После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

На третий год после женитьбы Янь Миньтин получил письмо от своего дяди. — Их семья приедет в Пекин на Новый год, — сказал Янь Минтин Чжао Еланю. — Почему они вдруг захотели приехать в столицу? — спросил Чжао Елань. Он слышал от Янь Минтина, что у него есть несколько дальних родственников, и ближе всего он был связан со своим дядей. Сын дяди работал в другом месте, поэтому он последовал за ним. На такое важное событие, как свадьба Янь Минтина, его дядя планировал приехать, но свадьба была поспешной, и к тому времени, когда он получил письмо, было уже слишком поздно. Более того, в то время его жена была серьёзно больна, поэтому они не смогли присутствовать на большой свадебной церемонии Янь Минтина, и он всё время думал об этом. — Его сын в этом году стал губернатором и в конце года поедет в Пекин отчитываться о проделанной работе, поэтому он приедет в столицу, чтобы встретиться с нами, — сказал Янь Минтин. — С нами? — Да, он спрашивал о тебе в своих письмах. Он давно хотел с тобой встретиться, — с улыбкой ответил Янь Минтин. — Мы должны были навестить их, но не было времени. Так получилось, что мой двоюродный брат на этот раз приезжает в столицу, так что мы можем с ними встретиться. Я давно их не видел. — Угу. Янь Минтин заметил, что Чжао Елань держался спокойно, достойно и без всякой паники, и подумал, что он действительно повидал мир! Судя по расстоянию и предполагаемому времени получения письма, они прибудут в Пекин всего через несколько дней. Янь Минтин попросил управляющего Цинь прибраться в нескольких комнатах и приготовить любимое блюдо его дяди. Управляющий Цинь быстро принялся за работу. В последние годы в канун Нового года здесь были только два хозяина, так что в этом году может быть очень оживлённо. Однако не прошло и двух дней, как Янь Минтин обнаружил, что Чжао Елань не вернулся домой. Когда он пошёл искать его, то увидел, что тот сидит в магазине Ли Юйчэна и болтает с ним и Инь Пинлу. Бизнес Ли Юйчэна процветал, и он носил золото и серебро, опасаясь, что другие не узнают, что он разбогател. Когда он увидел Янь Минтина, его спина напряглась, и он сказал: — Возвращайся и жди, он придёт ко мне домой на ужин сегодня вечером. — А? — Янь Минтин подозрительно посмотрел на Чжао Еланя. — Правда? — Да, — Чжао Елань кивнул. — Мне нужно кое-что обсудить с его отцом, и я вернусь после ужина. — Ладно, — Янь Минтин вернулся с недоверием. На следующий день он поймал Ли Ючэна посреди дороги и допросил его. — Что он делал у тебя дома прошлой ночью? — Он просто поел, — ответил Ли Юйчэн, — Отпусти меня, если не отпустишь, я позову кого-нибудь на помощь. Кто-нибудь, помогите, на меня напали! — Тебе бесполезно кричать, давай посмотрим, кто осмелится тебя спасти, — Янь Минтин в последнее время был недоволен Ли Юйчэном. Когда у него были важные дела, он бегал в особняк и долго болтал с Чжао Еланем, даже приносил золото, серебро и драгоценности, чтобы порадовать Чжао Еланя. Это было действительно достойно пощёчины. Он стиснул зубы, — Какую еду он ел у тебя дома? Поторопись и признайся в правде. — Что я могу сказать, он действительно пришёл на ужин к моему отцу! — сказал Ли Юйчэн. — Твой отец на пенсии, что ему от него нужно? Они обсуждали, как тебя, нерадивого сына, побить? — спросил Янь Минтин свирепым тоном. — Эй, ты просто вымещаешь на мне свой гнев. Я знаю, что ты завидуешь моим деньгам, с этим ничего не поделаешь, кто я такой… эй, эй, эй, не бей меня! Я был