Поразительные сходства и различия [ Striking Parallels And Staggering Differences ]

      Дверь в спальню их коттеджа захлопнулась с глухим звуком. Нил схватил Эндрю за галстук и прижал к ней, выбив воздух из его груди.              — Привет, — пробормотал Нил, улыбаясь. Эндрю собирался отметить, что на самом деле они весь день не теряли друг друга из виду больше, чем на поход в уборную, но Нил поцеловал его, заставив замолчать, прежде чем он смог что-то сказать.              Им уже редко требовались для этого «да» и «нет». Каким-то образом абсурдная концепция Нила с «это да, пока не станет нет» работала, ебать как работала. Эндрю до сих пор не мог этого понять, но, по крайней мере, сейчас он мог винить в этом свою кровь, хлынувшую вниз.              Нил отстранился на пару, или больше, сантиметров и провел пальцами по волосам Эндрю, вызвав дрожь по спине от невысказанного вопроса. Эндрю кивнул и склонил голову набок.              Он уже давно научился различать реакции Нила, его ненасытное желание заставить Эндрю потерять контроль.              Нил проложил дорожку поцелуев от подбородка до шеи, обводя точку, которая должна была заставить мозг Эндрю остановиться.              — Ублюдок, — пробормотал Эндрю, сдерживая стон, когда Нил в отместку потянул его за волосы. Тем не менее, он обнажил большую часть своего горла.              Свободная рука Нила скользнула вниз по спине Эндрю, затем с легкостью расстегнула ширинку и обхватила его полу вставший член.              — Ты что-то сказал?              Эндрю прикусил нижнюю губу.              — Я назвал тебя ублюдком, — ответил он, очень гордясь своим ровным голосом. Это не помешало ему издать протяжный вздох и навалиться на Нила, когда тот обхватил ладонью его яйца.              — Не исчерпай раньше времени свой репертуар оскорблений, любимый, — прошептал Нил ему на ухо, переходя к намеку на британский акцент, а жаркое дыхание вызывало мурашки, пробежавшие вверх и вниз по шее Эндрю.              Эндрю глубоко вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть в эти проклятые ярко-голубые глаза. Выражение лица Нила было присуще самому дьяволу. Член Эндрю дернулся, заставив его блядского парня ухмыльнуться. Мужа, вообще-то. Мужа.              — Ненавижу тебя, — категорично заявил Эндрю и закрыл глаза в знак поражения, когда Нил поцеловал его в нос.              — Тебе нужна ванная? — спросил Нил.              Эндрю кивнул. Что бы Нил ни планировал на сегодняшний вечер, он хотел быть подготовленным.              — Если ты чего-то хочешь, сходи в душ.              Эндрю не смог подавить улыбку. Он держал глаза закрытыми, не в силах вынести выражение лица, которое всегда появлялось у Нила, когда это происходило. Это все еще было редкостью — поддаваться эмоциям, заставлявшим его хотеть улыбнуться, и позволять себе это делать, но как правило это происходило рядом с его блядским мужем. Его блядский муж, ничего не комментировавший, ни разу не обронивший ни слова о пробных попытках Эндрю показать больше своих эмоций, когда они были одни. Вместо этого, он просто придвигался ближе или улыбался, или смотрел на него с этим проклятым благоговением в глазах.              Одним из первых обещаний, которые Эндрю дал Нилу, было то, что он разгадает его, и технически, ну, Эндрю знал, кто такой Нил сейчас, на нескольких уровнях. Он знал его лучше, чем кого-либо еще; возможно, даже лучше самого себя. Но он до сих пор не понимал, как кто-то вроде Нила мог существовать в том же времени и пространстве, что и Эндрю, поклявшись оставаться рядом с ним.              Даже спустя годы он не мог постичь смысл этого всего с Нилом. Быть с Нилом. Быть замужем за Нилом. Но в отличие от первых месяцев их отношений, это не вызывало у Эндрю паники или желания сбежать, чтобы его снова никто не оставил одного; это просто заставляло его удивиться, наполняло чувством благодарности и благоговения. Рене могла бы много рассказать о последнем.              Он верил, что Нил останется с ним, доверял ему уйти только тогда, когда не останется возможности остаться. Это именно то, что они пообещали друг другу, когда давали клятвы; никаких рыданий о вечности на двоих, а простое обещание, что они оба сделают все возможное, чтобы защитить жизнь, которую строят вместе. Что они будут выбирать друг друга снова и снова, что они никогда не перестанут просить друг друга остаться.              Нил потер большим пальцем головку члена Эндрю, вырывая его из слащавых мыслей. Он открыл глаза и посмотрел на ублюдка.              — Иди, — сказал Нил и отступил на шаг назад.              Без руки Нила, защищающей его от трения, его узкие джинсы неприятно терлись об эрекцию. Эндрю смотрел еще несколько мгновений, прежде чем пойти привести себя в порядок.              Вернувшись, он обнаружил Нила, лежащего на животе на кровати и печатающего в телефоне. Темно-серые джинсы облегали его ноги, ткань растягивалась при каждом плавном движении, когда Нил болтал ногами в воздухе. Он нажал «отправить» и обернулся, ухмыляясь Эндрю, который остановился посреди комнаты и не мог не пялиться.              — Иди ко мне, любимый, — сказал Нил, и Эндрю позволил втянуть себя в еще один поцелуй.              — Возьми инициативу на эту ночь, — сказал Эндрю, все еще прижимаясь губами к губам Нила. Он был почти уверен — ему не показалось, что у Нила сбилось дыхание.              — Игрушки? — спросил Нил.              Эндрю сел обратно и обдумывал это. Рот Нила часто приводил Эндрю в замешательство, но это не значило, что Эндрю не мог время от времени, в хорошие дни, отвечать тем же.              — Можешь меня связать, но никаких других игрушек. Только ты, — сегодня был один из лучших дней за последние несколько месяцев, поэтому признание в том, что он хотел своего мужа, и только его, даже не ощущалось вырезанием куска собственного мозга, пока он приглашал разрушить себя. Он мог сосредоточиться на румянце, который начинался на носу Нила, распространяясь по его щекам, вместо того, чтобы играть в своей голове в «попади по кроту молоточком» из-за собственной уязвимости.              Нил сглотнул.              — Рот, задница, руки, член?              Для любого другого его голос мог бы показаться привычным, расслабленным и нейтральным. Эндрю же слышал смятение. После того, как Нил преодолел свою небольшую проблему с отказом от контроля, когда выпивал, Эндрю узнал, что пьяный Нил был очень, очень навязчив и имел привычку просто декламировать все, что происходило у него в голове, практически постоянно излагая свои мысли. Несколько месяцев назад он «признался», что до сих пор не может поверить, что его достаточно для Эндрю, что Эндрю хочет его и никого другого — как будто Эндрю мог оторвать взгляд от Нила, как будто Эндрю мог хотеть кого-то еще после того, как Нил разбил лагерь в его жизни. Как будто то, что Нил остался, не было лучшим событием, что когда-либо случалось с Эндрю.              На самом деле Эндрю не совсем понимал, к кому из них относились вопросы Нила. Это тоже не имело значения, ответ был тем же.              — Да.              Нога Эндрю была прижата к промежности Нила, он мог чувствовать, как член парня дергается даже через плотную ткань.              — Границы? — спросил Нил.              — Как обычно, — сказал Эндрю. «Как обычно» было не слишком ограниченным, и в основном это касалось кинков, которые его не интересовали. С каждым месяцем море хороших воспоминаний о доверии, согласии и уважаемых Нилом границах разрасталось. Оно становилось все больше и больше, и, хотя старые воспоминания иногда всплывали и ранили его, в такие моменты их скопление казалась почти бесконечно ничтожным по сравнению с этим. Список триггеров оказался короче, чем он когда-либо мог себе представить, границы теперь включали в себя вещи, которые ему просто не нравились, а не то, что вызывало у него лишь приступы паники.              — У тебя?              Нил улыбнулся.              — Как всегда.              Эндрю кивнул. У Нила было не слишком много границ. Ему не нравилось, когда его унижали, что очень устраивало Эндрю, который, вероятно, попробовал бы это, если бы Нил действительно захотел, но сначала ему нужно было бы провести несколько сеансов с Би, чего он предпочел бы просто не делать. Другие границы Нила в хорошие дни были такими же, как у Эндрю: кинки, которые они пробовали, но им не понравилось, и кинки, в экспериментах с которыми они не нуждались. В течение первого года Эндрю в составе профессиональной команды по экси они не упускали возможность использования различных гостиничных номеров, чтобы попробовать множество вещей и выяснить, что им нравится, а что нет.              — Цвета? — спросил Нил. Не то чтобы Эндрю мог их забыть, но их явное проговаривание стало своего рода ритуалом. Обоюдным комфортом не потому, что они не доверяли друг другу, а скорее потому, что поздно ночью, когда мысли шли под откос и жизнь казалась ужасно мрачной, память о явно выраженном согласии помогала им не скатиться в разрушительные кроличьи норы.              — «Зеленый» — все хорошо, «желтый» — замедлиться и проверить, «красный, но продолжаем» — остановиться и дать время на передышку, «красный и стоп», — прекратить физический контакт, — послушно сказал Эндрю.              После чего поведение Нила изменилось. Он снова схватил Эндрю за галстук (даже без идеальной памяти он никогда не забудет ту ночь, когда Нил обнаружил, насколько послушным становился Эндрю, когда его вот так дергали) и потянул его вниз, пока Эндрю не оказался на нем сверху, оперевшись на локти. Он не мог ничего с собой поделать и покачал бедрами, потеревшись членом о ногу Нила.              — Не двигайся, — сказал Нил, и Эндрю замер.              Нил обхватил Эндрю ногами и руками и перевернул их, пока не сел ему на промежность.              — Хочешь знать, о чем я не мог перестать думать весь ужин? — спросил Нил, наклонившись вперед и прильнув губами к горлу Эндрю. Эндрю сглотнул и кивнул.              — О том, чтобы заставить тебя кричать, любимый, — прошептал Нил ему на ухо, возвращаясь к своему гребаному британскому акценту. У Эндрю даже клеток мозга не хватило, чтобы смутиться издаваемому им в ответ звуку — а они оба еще даже не сбросили одежду. Проклятье.              — Я не мог перестать думать о том, чтобы раздеть тебя, — продолжил Нил, ловкими руками расстегивая рубашку Эндрю. Нил расставил ладони на обнаженной груди Эндрю, зажав его соски между указательными и средними пальцами каждой руки. Он начал вращать их между пальцами, заставляя Эндрю бороться со сбившимся дыханием.              — Не мог перестать думать о том, как поцелую каждую часть твоего тела.              Эндрю откинул голову назад, подставляя шею в молчаливой мольбе. Смех Нила эхом разносился по его телу, наполняя тем странным, головокружительным счастьем, которое, как научил его Нил, возможно.              — Так не терпится, любимый? — спросил Нил.              — Задница, — пробормотал Эндрю.              — Это тоже просьба? — спросил Нил и потерся задницей о член Эндрю. Эндрю проиграл битву за то, чтобы не застонать, и забыл, что собирался ответить.              Нил подтолкнул его к сидячему положению и снял с Эндрю рубашку, оставив галстук.              — Поцелуешь меня? — спросил Эндрю. Нил не продлил свой приказ не двигаться, но в эту ночь Эндрю хотел отказаться от контроля, хотел, чтобы Нил сделал с ним все, что пожелает.              Нил согласился и поцеловал Эндрю, но радостный блеск в его глазах не сулил Эндрю ничего хорошего в ближайшем будущем. Муж толкнул его обратно и провел поцелуями по щеке к шее, оставляя темные засосы на горле, из-за чего зрение Эндрю подернулось дымкой.              Эндрю тихо пожаловался на внезапное отсутствие трения, когда Нил сполз на пол, увлекая его за собой, пока ноги не стали свисать с кровати.              — Твой оргазм сегодня принадлежит мне, — сказал Нил, стоя между его бедер, поцеловав грудь Эндрю и медленно опустившись ниже. Эндрю застонал в ответ, — заверение Нила ни капли не удивило его. За последний год или около того Нил приобрел вкус к играм с контролем над оргазмом, а Эндрю… ну. Эндрю даже не подумал отказать ему.              — Я буду приближать тебя снова и снова, — сказал Нил, стягивая с Эндрю джинсы и боксеры, — пока ты не начнешь умолять меня позволить тебе кончить. Пока все твои мысли не сведутся к моим касаниям, к тому, насколько ты близок, чтобы кончить, — его губы были прямо возле члена Эндрю, и он мог чувствовать жаркое дыхание Нила. Эндрю зарылся руками в простыни, борясь с желанием пошевелиться, притянуть Нила к себе, и…              Нил заглотил его в одно движение, не предупредив. Эндрю откинул голову назад, едва удерживая бедра неподвижными. Горло Нила было таким влажным и жарким, когда он прижался носом к низу живота Эндрю. Он оставался так мучительные несколько секунд или дней, ощущение его горла вокруг члена Эндрю было таким многообещающим, но без движения, без трения — он никуда не спешил.              Эндрю проклинал тот день, когда Нил открыл для себя, как сильно ему нравится отсасывать у Эндрю. Он также послал искреннюю благодарность от всего сердца в ту бездну, что другие люди населяли своими богами.              