёплой и влажной, журчала вода, а в воздухе стоял необычный запах.Опьяненный окружающим пейзажем, он заметил белую изящную руку, похожую на одинокую лодку, плывущую по воде и крепко держащуюся за мачту. Вены выступили, а суставы отчётливо выделялись. Янь Минтин взял его за руку, и они продолжили путь вместе. Однако он не знал, был ли он слишком взволнован или что-то в этом роде, но, доплыв до конца реки и услышав пронзительный голос другого человека, звучавший как горн, а также как изящная музыка, соблазнительная и полная эмоций, он в волнении просто бросил вёсла и сдался. Янь Минтин резко замер. Чжао Елань тоже на мгновение опешил, а затем медленно открыл глаза. Его нахмуренные брови медленно разгладились, и он непонимающе уставился на него. Янь Минтин онемел. — Все? — Чжао Елань потянул одеяло на себя. — Ладно, просто ложись спать. Нет, так не должно быть! Янь Минтин низко опустил голову, и даже пряди его волос излучали шок и недоумение.