неправ, я был неправ! — Ли Юйчэн схватился за голову и признался, — На самом деле я не знаю, чего он хотел от моего отца. Во время ужина он всё время спрашивал моего отца, что тот любит есть, во что играет и какие особые предпочтения и обычаи есть у людей его возраста. Я был в замешательстве. Вечером, после еды, Чжао Елань пошел в в кабинет и стал рыться в коробках. Янь Минтин тихо последовал за ним и внезапно появился у него за спиной: — Что ты делаешь? Чжао Елань вздрогнул, и книга, которую он держал в руке, взлетела в воздух, но Янь Минтин поймал её. Он перевернул её, чтобы посмотреть, и оказалось, что это книжка с картинками: — Цуцзюй? [*цуцзюй (蹴鞠) — игра в древнем Китае похожая на футбол.] — Отдай это обратно, — Чжао Елань протянул руку, чтобы схватить её. Янь Минтин поднял книгу над головой, затем наклонился, чтобы поцеловать, и с улыбкой сказал: — Не смотри на это, моему дяде не нравится Цуцзюй. Чжао Елань остановился, слегка нахмурившись: — Тогда почему в кабинете такая старая книга с картинками? — Раньше это было хобби моей матери. Она любила цуцзюй с детства, и именно на поле цуцзюй она влюбилась в моего отца, большого деревенщину, — сказал Янь Минтин. — Значит, вот как оно бывает, — Чжао Елань вздохнул и вдруг посмотрел на него. — Откуда ты знаешь, что я искал? — Разве ты не ищешь то, что нравится моему дяде? Почему бы тебе просто не спросить меня? — Янь Минтин многозначительно улыбнулся. Чжао Елань взглянул на него, затем отвернулся и продолжил листать старые книги. Разумеется, у него не было причин не спрашивать. Он никогда не встречался с его семьёй, поэтому, когда его внезапно попросили встретиться с дядей Янь Минтина, он неизбежно растерялся, боясь, что не справится и старик его возненавидит. Основная причина заключалась в том, что его прошлая репутация была слишком плохой, и к тому же он был мужчиной. После женитьбы род Янь прервался, и он не позволил Янь Минтину брать наложниц. Это уже вызвало критику, не говоря уже о том, что другой был старым дядей в семье, который, вероятно, возненавидел бы его до смерти. — Мой дядя любит есть пирожные, приготовленные на пару, — прошептал Янь Минтин ему на ухо. — Пирожные на пару? — в изумлении спросил Чжао Елань. — Да, он никогда не устает их есть. — Это странно. На следующий день Янь Минтин услышал, что Чжао Елань отправился покупать все паровые пирожные в столице и заставил всех попробовать их, чтобы выбрать лучшие. Слуги, должно быть, подумали, что едят паровые пирожные на Новый год, и чуть не расплакались. Через несколько дней особняк генерала принял гостей. Чжао Елань всё ещё был в Императорской академии, когда получил известие от Сяо Гао. Он быстро взял отгул и поспешил обратно в особняк, отдёрнув занавеску, чтобы спросить Сяо Гао: — Сколько всего человек? — Несколько, всего пять человек, включая дядю, тетю и двоюродных брата и сестру генерала. — А как выглядит этот дядя? — спросил он. — Он выглядит довольно гордым и свирепым, с большим мечом в руке. Даже генерал ведёт себя скромно и льстиво, — сказал Сяо Гао. Чжао Елань с тяжёлым сердцем посмотрел на ворота особняка генерала. Ему ничего не оставалось, кроме как выйти из паланкина, и прежде чем он добрался до двери, из передней части дома донёсся смех. Он взял себя в руки и уже собирался войти, но вдруг отступил на несколько шагов, снял с головы драгоценную заколку, а также нефритовый кулон и мешочек с травами, висевшие у него на поясе, и сунул их в руки Сяо Гао: — Быстро отнеси это в комнату, не