Он не потрудился сдержать стон, когда Нил начал двигаться, обхватив одной рукой его член, — рот, рука и язык работали вместе, подводя Эндрю ближе и ближе… он дважды слегка коснулся кудрей Нила, и Нил тут же поднялся.              — У тебя все хорошо? Цвет? — спросил Нил, еще не отодвинувшись, но уже напрягшись всем телом.              Эндрю не мог поверить, что Нил настоящий. Он заставил себя прохрипеть:              — Зеленый.              Нил расслабился, его губы покраснели и были покрыты смесью слюны и предэякулята.              — Я бы кончил, — сумел объяснить Эндрю через полминуты.              Улыбка Нила была завораживающей. Он поцеловал член Эндрю, заставив того зашипеть. Нил слегка пососал головку, проведя языком по уретре. Эндрю потянулся к нему, и Нил потворствовал этому, сцепив их руки, продолжая пытать его. Эндрю сжал ладонь мужа, одержимый тем, насколько прохладным было кольцо на пальце Нила для его кожи – они редко носили свои кольца, но в коттедже, вдали от всех, это казалось достаточно безопасным.              Они давно решили, что не будут активно афишировать свои отношения (не говоря уже о браке), но и не будут ограничивать себя в жизни, всячески скрывая свою связь. Носить кольца только в тех случаях, когда был очень маленький шанс, что кому-то будет на это не похер, не было ограничением как таковым; им не нужно было кричать об этом с крыш, поэтому кольца обычно оставались на кожаных шнурках на шее или под повязками. Повязками, закрывающими предплечья, которые сегодня не были надеты; которые не были нужны в хорошие дни, когда никто их не преследовал. Особенно в те дни, когда они были рядом с людьми, которым доверяли.              Как отчаянно мозг Эндрю ни пытался отвлечься, это длилось недолго. Нил снова заглотил его член, и на этот раз Эндрю вскочил с кровати.              — Черт, прости, — выдохнул он и опустил бедра, прежде чем понял, что Нил даже не подавился. Он посмотрел вниз, и его поразил вид мужа, смотрящего на него сквозь немыслимо длинные ресницы, с намеком на ухмылку (насколько он мог это выразить с членом Эндрю во рту).              В отчаянии Эндрю снова коснулся волос Нила.              — Зеленый, — угрюмо пробормотал он, прежде чем Нил успел спросить.              — О, это будет так занимательно, — радостно сказал Нил, схватил Эндрю за галстук и притянул его к себе для поцелуя. — Хороший мальчик.              Эндрю уронил голову на плечо Нила. Многие термины были сожжены и отброшены, но этот? Эндрю был рад, что уже сидел.              — Ты продолжишь говорить мне, когда соберешься кончить, — сказал Нил, покусывая мочку уха Эндрю.              Эндрю утвердительно хмыкнул.              — Ты что-то сказал? — спросил Нил, и в его голосе появилась нотка на грани, от которой по спине Эндрю пробежали мурашки. Нил запустил руку ему в волосы и откинул голову назад. Бедра Эндрю непроизвольно дернулись, когда его горло обнажилось.              — Да, сэр.              В одно мгновение губы Нила оказались на его шее, нежно посасывая, покусывая, лаская языком синяки на коже. Эндрю застонал.              — Хороший мальчик, — повторил Нил. А затем встал и ушел.              Эндрю пристально смотрел ему вслед. Он же не собирался… все ли хорошо?              Нил опустился в большое кресло, положив одну руку между ног. Он все еще был полностью одет, но, похоже, его это не волновало, когда он начал поглаживать себя сквозь плотную ткань джинсов, слегка приоткрыв рот.              — Избавься от одежды, но оставь галстук, — лениво приказал Нил.              Эндрю сильно прикусил нижнюю губу, когда его член дернулся. Ебать. Словно в тумане он встал и обернулся — это было нелегко, поскольку на нем все еще были ботинки, брюки и боксеры, но он решил, что это последние несколько минут вечера, когда он может немного помучить Нила. Он наклонился, раздвинув ноги так, чтобы Нил мог видеть его член, выставив задницу, и дрожащими пальцами стал расшнуровывать ботинки. Затем он снял обувь и попытался избавиться сразу и от джинсов, и от боксеров. Это заняло минуту, что, вероятно, было бы неловко в присутствии кого-либо еще, но он слышал позади себя тяжелое дыхание Нила.              Когда он попытался снять первый носок, Нил приказал:              — Замри.              Эндрю замер, оперевшись одной рукой на кровать. Отсюда он не мог видеть Нила, только слышать его, а потом… блядь. Эндрю застонал и изо всех сил старался не упасть, когда язык Нила скользнул в его задницу.              — Нил, — умоляюще простонал он. Эндрю норовил упасть, он не мог удержаться в такой позе — он собирался кончить, этого было недостаточно, чтобы кончить… Эндрю чуть не упал на колени, но выстоял — удовольствие закручивалось внизу живота, подталкивая его ближе…              — Блядь, я близко, близко…              Нил поцеловал место прямо над задницей Эндрю, его дыхание холодило влажную кожу.              — Продолжай, — сказал Нил.              — Ненавижу тебя, — тихо произнес Эндрю. Он едва мог удержать ноги от дрожи, он действительно сейчас был не в состоянии стоять на одной ноге, чтобы избавиться от носков.              — Теперь ненавидишь, любимый? — спросил Нил с весельем в голосе и обещанием большего. — Можешь присесть, чтобы снять носки, если в это время будешь себя трогать.              Эндрю так его ненавидел. Колеблясь, он снова повернулся, встретив невероятный образ своего мужа, все еще стоящего на коленях, с той демонической ухмылкой, означавшей, что он отлично проводит время. Эндрю оторвал взгляд от опухших, влажных губ и присел, схватив свой член — блядь. Блядь, нахуй. Он не продержится долго. Он медленно провел рукой вверх и вниз и наклонился, чтобы дотянуться до носка.              Нил был на полу на коленях, наблюдая за ним с таким вниманием, которое несколько лет назад заставило бы Эндрю бежать. Ему удалось избавиться от первого носка, и он вздрогнул, наклонившись, чтобы добраться до другой ноги, продолжая поглаживать себя, — кровь пульсировала в нижней части тела. Он сжал свой член сильнее, не заботясь о том, что пожалеет об этом, когда приблизится и ему придется снова остановиться…              — Хочешь, чтобы я сначала принял душ? — спросил Нил. Эндрю поднял глаза, затем покачал головой. Нил обычно был довольно чистым и принял душ перед тем, как они выходили из дома; так что вкус его кожи будет более интенсивным, присущий исключительно Нилу.              По крайней мере, так Эндрю оправдывал это перед собой, что не помешало его предательскому рту выдать:              — Не уходи.              Улыбка, появившаяся на лице Нила, завораживала. Он потянул Эндрю за галстук и страстно поцеловал.              — Никогда.              Эндрю тихо застонал, когда Нил снова отстранился.              — Доведи себя до грани. Как можно ближе. И не смей кончать, тебе не позволено, любимый, — приказал Нил, и Эндрю закрыл глаза. Он не мог сейчас смотреть на Нила, не мог думать о том, как его муж стоял перед ним на коленях, все еще полностью одетый, в то время как на Эндрю не было ничего, кроме галстука, пока он дрочил, потому что Нил сказал ему. Эндрю обхватил рукой свой член, приближаясь все сильнее и сильнее, пока он не смог больше терпеть, ему нужно было кончить, нужно было, очень нужно. Эндрю резко убрал руку и даже не попытался сдержать жалкий стон, когда падал с другой стороны обрыва, улетая вниз, вниз, без облегчения.              Мягкие касания потянулись к его животу и груди, затем рука обвила горло и прижала к кровати. Нил забрался на него сверху, не касаясь его члена. Эндрю держал глаза закрытыми и судорожно дышал, вцепившись в матрас.              — Хороший мальчик, — сказал Нил и надавил на сонную артерию Эндрю. Он чувствовал, как кровь борется с давлением, отчаянно пытаясь достичь головы, а тело ослабевает, сдаваясь человеку, сидящему на нем сверху и буквально держащему его жизнь в своих руках.              Большинство людей думали, что Эндрю более опасен, даже несмотря на выцветшие шрамы Нила на лице, но все было наоборот — у Эндрю не было иллюзий, что он не сможет победить Нила в честном бою. Или в том, где Нил боролся подло. Эндрю был сильнее, и он привык сражаться с людьми крупнее себя. Нил был ненамного выше ростом, и настолько быстр и ловок, что сила Эндрю здесь не помогла бы.              Он открыл рот в отчаянной мольбе. У Эндрю начала кружиться голова от пережатого кровотока, он едва мог пошевелить мышцами, когда Нил его поцеловал.              — Не торопись, любимый. Затем раздень меня, — прошептал Нил ему в губы и сел, убирая руку от горла Эндрю.              Эндрю хватал ртом воздух, хотя у него не было никаких проблем с дыханием; это было непроизвольное действие, запутавшийся мозг пытался найти точку опоры. Нил удобно устроился на бедрах Эндрю и наблюдал за ним с выражением лица, которое разум Эндрю сейчас не мог проанализировать, в то время как Нил водил пальцами вверх и вниз по груди Эндрю, кружил вокруг сосков, прослеживал ключицы, вырисовывая сердечки и их ебучие номера с джерси со времен Пальметто.              Эндрю не удостоил это ответом, а приподнялся на локтях. Он был почти уверен, что был в полном беспорядке: волосы растрепаны, лицо покраснело, с члена все еще обильно стекал предэякулят на живот.              — Поцелуешь? — попросил он грубым голосом. Нил улыбнулся и притянул его еще выше за галстук, позволяя Эндрю соединить их губы вместе после того, как ему потребовалась секунда, чтобы справиться с трением о его член от движения.              Водолазка Нила мягко касалась его кожи, когда Эндрю скользнул руками под ткань. Нил уронил голову вперед, пока их лбы не соприкоснулись, и он не задрожал под прикосновением Эндрю. Эндрю стянул вещь через голову, потратив секунду на то, чтобы рассмотреть великолепно вылепленный торс мужа.              Эндрю беззастенчиво любил шрамы Нила. Он ненавидел людей, ответственных за них, ненавидел то, что Нилу пришлось пережить ради них, но он любил каждый. Они символизировали многое.              Прежде всего, невероятный инстинкт выживания Нила. Эндрю провел большую часть своей жизни, негодуя о том, что он до сих пор жив, и вот он — Нил, — несмотря ни на что, был настолько невероятно живучим, что у Эндрю не было ни единого шанса.              И, что еще хуже, невероятное желание Нила защитить его. Защитить Эндрю.              Как он делал это много раз прежде, Эндрю проследил борозды от ножей Рико на мускулистом теле своего мужа, — тонкие линии, некоторые из которых были тщательно вырезаны, другие — беспорядочной работой человека с изношенным рассудком. Он поцеловал один из выступов на коже Нила над ключицей, куда сначала нанесли точный удар, и шрам был бы ровным, а затем он стал рваным, предположительно потому, что ключица остановила нож, и его выдернули.              Он постарался запомнить ощущения от каждого шрама. Нил сказал ему, что он был готов расчертить карту тела Эндрю в первый год их отношений в Пальметто, но именно Эндрю стал тем, кто нанес на карту топографию тела Нила. Когда он просыпался от кошмара рядом с парнем, именно эта топография возвращала его обратно, усмиряя панические мысли, потому что в мире был только один человек с таким телом, и этому человеку он доверял свою жизнь.              Нил смотрел на него ярко-голубыми глазами с расширенными зрачками. Его чувствительность зависела от шрама: прикосновения к некоторым он едва ощущал, как что-то слегка задевающее кожу, но на касания других он был восхитительно отзывчивым. Последнему Эндрю посвятил большую часть своего времени.              Закончив, он расстегнул молнию на джинсах Нила и скользнул руками по его заднице между тканью штанов и боксерами. Нил сказал ему не торопиться, и он не собирался спешить (главным образом потому, что он любил медленно раздевать Нила, любил то чувство, когда от красоты Нила захватывало дух, даже если он хранил в своей памяти сотни прекрасных образов, но также отчасти потому, что он умрет, если Нил снова доведет его до грани, и отсрочка этой сладострастной смерти казалась разумной).              Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он не чувствует хлопковой ткани. Или самой кожи. Он посмотрел вниз с того места, где был занят оставлением засоса на плече Нила, и издал тихий стон.              Кружево.              Антрацитово-черное кружево.              — Нил, — Эндрю поперхнулся его именем.              На его муже было надето кружевное белье.              Во время ужина с Аароном и Кевином его муж был в кружевных трусиках.              — Нил.              — Любимый? — наконец сказал Нил, обняв Эндрю за шею, лениво проводя одним пальцем по его спине.              — Что ты… на тебе кружево, — Эндрю смутно осознавал, что сейчас он ведет себя довольно глупо, но кровь от головы резко отлила, пульсируя через член.              Кружево.              — Я помню, как надевал кружевное нижнее белье, любимый, — сказал ему Нил, забавляясь.              Может, Эндрю собирался умереть из-за кружева, может, — придушить Нила. Дважды: один раз за кружево и один —за британский акцент.              Он не смог придушить Нила ни разу.              Эндрю провел большим пальцем по шелковистой ткани.              Ему нужно было стянуть с Нила эти ебучие джинсы, сейчас же.              — Подожди, — сказал Нил, когда Эндрю попытался повалить его на кровать.              