дай им увидеть. — Да. Он снова оглядел себя и почувствовал, что выглядит просто и опрятно с головы до ног, поэтому вошёл в главный вход без всякого выражения на лице. Неизвестно, кто заметил его первым, но остальные повернулись один за другим, сосредоточив все свои взгляды на нем. — Ты вернулся так рано, — Янь Минтин шагнул вперёд и взял его за руку. Чжао Елань инстинктивно посмотрел на старика, сидевшего на главном месте. Тот не был зол, но от него исходила мощная аура, а на лице не было ни радости, ни гнева, что было ещё тревожнее. Он уже собирался заложить руки за спину, но Янь Минтин подвёл его к старику и с улыбкой сказал: — Дядя, позволь мне представить тебе Чжао Мэнтина. Мэнтин, поздоровайся с дядей. Чжао Елань нервно взглянул на него и с некоторой неловкостью сказал: — Дядя. — Угу, — дядя был в довольно хорошем настроении, поглаживая бороду и оглядывая его с ног до головы. Он вдруг сказал: «Хм», — и спросил, — Ты действительно Чжао Елань? — Думаешь, это подделка? — Янь Минтин засмеялся, а затем повел Чжао Еланя поприветствовать своих младших дядю и тетю. Младший дядя и тётя всё ещё выглядели очень молодо. Согласно его официальному положению, он теперь был чиновником первого ранга, и эти люди должны были почтительно называть его Чжао-дарен. Янь Минтин сказал, что это их дом, так что они могут просто следовать семейным правилам, и Чжао Елань назвал их дядей и тётей. Наконец, появились кузены, которые были на несколько лет младше их. Эти двое молодых людей были добродушными и приветствовали его с улыбкой. Еда была готова, и Янь Минтин пригласил их за стол. Старик любил вспоминать прошлое за обеденным столом и сразу же заговорил о событиях из детства Янь Минтина. Затем он упомянул его отца и деда и расплакался, рассказывая о них, и все стали уговаривать его перестать плакать. Чжао Елань сидел в стороне, растерянный и чувствующий себя немного не в своей тарелке. Он не знал ничего из того, что они рассказывали о прошлом семьи Янь, но слушал так серьёзно, что казался отстранённым. Когда старший дядя плакал, он не знал, как его успокоить. Он просто смотрел, как члены семьи вместе утешают дядю, и не знал, чем ему помочь. Он мог только смущённо сидеть в стороне. В этот момент Янь Минтин позвал его: — Мэнтин, почему на столе нет тех пирожных на пару, которые ты купил для дяди? Разве люди на кухне не приготовили их? — Я пойду посмотрю, — Чжао Елань немедленно воспользовался возможностью, чтобы пойти на кухню и немного отдохнуть, а затем вернулся с тарелкой приготовленных на пару пирожных. — Дядя, Мэнтин специально купил их для тебя, почему бы тебе не попробовать? Они такие же, как раньше? — Янь Минтин взял кусочек пирожного и протянул его дяде. Дядя нерешительно посмотрел на них, затем откусил кусочек и не смог удержаться от слез: — Это вкус, это вкус тех времен, когда я был маленьким. Мой старший брат, твой дедушка, всегда брал меня с собой поесть это, и я уууууууу...... Чжао Елань поспешно отошел в сторону. Наконец успокоившись, дядя съел ещё несколько кусочков, и слёзы снова потекли у него из глаз. — Кажется, у меня сломан зуб … Все: “.......” После шумного застолья Янь Минтин отвёл всех в их крыло, чтобы они отдохнули. В течение следующих двух дней Чжао Елань время от времени встречался с этими людьми и вежливо здоровался с ними. Это выглядело очень гармонично, но он чувствовал себя все более и более напряженным и мог лишь забегать на кухню, чтобы перевести дух, и спрашивать: — Готово ли блюдо на вечер? Не готовьте ничего слишком твёрдого. — Готово, всё мягкое и лёгкое, — ответил управляющий Цинь. — Ммм… Кажется, дяде очень нравится этот тофу, так что приготовьте ещё завтра. — Хорошо. — А та кузина, её одежда испачкалась в снегу, сходи в Цзиньсюань, купи ей новый комплект и пришли его сюда. — Да. Чжао Елань долго давал указания, а когда он повернул голову, то увидел, что Янь Минтин прислонился к двери и смотрит на него с улыбкой. — Почему ты здесь? — спросил Чжао Елань, подходя к двери, — Ты не собираешься поговорить со своим дядей? — Он сказал, что хочет отдохнуть, и попросил меня выйти, — Янь Минтин проводил его обратно в их комнату, потирая его руки, чтобы согреть, — Я разговаривал с ними два дня, и они, кажется, немного холодны по отношению к тебе. — Это нормально, вы не виделись много лет, и вам, должно быть, есть о чём поговорить, но вам трудно разговаривать, когда я рядом, — тактично заметил Чжао Елань. — Айя, ты такой милый, — они вдвоем прошли в комнату, и Янь Минтин принес ему еще один яркий наряд, — Снова идет снег, надень что-нибудь потеплее. — Я одену другой, — Чжао Елань мельком взглянул на одежду, а затем пошел и выбрал полностью белый наряд, который придавал ему чистый и элегантный вид. Янь Минтин немного растерялся и долго смотрел на него. После ужина семья дяди снова позвала Янь Минтина в соседнее крыло, чтобы поговорить. Чжао Елань долго ждал в комнате, но Янь Минтин так и не вернулся. Когда он уже собирался отдохнуть, он увидел проходящего мимо управляющего Цинь с закусками и спросил: — Что ты делаешь? — О, господин, вы здесь. Не могли бы вы отнести это в соседнюю комнату? Я забыл, что на плите ещё остался суп, и мне нужно вернуться и проверить его, — сказал управляющий Цинь. — Давай сюда, — Чжао Елань ничего не оставалось, кроме как взять тарелку и пойти в соседнее крыло, инстинктивно сделав шаги тише. Он медленно подошёл к двери, остановился, глубоко вздохнул и уже собирался постучать, когда услышал своё имя. — Это действительно Чжао Елань? Почему мне кажется, что он совсем не такой, как ты описывал в своих письмах? — спросил дядя. — В чём разница? — с гордостью спросил Янь Минтин. — Разве он не красив? — Разве ты не говорил, что он любит красиво одеваться? Почему я вижу его одетым в ужасающий траурный белый цвет? Чжао Елань: “.......?” Янь Минтин рассмеялся и сказал: — Разве он не боится, что тебе не понравится, если он будет одеваться слишком ярко? — Какая разница, нравится мне это или нет? Он же не со мной живёт. Пусть носит, что хочет, — недовольно сказал дядя. — Жаль только, что я напрасно хотел посмотреть, сколько золота и серебра может носить взрослый мужчина, но в итоге? Скучно, очень скучно. — Отец, пожалуйста, сдерживайся, не позволяй Чжао-дарену слышать твои шутки, — кузен беспомощно улыбнулся. — Почему ты всё ещё называешь его Чжао-дарен? Разве Фанли не говорил, что в доме нужно соблюдать семейные традиции? — фыркнул дядя, — Даже если Чжао Елань станет небесным правителем, ему придется с уважением называть меня дядей. Младший дядя прищурился, глядя на него. — Если ты такой способный, почему ты не осмеливаешься сделать ему выговор в лицо? Почему ты просто отступаешь и не смеешь издать ни звука? Янь Минтин с улыбкой сказал: — Верно, дядя, если он тебе не нравится, просто скажи ему об этом прямо. Не смотри на него исподлобья весь день напролёт, заставляя его чувствовать себя некомфортно. — Разве я сказал, что он мне не нравится? Конечно, он мне тоже не очень-то нравится, — дядя