Эндрю ждал. И сверлил Нила суровым взглядом.              Нил улыбнулся ему.              — Еще раз доведи себя. Тогда ты сможешь меня раздеть.              Возможно, Эндрю нужно было переосмыслить идею «не душить мужа». Этого даже не было в его клятвах, так что здесь у него должна быть некоторая свобода действий, так ведь?              Кроме того, его член реагировал на одну лишь мысль о том, что к нему снова прикоснутся.              — Сейчас, любимый, — сказал Нил с ноткой стали в голосе, и рука Эндрю обхватила собственный член прежде, чем он успел даже подумать об этом.              Ебать.              Он прижался к Нилу, кусавшему то самое место на его шее.              — Нил, — умолял Эндрю, он не мог этого сделать, он просто будет продолжать, не находя в себе сил остановиться, ему нужно кончить… Нил дернул его за волосы и поцеловал в шею — Эндрю собирался умереть.              — Нил, — просил он, он был близко, ебать как близко. — Нил.       Нил понял и схватил его за запястье, отдернув руку от члена. Бедра Эндрю дернулись вперед, но пальцы Нила свободно обхватили его ладонь, так что он не мог вернуться к делу, не мог высвободить жар в паху.              Нил сплел их пальцы.              — Такой хороший для меня, любимый. Ты так хорош, — прошептал Нил ему на ухо, и Эндрю подавил крик, он был так близко, всего лишь еще одно движение, он не мог этого вынести, а Нил хвалил его за это, и Эндрю не переживет эту ночь.              — Ты не сможешь кончить еще довольно долго, любимый, — Нил поцеловал его в лоб, — теперь позволь мне встать, чтобы я снял джинсы, а ты мне отсосал.              Если у Эндрю и оставались какие-то связные мысли, то теперь их и след простыл. Он высвободился из руки Нила и вытащил другую, все еще зарытую в джинсы Нила.              Нил встал, и Эндрю последовал за ним, слезая с кровати, немедленно упав на колени.              — Раздень меня, — сказал Нил, и Эндрю поспешил повиноваться, проклиная себя за то, что выбрал Нилу на сегодняшний вечер кроссовки со шнурками. Ему следует присмотреться к высококачественным кедам на липучке, которые не выглядели бы по-детски. Он сумел развязать шнурки и швырнуть обувь куда-то в угол.              Затем в его мозгу снова произошло короткое замыкание.              На Ниле не было его обычных ярких носков.              Ноги Нила были покрыты темной шелковистой тканью.              — Ты… на тебе чулки? — спросил Эндрю, и голос его оборвался на этом слове. Нил ухмыльнулся ему.              — Нил, — в отчаянии сказал Эндрю.              — Продолжай, любимый, — ответил Нил.              Эндрю глубоко вздохнул и стянул с него джинсы.              Если бы что-нибудь или кто-нибудь коснулся его члена прямо сейчас, он бы тут же кончил. Без предупреждения или чего-либо, что он мог с этим поделать.              На Ниле были черные чулки в сеточку, доходившие до середины бедер. Тугая резинка сжимала его ноги, эти блядские ноги, неприлично длинные и неприлично мускулистые, ноги, которым Эндрю не мог нарадоваться. Эндрю издал звук, посмотрев выше, и впервые внимательно разглядев трусики — угольно-серые, ни одного участка кожи, сколько-нибудь значимо закрытого, за исключением непрозрачного куска ткани на члене, но этого было недостаточно, чтобы сдержать эрекцию Нила, поэтому его член выступал прямо из них. Его член, весь вечер просидевший в этом гребаном кружевном белье, и Эндрю не знал — не знал, что Нил подготовился к этой ночи, купил чертовы кружева и чулки.              — Выеби меня в рот. Жестко. У стены, — умолял Эндрю, не заботясь о том, насколько отчаянно это звучало, потому что, блядь, в действительности он был в десятки раз отчаяннее.              — Тогда иди туда, любимый, — сказал Нил и обернулся, а Эндрю, который пытался встать, осел на пол, потому что, сука, в трусиках была дырочка, он мог видеть задницу Нила, мог просто видеть это, и, когда Нил обернулся, у него покраснели скулы.              Понимал ли Нил, насколько красив? Знал ли он, что он настолько чертовски горяч, что Эндрю не выжить?              — Ты станешь моей погибелью, ты так невероятно прекрасен, боже блядь, Нил, — не подумав выдал Эндрю, сумев встать, подойти к стене и снова упасть на колени, благодарный за опору за спиной.              Нил наклонился вперед и обхватил его подбородок рукой, заставив посмотреть вверх.              — Цвет?              Цвет? Повсюду серые и черные кружева и раскрасневшаяся фарфоровая кожа. Нил стоял так близко, что это было все, что мог видеть Эндрю, но сейчас он смотрел на лицо Нила, ожидавшего ответа.              — Зеленый, — прохрипел он, — выеби меня в рот, Нил, мне нужно, чтобы ты выебал меня в рот.              Нил дико улыбнулся.              — Руки за голову. Уберешь их, и я приму это за «желтый» или один из «красных», я вытащу, и ты сможешь уточнить. Понял?              Эндрю чуть не врезался в стену, пытаясь как можно быстрее завести руки за голову.              — Открой рот. Не двигайся.              Эндрю открыл рот, завороженный членом Нила, тяжелым и большим, и прямо перед ним, ему нужно, чтобы Нил трахнул его в рот прямо сейчас, нужно было поглотить этот член… Нил обхватил пальцами свой член и издал слабый вздох, звук которого ударил прямо в член Эндрю.              Нил потер большим пальцем головку, распределяя предэякулят.              — Язык, — приказал он. Эндрю вытащил язык и застонал, когда Нил положил на него свой член, ох, ебать, как же он хотел его заглотить, хотел попробовать на вкус, нуждался… Нил скользнул членом ему в рот, недостаточно глубоко, только головкой, и Эндрю тихо возмущенно хмыкнул, но держал язык за зубами, не совершая никаких действий, просто ждал того, что Нил хотел с ним сделать.              — Только головку, — приказал Нил, и Эндрю хотел бы поцеловать его, если бы не пытался отчаянно засунуть член себе в горло.              Он сомкнул губы вокруг члена мужа и начал сосать. Он мог видеть, как перед ним дрожат мышцы Нила, мог видеть серо-черное кружево гребаных трусиков, мог, наконец, что-то сделать. Эндрю лизнул уретру, упиваясь вкусом и неровным дыханием Нила.              — Блядский ад, — пробормотал Нил, и Эндрю был почти уверен, что то, как он дернул бедрами, не было намеренным.              Эндрю с радостью провел бы остаток своей жизни, обводя языком головку члена Нила, но Нил снова вытащил свой член у него изо рта.              — Ебать, Эндрю, — сказал Нил, поглаживая себя. — Рот открыт, и снова языком.              Эндрю сделал, как ему сказали, не в силах даже взглянуть на самого Нила, просто уставившись на его член, отчаянно пытаясь вернуть его обратно внутрь, туда, где ему было место.              Со стоном Нил перестал вращать ладонью по стволу и вместо этого поводил головкой по щекам Эндрю, оставляя ощущение липкости от смеси слюны Эндрю и свежего предэякулята.              Проклятие, Эндрю вообще не хотел, чтобы этот вечер когда-нибудь заканчивался. Желал стоять на коленях перед Нилом, с открытым ртом и высунутым языком, прижимаясь к стене; все это должно было показаться унизительным или спровоцировать что-то, но это было хорошо, чертовски хорошо, потому что перед ним был Нил. Нил, который пачкал ему лицо, несколько раз погружая свой член обратно в рот, но не позволяя ему снова сосать. Эндрю всхлипнул от потери, он бы умолял, чтобы вернуть член Нила, если бы ему не велели держать язык высунутым.              Нил присел на корточки, и Эндрю не мог перестать смотреть на то, как мышцы его ног проступали под прозрачной тканью, пока Нил не поцеловал его, сила поцелуя прижала его голову к рукам, что защитило от прямого удара о стену. Затем Нил сильно прикусил нижнюю губу Эндрю, заставив его вскрикнуть, прежде чем посмотрел ему в глаза и слегка притянул за галстук.              — Ты не будешь давиться. Ты не станешь отстраняться. Ты просто будешь стоять на коленях и брать мой член так сильно и так долго, как я захочу. Понятно? — голос его был спокоен, почти безмятежен, а Эндрю был невероятно, до смешного возбужден.              Он не был уверен, можно ли ему кивнуть, поэтому заставил себя ответить:              — Да, сэр.              Нил снова встал и, наконец, наконец, наконец-то блядь, засунул свой член в горло Эндрю. Они оба застонали — Эндрю, потому что он наконец почувствовал заполненность, потому что он едва успел сглотнуть остатки рвотного рефлекса, как Нил вытащил и снова погрузился в рот Эндрю; Нил, вероятно, потому, что Эндрю понадобилась всего секунда, чтобы приспособиться, потребовалась всего секунда, прежде чем он начал работать с Нилом — начал втягивать щеки и сосать.              — Блядский ад, — простонал Нил и начал не на шутку трахать Эндрю в рот.              В течение следующих нескольких минут Эндрю не замечал всего остального, над всеми мыслями доминировал член в горле, рвотный рефлекс стал забытой и ненужной неприятностью после первых нескольких толчков. Он ничего не мог сделать, кроме как брать, даже когда его пальцы начали болеть от удара о стену, даже когда он был почти уверен, что слезы текли по щекам, даже когда его член дергался в жалобах, что его оставили без внимания, и Эндрю вообще не хотелось, чтобы это закончилось. Он стонал вокруг члена Нила, когда тот время от времени замирал внутри него, и Эндрю оказывался уткнувшись носом в гребаные кружева, вызывая звук из глубины горла и чуть не кончив нетронутым просто от стона, который Нил издавал в ответ.              Стоны Нила стали ярче, отчаяннее, и Эндрю понял, что это уже ненадолго, поэтому удвоил усилия, прижимаясь языком снизу к члену Нила, поддерживая ритм тихих стонов, которые Нил, вероятно, даже не мог расслышать за непристойным звуком, когда трахал Эндрю в рот, но он определенно их ощущал.              — Оставь все это во рту и проглоти…блядь, ах, блядь — не… сука… не позволяй вылиться ни капле, — сказал Нил и обхватил рукой свой член, двигаясь быстро и сильно, как им обоим нравилось, костяшками пальцев снова и снова ударяя о губы Эндрю, пока Эндрю сосал головку, используя язык так искусно, как только мог, чтобы подтолкнуть Нила к краю.              Рассыпаясь в проклятиях, Нил напрягся всем телом и дернулся вперед, двигая своим членом во рту Эндрю, но не в горле. Теплая жидкость хлынула в рот Эндрю, и он отчаянно прижался губами к члену Нила, стараясь не позволить вытечь ей наружу, хотя Нил все еще двигался, хотя рука Нила и все еще работала над его членом, затем Эндрю сглотнул раз, второй, продолжая прижиматься языком.              Со стоном Нил отшатнулся на шаг или два назад, и впервые за долгое время Эндрю посмотрел на него. Нил был великолепно раскрасневшимся, его плечи отчетливо покрывал тонкий слой пота. Нил отступил назад и упал на кровать, пока Эндрю облизывал уголки губ, почти разочарованный тем, что не попробовал больше спермы Нила, но еще более счастливый, что он сделал, как было сказано — не пролил ни капли.              Его ноги и руки болели, но он оставался на месте, стоя на коленях, прислонившись спиной к стене, и смотрел, как Нил переживает последствия оргазма. Эндрю нужно было сделать глоток воды, ему нужно было подрочить, ему нужно было вернуть свои руки и рот на Нила, но больше всего ему нужно было оставаться здесь, где ему велено быть.              Член Нила несколько раз дернулся, когда он почти осторожно провел по нему рукой, тело дрожало от того, насколько чувствительным он должен был сейчас быть. Эндрю не мог оторвать глаз, не мог перестать смотреть, потому что знал, что это значит: если Нил продолжит обращать внимание на свой член во время этой фазы, позже он будет готов ко второму раунду.              Когда к нему пришло осознание этого, Эндрю чуть не застонал. Он уже был так близок к тому, чтобы взорваться, но если Нил хотел еще одного оргазма, это потребует времени. Много времени. После второго оргазма Нил мог кончить быстро, за один прославленный вечер им удалось заставить Нила кончить шесть раз, но второй оргазм приходил дольше всех, а Эндрю здесь уже умирал. Его член пульсировал от одной мысли о том, что у Нила еще могло быть в запасе для него.              Спустя вечность Нил снова выпрямился, на его губах играла ленивая улыбка, пряди взмокших волос прилипли ко лбу, настолько неправдоподобно красиво, что Эндрю почти отошел от стены.              — Молодец, любимый, — сказал Нил, подходя к нему на нетвердых ногах; виднелась только головка его почти обмякшего члена, а остальная часть была прикрыта трусиками. — Ты что-нибудь пролил?              Голос Эндрю был грубым из-за обращения с его горлом, когда он ответил:              — Нет.              — Хороший мальчик, — сказал Нил, и Эндрю чуть не упал, держась за голову руками исключительно потому, что отказывался сделать что-то не так, отказывался ослушаться.              Нил провел пальцами по волосам Эндрю.              — Можешь двигаться.              Со вздохом облегчения Эндрю резко упал, у него болели предплечья и запястья, но он наклонился вперед, чтобы поцеловать видимую часть члена Нила.              Нил зашипел от этого ощущения — Эндрю знал, что ему нравится эта сверхчувствительность, — и прижал к себе голову Эндрю. Эндрю тихо хмыкнул, когда его нос снова прижался к кружеву, и он оставил еще больше поцелуев там, на трусиках, на выглядывающей коже, на головке члена Нила, на ткани, покрывающей остальную его часть, на почти светловолосой дорожке.              