погладил бороду и сказал, — Кроме того, он не очень любит этого старика. — Почему это? — Мы живём здесь уже несколько дней, а он даже не улыбается. Он прячется, когда видит нас. Разве это не значит, что он нас ненавидит? — дядя указал на младшего дядю и двоюродного брата, — Спроси их, осмеливаются ли они подойти к твоему возлюбленному? Ты весь день выглядишь так, будто защищаешься. Это неловко, ты полностью опозорил свою старую семью Янь! Твой дедушка и твой отец — кто из них не был внушающим благоговение человеком на улице? — Дома все робкие, — пробормотал Янь Минтин. — И ты тоже. — Что ты сказал? Я забью тебя до смерти! Дядя поднял руку, чтобы ударить его, но сын остановил его и извинился перед Янь Минтином. — Всё в порядке. Дядя обожает меня, так было с самого детства, — Янь Минтин громко рассмеялся и добавил, — Мэнтин, у него нет старших. Он определённо не игнорирует тебя нарочно, а просто проявляет доброту. — Ты первый, кто говорит мне, что он добрый. — сердито сказал дядя. — Разве ты не знаешь, как далеко распространились его прежние поступки? Янь Минтин: — Это всё слухи, слухи! Не верь им, иначе я тебе этого не прощу. — Ты такой большой человек, а всё равно ведёшь себя постыдно, — сказал дядя, но на его лице была улыбка. — Ты снова собираешься кататься по земле? Все снова рассмеялись, и младший дядя похлопал Янь Минтина по плечу: — Мы понимаем, что ты имеешь в виду, не волнуйся. На самом деле, нам просто показалось, что он не рад нам, поэтому мы были очень сдержанными и вежливыми. Янь Минтин сказал: — Тогда вы неправильно поняли. Несколько дней назад он начал готовить для вас самое необходимое: еду, жильё и транспорт, и сегодняшний ужин был приготовлен им специально для вас. Даже я не заметил, что ты любишь тофу, дядя, а он заметил. Это показывает, что ты ему действительно нравишься. — Ладно, ладно, мы знаем, не говори о нём бесконечно. Фанли, сегодня ты останешься в моей комнате. — А? — А, что а? Ты забыл, что любил спать со мной, когда был ребенком? Сопляк, ты действительно презираешь этого старика? Разве не ты, большой ребенок, не мог прожить без меня и дня? — Ты должен позволить мне поговорить с ним. Как только он закончил говорить, в дверь постучали. Когда она открылась, все увидели Чжао Еланя, стоящего снаружи. — Закуски приготовлены на кухне. Съешьте, если проголодались, — Чжао Елань вошёл, поставил тарелку и огляделся. Все замолчали, и даже дядя робко посмотрел на него. Он вдруг улыбнулся, — Фанли, сегодня вечером ты можешь отдохнуть с дядей. Я пойду первым. — Хорошо, ступай осторожно в темноте. Янь Минтин проводил его взглядом и повернулся. Его дядя выглядел потрясённым и спросил: — Он всё слышал? Янь Минтин на мгновение задумался: — Наверное? — Где моё прежнее лицо? Я всё ещё хотел напугать его своей внушительностью! — удручённо сказал дядя. Янь Минтин был чрезвычайно доволен. — Но он действительно улыбнулся мне только что, вы это видели? Младший дядя и двоюродный брат Янь Минтина переглянулись и покачали головами. — Как вы могли этого не заметить? Он действительно улыбался, просто стоял и улыбался мне. Такой взрослый мужчина так странно и красиво улыбался, а вы этого не заметили?! Все по-прежнему качали головами, и дядя сердито сказал: — Подождите до завтра и сами всё увидите! На следующий день был канун Нового года, и дворец отдыхал пять дней. Ранним утром Янь Минтин и его дядя занимались во дворе. Дядя практиковал тайцзи, и когда он продвинулся вперёд, то вдруг увидел в коридоре мужчину в