Простояв там терпеливо и позволив Эндрю целовать себя в течение как минимум пяти минут, Нил приказал:              — Вернись на кровать, любимый.              Эндрю повиновался и лег на кровать, широко раздвинув ноги. Раньше они говорили об ограничениях подвижности, и он надеялся, что Нил доберется до этой части сейчас, когда он доказал, что может быть хорошим. Быть связанным делало это проще, и он знал, как сильно им обоим нравилось, когда он боролся с наручниками. Ему потребовалось немало сеансов с Би и несколько тревожных ночных разговоров на крыше, чтобы Нил принял это, но с тех пор, как они с этим справились, Эндрю регулярно оказывался прикованным к кровати.              Когда они планировали эту поездку, Нил отмел идею с первым попавшимся им коттеджем, хотя он стоил столько же и имел лучший вид — Эндрю не стал бросать ему вызов перед Аароном и Кевином, а просто поддержал его; ему было виднее, чем большинству других, что небольшие обыденные аспекты повседневной жизни могут стать огромными триггерами.              Позже он спросил об этом Нила. Нил уставился на него и попросил телефон. Затем он открыл один коттедж на своем телефоне и другой на телефоне Эндрю, показывая фотографии соответствующих спален. Эндрю потребовалось несколько секунд, чтобы понять это, а потом он не мог и слова произнести, прежде чем отсосал Нилу до беспамятства: его невероятный муж выбирал им комнату исходя из того, какой будет каркас у кровати. И спинка кровати, и изножье в предпочтенном коттедже были выполнены из деревянных реек, выглядевших так, будто они могли выдержать метания профессионального спортсмена.              Кроме того, в доме такого размера спальни располагались как можно дальше друг от друга, с плотными шторами и толстыми коврами, поглощавшими все звуки. И были отдельные ванные комнаты, с доступом прямо из спален.              Эндрю посмотрел на мужа, который поправлял свой возбужденный член в кружевном белье, и улыбнулся.              Словно по зову шестого чувства, Нил поднял голову от того места, где возился с трусиками. Его ответная улыбка опустошила Эндрю.              — Я люблю тебя, — сказал Нил, вернувшись к своему американскому акценту.              Слова хлынули через Эндрю. Им потребовались годы, чтобы вообще их произнести: слово «любовь» не имело позитивного значения ни для одного из них. Чтобы полюбить друг друга и построить на основе этого новый ментальный образ, потребовалось время.              Они до сих пор не говорили этого часто. На самом деле, в основном во время секса — в таких ситуациях как эта, когда были наедине и вся броня спадала, открывая их друг другу, окутывая взаимным доверием. Порой поздними ночами, когда они вовсе не были уверены, что другой еще не спит, чтобы услышать их, проверить, каково это — использовать эти слова, признаться во тьме, что другой во власти их бесследно уничтожить и за это они любят.              Тянущее чувство внизу живота не было возбуждением, хотя Эндрю несколько месяцев делал вид, что это ничего не значит. Это чувство все еще озадачивало его, но оно касалось Нила, поэтому он принял его.              — Я тоже тебя люблю, — сказал он, шокируя Нила так, что тот чуть не выронил небольшой предмет, который только что выкопал из своих отброшенных джинсов.              Они не были обязаны говорить это в ответ. Они редко это делали. Но Эндрю лежал на кровати, обнаженный, член пульсировал и тяжестью оседал на живот, яйца были готовы взорваться — не осталось места уязвимости. И это было правдой, напоминанием об их ранних днях, когда одна истина требовала взамен другую.              Нил опустился на колени на кровать рядом с ним и поцеловал его. Поцелуй начинался нежно, но Эндрю чувствовал, как чулок, покрывающий ногу Нила, терся о него, не мог перестать думать о том, что член Нила снова станет более заметным, когда у него опять встанет, не мог перестать думать о блядских деревянных рейках.              Он провел пальцами по волосам Нила и во второй раз за вечер попытался повалить Нила на кровать.              Во второй раз за вечер Нил ему отказал.              Эндрю был сильнее, но Нил предостерегающе прикусил его нижнюю губу и прошептал:              — Я так не думаю, любимый, — снова возвращаясь к своему британскому акценту — к этому моменту Эндрю был почти уверен, что у него возникнет эрекция на людях, если Нил начнет говорить с акцентом своей матери. К счастью, Нил во время учебы в Пальметто освоил едва уловимый южный акцент и в основном придерживался его, упражняясь на тему «Я не отбросил эту свою личность, и мне больше не нужно сливаться с толпой», когда они переехали на другой конец страны.              Эндрю заскулил, прижимаясь к груди Нила.              — Ты не получишь свой оргазм, пока не получу я свой, — сказал Нил, касаясь губами его уха и посылая искры по позвоночнику. Он схватил яйца Эндрю и сжимал их до тех пор, пока тот не вскрикнул от сладкой боли. — Твое удовольствие зависит от моего, любимый.              Эндрю вздрогнул и слабо кивнул.              — Я знаю, что мне не нужно говорить тебе, как я накажу тебя, если ты не подчинишься мне, — продолжил Нил, обхватив другой рукой член Эндрю и выкрутив запястье, — потому что ты будешь хорошим для меня, правда, любимый?              — Да, сэр, — пообещал Эндрю, — я буду хорошим для вас.              У Нила перехватило дыхание, Эндрю редко произносил это вслух так. Прежде чем Эндрю смог насладиться той крошечной частичкой власти, которая у него еще была, его оттолкнули назад и вручили эректильное кольцо.              — Сделай так, чтобы у меня встал и надень кольцо мне на член. Рот не используй, закрой глаза.              Эндрю глубоко вздохнул. Необходимость держать глаза закрытыми была жестокой. Прежде чем Нил успел спросить, он пробормотал:              — Зеленый, ебать какой яркий.              — Тогда закрой глаза, прежде чем мне придется тебя заставить, любимый, — сказал Нил шелковистым голосом.              Эндрю закрыл глаза и провел руками по груди Нила, пока не нашел кружево, пока не почувствовал выпуклость. Он потер его член, попеременно поглаживая и вырисовывая круги большим пальцем над головкой, которая теперь выглядывала наружу.              — Зеленый, — сказал Эндрю через минуту. — Могу я отсосать тебе? Прошу, Нил. Пожалуйста.              Полутвердый член Нила дернулся под ладонью Эндрю. Ему хотелось открыть глаза, увидеть лицо Нила.              — Такой нуждающийся этой ночью, — ответил Нил через несколько секунд.              «Пожалуйста» в большинство дней было триггером, иногда просто нейтральным и редко чем-то хорошим.              Но этой ночью Эндрю хотел умолять изо всех сил.              — Прошу, сэр, — слабо сказал он, добавляя нажим ногтями на член Нила, заставляя его мужа глубоко вздыхать. — Пожалуйста. Прошу, позволь мне отсосать тебе.              Нил обхватил его лицо обеими руками и поцеловал. Это был не нежный поцелуй, это было все, чего Эндрю хотел и в чем нуждался прямо сейчас — кроме члена в его горле.       — Пожалуйста, — прошептал он в губы Нила.              — Будешь дрочить. Сильно. Доходя до грани и оставаясь там. Я к тебе не прикоснусь, так что у тебя не будет оправдания, если ты кончишь, — сказал Нил, и рука Эндрю оказалась на его члене, прежде чем он смог осмыслить полностью приказ.              — Ты сможешь отсасывать мне, пока трогаешь себя. Ты вызовешь у меня стояк, а затем продолжишь, пока я не скажу тебе остановиться. И хорошенько потрудись, я ничего не буду делать. Глаза не открывай.              Эндрю вздрогнул и кивнул.              — Благодарю, сэр.              — Чего же ты ждешь? — резко спросил Нил, заставив Эндрю постараться, чтобы его рот оказался в нужном месте.              Он обхватил свободной рукой член Нила, поглаживая себя, и начал сосать мягкую головку. Член Нила едва привстал, когда Эндрю уже был близок к тому, чтобы кончить, и ему пришлось оторвать руку от собственного пульсирующего члена. Он сложил руки за спиной, но держал головку во рту, не двигаясь и не используя язык, молча умоляя позволить ему сделать это.              — Неоднозначно, любимый, — запыхавшись, сказал Нил, пробегая пальцами по волосам Эндрю. — Ты хочешь держать мой член во рту?              Эндрю всхлипнул в знак согласия.              — Значит будешь трогать себя пятнадцать секунд, прежде чем я снова разрешу тебе мне отсосать. И так каждый раз. Считай в уме и не смей начинать раньше.              Эндрю собирался умереть этой ночью. Он снова всхлипнул, беспомощный, и после еще нескольких секунд дрожи в бедрах, вновь обхватил рукой свой член.              Ебать. Он даже не мог отвлечься. Он мог думать только о том, как стоял на коленях между ног Нила на кровати, с полувозбужденным членом во рту, скопившимися предэякулятом и слюной на языке, потому что ему еще не разрешалось глотать, с закрытыми глазами, целиком и полностью отданным на милость Нила.              Будет пиздецки сложно не кончить раньше, чем истекут его пятнадцать секунд.              За три секунды до конца Эндрю застонал в отчаянии, изо всех сил стараясь не шевелиться вокруг члена Нила.              В ноль секунд он заглотил его целиком, нуждаясь в том, чтобы быть наполненным до предела, и был вознагражден громким проклятием и дрожью в бедрах. Он покачал головой, держа головку у самого горла, заталкивая туда член Нила снова и снова — завтра он не сможет говорить — пока помогал себе рукой.              Они повторили это пять раз. Эндрю, наверное, уже плакал, он не был уверен, весь его мир состоял из члена в руке и члена в горле, он отчаянно пытался не кончить.              В шестой раз он едва успел уложиться в пятнадцать секунд.              — Либо мы повторим это еще три раза, либо я возьму у тебя глубоко в глотку на полминуты, и ты не кончишь. Ни ты, ни я не будем двигаться.              Эндрю издал удушающий звук с членом Нила в горле.              — Отпусти мой член, если хочешь глубокую глотку, любимый, — любезно сказал Нил.              Эндрю откинулся назад, уже скучая по ощущению тяжести на языке. Нил толкнул его на спину.              — Открой глаза и смотри на меня. Все время, — сказал он, и Эндрю пожалел о своем решении.              Нил был невероятно красив. Темные зрачки окружала ярко-голубая радужка, рыжеватые волосы взлохмачены, а покрасневшие губы обвивали головку члена Эндрю. Он медленно опустился, слегка царапая член Эндрю зубами, и сглотнул, преодолевая рвотный рефлекс. Густой жар практически выбил Эндрю из колеи, все, что он мог сделать, это не дернуть бедрами.              — Нил, — умолял он.              Нил схватил его яйца и сжал. Эндрю застонал, громко и развратно.              — Блядь, сука, я сейчас… я не смогу… Нил. — Он не мог этого сделать, не мог не кончить, было так хорошо, но ему не позволялось, не разрешали, Нил сказал ему «нет», он выбрал глубокую глотку, он мог бы выбрать другой вариант. — Нил, сэр, прошу, я… ​​я не смогу, я не могу, блядь, прошу тебя.              Нил не сдвинулся ни на сантиметр. Эндрю чувствовал, как язык прижимается к его члену снизу. Эту ночь он не переживет.              Затем, наконец, целую вечность спустя, Нил медленно отпускал его член, прижимаясь губами и играя с уретрой, пока не отстранился с влажным пошлым звуком.              — Хороший мальчик, — сказал Нил и поцеловал его, что было бы хорошим отвлечением, если бы Нил не просунул свое покрытое шелком бедро между ног Эндрю, потираясь о его член и яйца.              — Такой хороший для меня.              Эндрю растекался по кровати, тяжело дыша и дрожа. Чувство гордости охватило его, разрывая на части. Он сделал то, что велел ему Нил, и не кончил без позволения. Нил шептал ему на ухо еще больше слов похвалы, то, что он ненавидел бы слышать много лет назад и не стал бы терпеть и сейчас, если бы их говорил кто-то, кто не Нил.              — Поцелуешь? — тихо спросил он и вздохнул, когда Нил согласился, даровав нежный, глубокий поцелуй, который вновь собрал его вместе.              — Ты готов продолжить? — спросил Нил, осыпая скулы и подбородок Эндрю поцелуями.              Эндрю кивнул.              — Зеленый.              — Надень кольцо мне на член, затем отсоси, не трогай себя, смотри мне в глаза, — сказал Нил, и Эндрю снова мог бы растаять на кровати — это была одна из лучших наград, которые Нил мог придумать.              — Спасибо, — сказал он через минуту, с благоговением глядя на мужа, и достал кольцо для члена с другой стороны кровати.              Нил позволял отсасывать ему почти десять минут, пока не превратился в дрожащий беспорядок с твердым как камень членом, покрытым стекающим предэякулятом. Разум Эндрю был блаженно пуст, все функции мозга сводились к необходимым, чтобы двигать языком, руками и ртом вокруг члена Нила, чтобы заставить Нила рассыпаться в проклятиях и произносить имя Эндрю на одном дыхании.              — Вытрись, а затем достань наручники из моей сумки.              Эндрю размашисто провел языком по члену Нила и просунул язык в уретру, наслаждаясь солоноватым, насыщенным вкусом.              Нил провел пальцами по волосам Эндрю, нежно массируя кожу головы.              — Хорошая работа, любимый, — его голос звучал слегка выебанным.              