ярко-красной мантии и с золотым головным убором. Он резко остановился и уставился на него. — Это, это… — Дядя, — Чжао Елань повернул голову и поприветствовал его. — А, — ответил дядя, забыв о следующем шаге. Он выпрямился и сделал вид, что ведёт себя естественно, заложив руки за спину и прошептав Янь Минтину, — Почему он сегодня не в траурной одежде? — Может, у него закончилась белая одежда, — с улыбкой сказал Янь Минтин. — Всего есть одно или два белых одеяния, и все они уже надеты. Не говоря уже о дяде, даже остальные были очарованы им. Во время еды они наблюдали за ним краем глаза. Несмотря на то, что он был роскошно одет, это выглядело необъяснимо гармонично. Его холодные черты лица сочетались с чувством обыденности, как у человека на картине. Особенно тётя и двоюродная сестра: чем больше они смотрели, тем больше волновались и не могли не расспрашивать о вещах, например, где он купил саше и нефритовый кулон. Чжао Елань ответил им всем по очереди и пообещал вместе с ними выйти на улицу, чему они очень обрадовались. После обеда они отправились осматривать столицу. Чжао Елань, обладая богатым опытом в вопросах развлечений, повёл их в магазин Цзиньсюань и Ли Юйчэна, без проблем прогулявшись полдня. Он также договорился, чтобы младший дядя и кузен пошли в Башню Хуэйчунь, чтобы выпить чаю и послушать оперу, и, наконец, повёл старшего дядю покупать паровые пирожные. — У меня сломан зуб, поэтому я не могу есть много, — сказал дядя. — Я попросил продавца сделать более мягкие пирожные, попробуешь один? Дядя взял его и попробовал. Оно было не таким твёрдым, как предыдущее, и он остался доволен. Проходя мимо ломбарда, дядя сказал, что зайдёт туда и что-нибудь заложит. Чжао Елань тоже пошел с ним и заставил хозяина ломбарда поднять цену, и в итоге дядя ушёл довольный с деньгами в руках. В канун Нового года в особняке генерала было очень оживлённо. Из-за того, что там были родственники, в этом году гостям не разрешили приходить, и за столом сидела только семья. Днём Чжао Елань играл в шахматы с дядей. Выиграв несколько партий, дядя расстроился: — Фанли сказал, что ты не проиграешь даже императору, так почему ты проигрываешь мне? Ты смотришь на меня свысока? Эти слова тронули его, и Чжао Елань перестал позволять ему побеждать. Через полчаса дядя взмолился: — Просто дай мне выиграть хоть раз, хоть раз, Мэнтин, хоть раз! Чжао Елань: “.......” После ужина все отправились в высокое здание в центре города, чтобы выпить и посмотреть фейерверк. В такой праздничной атмосфере было бы неразумно не выпить хотя бы две чашки. Даже тётя и двоюродные брат и сестра подняли свои чашки и выпили вместе, и Чжао Елань, естественно, не мог этого избежать. Он выпил за здоровье каждого из старейшин по чашке вина, а затем спокойно сел в стороне. Дядя с любопытством спросил Янь Минтина: — Почему он такой тихий? — Он пьян, — ответил Янь Минтин. Все: “ ? ” Янь Минтин поставил чашку и уже собирался пойти помочь ему, когда увидел, что голова Чжао Еланя лежит на плече дяди. Все: “ ? ” Дядя повернулся и посмотрел на него. — Ты пьян? Ты принял меня за Фанли? Чжао Елань медленно моргнул, глядя на него: — Дядя… Янь Минтин поспешно прикрыл ему рот, опасаясь, что тот попросит, чтобы его обняли, как обычно. — Ву… — Чжао Елань попытался убрать его руку. — Он всегда так себя ведёт, когда выпьет, не обращай на него внимания, я сначалаотведуего в комнату, — Янь Минтин смущённо улыбнулся и взял его на руки. Чжао Елань закатал рукава и посмотрел на людей за столом, сказав: — Дядюшки, вы мне нравитесь,ах, вас нужно поскорее перевести в столицу. Тётя и маленькие кузены, вы очень красивые… Все ошеломленно уставились на него. Янь Минтин улыбнулся: — А как же я? Чжао Елань поднял на него глаза: — Обними. Проснувшись на следующий день, Чжао Елань сел на край кроватис опустошенным разумом.Он потер голову, совершенно не желая выходить на улицу. — Ты проснулся, — улыбнулся Янь Минтин. — Вставай и иди есть, тебя заждались. — Я не буду есть, — Чжао Елань лёг и закрыл глаза, не желая смотреть на этот ужасный мир. — Если ты не будешь есть, они могут подумать, что ты болен, и прийти навестить тебя. Чжао Елань поднялся с угрюмым выражением лица и прошёл в прихожую. Он неловко взглянул на них, но увидел, что они ведут себя как обычно и говорят о повседневных вещах, поэтому молча сел за стол. Они уезжали во второй половине дня, и Чжао Елань приготовил для них много багажа, а также большие и маленькие экипажи. Группа людей попрощалась у ворот. Дядя первым сел в карету, но позвал Чжао Еланя и достал из рукавазолотой замокс выгравированным на нём словом «Чжао». — В нашей семье Янь принято дарить нефритовый браслет новой невестке, но тебе это не подходит, поэтому я заложил тот браслет и обменял его на это,что может считаться подарком для зятя. Чжао Елань принял его с благодарностью. Он вспомнил, как ходил с ним в ломбард и удивлялся, почему тот заложил такойценныйбраслет. — Моему брату и племяннику не повезло, что они не смогли своими глазами увидеть, как ты женишься на Фанли. Я пришёл от их имени, и они могут быть спокойны, им не нужно беспокоиться об этом в подземном мире. Фанли женился на замечательном человеке. — Спасибо. — Почему ты так вежлив? — спросил дядя. —Ты также видишь, что наша семья Янь слаба, особенно эта ветвь. И у его деда, и у отца была только одна жена, а у него… Если честно, в тот год, когда вы поженились, я постоянно писал ему письма, убеждая взять несколько наложниц. Теперь в мире спокойно, ему не нужно проливать кровь и жертвовать собой, и он может спокойно раскинуть свои ветви и листья. Разве это не хорошо? Чжао Елань ничего не ответил. — Но этот ребёнок такой надоедливый, я пишу ему письмо, а он отвечает десятью.Собирая вещи в этот раз, я случайно взял с собой несколькоего писем, — дядя достал стопку писем и протянул их ему, тяжело похлопав его по плечу, — С этого момента Фанли будет на твоём попечении. — Да, берегите себя. Чжао Елань и Янь Минтин стояли рядом с каретой. Они помахали на прощание и смотрели, как они уезжают, пока те не скрылись из виду. Он повернул голову и увидел, что у Янь Минтина покраснели глаза, и не смог сдержать улыбку. Янь Минтин отвернулся и быстро побежал обратно в спальню. Чжао Елань не стал его беспокоить, а пошёл в кабинет и открыл письма, чтобы их прочитать. Каждое письмо начиналось с обмена любезностями,за которым следовало подробное объяснение текущей ситуации с упоминанием Чжао Еланя. "Спасибо за заботу, дядя. После двух месяцев брака я не думаю, что Чжао Елань настолько порочен и жесток, как говорят слухи, и я надеюсь, что дядя не поверит этим слухам." "Дядя, то, что ты говоришь, немного предвзято. Чжао Елань — мужчина, но я тоже мужчина. Он не может дать моей семье Янь ветви и листья, и я тоже не могу родить ему детей.Я называю его «женой» просто для забавы между супругами, но я не жду, что он возьмёт на себя обязанности жены. Не слишком ли сильно ты давишь на других своими словами?" "Дядя, я собираюсь сказать тебе по секрету кое-что возмутительное. Ты должен сначала сесть.