Эндрю держал ухмылку при себе — еще до Нила он был осведомлен, что прекрасно делает минет, но к настоящему времени он знал Нила вдоль и поперек и провел достаточно времени, стоя на коленях, пытаясь понять, что превратит его в лепечущий беспорядок. Однако он знал, что лучше не напускать самодовольный вид прямо сейчас, поэтому вместо этого начал рыться в сумке Нила, немного более устойчиво стоя на ногах теперь, когда у него была передышка от еджинга, но голова еще слегка кружилась.              Нил привез с собой полный комплект: мягкие манжеты на запястья и лодыжки, а также цепи, обтянутые плотной тканью; они были крепкими, и у Эндрю не было и шанса их разорвать — судьба, постигшая шелковый шарф и несколько галстуков. Кроме того, ткань достаточно эффективно поглощала звуки отдельных звеньев.              — Надевай наручники, — сказал Нил позади него, и Эндрю вздрогнул. Быть закованным в наручники Нилом — это одно, а делать это самому — совсем другое.              Тем не менее, он пробормотал:              — Зеленый, — и встал на колени перед кроватью, как только надел на себя наручники. Цепи свисали вниз, и он уже чувствовал, как напряжение покидает его тело от одной только тяжести на запястьях и лодыжках. Он взглянул на Нила, который смотрел на него с таким пристальным вниманием, что по спине бежали мурашки.              — Можешь связать меня. Как хочешь. Я готов ко всему, — сказал Эндрю, а затем, глубоко вздохнув, добавил: — Прошу.              Нил широко улыбнулся ему и потянул его на кровать за галстук. Наручники можно было застегнуть и с помощью одной только липучки, но по опыту они знали, что Эндрю сможет выкрутиться, если действительно попытается. У них также была небольшая цепочка, которую можно было запереть, которую легко было расстегнуть, если есть возможность использовать руки, потому что концы просто соединялись вместе, но от нее совершенно невозможно было избавиться, если просто прикладывать усилия и дергать.              — Если хочешь, чтобы я тебя заковал, тогда я отсосу тебе вдобавок к тому, что запланировал, — сказал ему Нил.              Эндрю ненавидел его, отчаянно ненавидел.              Проще было сказать «нет», он не был уверен, что переживет губы Нила, обвитые вокруг его члена, не тогда, когда он также знал, что на самом деле полностью во власти Нила, что он не сможет самостоятельно освободиться от наручников… ему не нужно «проще». И Нил знал это — понимал, как жестоко было предоставить Эндрю два варианта, один из которых явно был для него проще, заставить Эндрю добровольно выбрать свое собственное мучение.              — Заковывай. Прошу, — тихо ответил он. Блеск в глазах Нила подсказывал ему, что тот надеялся и ожидал этого ответа.              — Твой выбор, любимый, — любезно сказал ему Нил. Эндрю хотелось его придушить, но он всего лишь перевернулся на спину и раскинулся на простынях.              — Задницу вверх, — Нил просунул подушку ему под зад, и колечко мышц Эндрю сжалась вокруг пустоты в отчаянном ожидании.              — О, любимый, — пробормотал Нил и провел большим пальцем по промежности Эндрю, кружась по краю входа, — я не буду тебя сразу трахать, сначала тебе придется заслужить мой член.              Эндрю разочарованно стенал, когда Нил начал играть с его яйцами, время от времени возвращаясь к его заднице. Затем Нил снова сел и начал застегивать наручники и цеплять цепи к кровати. Эндрю опробовал путы (и кровать), но они не издали ни звука, когда он тянул изо всех сил.              — Мой, — сказал Нил, царапая грудь Эндрю ногтями. — Весь мой, я могу делать все, что захочу, — продолжил Нил, оставляя дорожку поцелуев по животу, к члену Эндрю, останавливаясь в жалких самнтиметрах от него. Эндрю почувствовал, как он дернулся в ответ.              Нил обхватил его член рукой, и Эндрю громко застонал — блядь, он чувствовал, что кончит через несколько секунд, если Нил просто позволит ему. Нил начал дрочить, жестко, быстро, грубо, почти жестоко — так, как это могло его довести до грани за считанные секунды. Эндрю шумел и выгибался насколько мог, удовольствие закручивалось внизу живота и грозило прорваться.              — Нил, прошу, Нил, я не могу… ради меня, Нил, — отчаянно умолял Эндрю, заставляя свое тело подчиниться.              Нил еще несколько раз провел рукой, затем остановился за несколько секунд до того, как Эндрю потерял бы контроль, — его кулак все еще сводил с ума.              — Такой умница. Посчитаешь для меня, любимый?              Эндрю мог только кивнуть, он знал, что это необязательно. Нил сделал вид, что рассеянно водит пальцем по головке, втирая предэякулят в кожу, но Эндрю знал лучше: все, что Нил делал сейчас, было преднамеренным. Монстр, которого он создал сам, когда впервые подрочил Нилу, наслаждался удовольствием Эндрю, любил вытягивать это из него, любил превращать мужа в беспорядок и не останавливался, пока даже Эндрю не забывал, как получить доступ к воспоминаниям.              Не дать ему достаточно времени, чтобы снова начать думать, было крайне важно, и большой палец Нила позаботился об этом. Каждое круговое движение посылало искры по телу, пальцы немели от покалывания еще одного отложенного оргазма.              — Один, — произнес Эндрю, как только язык снова начал слушаться.              Нил проделал это еще четыре раза.              Эндрю знал, что взорвется, как только Нил позволит ему. Но Нил держал его под контролем, шепча что-то вроде: «Даже не вздумай, любимый», или «Еще несколько секунд, ты сможешь», или: «Ты же хочешь быть хорошим для меня, так?»              В конце концов, даже спустя больше минуты, Эндрю едва смог заставить себя сказать:              — Пять.              Нил наклонился и коснулся губами члена Эндрю, заставив его бесполезно натянуть цепи. Нервы пульсировали с бешеной скоростью. Он всхлипнул, отдаленно осознавая, что у него текут слюни.              — Ты так хорош для меня, любимый, — прошептал Нил у его члена, и Эндрю выдохнул, разжав пальцы с цепи, которую сжимал достаточно крепко, чтобы стянуть тканевое покрытие вниз, обнажая оголенный металл там, где она крепилась к каркасу кровати.              — Такой умница, так горжусь тобой.              Эндрю захныкал в ответ, пытаясь заставить собственный язык сформулировать вопрос, который он хотел задать, но не мог заставить свои дрожащие губы сделать это. Нил все равно понял его и поцеловал поочередно каждое бедро в выступающие кости, а затем прижался к Эндрю, положив одну руку ему на горячую и взмокшую грудь, поддерживая себя другой, и жадно поцеловал его.              Эндрю потерялся в соприкосновении их губ, паря где-то далеко за пределами тела, благодаря ограничителям, удерживающим его на месте, и приказам Нила. Он охотно разомкнул губы и позволил Нилу обернуть их поцелуй в более страстный, целиком и полностью довольный тем, что давно отдал весь контроль мужу.              Едва коснувшись носами, Нил прекратил поцелуй. После тщетной попытки угнаться за его губами Эндрю рухнул обратно на кровать, мышцы работали недостаточно, чтобы поднять голову больше, чем на пару сантиметров от матраса.              — Я все еще должен тебе минет, — сказал Нил, улыбка растеклась по его лицу, такая безжалостная и довольная, что Эндрю ничего не мог сделать, кроме как уставиться на Нила, ослепляющего, словно солнце, и еще более жизненно необходимого для выживания. Он был уверен, что обожание, которое чувствовал, было написано на его лице.              Прежде чем он успел придумать, что сказать, Нил схватил с тумбочки бутылку с водой.              — Открой рот, — тихо приказал Нил, и Эндрю на секунду прикрыл глаза, прежде чем сделать то, что ему сказали. Он уже и забыл, что хотел пить, но в любом случае он должен был знать… ему не нужно было думать о таких вещах, когда Нил брал на себя ведущую роль. Эндрю жадно глотал воду, не задумываясь о том, насколько опытным стал Нил, следя за тем, чтобы Эндрю не подавился водой.              — Спасибо, сэр, — пробормотал он, когда Нил убрал бутылку.              Взгляд Нила смягчился, и он снова поцеловал Эндрю, оставив его совершенно неподготовленным к шоку, пробравшему все тело, когда Нил перекинул ногу через его тело и коленом потер пульсирующий член Эндрю о живот. Эндрю дернул бедрами и едва не столкнул их лбами, когда его захлестнуло новой волной болезненного удовольствия, которому не помогало это трение.              — Ты хотел этот минет, любимый, не забывай, — прошептал Нил ему на ухо и скатился вниз по матрасу.              — Нил, я не могу… я… — умолял Эндрю, не зная, о чем именно просил. Нил был прав, он выбрал это, попросил Нила сделать это с ним. Он мог бы не быть в наручниках, он мог бы избежать необходимости переживать еще один минет без оргазма, но он выбрал это.              — Ты хотел, чтобы я надел на тебя наручники, и я это сделал, — прошептал Нил, — ты хотел, чтобы я отсосал тебе — не отрицай. Ты жаждешь мой рот на своем члене, хочешь вогнать его мне в горло.              — Нил, пожалуйста… прошу, пожалуйста, просто, блядь, Нил…              — Шуми сколько хочешь, любимый, — спокойно ответил Нил и взял его член в рот.              — Ебать, — вскрикнул Эндрю, не в силах удержаться от того, чтобы его бедра не толкались в рот Нила, извиваясь в наручниках. Нил был невозмутим и двигал головой вверх и вниз, заставляя член Эндрю снова и снова ударяться о заднюю часть горла.              — Нил, Нил, сэр, прошу, сэр, я не могу… я кончу, Нил, прекрати…              Нил отстранился, и Эндрю бы зарыдал, но он уже и так ощущал, как дорожки слез стекали по щекам, так что это было бы своего рода бессмысленное занятие.              — Умница, любимый, — сказал Нил и начал оставлять поцелуи на его ногах.              — Пять раз, это был первый. Считай.              Эндрю вздрогнул, жаркое удовольствие в его паху пылало, пытаясь сжечь его, пытаясь вырваться на свободу, но он не мог, не мог, не мог кончить, хотя ему бы хватило нескольких секунд, если бы Нил только позволил, большего и не требовалось, лишь немного трения, и он, наконец, перемахнул бы через край…              — Нил, — взмолился он, когда Нил снова заглотил его, заставив рассыпаться мысли в ритме стаккато, попеременно проклиная Нила и умоляя его об освобождении, цепляясь за цепи обеими руками и извиваясь всем телом.              — Два, — еле слышно сказал Эндрю после того, как Нил поднялся глотнуть воздуха. Нил посмотрел на него с улыбкой на лице и провел пальцем по щекам Эндрю, размазывая слезы.              — Хороший мальчик, — тихо сказал Нил и прижал влажный большой палец к губам Эндрю. Недолго думая, он открыл рот и слегка пососал соленую кожу. Нил потворствовал ему, даже добавил указательный палец, и Эндрю закрыл глаза, сосредоточившись лишь на ощущениях, что он лежит здесь вот так, с пальцами Нила во рту, не в силах оторваться или сделать что-либо, кроме как брать то, что давал ему Нил.              — Осталось три, — сказал Нил через минуту, убрав пальцы и снова начав отсасывать.              — Пожалуйста, прошу, я не смогу это вынести, Нил, я кончу, прошу тебя.              Он не остановился, а просто впился пальцами в ногу Эндрю в качестве предупреждения.              — Нил, прошу… я не могу так… я… Нил, прекрати, я кончу, я…              Нил снова сел, его губы покраснели и опухли, струйка слюны медленно стекала вниз.              — Три. Нил, прошу тебя, — продолжил Эндрю, пока его член дергался туда-сюда. Он хотел подчиняться, хотел быть хорошим для Нила, хотел выполнять то, что ему говорили, но он терял контроль над своим телом.              — Еще два, любимый. Ты справишься, — сказал Нил, и Эндрю почувствовал, что кивает.              В ту секунду, когда губы Нила снова обхватили его член, тело взорвалось в агонии, желание и невозможность кончить прожигали его насквозь.              — Нил, Нил, блядь, прекрати, я не смогу… я не могу… прошу, прошу тебя… сука.              Что, если он не сможет этого сделать, что, если он…              — Блядь, Нил, желтый.              Нил тут же сел, держа руку на бедре Эндрю, не двигая ей ни на полдюйма. Эндрю сосредоточился на этом, на устойчивом ощущении тепла на влажной от пота коже, на том, что это Нил. Он не знал, когда успел закрыть глаза, но открыв их, обнаружил, что Нил смотрит на него, доминирующая сторона исчезла, не оставив и следа, в его глазах читалось беспокойство.              — Что мне сделать? — спросил Нил, ритуальный ответ на «желтый» или «красный, но продолжаем». Не задавая вопросов, что нужно Эндрю или чего он хочет. Было несколько эпизодов раньше, когда под воздействием триггера разум Эндрю спотыкался на ответах, что бы использовать их — слова, преследуемые его прошлым.              — Не… — сказал Эндрю, но его голос не работал. Он сглотнул, и Нил взглянул на бутылку воды.              — Я уберу руку, чтобы принести тебе воды, да или нет?              — Да.              Рука на его ноге оставалась единственной точкой соприкосновения между ними, и Эндрю невольно всхлипнул от потери. Нил прижал колено к бедру, открыл бутылку и помог Эндрю выпить, не прикасаясь к нему где-либо еще.              — Мне снять наручники?              Эндрю покачал головой, глубоко вздохнул и попытался собраться с мыслями. Что именно вышвырнуло его с несомненно зеленой территории, на которой они находились до сих пор?              Это не было болью от сдерживания оргазма или от эджинга в целом. Было ощущение, что он не сможет этого вынести, как будто его тело просто взорвется, но в то же время чувство было чертовски приятным — например, когда Нил кусал его за шею в том самом месте, и эта боль вызывала головокружение от желания.              Причиной так же не были цепи. С ними тоже было хорошо. Добровольно отдать свою автономию тому, кому он полностью доверял, было одновременно ебать как сексуально и исцеляюще для его прошлого, когда его автономия была насильственно отнята, как объясняла ему Би (без части про «ебать как сексуально»).              Отдаленно он прошелся по списку других потенциальных триггеров, но все они были такими же абстрактными, как и десять минут назад.              Он просто не хотел, чтобы Нил был… ох.              Лицо и уши Эндрю уже пылали от того, как он краснел, но если бы он и так не был свекольно-красным, сейчас все изменилось бы.              Он прижал бедро к колену Нила, почти до боли. Глаза Нила были отведены в сторону — он давал ему время и пространство для размышлений, и терпеливо ждал. По опыту Эндрю знал, что это непросто, что мысли в голове Нила метались, пытаясь найти момент, где он пропустил реплику — где он ошибся.              Они оба знали, что стоп-слова всегда будут звучать, что они играют с огнем и поэтому время от времени будут вынуждены обжигаться, но они оба были слишком перфекционистами, чтобы поначалу не воспринимать это личной неудачей.              Тем не менее, ни язык тела Нила, ни профиль его лица не выдавал смятения. Эндрю был уверен, что он сам не так хорош в том, чтобы это скрыть; Нил был лучшим лжецом, которого он когда-либо встречал.              — Нил, — тихо сказал Эндрю, и Нил повернул голову, его зрачки уже не были такими расширенными.              Эндрю сглотнул и закрыл глаза, прежде чем продолжить:              — Пока что ничего не случилось.              Они обсуждали сессии с контролем оргазма — то, как далеко мог зайти Нил.              — Запрети мне кончать, ладно? Я не… не хочу разочаровывать тебя сегодня, не смогу этого вынести… не хочу так, пока не потеряю контроль.              И все же это было тяжело. Эндрю мог показать Нилу, как сильно он его хотел, иногда мог говорить ему, что любит его, и это было связано с Нилом, так что делало это — как и все в жизни Эндрю о нем — проще.              Он знал, что Нил мог читать его признаки, что Нил мог слышать разницу между тем, как он умоляет, потому что он вот-вот потеряет контроль и, следовательно, просто не подчиняется с одной стороны, и физической неспособностью больше сдерживать свой оргазм с другой. Он не хотел разочаровывать Нила сегодня, но если Нил продолжит его подводить к точке невозврата, к пределу его выносливости, у него не будет и шанса.              Они еще не там, но уже близко, и внезапная мысль испугала его.              — Я хочу быть хорошим сегодня, поэтому не ставь меня в положение, когда я не смогу, ладно? Если я проебусь сам, это нормально, но я не хочу, чтобы меня сегодня вынудили облажаться.              Такого он хотел в другие дни — Нил управлял даже этой частью, отказываясь от контроля над послушанием или непослушанием, не имея права решать, заслужил ли Эндрю наказание или похвалу. Сегодня был не такой день, он уже отдал большую часть контроля.              Он просто хотел быть хорошим.              Нил медленно выдохнул, и это единственный признак того, как мог сказать Эндрю, что его муж беспокоился, пока тот разбирался в собственных мыслях.              — Обещаю, — сказал Нил и наклонился вперед, остановившись в считаных сантиметрах от губ Эндрю. Эндрю кивнул и издал звук, нечто среднее между всхлипом и стоном, когда Нил поцеловал его, нежно и сладко, успокаивая их обоих.              — Зеленый, — пробормотал Эндрю, а затем вскрикнул, когда Нил без колебаний схватил его член, болезненно вжимаясь кончиками пальцев в яйца.              — Пожалуйста, сэр. Повторите последнее.              Он мог чувствовать на себе тяжелый взгляд Нила, даже не смотря на то, что тот снова начал работать рукой; у Эндрю все еще был пиздецкий стояк.              — Зеленый, сэр. Прошу. Подарите мне последние два.              Нил изучал его лицо, Эндрю смотрел в ответ.              — Пожалуйста, — сказал он снова, и, что бы ни разглядел Нил в его глазах, это обернуло его нерешительные черты лица в дьявольскую ухмылку. Член Эндрю дернулся в ответ под обхватившими его пальцами.              — Не смей кончать, любимый. Ты умолял об этом, так что будь благодарен и не заставляй меня наказывать тебя, — сказал Нил, британский акцент вытеснил все сомнения из разума Эндрю.              Он кивнул и снова схватился за цепи, пытаясь мысленно подготовиться к… Нил сильнее провел рукой по его члену и взял в рот, используя зубы ровно настолько, чтобы вызвать легкую боль, оставив Эндрю совершенно неготовым к его языку.              — Нил, Нил, блядь… — Эндрю громко стонал, слова срывались с его губ нескончаемым потоком отчаяния, это было больно, к этому моменту было очень больно, и было ебать как хорошо, так ошеломляюще, его мир сводился только к тому, что Нил вытворял с его членом, заставляя глаза закатываться, а тело дрожать.              — Остановись, прошу, я не выдержу, я кончу, прошу тебя… Нил!              Нил не остановился. На самом деле, он приложил больше усилий, используя другую руку, чтобы потереть промежность Эндрю, его яйца и край входа.              Эндрю продолжал умолять, но Нил знал его слишком хорошо, знал, что, хотя его член все еще был твердым, как камень, короткий перерыв слегка отсрочил его оргазм.              К тому времени, когда Нил наконец отпустил, Эндрю не был уверен, то ли он не мог видеть, потому что глаза были закрыты, то ли у его мозга больше не было ресурсов для обработки визуальной информации. Он беспомощно дернул бедрами, пытаясь получить облегчение или, по крайней мере, новую пытку — больше, чем это ничто; единственным ощущением на его члене было тяжелого дыхание Нила, разрушающее телесно.              Он моргнул несколько раз, пока зрение не прояснилось, и обнаружил, что Нил смотрит на него, и намерение в его взгляде было единственным признаком последствий стоп-слова.              — Блядь, — пробормотал Эндрю, проводя языком по губам, — зеленый, — добавил он. В ответ Нил потер большим пальцем бедро.              — Ты кое-что забыл, — голос Нила был холоден, и Эндрю в знак протеста открыл рот, прежде чем до него дошло…              — Четыре, — сказал он так быстро, как только мог. — Четыре, сэр. Простите, сэр.              Нил вскинул бровь.              — Думаешь, извинений достаточно?              Эндрю незаметно покачал головой.              — Нет, сэр, — мысль о том, что Нил сделает, чтобы наказать его, до смерти ужасала, и он снова дернул бедрами, пытаясь получить что-нибудь, хоть что-то.              — Я добавлю пальцы к последнему разу. Задействуя простату. Ты сделал это сложнее, чем должно было быть, любимый.              И на этих словах Эндрю чуть не потерял сознание. Нил выполнил свою угрозу, попеременно трахая Эндрю пальцами, растягивая его и потирая простату, каждый раз заставляя его вскрикивать. Эндрю бездумно лепетал, пока Нил, наконец, не сел, на его губах блестела слюна с примесью предэякулята. Его пальцы все еще были внутри Эндрю, все еще давили на его простату, но больше не двигались. Эндрю ничего не мог поделать с шоком, все еще проходившим через все тело, дюжина отложенных оргазмов заставляла его тело биться в агонии.              — Такой хороший для меня, — тихо сказал Нил, и Эндрю закрыл глаза, чтобы сдержать слезы — он даже не знал, когда перестал плакать. Он ахнул, когда Нил слегка пошевелил пальцами, заставив его снова выгнуться над кроватью; после нескольких повторений Нил убрал их. Эндрю едва удержался от мольбы вернуть их.              — Пять, — сказал он, не в силах сдержать гордость в голосе.              — Хороший мальчик, — сказал Нил и поцеловал его в уголок челюсти, скулы, нос. — Ты сделал это. Ты почти заслужил свой оргазм, ты знаешь это, любимый?              — Спасибо, сэр, спасибо, спасибо, спасибо.              Нил улыбнулся и сел, немного размяв руки. Эндрю очень хотелось сделать ему массаж, но он знал, что лучше не просить об этом — если бы Нил захотел, он бы приказал ему.              — Ты кончишь на моем члене, но сначала я оседлаю тебя, да?              Эндрю всхлипнул. Он понятия не имел, как ему не кончить немедленно с членом в заднице Нила – тем более, что Нил полюбил растягивать себя лишь настолько, насколько абсолютно необходимо, что делало его задницу невероятно узкой.              Но он знал, что лучше не озвучивать этого. Нил не сделал бы так, если бы Эндрю не смог это вынести. Поэтому он кивнул.              — Да, сэр, спасибо, сэр.              — Но сначала ты получишь награду.              Эндрю был бы рад, если бы Нил снова не выглядел таким угрожающим.              — Спасибо, сэр.              Нил забрался ему на грудь, повернувшись спиной к лицу Эндрю. Он сел, перенеся весь свой вес на Эндрю, из-за чего ему стало трудно дышать…              — Нил, — ахнул Эндрю, когда почувствовал, что Нил начал дрочить, и он не мог этого видеть.              — Прошу, Нил!              Нил не отреагировал. Вернее: он начал стонать в такт движению руки, что было гораздо хуже. Эндрю метался, дергая цепи, пытаясь возложить руки на парня у него на груди, пытаясь получить что-нибудь…              Затем Нил наклонился вперед, отпустил свой член, поцеловал член Эндрю и начал растягивать себя пальцами.              Прямо перед лицом Эндрю, может, в жалких сантиметрах от его губ, но, как бы сильно Эндрю ни тянулся, он мог только наблюдать, как Нил вставляет палец, затем второй, а потом раздвигает их.              Он не мог получить что-либо.              — Нил, нет, прошу, не надо… прошу, позволь мне… Нил, — умолял Эндрю, и Нил подвинулся немного ближе, — Эндрю высунул язык, отчаянно пытаясь дотянуться, но Нил продолжал нависать задницей прямо над языком Эндрю. Эндрю застонал:              — Прошу, Нил. Позволь мне!              Он мог только наблюдать, как Нил вставил третий палец, дрожа, сверху, с его члена сочился предэякулят на грудь Эндрю, пока он трахал себя.              — Прошу, прошу тебя, позволь мне, — умолял Эндрю снова и снова, не в силах сдержать себя от этого.              Нил оглянулся через плечо, слегка приоткрыв губы, на лбу у него поблескивали капли пота. Эндрю не подумал бы секунду назад, что это возможно, но теперь он был прикован к лицу мужа, а не к его заднице, хотя он все еще отчаянно хотел попробовать на вкус, отчаянно хотел сделать хорошо Нилу, отчаянно хотел услужить ему любым способом, который позволил бы Нил.              — Ты правда хочешь, чтобы я сел тебе на лицо, любимый? — спросил Нил, но опасные нотки в голосе подсказывали Эндрю, что ему действительно, действительно следует сказать «нет», что не стоило продлевать свои страдания, но он уже чувствовал, как кивает.              — Да, прошу, сэр, пожалуйста. Позвольте мне сделать это для вас, — умолял он.              Нил улыбнулся, и бедра Эндрю дернулись в ответ.              — Ты воспользуешься языком и не станешь отвлекаться. Я буду отсасывать тебе, пока ты лижешь мне. Ты не сможешь кончить, ты меня понимаешь, любимый?              Эндрю следовало это учесть.              — Да, сэр, спасибо, сэр, да, прошу, благодарю вас, сэр… — его бессвязная речь прервалась, когда Нил сел ему на лицо, вжавшись задницей в рот Эндрю.              Эндрю едва успел лизнуть кольцо мышц, как Нил снова начал ему отсасывать; он закрыл глаза напротив задницы Нила, но теперь он видел звезды, множество, слишком ярко, слишком часто — он не осмеливался сосредоточиться на чем-то еще, кроме задницы Нила, облизывая и просовывая язык внутрь, трахая Нила настолько хорошо, насколько он мог.              Нил застонал с его членом во рту, когда Эндрю только начал находить ритм, из-за чего снова почти потерял его. Вскоре его язык и челюсть начали болеть, а голова слегка кружилась от неоптимального дыхания, но если у него и была хоть одна сознательная мысль по этому поводу, то это было:              «Я был бы счастлив умереть вот так».              Затем Нил глубоко взял его в глотку, и бедра Эндрю непроизвольно выгнулись над матрасом. Он был так близко, так близко, еще секунда, еще движение горла Нила… Нил отстранился, прижимаясь всем своим весом к лицу Эндрю, и он ничего не мог сделать, кроме как трахать его языком, не смея прекратить растягивать, чувствовал себя почти отделенным от своего извивающегося тела, сосредоточившись только на текущей задаче. Нил начал насаживаться ему на язык, просовывая его глубже.              Эндрю понятия не имел, сколько времени прошло, когда Нил наконец скатился с него, он просто изо всех сил старался отвлечь Нила от активных действий с его членом. Он хватал ртом воздух, уже почти в бреду. Нил выглядел совершенно растрепанным, взмокшие рыжеватые кудри прилипли к его покрасневшему лицу, рука обхватывала член и сжимала его у основания.              — Почти заставил меня кончить, любимый, — его голос звучал таким выебанным, что Эндрю хотелось прикоснуться к нему.              Его лицо исказилось в улыбке. Он все еще задыхался, грудь болела от интенсивности непроизвольных саднящих вздохов.              — Спасибо, сэр, — послушно сказал он, прекрасно понимая, что Нил, оседлавший его лицо, был наградой.              — Хороший мальчик, — сказал Нил и поцеловал его. Иногда Эндрю до сих пор удивлялся, насколько тот был бесстыден, как ему было похуй, что язык Эндрю несколько секунд назад разрабатывал его задницу.              — Воды? — спросил Нил, закончив поцелуй. Эндрю кивнул, и Нил в третий раз за ночь протянул ему бутылку с водой.              — Благодарю, сэр.              — Со следующей части перерывов не будет. Тебе нужна ванная? — спросил Нил.              Первым инстинктом Эндрю было покачать головой, но он передумал — он не хотел покидать эту кровать, не хотел, чтобы Нил освобождал его от цепей, но, сильнее он не хотел разочаровывать его, выкрикивая стоп-слово, когда это можно предотвратить.              Он неохотно кивнул.              Нил оставил дорожку поцелуев по его правой руке, заставив его задрожать от нежного прикосновения, а затем освободил ему запястье. Эндрю сжал кулак несколько раз, наручники были не слишком тугими, но он так старался вылезти из них, что они все равно вгрызались в кожу.              — Освободись сам, сходи в туалет, а затем снова надень на себя наручники вот так, — приказал Нил, перехватив дыхание у Эндрю.              Он ненавидел Нила. Так сильно. Сковывать себя было гораздо хуже, но… он уже действовал, открывая второй наручник. Он не мог отказать Нилу, не стал бы.              Со своей стороны, Нил упал на матрас, обхватив одной рукой член, лениво поглаживая, и наблюдал за Эндрю из-под полу прикрытых век.              Эндрю никогда еще не был так быстр в ванной. Он сосредоточился на том, чтобы привести себя в порядок, не зная, что еще Нил собирался с ним делать, но вернулся так быстро, как только мог.              — На колени, — остановил его Нил, когда он собирался забраться обратно на кровать.              Не говоря ни слова, Эндрю упал на колени посреди комнаты, скрестил руки за головой и уставился вниз, ожидая.              — Хороший мальчик.              Эндрю всхлипнул, по всему его телу побежали мурашки. Постепенно он осознал, что даже не подумал об этом, а просто опустился на колени, потому что Нил велел ему это сделать. Прежде чем он успел это осознать, Нил щелкнул пальцами.              — Давай, возвращайся на кровать. Надевай наручники.              Следующее, что он помнил, — как оказался снова на кровати и возился с наручниками на правой руке после того, как уже сковал ноги. Нил лежал рядом с ним, небрежно обхватив его одной ногой, время от времени прижимая колено к его члену.              — Можешь сковать мне вторую руку? — спросил Эндрю и поднял еще свободное правое запястье, закрывая глаза от унижения.              — Посмотри на меня и спроси еще раз, — сказал Нил, сразу же обнаружив его слабое место.              Эндрю глубоко вздохнул. Это был Нил. Он хотел этого. В этом-то и была проблема, он так сильно этого желал. Но это был Нил. Хотеть Нила было безопасно.              Он поднял глаза на Нила, смотревшего на него бесстрастно, расширенные зрачки и красноватый оттенок на скулах были единственным признаком его возбуждения.              — Не могли бы вы надеть на меня наручники, сэр?              Кивнув, Нил схватил его за запястье и провел большим пальцем по покрасневшей коже в том месте, где Эндрю боролся с наручниками. Затем Нил поцеловал его в точку пульса и вновь заковал его.              Эндрю расслабился, чувствуя всем телом волну гордости от того, что озвучил просьбу Нилу. Он знал, что может доверять ему, мог доверять тому, что Нил не прикажет делать что-то, что могло бы причинить дискомфорт.              — Благодарю, сэр, — пробормотал он, не зная, за что именно он его благодарил.              Нил забрался на него сверху, на этот раз лицом к лицу. Кожа Эндрю загудела от прикосновения задницы Нила к его животу, от осознания того, что сейчас должно было произойти.       — Прошу, — тихо пробормотал он, покачивая бедрами.              Нил провел пальцами по его волосам, а затем потянул их, заставив Эндрю выставить шею и закрыть глаза.              — Посмотри на меня, любимый, — сказал Нил, и Эндрю повиновался, и ужас пробежал по венам при виде выражения лица Нила — он был похож на кота, поймавшего канарейку и теперь собирался с ней поиграть.              — Ты будешь для меня хорошим, — голос Нила был мрачным, его член тяжело прижимался к груди Эндрю. — Ты кончишь на моем члене этой ночью, любимый. Ты кончишь, когда кончу я. Ты не станешь делать это сейчас.              — Да, сэр. Спасибо, сэр.              — За что ты меня благодаришь?              Унижение было уже второстепенной мыслью.              — За то, что вы меня трахнете, сэр. И что вы позволите мне кончить.              Нил улыбнулся, — хищник, загнавший свою жертву, завоевавший добычу.              — Хороший мальчик. Не двигайся, это не для тебя.              Прежде чем Эндрю успел придумать ответ, Нил откинулся назад и зажал член Эндрю между ягодиц, заставляя стонать от болезненной пульсации желания. Сколько бы времени это ни заняло, он даже не мог себе представить, каково будет кончить после такого, боль от простого прикосновения уже была чертовски непреодолимой.              Нил достал пробник смазки откуда-то, Эндрю не заморачивался узнавать подробности, хотя Нил и отпустил его волосы, Эндрю оставался в этом положении, откинув голову назад, насколько это было возможно, обнажая горло в первобытном желании повиноваться.              — Нил… — простонал он, когда холодные пальцы обхватили его член, смазывая его. Удовольствие свернулось внизу живота от одного только этого прикосновения, как он должен был…              — Ебаный ты нахуй, — Нил сел на него, издав низкий рычащий звук, когда опустился на член Эндрю, едва ли подготовленный достаточно, чтобы принять его, блядь, даже Эндрю это причиняло боль прямо сейчас, как Нил мог насаживаться на него вот так?              Эндрю посмотрел на Нила, на сосредоточенное выражение лица, приоткрытые губы, капельки пота, что выступили над его верхней губой. Он бы сказал стоп-слово, но знал это выражение, знал это выражение блаженства — Нилу нравился дискомфорт вначале, нравилось осознавать, что он будет ощущать член Эндрю в заднице еще несколько дней. Эндрю отчаянно застонал, когда его приветствовал сильный жар, давление на его чувствительный член было почти невыносимым, боль подгоняла на пути к оргазму — нет. Ему не позволено. Он не кончит. Он глубоко вздохнул и сжал бедра, стараясь не думать о том, где сейчас находится его член, пока не потерпел неудачу в этом, потому что Нил сел до конца и стал скользить по его члену.              — Прошу, сэр, прошу тебя, Нил, — услышал Эндрю свою просьбу, покачивая головой из стороны в сторону, отчаянно пытаясь найти какое-нибудь другое ощущение, которое могло бы отвлечь его от того, как глубоко он был внутри Нила.              Затем Нил сменил позу и начал трахать себя всерьез, Эндрю знал, что он каждый раз вот так попадает по простате, и Нил начал стонать, звук, который продолжался и продолжался, никогда не прекращаясь, просто сменяя тон в зависимости от угла.              — Не смей кончать, любимый, — сказал Нил, и Эндрю сжал пальцы на ногах, напрягая каждую мышцу, отчаянно пытаясь этого не делать… наконец, Нил откинулся назад, тяжело дыша, все еще такой пиздецки глубокий, жаркий и влажный, но больше он не двигался.              — Молодец, любимый.              Эндрю почувствовал, как слабо улыбнулся и издал звук благодарности, когда Нил поцеловал его, хотя смена позы была еще одним нападением, которое он не был уверен, что выдержит.              Нил покачивал бедрами, издавая тихие стоны всякий раз, когда член Эндрю бил по простате, и Эндрю подумал, что этой ночью может просто умереть.       — Прошу, — пробормотал он, а затем издал звук, граничащий с отчаянием, когда Нил встал с него, нет, нет…              — Сейчас я сниму с тебя наручники. Ты близок к тому, чтобы тебе позволили кончить, любимый, я горжусь тобой, — похвалил его Нил.              — Сэр? Можете ли вы… можете ли вы снова надеть мне наручники на ноги? Когда я буду в нужном вам положении? — услышал Эндрю свой вопрос.              Нил на секунду замер, прежде чем разразиться смехом — глубоким и раскатистым.              — Твое желание для меня закон, любимый, — ответил он, все еще забавляясь.              — Спасибо, сэр. Спасибо.              Эндрю заскулил из-за потери наручников на запястьях, но, по крайней мере, оковы на лодыжках остались, Нил просто сменил сторону кровати, к которой они были прикреплены, и дал ему еще одну цепь. Время от времени проводя пальцами по члену Эндрю, пока делал это, посылая всполохи огня по телу.              — Поднимайся, — сказал Нил, и Эндрю сел, опустившись на колени и склонив голову.              Нил погладил его по щеке и заставил поднять взгляд.              — Цвет?              — Ебать какой зеленый, — тихо ответил Эндрю, не смея резко наклониться вперед.              Нил схватил его член и несколько раз провел рукой, боль едва ощутима через пелену нарастающих оргазмов.              — Отодвинься.              Эндрю сдвинулся в сторону, ожидая дальнейших инструкций, и наблюдал, как Нил ложится на матрас, открывает еще одну из их дорожных смазок и натирает свой член. Его охуительный, такой красивый член, раскрасневшийся, с заметно выступающей веной.              — Подготовь себя, не трогай простату. Мне ведь не нужно повторять, что тебе не позволено кончать, так ведь?              — Нет, сэр. Благодарю вас.              Нил схватил руку Эндрю, выдавил смазку в ладонь, прежде чем начал лениво дрочить, наблюдая за Эндрю.              Эндрю старался быть настолько быстрым, насколько мог. Он знал, что ему нельзя было быть поспешным, чтобы это не причинило боли – он никогда этого не делал, как бы отчаянно не хотел, чтобы Нил оказался внутри него — но он все равно мог ускорить процесс, уделяя меньше внимания тому, как это приятно, и больше тому, как сделать это эффективнее.              — Так отчаянно нуждаешься во мне, любимый? — неудивительно, что Нил видел насквозь все его действия.              — Да, сэр. Хотите, чтобы я делал это иначе? — спросил Эндрю срывающимся голосом.              — Ты хорошо справляешься, любимый.              Эндрю чуть не рухнул на кровать, но продолжал раздвигать пальцы, стараясь держаться подальше от простаты — ему даже не хотелось такого сейчас, когда вместо этого в нем мог оказаться член Нила.              — Я готов, — сказал он.              — Покажи мне.              Эндрю опустился на колени и подставил свою задницу Нилу. Прикосновение кончиков пальцев к коже заставило его задрожать, сверхчувствительность уже овладела всем его телом. Он вскрикнул, когда Нил сунул в него два пальца, три-четыре, сгибая их и проводя по простате, от чего у него померкло в глазах, когда он уткнулся лицом в матрас, используя те немногие силы, что еще оставались на позу задницей кверху.              — Хороший мальчик, — сказал Нил и поцеловал место прямо у входа. Эндрю всхлипнул.              — Сядь на меня и пока не двигайся, — приказал Нил.              К счастью, Нил не прокомментировал тот факт, что Эндрю чуть не упал с кровати, спеша повиноваться, чтобы наконец заполучить в себя член Нила — он был обильно покрыт смазкой, Нил, должно быть, добавил еще. Эндрю забрался на Нила сверху, обхватил рукой его член (не двигая ею после того, как Нил бросил на него предупреждающий взгляд) и наклонил его кверху, а затем, наконец, наконец…               — Спасибо, сэр, спасибо, спасибо, — сказал Эндрю, когда стал заполнен, наконец, так же, как он чувствовал себя наполненным, когда отсасывал Нилу с глубокой глоткой.              Он сел до упора, до сих пор избегая простаты, и оставался неподвижным, ожидая указаний. Нил под ним был так прекрасен: грудь и лицо раскраснелись, волосы лежали в беспорядке.              — Ты можешь прикасаться к себе, но это не обязательно.              Эндрю обхватил член рукой, но не пошевелил ей, ему просто нужно было сжать его так же, как это помогало облегчить боль, если надавить на место, которым ударился.              Нил принял это, кивнув.              — Можешь на мне скакать, делай все, что хочешь, но только не кончай. Заставь кончить меня, тогда ты тоже сможешь. Только в этом случае. Ты кончишь в то же время, что и я, любимый.              Не было необходимости уточнять про наказание — нет и шанса для Эндрю не подчиниться.              Он начал двигаться, зная, что долго не продержится. Второго оргазма Нилу было трудно достичь, следующие гораздо легче, но для второго ему нужно было как следует завести его, удерживать на золотой середине между удовольствием и чрезмерной стимуляцией, и с тех пор, как он кончил, прошло уже много времени.              — Не могли бы вы немного приподняться, сэр? — попросил Эндрю, задыхаясь.              Нил сделал это. Фактически, он засунул подушку себе под задницу, давая Эндрю именно тот угол, который ему был нужен, чтобы избегать удара по собственной простате и заставить Нила стонать под ним громче. Эндрю заставил себя смотреть ему в глаза, прекрасно понимая, что порой он может вынудить Нила кончить, просто от интенсивного зрительного контакта.              — Нил, ебать, — повторял он снова и снова, трахая себя на члене Нила, одна рука все еще обхватывала собственный член, сжимая основание так сильно, что из-за боли он практически сбивался с ритма.              Бедра Нила двигались под ним, проталкиваясь все глубже и глубже, — Эндрю должен был кончить, но он не мог, ему пока не разрешили — его мышцы дрожали, но он продолжал, снова и снова, насаживаясь на Нила с такой силой, которую только мог собрать.              — Эндрю, блядь, сука, блядь, — через некоторое время начал бормотать Нил. Эндрю чувствовал, как он напрягся, как его руки пытались ухватиться за матрас.              Его ноги горели, когда он приподнялся, положив одну руку рядом с головой Нила, а другой провел по его груди. Ногтями он начал царапать левый, более чувствительный, сосок Нила, прежде чем покрутить его между пальцев, извлекая из него все более и более громкие стоны.              Контролировать их движения было чистой пыткой, Эндрю нужно было всего лишь немного изменить угол, чтобы ударить в цель, чтобы потерять сознание, освободившись от чрезмерной стимуляции, но ему этого не позволяли, проклятие, не позволяли… Нил выгнулся под ним, ударившись о его простату, и Эндрю чуть не переступил грань, оторвав руку от соска Нила, чтобы сжать свой член и сдержать оргазм. Ему еще не разрешили, он должен был добиться оргазма Нила, а не собственного, нужно было убедиться, что Нил кончит.              — Нил, — пробормотал он, едва слышно сквозь бездумный поток проклятий Нила, смешанных с его именем.              Затем лицо Нила исказилось, рот открылся, глаза сощурились, его тело забилось в конвульсиях под Эндрю. Эндрю начал дрочить, но не мог — не мог заставить себя… он вращал бедрами, доводя Нила до оргазма, ударяя свою простату, но это было невозможно, он не мог отпустить, после стольких сдержанных оргазмов…              Нил застонал под ним, из-за сильного перевозбуждения его голос сорвался, и Эндрю рухнул. Его член болел от того, как агрессивно он пытался заставить его вести себя прилежно, от боли еще одной неудачи прямо на грани. Он уткнулся лицом в шею Нила, делая глубокие, успокаивающие вдохи.              — Эндрю? — спросил Нил с явным беспокойством, хриплым голосом.              — Не могу, — пробормотал Эндрю, шок от того, что он подошел так близко и снова вынужден сдержаться, заставил его тело неудержимо дрожать.              — Простите меня, сэр, — тихо добавил он ослабшим голосом.              — Все хорошо, милый. Ты можешь кончить вот так, сейчас. Или я могу сделать так, чтобы ты кончил, — сказал Нил, избавившись от британского акцента.              Эндрю глубже прижался носом к Нилу, вдыхая его резкий запах. Здесь он был в безопасности: член и сперма Нила в его заднице, лицо скрыто, руки Нила обвились вокруг него. Нил провел ладонью по волосам, кругами по затылку.              — Могу ли я… это зеленый, Нил, зеленый. Могу я попробовать еще раз? Заставить тебя кончить еще раз и попытаться снова кончить в то же время?              — Эндрю, — сказал Нил.              — Прошу, Нил, — сказал Эндрю, целуя его в шею.              — Эндрю.              — Зеленый для меня. Если это зеленый и для тебя, чтобы попробовать еще раз, прошу, позволь мне попробовать еще раз.              — Эндрю, посмотри на меня.              Эндрю сделал еще один глубокий, ровный вдох и немного приподнялся, поставив локти на матрас у головы Нила, чтобы смотреть прямо на него. Невероятно голубые глаза Нила были широко распахнуты.              — Ты уверен? Ты называл стоп-слово, я не хочу на тебя давить…              Эндрю поцеловал его, ощущая соленый вкус их пота и, возможно, слез.              — Я уверен. Ты не давишь на меня, я этого хочу. Прошу, Нил. Если это зеленый для тебя, позволь мне попробовать еще раз.              Нил несколько секунд молчал, пока Эндрю целовал его в губы, щеки, подбородок, нос. Затем он откинул голову назад, и Нил изучал его лицо. Эндрю позволил ему посмотреть, удовлетворившись со жгучей болью в голове, поддерживаемой за волосы, и не удосужился сделать что-либо, чтобы удерживать голову самостоятельно.              Другая рука Нила пробежала по его спине и нашла задницу, заставив Эндрю застонать.              — Зеленый. Убеди меня позволить тебе снова, любимый, — он провел большим пальцем по краю входа Эндрю, из-за чего тот не мог произнести ни слова в течение нескольких секунд.              — Пожалуйста, Нил, прошу, — пробормотал Эндрю, не осмеливаясь дернуть бедрами, добавив к своим аргументам сладкую боль от чрезмерной стимуляции. — Ради меня, позволь попробовать еще раз. Можно мне еще раз трахнуть себя на твоем члене?              Нил все еще держал его голову за волосы.              — Прошу. Дай мне снова довести тебя до оргазма, — сказал Эндрю. — Я буду лучше стараться в этот раз. Я кончу так, как ты захочешь.              Судорожный вздох Нила в этот момент, был единственным признаком того, что эта линия аргументации была лучшим шансом Эндрю.       — Прошу, позволь мне попробовать еще раз, дай мне еще один шанс показать себя хорошим. Я хочу быть хорошим, я хочу делать так, как ты мне велишь.              — Правила те же, любимый, — смягчился Нил.              Эндрю сделал еще один глубокий вдох и сел, наслаждаясь шипением Нила от чрезмерной стимуляции. Он покачал бедрами, не поднимаясь, желая, чтобы Нил все почувствовал, и начал ласкать языком его соски. Нил громко выругался.              На этот раз было проще. Он знал, что Нил долго не продержится: способность его мужа испытывать множественные оргазмы часто вызывала у Эндрю смешные чувства: что-то между впечатленностью и очарованностью.              Он продолжал покачивать бедрами, пока Нил не стал громче, а затем начал скакать на нем.              — Эндрю, — простонал Нил, впиваясь пальцами в ноги Эндрю. —Эндрю, я близко… близко, блядь, Эндрю, ебать, нахуй, вот так, продолжай вот так, да, блядь…              Эндрю снова начал дрочить, шипя от боли, но не решаясь сбиться с ритма. Затем Нил извивался под ним, тело напряглось, а ногти вонзились достаточно глубоко, почти до крови.              Громко выругавшись от боли, Эндрю тоже кончил. Казалось, что это происходило с ним больше само по себе, чем он позволял, болезненное удовольствие последних нескольких часов взорвалось сильнейшим оргазмом, который заставил его рухнуть на Нила, даже когда это все еще длилось, снова и снова пульсируя через член, покрывая их обоих плотными нитями, струящимися по груди.              — Эндрю, — тихо сказал Нил и поцеловал его в висок. Эндрю не мог пошевелиться и даже не понимал, как вообще его руки и ноги не утратили чувствительности, когда через тело проходили шоковые волны от оргазма.              — Умница, любимый, я так горжусь тобой, — прошептал Нил, и Эндрю издал слабый звук в ответ.              Они лежали так, казалось, пару секунд и трехкратную вечность, прежде чем Нил осторожно откатил их в сторону и вытащил член из задницы Эндрю. У Эндрю не осталось сил жаловаться.              — Ты был так хорош, — продолжал Нил, водя руками по телу Эндрю — никаких легких прикосновений, он не мог их вынести после оргазма, но сильный нажим ладонями заземлял, удерживал его в моменте, рядом с Нилом, где ему и место.              — Я пойду принесу что-нибудь, чтобы тебя вытереть, а потом мы примем ванну, хорошо?              — Мхм, — промурчал Эндрю. Он был не совсем доволен уходом Нила, хотел, чтобы они дрейфовали прямо здесь, в этом пузыре, но он начинал чувствовать липкость — и, судя по взгляду, который Нил бросил на него, он был обеспокоен тем, что мозг Эндрю мог с этим сделать. Сперма на его теле до сих пор иногда была проблемой. Он не думал, что это произойдет сегодня, но несколько часов назад он вручил все свои мысли Нилу.              — Я скоро вернусь, — сказал Нил и поцеловал его в нос.              Он действительно спешил. Со своего места Эндрю видел, как он, спотыкаясь, дошел до ванной — три оргазма не были рекордом, но они были интенсивными. Эндрю обрадовался, обнаружив Нила вернувшимся через несколько секунд. На заднем плане он услышал, как наполнялась ванна.              — Мне нужно прикоснуться к твоему члену, чтобы вытереть тебя. Да или нет?              — Я весь твой, — пробормотал Эндрю, слишком выебанный, чтобы заботиться о фильтрации своих мыслей. Тем не менее, Нил подождал, пока он не добавил: — Да.              Нил быстро разобрался с его членом и уделил больше времени груди, прежде чем вытереться самому. Технически, Эндрю хотел помочь, но его конечности по-прежнему не слушались; Нил двигал руками, пока вытирал себя, а Эндрю просто лежал в том положении, в котором Нил его оставил.              — Нил? — успел он сказать после того, как Нил снял наручники с его лодыжек — в первые секунды потеря веса вокруг них казалась чем-то неправильным.              — Да?              — Поцелуешь меня?              Нил поцеловал его, чувственно, но нежно, без затяжного жара. Затем он поднял Эндрю.       — Я хочу отнести тебя в ванну. Да или нет?              — Да, — сказал Эндрю. Получить возможность проводить ночи так, иметь мужа — это никогда не переставало казаться чем-то нереальным, — позволить кому-то нести его было просто вишенкой на торте. Наличие эмоций и ощущений в животе, которые в дурацких романтических книжках, скорее всего, были бы классифицированы как бабочки, было чем-то, что он просто принял, не подвергая сомнению. Нил редко показывал, насколько он силен, а их телосложения отличались, поэтому это было не так очевидно. Тем не менее, он мог поднять большую часть их сокомандников, даже тех, кто был на голову или две выше него.              Эндрю прислонил голову к груди мужа, пока его несли в ванную и опускали в воду. Нил сел позади него, прижав его к груди и напевая мелодию, отдаленно напоминающую британский национальный гимн.              — Боже, храни королеву? Серьезно? — спросил Эндрю, и Нил фыркнул, протягивая ему бутылку воды.              — С британским акцентом мой мозг переходит в британский режим.              — Рад, что нет обслуживания номеров, куда можно было бы позвонить и попросить чая с печеньем. — Эндрю смыл этот ментальный образ, погрузившись на половину в воду.              — С бискотти. Да и чая настоящего здесь нет.              Эндрю наклонил голову и увидел, что Нил уже ждет его. Он растворился в поцелуях, теряясь в теплых объятиях воды, почти засыпая на груди Нила, лишь отдаленно замечая, что Нил моет ему волосы и тело, массирует запястья и засосы на верхней части бедер.              — Давай уложим тебя в постель, любимый, — пробормотал Нил ему на ухо через некоторое время. — Иди приготовься ко сну, а я поменяю простыни.              Эндрю безмолвно пожаловался, но Нил по какой-то причине не хотел спать в ванне. Конечно, вода остывает, но эту проблему можно было бы решить, время от времени добавляя горячую.              Он неохотно позволил Нилу вытащить его из ванны и вытереть полотенцем.              В какой-то момент Нил, очевидно, тоже вымыл себе голову. Эндрю ничего об этом не помнил — первые несколько раз, когда он терялся во времени после какой-либо сессии, это пугало. Если и было что-то в его жизни, к лучшему или к худшему, что всегда составляло ему компанию, так это его воспоминания; по словам Би, это и не позволяло ему блокировать травмирующие события, как это делает мозг большинства людей.              Он говорил об этом с Би и был ошеломлен восторженным волнением в ее глазах. Она объяснила, что ждала и надеялась, что это произойдет с развитием сексуальных отношений Эндрю с Нилом — да, его мозг помнил все, что улавливал, но это не обязательно заставляло его замечать все. Как на лекциях в Пальметто, когда он слишком уставал слушать и потому не мог вспомнить ничего полезного на экзаменах. Она сказала ему, что гордится им за то, что он позволил этому случиться в плане секса, за то, что он настолько доверял кому-то, что отпустил такую значительную степень контроля. Доверил кому-то и защитить его, и не представлять опасности вовсе.              Эндрю расчесывал волосы пальцами, слушая, как Нил все еще напевал чертов британский гимн через приоткрытую дверь. Был только один человек, которому он мог доверить всего себя, и он стоял посреди их комнаты в коттедже, расправляя дополнительный комплект простыней, который запросил на ресепшен, даже не покраснев до ушей.              Эндрю бросил полотенце в корзину и присоединился к Нилу, обхватив его сзади руками и глубоко прижавшись лицом между лопатками.       — Спасибо, — тихо сказал Эндрю.              Нил повернулся и обнял его.              — Я люблю тебя, — просто ответил он, прежде чем утянуть их обоих в постель. Он обхватил Эндрю ногами, его длинные стройные конечности удерживали Эндрю на месте и в безопасности.              — Сильно поздно? — спросил Эндрю, потеряв чувство времени неопределенное количество часов назад.              — Почти четыре, — сказал Нил с некоторой болью в голосе. Они договорились позавтракать с Аароном и Кевином около десяти.              — Стоило того, — тихо пробормотал Эндрю, обхватил рукой Нила свой торс и прижался спиной к человеку, которому доверял жизнь.