Я думаю, что, возможно, я действительно влюбился в Чжао Еланя.Боже мой, я сам не могу в это поверить!" "Сейчас я в Цзяннани и изначально планировал навестить тебя, как только закончу свои дела, но я не ожидал, что столкнусь с засухой. Мэнтин изо всех сил старается исправить ситуацию. Я надеюсь, что скоро пойдёт дождь, Мэнтин больше не может этого выносить.Когда происходят стихийные бедствия, должны ли мы спасать других или самих себя?Дядя, мне стыдно это говорить, но за последние несколько дней я стал немного эгоистичным, и я надеюсь, что Мэнтин выберет последнее." "Дядя, я получил меч Чиша! Как ты думаешь, откуда он взялся? Верно, это награда, которую Мэнтин получил от императора для меня! Он так сильно меня любит!Благодаря Мэнтину я теперь самый перспективный человек в нашей семье Янь! Не завидуй!" "Что касается вопроса о наследниках, о котором ты снова упомянул, я тщательно всё обдумал. Пусть мои дяди и кузены поработают усерднее. Подождите меня и Мэнтина сто лет, а потом заберите обратно имущество семьи Янь. Если вы не хотите его, я пожертвую его простым людям. В любом случае, мы ничего не приносите в этот мир, когда рождаемся, и ничего не забираем с собой, когда умираем. Мнедостаточно, чтобы Мэнтин сопровождал меня сто лет." "Мэнтин сегодня выглядит очень хорошо, нет, он каждый день выглядит очень хорошо!Когда ты приедешь в столицу, чтобы увидеться с ним, дядя, не суди его предвзято. Он любит ароматы, потому что страдал отнеприятныхзапахов, а яркая и красивая одежда, которую он носит, — это не тщеславие. Дело в том, что его мать была вышивальщицей, и он хочет носить самую красивую одежду в мире, чтобы порадовать своих родителей. Поскольку он был беден, он любит дорогие вещи, как и я в его возрасте до сих пор люблю есть танхулу.Дядя, если ты встретишься с ним, он тебе обязательно понравится!" "Прости, я забыл сказать кое-что ещё. Дядя, если ты увидишь, что он бьёт или мучает меня, не сердись. Он не может причинить мне боль своими цветистыми и бесполезными навыками. Это наш способ проявления любви, не волнуйся!" "Ты еще не уехал, не так ли? Я добавлю ещё кое-что.Я также знаю, что никто не может нравиться всем. Если, если... если он вам действительно не нравится, пожалуйста, постарайтесь относиться к нему по-доброму.Вы все по-прежнему остаётесь моей семьёй, но у него есть только я. Поэтому я прошу вас относиться к нему так же, как ко мне, хорошо?" Свеча вот-вот должна была догореть. Чжао Елань зажег еще одну и аккуратно сложил письма. Услышав шаги за дверью, он поспешно сунул их в карман. — Уже так поздно, ты не собираешься отдыхать? — спросил Янь Минтин, входя в комнату, — Чем ты так занят? — Ничего особенного, — сказал Чжао Елань, опустив голову. — Что с тобой? — Янь Минтин поднял голову и увидел, что его глаза слегка покраснели, а уголки глаз намокли. Он удивлённо спросил, — Ты тоже не хочешь с ними расставаться? Чжао Елань вдруг улыбнулся: — Да,ах, давай как-нибудь навестим их. — Хорошо, — Янь Минтин с готовностью согласился. Он коснулся его щеки и тихо спросил, — Тебе нравятся члены моей семьи? — Они мне нравятся, — Чжао Елань встал на цыпочки и поцеловал его в губы. —Поскольку они твоя семья, они мне очень нравятся. Тысячи слов в письмах были втиснуты между их грудями, и бесконечные чувства, заключённые в этих словах, наконец-то превратились в одно простое предложение. — Фанли, я рад, что встретил тебя, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю.