Поразительные сходства и различия [ Striking Parallels And Staggering Differences ]

      Они едва успели закрыть дверь, как Аарон обернулся с привычным озорным блеском в глазах, проявляющимся, когда у них с Кевином были планы. Он положил руки на бедра и пригвоздил Кевина к двери простым властным взглядом.              Кевин тяжело сглотнул, напрягая мышцы и чувствуя холод твердой поверхности двери за спиной даже сквозь ткань рубашки.              — Не двигайся, — приказал Аарон без необходимости. Но Кевин любил его за повелительный тон, любил за глубокий голос, за пронзительные глаза и его общий хищный язык тела. Было что-то особенное в том, чтобы быть выше и больше, и при этом уменьшаться до почти ничтожного состояния. Кевин солгал бы, если бы сказал, что не жаждал этого время от времени.              Аарон начал развязывать узел галстука, продевая шелковую ткань через пару петель, которые Кевин помог ему сделать перед ужином, когда они в спешке одевались после обмена небрежными минетами, полными языков, желания и энтузиазма. Тогда Кевин слегка дал по трясущимся рукам Аарона, убрав их в сторону, и завязал полноценный узел Виндзор для такого выдающегося случая, как ужин с Нилом и Эндрю.              — Ты продолжишь стоять там, — спокойно объяснил Аарон, — пока я не скажу, что тебе можно двигаться.              Кевин кивнул, сглотнув ком в горле, наблюдая, как его парень снимает галстук и бросает вещь на пол.              — Раздевайся, милый. Я хочу увидеть это твое прекрасное тело, — сладко сказал Аарон, его глаза были сосредоточенными, как у ястреба. — И сделай так, чтобы это стоило моего времени. Не дай мне заскучать, — но прежде чем Кевин успел зайти слишком далеко (на нем были только рубашка и галстук) Аарон сказал ему остановиться. Его брюки были спущены только до середины бедер. Аарон подошел к нему.              — Раздвинь ноги, Кев, — промурлыкал он, проводя пальцем по ложбинке между мышцами пресса. Аарон обожал это место.              Кевин раздвинул.              — Раздвинь ноги, Кевин, — добавил Аарон, как будто Кевин вообще не двигался.              — Я так и сделал, — возразил Кевин, пояс брюк впивался ему в бедра. Он не мог раздвинуть ноги еще больше, хотя взгляд, брошенный на него Аароном, говорил ему, что меньшего не потерпит.              — Шире, — прорычал Аарон. — Или я оставлю тебя здесь. Не думай, что я этого не сделаю, — лучшей угрозой в арсенале Аарона, чтобы заставить Кевина подчиниться, была перспектива игнора. Сложно было представить менее приятную вещь для Кевина; это делало его нуждающимся, отчаянным и умоляющим. Раньше это смущало, и он чувствовал стыд за то, что так сильно нуждался в ком-то. Но теперь? Теперь он склонялся в эту сторону без лишних раздумий.              Кевин закрыл глаза и раздвинул ноги шире, как его просили, ткань брюк, несомненно, прорезала полосы на коже. Ему было все равно.              — А теперь повернись, руки на дверь, — добавил Аарон с тем томным тоном в голосе, застигшим Кевина в полнейшее замешательство, когда он услышал это в первый раз. Это пришло из ниоткуда, примерно на полпути их отношений, однажды вечером, когда они оба были истощены. Кевин вскочил по стойке смирно, позволяя голосу Аарона окутать себя; у него был ужасный день, просто худший, когда все шло не так, от пробок до тренировок, от пролитого кофе на белую футболку спереди до пропущенной ступеньки на лестнице и болезненного удара левой рукой о перила. Не в первый раз, и не в последний Аарон точно знал, что нужно Кевину.              — Кевин, — предупредил его Аарон, беззлобно, но твердо.              Как и тогда, Кевин вытянулся по стойке смирно.              — Прости, — извинился он, не потому, что это было необходимо, а потому, что хотел этого. Теперь уже знакомое пламя потребности быть хорошим ожило в нем. — Я поворачиваюсь.              — Хорошо. Ты такой хороший.              Похвала ударила Кевина прямо в грудь, и он повернулся быстрее, чем когда-либо двигался на корте, несмотря на стесненные движения из-за брюк. Он положил руки на деревянную дверь перед собой, согнув локти.              — Не так, любимый. Над головой.              Кевин поднял руки выше, чувствуя шероховатую поверхность двери, кончиками пальцев цепляясь за каждую неровность. Стоять у двери, с ладонями над головой, спиной к комнате, с членом, подергивающимся от этого малого жеста подчинения, было гораздо более компрометирующим. Он не знал, что имел в виду Аарон — они не зашли в обсуждении дальше общей идеи, что да, нахуй, этой ночью у нас будет секс. Их графики были сплошным безумием в тот момент, этот кратковременный отпуск подвернулся как нельзя кстати. Аарон и Кевин часто не совпадали по времени, и все, что им оставалось — это жаркие мгновения между приходом и уходом. По правде говоря, большинство ночей они больше любили обниматься и расслабляться на диване, удобно одетые в свободные спортивные штаны и позволяя себе выглядеть не лучшим образом.              Внезапное прикосновение груди Аарона к спине Кевина стало диким шоком, электрическим разрядом, прошедшим через нервные окончания, быстрым и головокружительным.              — Я хочу попробовать тебя на вкус, — проговорил Аарон ему в правую лопатку. — И я пока не хочу, чтобы ты шел в душ. Я хочу всего тебя.              То, как Аарон обращался со словами завораживало. Годами Кевин считал его тихим и сдержанным, что было правдой, по большей части, не более чем молчаливой тенью Эндрю. О, конечно, Кевин слышал, как Аарон время от времени набрасывался, но это всегда было с гневом — на брата, на кузена, на Нила, на Лисов. Его слова были злыми, результатом того, что человек, взрослея, никогда не знал доброты.              Открытость с Эндрю на терапии, смирение с присутствием Нила, позволение Лисам принимать его полностью таким, какой он есть, стали первыми ударами тяжелого молота по его оборонительным стенам. Но именно их неожиданная связь с Кевином после суда была тем, что вытащило более мягкую сторону его натуры на поверхность. К всеобщему удивлению.              Возможно, именно по этой причине Эндрю сказал Кевину только одно:       «Не вздумай причинить ему боль. Это станет последним, что ты сделаешь».       Ничего больше. Никаких скользящих по коже ножей.              Теперь он с легкостью говорил множество слов, и Кевин всегда был обречен, когда Аарон расходился не на шутку в спальне.              Аарон провел пальцами по бокам Кевина, от подмышек до задницы.              — Ты не против?              Кевину потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к риммингу. Он не был уверен почему, особенно сейчас, когда это так нравилось — и давать и получать. Для него это было более интимно, чем любая другая сексуальная практика. Это было открытие без каких-либо барьеров. Это было открытие своего партнера изнутри со всеми доступными чувствами.              Аарон однажды сказал ему, что человеческий язык имеет от пятидесяти до шестидесяти дендритов, проходящих по всей длине, и хотя пенис, для сравнения, включает около четырех тысяч нервных окончаний и, следовательно, гораздо более чувствительный, язык способен ощущать и распознавать вкус. Именно это делало римминг более всеобъемлющим ощущением для Кевина.              — Да, — выдохнул он, прислонившись лбом к двери, его сердце медленно поднималось вверх к глотке, отдаваясь бешеными ударами по ушам. — Аарон. Боже, да, — прошло какое-то время с тех пор, как у них в последний раз была роскошь не торопиться, отдаваясь чему-то большему, чем поспешному минету и быстрому траху. — Я хочу этого, — он хотел наслаждаться каждой секундой сегодняшнего вечера. Желал принять все, что Аарон был готов ему дать.              — Тогда выставь задницу, — приказал Аарон. — Отпусти дверь, раздвинь бедра и держи их так руками, — его дыхание было теплым и щекочущим кожу Кевина. Если бы не тот факт, что Кевин хотел, чтобы губы его парня оказались у задницы, он бы с радостью остался с его ровным дыханием, обдающим вот так.              Кевин прижался грудью к двери, повернув голову так, чтобы щека легла на деревянную поверхность, и сделал шаг назад. Он выгнул спину, выставив задницу для Аарона. И последнее, но не менее важное: он потянулся назад руками, чтобы схватить свои ягодицы, крепко сжав плоть и раздвинув их. Воздух мгновенно обдал его сжатое колечко мышц, за чем последовал один из пальцев Аарона, дразнящий кожу там.              Следом Аарон, оказавшись на коленях, провел языком от промежности Кевина до копчика. Кевин вскрикнул, отдалённо осознавая, что находился очень близко к двери, его легко было услышать с другой стороны, и он молча поблагодарил Нила за то, что тот подобрал им коттедж с длинным коридором между их спальней и спальней Эндрю с Нилом. Он не думал, что сможет пережить это, если кто-то из них услышит его таким. Аарон лизнул еще раз, вытягивая из глубины Кевина еще больше вскриков и стонов. Кевин почувствовал, как Аарон сделал глубокий вдох, втянув носом аромат, прежде чем ткнуть кончиком языка в задницу Кевина и в конце концов прорваться внутрь.              — Блядь, блядь, пожалуйста, Аарон.              В то время как Аарон в спальне умел обращаться со словами, был красноречив и настойчив, Кевин терял способность к связной речи, когда его трахали. Весь опыт публичных выступлений шел прахом. Рот, которым он выкрикивал распоряжения своим сокомандникам и обсуждал тактики с тренером, превращался в декорацию, когда Аарон его обрабатывал. Он не возражал, вовсе нет. Это было своего рода облегчением. Пока Кевину не задавали прямых вопросов, ему не требовалось говорить.              Слишком скоро Аарон снова встал на ноги. Он проигнорировал мольбы Кевина, не приближаясь к его твердому члену. Это было проклятием неспособности говорить внятно. Аарону было легко притвориться, что он не разобрал сказанное.              — Повернись, — произнес он. — Заканчивай с раздеванием.              Кевин расстался со своей одеждой, замедлившись, когда Аарон сказал ему, что он слишком торопится, что они здесь не для того, чтобы устраивать гонку. Между тем, глаза Аарона, томные и пьянящие, с расширенными, всепоглощающими зрачками, не упускали ни секунды из шоу, которое Кевин в конечном итоге устроил для него. Оказавшись наконец обнаженным, в какой-то момент, Кевин хотел прикрыться, хотел скрыть свою эрекцию и тонкий шрам, спускающийся от левого соска к низу живота.              Но Аарон не дал ему времени размышлять о своей неуверенности. Он смягчил взгляд и сказал:              — Кев, ты красивый. Я всегда так считал.              Бывали дни, когда эти слова было легко услышать и принять, и дни, когда Кевину хотелось только одного - уйти в себя. Он знал, что хорошо выглядит, люди никогда не ленились об этом сказать, пресса и ярые фанаты - больше других, но вместе с этим знанием приходили беспокойство и дискомфорт. Он понимал, первопричины.              Сегодняшний день был хорошим.              Он приободрился от комплимента Аарона. Аарон, должно быть, заметил тень улыбки в глазах Кевина, потому что отразил ее на своих губах, прежде чем подошел к кровати и встал на матрас.              — Иди сюда, — поманил он.              Оттолкнувшись от двери, Кевин встал перед Аароном; сейчас, в таком положении, он был меньше и должен был смотреть вверх, что само по себе было весьма необычным и волнительным. Смотреть на людей снизу вверх было редкостью для человека высокого роста. Это должно было ужасать — быть тем, на кого смотрят сверху, но звезды в глазах Аарона успокоили его.              — Думаю, мне это нравится, — размышлял Аарон, нежно проводя пальцами по волосам Кевина, наклоняя его голову то в одну, то в другую сторону, так, как ему хотелось. В свою очередь, Кевин был рад следовать за Аароном и закрыл глаза.              Резко откинув его голову назад, Аарон провел дразнящим пальцем по горлу Кевина, вверх по возвышению кадыка и вниз к впадинке между ключицами.              Прикосновение укрепило возбуждение Кевина, наведя на мысли.              — Лови меня, — внезапно сказал Аарон и без предупреждения спрыгнул с кровати. Кевин поймал его без усилий, обхватив руками, а ноги Аарона обвили его талию. — Ты такой сильный, — пробормотал Аарон, целуя Кевина, без лишних слов, затем добавив:              — Опусти меня обратно. Давай начинать.              Кевин осторожно позволил Аарону соскользнуть вниз по собственному телу, пока его ноги не коснулись пола, затем он неохотно отпустил его.              Аарон перешел на другую сторону комнаты, отодвинул стул от стола и потащил его по полу так, что две задние ножки царапали ковер. Он поставил его в центр комнаты, посмотрел на него, затем — на обнаженного Кевина сверху донизу и снова вверх.              — Садись, — прозвучала его единственная команда.              Не желая ослушаться, и с волнением от неизвестности, просачивающейся в его покрывшуюся мурашками кожу, Кевин подошел к стулу, член подпрыгивал и шлепал его по животу, и сел на него, попытавшись вызвать этим чувства.              — Руки за голову.              Кевин кивнул и уселся на стуле, прежде чем принять позу, которая, как он знал, нравилась Аарону — ноги расставлены, лодыжки зацеплены за ножки стула, и спина выгнута, чтобы выставить напоказ свой твердый член и пресс.              Аарон снял с себя всю остальную одежду, кроме белого нижнего белья, устроив из этого шоу, заставив Кевина ерзать на месте, затем подошел и встал перед ним, и Кевин, будучи ужасно слабым, когда дело касалось всего, что связано с Аароном, наклонился вперед, вытянув шею, так, чтобы получить возможность провести кончиком носа по очертанию его твердого члена под слоем ткани. Кевин глубоко вздохнул и задрожал. Буквально задрожал: дикая волна прошла по всему телу, с головы до ног, и собралась в животе, где разбудила миллионы бабочек.              Аарон потакал ему, в течение нескольких секунд. Но когда Кевин высунул язык, чтобы попробовать на вкус влагу, пропитавшую боксеры Аарона, он с силой запустил руку в волосы Кевина и сжал их в кулак. Он резко потянул, так что мышцы шеи Кевина натянулись, выставив ее напоказ.              — Стоп. Еще не время. Веди себя хорошо.              Кевин кивнул. Еще не время. Но значит чуть позже, если он будет вести себя хорошо.              Он может вести себя хорошо.              Он будет вести себя хорошо.              Еще немного.              — Раздень меня до конца, милый. Потом примем душ, — на нем осталось не так много одежды, простая задача, если бы не чрезмерно рьяный энтузиазм Кевина, от которого его трясло; ему нужно было сначала это преодолеть.              Что он и сделал. В конце концов. Примерно через минуту, к большому удовольствию Аарона, который не стеснялся хихикать с долей насмешки, подначивая Кевина.              Наконец, ловкими пальцами, которые ему удалось держать достаточно долго, чтобы закончить свою задачу, Кевин просунул два из них под пояс трусов Аарона, осторожно приподняв, чтобы не задеть кожу его члена, затем опустил их полностью, наклонившись на стуле, чтобы стянуть их с ног Аарона. Раздев его, Кевин почувствовал, как во рту скопилась слюна - самая естественная и павловская реакция на твердый член своего парня, стоящий наготове. Хуже всего было то, что он находился на уровне губ, но Кевину было приказано не прикасаться. Это было настоящей пыткой.              Аарон протянул руку Кевину, и тот с благодарностью взял ее, быстро подняв Кевина на ноги.              — Душ, — пробормотал Аарон. Кевин кивнул, и его провели через дверь в ванную комнату, каждый шаг был медленным и размеренным. Аарон отпустил его руку, заходя внутрь с выразительным взглядом, который ясно говорил Кевину оставаться там, где он был, не передвигаясь и на сантиметр.              Кевин повиновался, наблюдая, как Аарон включил душ и подставил руку под струю, пока не посчитал температуру достаточно теплой. Затем он встал всего в каких-то жалких сантиметрах от Кевина, и хотя он был ниже, в этот момент занимал больше места, чем Кевин мог когда-либо осознать. Это проявлялось снаружи и чувствовалось глубоко внутри. Аарон поднял голову, выражение его лица было наполнено привязанностью и искренней любовью.              — Чего бы ты хотел от этого вечера? — серьезно спросил он. Игривый Аарон исчез, уступив место человеку, который всегда в первую очередь думал о благополучии Кевина. Человек, который снова и снова твердил Кевину, что нормально хотеть определенных вещей и любить заниматься этими вещами, и человек, который, чудо из чудес, указывал ему путь день за днем. — Зачем мы здесь?              Из глубин сознания Кевина всплыл водоворот из слов, эмоций и мыслей, и он закрыл глаза, готовясь сказать то самое, в чем все еще не мог признаться. Единственное, что, как он все еще думал, делало его слабым.              — Я хочу передать контроль, — прошептал он, как будто бы тихий голос мог сделать это менее губительным. Менее реальным и страшным. — Я не хочу думать.              Последние несколько недель были для него жесткими, и на его плечи легло многое; было тяжело. Тяжело быть профессиональным игроком, обожаемым и ненавидимым в равной степени. Тяжело быть капитаном трех десятков людей, у всех из которых были жизни, о которых нужно было помнить. Тяжело отыгрывать дополнительные минуты на корте, потому что его запасной был дома со сломанной лодыжкой. Тяжело сталкиваться с реакцией прессы, вгрызающейся в каждую секунду каждой игры, анализируя и критикуя. Тяжело быть выставленным на всеобщее обозрение и осуждение.              — Кевин, посмотри на меня, — сказал Аарон. Это был не приказ, а просьба. — Я вижу тебя, — сказал он ему, когда их глаза встретились. — Я видел тебя долгое время. И все в порядке. Я возьму контроль на себя. Тебе не придется думать. Обещаю, — затем он приподнялся на цыпочки, обнял Кевина за шею и поцеловал его: легким касанием губ, намеком на прелюдию. Он снова отстранился, опустив стопы на кафельный пол. — Все, что мне нужно, — это чтобы ты был хорошим, ладно? — его голос стал глубже.              Было проще, когда он говорил так, и Кевин инстинктивно ответил.              — Да. Я хочу быть хорошим.              — Я знаю, что хочешь, — голос Аарона снова стал мягким, каждое слово обвивалось вокруг Кевина, окутывая его теплом. — И что я знаю еще, Кевин, любимый, так это то, что ты будешь хорошим. Потому что это ты, и ты потрясающий.              Словно оперившись от внезапной похвалы, Кевин почувствовал, как его щеки вспыхнули. Похвала обычно была значительной частью его жизни, с самого детства, и он мог выдержать большую ее часть, когда она была связана с экси. Но здесь, сейчас? Обнаженный и с Аароном, смотрящим на него, как будто он достал ему с неба звезду? Это было трудно, очень трудно. Он этого не заслужил. Он никогда не работал ради этого, не так, как выкладывался ради похвалы в экси, не тратил часы на тренировки, так почему же он должен был заслужить то, как Аарон смотрел на него?              Немыслимо, чтобы такой человек, как Аарон, хотя бы дважды посмотрел на кого-то вроде Кевина.              Ты будешь хорошим. Так сказал ему Аарон. Кевин хотел доказать его правоту.              Такой секс у них был не часто, обычно он был медленным и осмысленным, доказательством того, что они оба преодолели свою внутреннюю гомофобию и страх настоящей близости. Но иногда этого было недостаточно. Этого просто не хватало. Им нужно было больше, чтобы один контролировал и приказывал и просто брал, брал и брал. Они были довольно равны в потребностях и способах получения желаемого.              — Связать тебя? — спросил Аарон, его глаза внимательно изучали малейшие перемены в чертах Кевина. Кевин покачал головой. — Ладно. Игрушки?              Кевин закусил губу, почти до крови от того, как сильно его тело отзывалось в предвкушении чего-то большего, чем руки Аарона на коже, чего-то большего, чем его прекрасный член в нем.              — Можно я подумаю об этом и скажу тебе в подходящий момент? — ответил он вопросом на вопрос, потому что как бы ему ни нравилась эта идея, была вероятность, что это станет слишком. Иногда так и было, и им приходилось останавливаться. Он бы предпочел обойтись без стоп-слов.       — Конечно. Дай мне знать, и будет так, как ты захочешь, — Аарон снова встал на цыпочки и поцеловал его, Кевин ощутил, как нахлынула волна эмоций, какие мог вызвать только Аарон. — Пойдем. Давай тебя вымоем.              В душе, под мощным потоком воды, тело Кевина расслабилось, его признание, сделанное всего несколько минут назад, полностью растворилось в нем. Он был спокоен, больше не переживая о том, что говорит о нем его необходимость отказаться от контроля. А когда добавились трепетные руки Аарона, очищающие его гелем для душа, привезенным из дома, а в теплом воздухе вокруг них витал запах лаванды с нотками огурца, он таял изнутри. Боже, как он любил парня перед собой.              Никогда еще он не любил никого так сильно.              Аарон попросил его повернуться, и для Кевина стало шоком, когда он прижался к нему вплотную, а твердый член уперся между бедрами. Шок усилился, когда Аарон толкнулся вперед, и головка его члена скользнула между ног Кевина.              — Боже, Кев, с тобой так хорошо. Во всем. Ты такой изящный, знаешь.              Никто никогда не называл Кевина изящным. Сильным? Да. Талантливым? Да. Решительным и целеустремленным? Конечно. Но ничего столь интимного и прекрасного. Такого личного, во что тяжело поверить.              Промурчав, Кевин откинул голову назад, уложив ее поверх волос Аарона, позволяя себе чувствовать спиной всего парня, наслаждаясь его ровным дыханием и сердцебиением. Аарон схватил его руки и завел их за спину, потянув за них так, что Кевин выгнулся в такт движению.              Слишком скоро Аарон замер и оттолкнул Кевина на шаг или два от себя.              — Достаточно. Я знаю, что тебе это нужно, но не так.              Кевин захныкал. Он бы с радостью довел Аарона до оргазма одними бедрами.              Выйдя из душа, Аарон принялся вытирать Кевина гостиничным полотенцем, из тех, что разложены на полке у двери.              — Не знаю, чего я хочу больше? Трахать тебя, или чувствовать твой прекрасный член в заднице? — серьезно размышлял он с задумчивым взглядом, обеспокоено прикусив губу.              — Нам, само собой, не обязательно себя ограничивать, — предложил Кевин.              Аарон рассмеялся, заливисто и буйно.              — Я знал, что есть причина, по которой держу тебя рядом, — его улыбка была озорной, когда он вторгся в личное пространство Кевина. — Ночью я хочу сломить тебя. Я хочу, чтобы ты вел себя хорошо, ради меня, и я вознагражу тебя. Я не буду с тобой сдерживаться.              — Аарон, — заскулил Кевин, когда ловкие пальцы Аарона обхватили его твердый член и сжали. Он скользнул ими вниз по всей длине к яйцам и потянул их так, как нравилось Кевину, доводя его до грани с болью, но не совсем.              Они вернулись в спальню, где Аарон остановил Кевина, положив руку на его бицепс.              — Встань на колени посреди комнаты.              Кевин колебался. Не потому, что он не стоял на коленях раньше, - он стоял, и не раз, - а потому, что вначале всегда возникало сопротивление, в глубине души засела мятежная жилка, которой часто требовалось время, чтобы разорваться. Он все сильнее заземлялся, сердце колотилось в груди, дыхание становилось поверхностным и прерывистым, чем дольше он оставался совершенно неподвижным. Аарон всегда был терпелив с ним. И Кевин будет вечно благодарен ему.              — Кев, ты встанешь на колени этой ночью? Ради меня, — продолжал спрашивать Аарон, превратив свою первоначальную просьбу в вопрос. Его голос был мягким и понимающим. Он не стал бы слишком давить, если бы ответ Кевина прозвучал как твердое «нет». Они бы продолжили без этого подчинения — это не было строгой необходимостью.              Через несколько секунд или часов - время в нерешительности Кевина было неясным - он кивнул, чувствуя, как внутреннее сопротивление ослабевает и превращается в туман, рассеивающийся по комнате, пока не останется ничего.              — Да.              Улыбка, подаренная Аароном в ответ, была до боли полна обожания.              — Хорошо. У тебя есть время на это. Некуда спешить. У нас впереди вся ночь.              Прошло еще несколько секунд, возможно, целая минута, или две, а скорее три, и затем ноги Кевина уловили сообщение. Он вышел на середину комнаты, согнул одно колено, поставив на пол, затем согнул другое, подчиняясь приказу Аарона. Встав на колени, он убрал руки за спину, как того требовала поза, но держал подбородок поднятым, ему нужно было отслеживать следующие движения Аарона.              Аарон не пошевелился.              Вместо этого последовали его слова.              В глазах Аарона отразилась зловещая тень, золото в них обернулось темным медом. Ему явно нравилось видеть Кевина на коленях, теперь он был меньше его, снова.              — Кому принадлежит твой такой красивый член, милый? — его глаза были устремлены на раскрасневшийся твердый член Кевина.              Кевин вздрогнул от ласкового обращения. Когда он стоял на коленях, оно действовало иначе, становясь тяжелее и бархатистее, наполненным более темным, более сладким смыслом в моменте.              — Тебе, — послушно пробормотал Кевин.              Когда Аарон посмотрел на своего саба на коленях, скользнув взглядом по его лицу, он спросил:              — Не мог бы ты повторить для меня?              — Мой член и мои яйца принадлежат тебе, Аарон, — при этих словах предэякулят потек по головке его члена, и Кевин почти потянулся к нему, нуждаясь хоть в каком-то ослаблении напряжения, готовый сжать у основания, в попытках облегчить пульсирующую боль от желания, пронзающего тело.              Аарон весело рассмеялся.              — Чертовски верно. Что еще принадлежит мне?              — Моя задница.              — О, да. Эта потрясающая узкая задница, которая знает, как брать мой член, как сжимать. Мы ведь хорошо тебя натренировали, да? Все ведь именно так? Что еще принадлежит мне?              — Мое удовольствие.              — И?              — Моя боль.              Аарон улыбнулся, и это не сулило ничего хорошего для тут же пришедшего в себя Кевина.              — Никакой боли этой ночью, любимый. Только удовольствие. Много удовольствия. Но никакой разрядки без моего позволения.              И вот оно. Причина ухмылки Аарона. Его продуманный план сладкой пытки Кевина. Как он воспользуется им в своих целях, не то чтобы Кевин жаловался — он воспринял это как игру, потому что, в конце концов, он превращал большинство вещей в игру, бросая себе вызов всегда продержаться дольше, пережить больше эджинга и отказов в оргазме. Однажды он зашел так далеко, что попросил Аарона не давать ему кончить до следующего утра, и Аарон сдержал свое обещание. Это причинило боль, желанную, правильную, — прозрачное в своей яркости болезненное удовольствие, к которому Кевин пристрастился.              Они обсуждали клетку для члена. Смотрели в интернете, но, по правде говоря, не были готовы к такому уровню подчинения. К такой степени обладания. Они будут, однажды, как они согласились попробовать большинство вещей один, два раза, прежде чем отказаться от кинка, как не подходящего им по вкусу. Если кто-то говорил «нет», это было определенно «нет». Они уже спотыкались о некоторые пределы — кинк на унижение, полупубличный трах независимо от формы, игры с мочой, связывание веревкой (хотя шелковые ленты были более чем приемлемыми и дарили наслаждение обоим, когда не были затянуты слишком туго, когда ложились на кожу, дразня и только создавали впечатление, что из них невозможно выпутаться), подвешивание, плети и трости.              Ах, но эджинг. Обоих это дико увлекло. Кевина особенно, с обеих сторон, как жертву и как исполнителя.              Кевин по-настоящему подсел на эджинг, он нуждался в этом, как в воздухе в легких, которые сейчас были пусты. Его член дернулся, лежа на бедре, а задница сжалась. В ушах раздавался низкий гул чего-то пьянящего, едва уловимый, а в голове туман водоворота мыслей. Чем дольше Аарон оставался вне досягаемости, тем сильнее поднимался в горле вой.              Когда Аарон наконец решил, что пора двигаться, мышцы его бедер напряглись, продемонстрировав внушительный рельеф — результат многолетнего занятия экси со времен Пальметто. На несколько секунд все казалось нереальным, и Кевин бесстыдно оценивал его. Это был его парень, и Кевина это нелепо возбуждало, влекло к нему. Тело взывало к нему, кровь пела в венах.              — Сколько раз ты хочешь? — спросил Аарон Кевина. Он внезапно остановился всего в паре шагов. Его запах, хотя и скрытый за шлейфом их геля для душа, был знакомым и успокаивающим. Член Кевина снова дернулся в нетерпении.              Кевин коснулся кожи горла, пальцы плясали и прыгали, пока он подсчитывал в уме, быстро принимая решение.              — Пять, — сказал он Аарону через некоторое время. Ни один из них не упустил из виду, что пятерка была номером Аарона в Лисах, номером, который он носил, когда Кевин медленно, но верно влюблялся в него. Кевин расставил все пять пальцев на шее, вдавливая их в кожу, впиваясь в плоть, чтобы завладеть вниманием Аарона.              Когда Аарон увидел, что делает его парень, он замер и посмотрел на него с выражением мягкой тоски.              — Твои пальцы, — сказал он, увидев, где они были и что делали. — Ты говоришь мне то, о чем я думаю?              — Я хочу, чтобы ты оставил мне метку. За каждый раз. На коже, — объяснил Кевин. — Пожалуйста, — добавил он, потому что это показалось уместным. — Прошу, Аарон. Сделаешь это для меня?              Аарон упал на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне.              — Я сделаю для тебя все. Но как насчет остальных? Они могут заметить. Завтра у нас совместный бранч, помнишь?              — Кажется, я взял с собой водолазку. А если и нет, ну что ж, кроме нас здесь никого не будет эти две недели. Они носят кольца.              — А ты собираешься носить горжет из засосов.              Кевин вздрогнул, услышав эти слова. Эндрю и Нил носили знаки их принадлежности друг другу, связанные клятвами и верностью, и было бы вполне справедливо, если бы Кевин был отмечен чьим-то, и не просто чьим-то, нет, а принадлежащим Аарону. Кевин выбрал это — принадлежать Аарону.              — Где там Элисон со своей косметичкой и консилерами, когда она так нужна?              — Пожалуйста, Аарон, я не хочу их перекрывать. Я хочу видеть их, прикасаться и вспоминать эту ночь.              — Я бы предпочел, чтобы мой брат с Нилом не прикончили меня.              Кевин хмыкнул.              — Они тебя не прикончат. Покалечат — возможно. Но если они станут комментировать, я скажу, что сам попросил. Они послушают.              — Ладно, — уступил Аарон, и затем Кевин был зацелован до беспамятства. Это было небрежно, больше языков, чем изящества, но именно это и было нужно Кевину, первый признак того, что Аарон берет контроль. — Хорошо, — сказал Аарон в губы Кевина. Он отстранился, выдержав его взгляд. — Для начала, ты мне отсосешь. Мне нужно почувствовать этот чудесный рот.              Кевин хотел умолять Аарона продолжать, сказать, что он не хочет ничего, кроме его члена в горле. Желает быть прижатым носом к низу живота, удержанным там, пока не начнет дрожать. Но он молчал, зная, что Аарон обдумывает собственные слова.              — Ты будешь задыхаться от моего члена, и позволишь мне выебать тебя в рот, как я сочту нужным, хорошо?              Кевин отчаянно закивал.              — Мне нужен ответ, любимый. Пока я не лишил тебя голоса, мне нужно это услышать.              — Выеби меня в рот. Я тоже хочу этого. Я думал об этом весь ужин, Аарон. О нас. О твоем члене у себя в горле.              — О, боги, — пробормотал Аарон, растерянный. Он сделал глубокий вдох, чтобы вернуть самоконтроль. — Когда мой родной брат сидел напротив? А Нил? Скандал, не меньше.              — Ну, не то чтобы мы не были в курсе того, что они сами затевают прямо сейчас, учитывая, как они трахали друг друга глазами весь вечер. Я почти уверен, что заметил, как они разулись под столом и приставали к друг другу, поглаживая ногами. Думаешь, они по такой теме?              — Не то чтобы я хотел об этом думать вообще.              — Нет. Но тебе нравится фут фетиш. Дрочить мне стопами, заставлять меня убирать собственную сперму. Я знаю, Аарон. Тебе меня не обмануть.              Аарон не отрицал этого, и это была победа для Кевина.              — Как ты это видишь? —серьезно спросил Аарон. — Как именно мне трахать твой рот?              У Кевина был выбор, и он почувствовал, как внутри что-то всколыхнулось, словно крючок, рвущийся на свободу, но засевший слишком глубоко, и ему стало стыдно за то, о чем он собирался попросить; это было так по-звериному, и потенциально опасно, если не делать все правильно.              — Я... — начал он, но запнулся.              Аарон взял бразды правления и обхватил лицо Кевина, его пальцы впились в череп.              — Ты скажешь мне, потому что таков мой приказ. Не заставляй меня наказывать тебя так рано. Ты хочешь, чтобы у тебя горела задница, вся в красных следах, когда я буду тебя трахать?              Эта идея была достаточно приятной, в любую другую ночь.              — Нет.              — Говори, — приказал Аарон, в паре сантиметров от его лица и горячее дыхание обдавало скулы и подбородок. — Сейчас, милый, — он поцеловал его в лоб.              Кевин ущипнул себя за переносицу. Он мог это сделать. Напротив него сидел Аарон, человек, никогда его не осуждавший, хотя мог бы, имея на это полное основание, когда Кевин признался, что ему нравится, когда его трахают голым, в то время как Аарон полностью одет, только ширинка расстегнута и высунут член, или когда он купил ошейник и подходящий поводок. Они еще не использовали их, но они никогда не покидали мысли Кевина надолго.              — Сейчас же! Кевин Дэй! — прорычал Аарон.              — Я хочу, чтобы ты выебал меня в рот, когда я буду свисать головой с кровати. Так ты будешь глубже. И…              — Да?              — Я хочу, чтобы ты душил меня, — прикосновение к горлу ранее закрутило идею, потребность. Ощущение кончиков всех пяти пальцев только усилило это.              Аарон кивнул, затем лукаво улыбнулся.              — Я буду трахать тебя, чувствуя свой член в твоем горле. Но, и это немало важно. Знаешь, как ты возбуждаешься, когда я лишаю тебя кислорода, как быстро приближаешься? Я прерву тебя в самый последний момент, но все равно продолжу ебать тебя в рот, пока ты будешь изнывать для меня.              Возбуждение Кевина пронзило его.              Аарон посмотрел на кровать и облизнул губы, неосознанный жест, который он делал, когда концентрировался. Кевин видел, как Аарон высовывал кончик языка, когда был глубоко погружен в свои учебники по медицине и готовился к экзаменам в колледже, и теперь, когда он читал о передовых исследованиях в своей области, поправляя очки на носу. Он снова посмотрел на Кевина, его глаза горели решимостью.              — Но сначала я хочу тебя вот так, на коленях, такого красивого, с руками на бедрах, как у хорошего мальчика. Я знаю, ты хочешь быть хорошим, и ты будешь оставаться совершенно неподвижным. Ты примешь то, что я тебе дам, и будешь счастлив. Ты потом скажешь мне спасибо за то, что я попортил тебе лицо. Это ясно?              — Да, — единственное слово, оставшееся в словарной запасе Кевина.              — Стоп-сигналы, когда ты не сможешь говорить?              Кевин убрал руки из-за спины и положил их на голые бедра.              — Если я хоть как-то уберу руки с ног, это будет означать желтый цвет и паузу. Если я постучу или толкну тебя по ногам, это будет означать красный цвет и остановку, — продекламировал Кевин. Его сердце подскочило от мысли о члене Аарона внутри. Скоро. Совсем скоро.              — Очень хорошо. Какой сейчас цвет?              — Зеленый-презеленый. Я готов.              Аарон рассмеялся.              — Не думаю, что ты готов, — а затем маленький дьявол подошел к креслу у задернутых штор и сел. Он обхватил одной рукой основание своего члена, а пальцем другой поигрывал с уретрой в сладких ласках, призванных заставить его почувствовать как это хорошо, но не кончить. Кевин хотел, чтобы это были его губы у основания, его язык, проникающий в уретру.              — Аарон? — отчаянно прохрипел он.              — Все лучшее получает тот, кто умеет ждать. Ты забываешь, что не ты главный этой ночью, прелесть. Я буду сидеть здесь, пока не сочту тебя готовым, — его ухмылка была поистине зловещей, — не дуйся. Рано или поздно ты попробуешь меня на вкус.              Положение было рисковым, и Кевин почти ответил «рано, пусть это будет пораньше», но сдержал язык за зубами в последний момент, зная, что Аарону не нравится, когда он ведет себя непослушно. Пока что он будет стоять на коленях, совершенно неподвижно, и ждать. И чем дольше ему удавалось ждать, тем больше его твердый, со стекавшим с головки предэякулятом, член становился всего лишь второстепенной мыслью. Его удовольствие на эту ночь ему не принадлежало, оно было отдано в руки парня, сидящего в кресле, и в безопасности этого знания, тонкие ветви покоя разбредались по внешним границам его сознания. Это было знакомо, они несли с собой тепло, струйки шепота, говорящие только о безопасности, заботе, комфорте и любви.              Четырех вещах, о которых Кевин не знал до Аарона. Четыре этих вещи, незнакомых ранее, стали возможны в его жизни. Сколько раз кто-то мог сказать тебе, что твоя ценность конечна и условна, столько раз ты и будешь в это верить.              Время медленно текло, и Кевин не знал, оставался ли он неподвижным пять минут или пять часов. В какой-то момент его веки отяжелели, и он боролся с ними, пока Аарон не сказал:              — Все в порядке. Ты можешь отпустить. Я скажу тебе, когда мы начнем.              Рука в волосах вернула его некоторое время спустя.              — Привет, красавчик, — сказал Аарон, и Кевин моргнул, вытеснив из сознания удивление от его внезапной близости. — Цвет?              Он задумался на мгновение, не потому, что не знал, что это зеленый для него, очень яркий зеленый, а потому, что подумал, что, возможно, ему хотелось еще несколько минут покоя.              — Не торопись, у нас целая ночь, — пообещал ему Аарон.              Это было правдой, но Кевин не хотел терять ни минуты. Он высунул язык, ожидая. Член Аарона был прямо перед ним, гордо выделяясь стояком среди жестких золотистых волос. Рот Кевина наполнился слюной, в восхищении этим толстым стволом, с легким изгибом и налитой кровью головкой. Кевин наклонился вперед, в то же время Аарон дернул бедрами, и язык коснулся головки, горький, солоноватый предэякулят взорвал вкусовые рецепторы.              Раздражаясь, Аарон отстранился. Он поднял свой член, демонстрируя его нижнюю часть. Кевин понял и с нетерпеливым всхлипом потерся носом о его яйца.              Кевин уткнулся носом в тяжелый вес его наполненных яичек, в попытках угнаться за запахом. Он облизал мошонку, вдавливаясь в кожу и слыша шипение Аарона, затем провел языком по твердому члену, прямо у него на глазах. Он надавил сильнее, посасывая головку, когда достиг ее.              — Аарон, — заскулил он, когда Аарон никак на это не отозвался.              — Еще нет. Я дам его тебе скоро. Продолжай делать то, что делаешь. Ублажай меня. Обслуживай меня.              Кевин медленно ввел головку члена Аарона глубже в рот, сильнее растянув губы, чтобы вместить его внушительный обхват. Аарон был не без недостатков, но размер его члена определенно к ним не относился.              — Нетерпеливый, — пробормотал Аарон с невыносимой любовью в голосе. Его член был скользким от слюны и предэякулята, когда Кевин отстранился, чтобы кивнуть.              — Высунь язык. Не двигайся. Моя очередь. — он сжал волосы Кевина у висков обеими руками, удерживая его в плену неподвижности. — Мой милый, милый нуждающийся Кевин. Представь, если бы мир мог видеть тебя таким, — он заставил его откинуть голову, чтобы они могли встретиться взглядами. — Но нет. Это все только для меня.              Кевин так и оставался с высунутым языком.              Затем Аарон неполностью положил свой член на язык Кевина и оставался так несколько секунд, прежде чем мучительно медленно погрузиться в рот Кевина, убедившись, что он чувствует его во всех деталях – каждую выраженную вену и выступ. Кевин закатил глаза, когда головка достигла горла, зная, что если Аарон вскоре не начнет трахать его в рот по-настоящему, он может умереть.              — Хочешь меня? — пылко спросил Аарон.              Конечно, с полным ртом, Кевин мог только пробормотать в ответ невнятный звук. Руки Аарона сжались в его волосах, слабый укол боли пробежал по позвоночнику, отзываясь на коже вокруг сжатого колечка мышц и яичек, вызвав мурашки. Бедра дрожали в этой позе на коленях, и Кевин отвлекал себя, впиваясь ногтями в плоть, чтобы не воспылать.              — Ты правда хочешь; такой отчаянный и только мой, — тихо заявил Аарон. Он притянул Кевина за волосы достаточно, чтобы прижать носом, наконец, наконец, к его лобку, и Кевин, отчаянно желавший быть хорошим, принял это с распростертыми объятиями, у него быстро закружилась голова, когда дыхание стало непосильным подвигом. С каждой секундой, лишенной кислорода, его член твердел, дернувшись в момент, когда Аарон отодвинул его голову назад, чтобы дать вдохнуть.              Кевин ахнул и зашипел, слюна потекла по его подбородку, ее нить все еще тянулась от члена Аарона. Последовал стон с придыханием. С головки собственного члена обильно стекал предэякулят к этому моменту. Жар в животе был всепоглощающим.              — Пожалуйста, — умолял Кевин. — Прошу.              — Пожалуйста, что?              — Твой член. Дай мне свой член. Пожалуйста, пожалуйста. Аарон. Просто; пожалуйста. Аарон.              — Хорошо, раз ты так мило попросил, — мощным толчком он снова вторгся в горло Кевина, теперь трахая его всерьез.              Кевин задыхался, давясь в первый раз.              — Вот так, — проворковал Аарон, довольный. — Давай еще немного, ладно? — всем телом он вонзил свой член в горло Кевина, заставив его задохнуться. Его солоноватый вкус был всем для Кевина. Слезы наворачивались на глаза все сильнее с каждой секундой, пока Аарон брал его рот.              Аарон посмотрел на Кевина, где губы обхватывали член, и на его лице было выражение глубокого благоговения и необузданной похоти.              — Посмотри на себя, Кев. Просто посмотри на себя, такие красивые слезы для меня, — Его глаза были янтарным камнем за стеклом. Он провел по верхней губе Кевина там, где она соединялась с его собственной кожей. Аарон поддел ее на пару сантиметров и просунул палец.              — Ты хочешь прикоснуться к себе, хочешь ведь? — сладко спросил он, звуча восхитительно греховно, и Кевин хотел всего его, прямо сейчас.              Он кивнул, почувствовав как пальцы Аарона давят на зубы, толкаясь дальше, чтобы присоединиться к его члену в горле Кевина. Оказаться на коленях перед возвышающимся над ним Аароном - это было очень правильно, и хотя его желание и возбуждение нарастали, это было не самым главным. Он сосал, расслабленно и послушно.              Слюна стекала по подбородку, когда он стал сосать с жаром, и Аарон тихо и ободряюще застонал, первое слышимое и ощутимое доказательство того, что он тоже полностью разбит. Это заставило Кевина выпятить грудь от гордости. Он мгновенно задохнулся, когда пальцы Аарона вошли в рот до третьих костяшек.              — Тебе пока нельзя трогать себя. Но позволь мне, — это был не вопрос, а утверждение. Следующее, что Кевин осознал, это кончики пальцев ног Аарона подтолкнули яйца, заставив их подпрыгивать из стороны в сторону. В конце концов он впился большим пальцем ноги в уретру и надавил. Не сильно. Но достаточно, чтобы Кевин почувствовал это и задохнулся.              — Ты звучишь так потрясающе, — он отстранился и убрал ногу. — Ложись на кровать. Как ты и говорил.              — Да. Да, — вот оно. Вот то самое. Контроль дыхания. Подчинение. Чувствовать, как используют и подавляют. Абьюз в его лучшем проявлении. Он вскочил на ноги, не в силах заставить себя соблюсти и толику приличия, сохраняя достоинство. Это давно пройденный этап. На мгновение стало дурно, снова оказаться выше Аарона, это было в некотором роде неправильно, но как только он был на кровати и расположился так, чтобы его голова свисала с матраса, он снова вернулся на так страстно желаемую высоту. Быть меньше.              Аарон подошел к нему и расставил ноги по обе стороны от головы Кевина.              — Давай, любимый, открой рот, — приказал он. И кто такой Кевин, чтобы не повиноваться? Он открыл рот, и Аарон тяжело скользнул внутрь. Но не остался там. Он снова вытащил, его член покачивался перед ним и прямо над лицом Кевина. С этого положения Кевину нужно было только немного откинуть голову назад, чтобы увидеть бедра Аарона вблизи, словно вытесанные из камня, и всего лишь поднять взгляд, чтобы заметить, как Аарон провел рукой по его груди, чтобы схватить основание его члена и направить вниз. Аарон опустился, согнув колени, и позволил своему члену скользнуть по лицу Кевина, когда яйца упали тому на лоб, лаская его.              Кевин высунул язык, отчаянно нуждаясь в любом возможном контакте, пытаясь дотянуться до члена Аарона хоть где-то, чувствуя, как предэякулят втирается в кожу лица.              — Открой рот снова, — повторил Аарон. Он откинул голову назад в тот момент, когда вонзился в рот Кевина. Он вошел глубже, чем прежде, и Кевин принял его полностью, взяв глубоко, пока не начал задыхаться. Аарон вытащил, дав ему перевести дыхание, затем резко вошел обратно.              — Я сейчас начну тебя душить, прелесть. А ты будешь трогать себя, пока я это делаю. Доставлять себе удовольствие. Но всякий раз, когда я буду убирать руку, ты должен будешь убрать свою. Понял?              Кевин трижды хмыкнул в восторженном согласии.              Он был готов, и не готов, в тот момент, когда Аарон опустил руку на его горло. Поначалу он особо ничего не делал, просто помассировал кожу, но мало-помалу Кевин стал чувствовать, как дыхание прерывается. Это ужасало и вызывало первоначальное сопротивление и страх, что были вечными спутниками, но когда он вспомнил, что это происходило по его просьбе, то расслабился и позволил себе принять это.              Вот оно. Это было всем.              Он дико метался, скользя ногами по простыням и размахивая руками. Грудь бесполезно расширялась, пока он гнался за своим оргазмом и воздухом в равной степени. Но ему никогда не позволяли слишком сильно приближаться к кульминации, ему приходилось снова и снова и снова отдергивать руку синхронно с рукой Аарона. Его член лежал среди лужи размазанного предэякулята, а яйца были тяжелыми, пылающими, плотно втянутыми, на грани того, чтобы взорваться.              Но нет. Аарон сказал:              — Я хочу, чтобы ты довел себя до этой сладкой грани, как можно ближе к ней, а затем остановился, пока не стало слишком поздно, — его член все еще был в горле Кевина, где он находился в неподвижности, но Аарон убрал руку с его шеи. — Это будет первый за ночь, милый. Я оставлю метку, обещаю.              При мысли о том, как Аарон оставляет засос за первый раз, Кевин кивнул и усилил хватку на своем члене, ускорившись так, как ему нравилось, так, как он знал по многолетней практике, что это окажется фатальным, если дать себе волю.              Внезапно рука Аарона снова оказалась на его горле, неожиданным сюрпризом, желанным и проклятым. Кевин быстро почувствовал нарастающий оргазм, слишком быстро, и он не хотел останавливать свою руку, хотел кончить, хотел получить удовольствие. Ему это было нужно. Боже, ему просто нужно, если он...              — Кевин, предупредил Аарон, слишком хорошо его зная. Он надавил сильнее. Прижав шею Кевина к краю матраса.              Кевин снова забился в агонии, преследуя оргазм, который, как он знал, ему не дозволено испытать. В последний момент он замер, слезы на глазах, желание прямо под кожей, ноющее, невозможное к удовлетворению.              Аарону потребовалось всего несколько толчков в горло Кевина, чтобы кончить. Кевин проглотил жидкость, не пролив ни капли, желая получить все. Когда Кевин испил всю сперму Аарона, тот присел и взял голову Кевина в руки, нежно и с такой заботой, что Кевину было почти невыносимо от этого.              — Спасибо, — проворковал он. — Подвинься головой на подушку. Я поставлю тебе метку.              Кевин кивнул и поспешно переместился по кровати.              Аарон тут же оседлал его, ободряюще переплел их пальцы и наклонился, чтобы вонзить зубы прямо по центру горла Кевина. Кевин выгнулся на кровати, потираясь об Аарона, продолжавшего сидеть неподвижно. Он заскулил, когда Аарон укусил и втянул кожу в рот. Это было не больно, но оставляло долгое чувство жжения, и Кевин не хотел, чтобы это заканчивалось. Это был Аарон, его Аарон, заявляющий о своих правах самым первобытным образом, убеждаясь, что все знают, кому он принадлежит, обозначая свою территорию.              — Аарон, — промурчал Кевин, — Аарон.              Аарон в последний раз оставил засос, а затем пару раз лизнул это место языком. Он откинулся назад и полюбовался своей работой.              — Это… это выглядит потрясающе, детка, — он нашел отметину указательным пальцем и надавил, — я… — но на некоторое время Аарон замолчал, и Кевин дал ему прожить этот момент, казавшийся чем-то большим. Значимым.              В конце концов, Аарон покачал головой, чтобы прийти в себя, и моргнул пару раз.              — Ладно, ладно, — пробормотал он, больше себе, чем Кевину. Он встретился взглядом со своим парнем. — Тогда ты готов ко второму разу?              — Да, — прошептал Кевин. Он был готов.              Аарон не стал ждать. Он потерся о твердый член Кевина, поводил пальцами по его губам, превратив Кевина в умоляющее месиво всего за несколько минут. Он ущипнул его чувствительные соски для пущего эффекта, произнося невероятные пошлости, отдающиеся прямо в мошонку Кевина.              — О, боже, Аарон, прошу, прикоснись ко мне.              — Я так не думаю. Пока нет.              Кевин откинул голову назад и уткнулся в подушку, сильно прикусив нижнюю губу.              — Ну же. Тебе нужно что-то сделать. Аарон. Пожалуйста.              — Это даже мило, правда, как ты, всевластный Кевин Дэй, Королева экси этого мира, думаешь, что у тебя здесь есть контроль, — Аарон растянул губы в свирепо прекрасной и хищной ухмылке. — Потому что это не так. Здесь и сейчас контроль у меня. И мне решать, когда я тебя трахну, когда ты получишь мой член.              Кевин извивался под парнем, сводившим его с ума своими властными грязными разговорами, и он всерьез думал, что умрет, не переживет это порочное поддразнивание.              — Так что будь милым и продолжай умолять, еще немного, пока я решаю что делать дальше, — добавил Аарон спустя секунду, две, три, перед тем как опустилась полная тишина, в которой Кевин едва мог дышать из-за жара, разливающегося по венам. Аарон схватил член Кевина и потянул за него ровно с таким усилием, чтобы довести до еще одного псевдо раза за считанные секунды.              — Блядь, Аарон, пожалуйста, — начал умолять Кевин. Было время, когда это заставляло его хотеть спрятаться обратно в панцирь, подальше от посторонних глаз, но после долгих и прерывистых разговоров поздними ночами он начал осознавать свои собственные потребности.              Если ты не можешь сделать это со мной, когда же ты сможешь?       Аарон тогда задал ему справедливый вопрос, и Кевин не смог найти ни единого слова для ответа.              Он посмотрел на член Аарона, мягкий среди темно-золотистых завитков. Кевин знал, что пройдет некоторое время, прежде чем у его парня снова встанет, и мысли крутились в голове от нетерпения.              — Аарон, Аарон, ты можешь… — затем он стал просить. — Пожалуйста.              — Могу что?              Кевин не знал, как это сказать, как произнести те самые слова, которые вертелись на кончике языка, из-за страха расстроить или причинить боль Аарону, что было последней вещью в мире, чего бы он хотел. Но потребность давала о себе знать, мощно, как мигающий маяк, привлекающий внимания, и поскольку они упаковали ту штуку, и Аарон спрашивал его до этого, разве они не должны были это использовать? Разве не было бы пустой тратой времени не прибегнуть к этому?              — Ты можешь? — повторил он, давая себе еще мгновение, чтобы обдумать, как сформулировать свою просьбу. — Я имею в виду — я знаю, что ты не можешь, пока нет, но у нас же с собой — ты знаешь…              Ухмылка Аарона обернулась диким оскалом.              — Да? Ты уверен, что справишься? Уже? Мы только начали, — он провел по контурам пресса Кевина, впиваясь кончиками пальцев во впадины и дразня его чувствительную кожу. — Я не буду с тобой снисходительнее потом, только потому, что ты не мог дождаться, — честно предупредил его Аарон.              Понимая, что он, вероятно, делает неправильный выбор, Кевин все равно кивнул и согласился на предложенные ему условия.              — Тогда спроси меня, милый. Мне нужны слова через рот, — Аарон вдавил пальцы прямо в место под ребрами Кевина, где тот был наиболее восприимчив. Он искренне рассмеялся от возможности так смутить Кевина.              — Можешь трахнуть меня вибратором?— протяжно пробормотал Кевин, борясь со всеми инстинктами в теле, сигналящими вырваться из-под пыток Аарона. Он не боялся щекотки сам по себе, но если сделать это как следует, он будет извиваться, чтобы сбежать.              — Я совершенно точно могу трахнуть тебя нашим вибратором — не шевелись, — ответил Аарон, и хотя он пытался вести себя отстраненно и хладнокровно, Кевин не упустил из виду, как его глаза потемнели при мысли о том, чтобы вогнать одну из их самых мощных игрушек глубоко в Кевина с единственной целью — довести его до грани, а затем лишить удовольствия напрочь. Будь он проклят! Дважды.              — Постарайся расслабиться для меня, — добавил он, убирая руки с тела Кевина. — Тебе может не представиться шанс еще некоторое время, — Кевин лихорадочно кивнул, заставляя свое сердце биться более сдержано. Его мышцы на секунду сократились, прежде чем отпустить напряжение, тело внезапно стало тяжелым и врезалось в матрас под ним. Его руки начали протестовать против нынешнего положения, но ради всего нечестивого Кевин не мог пошевелиться, не мог найти в себе сил ослушаться. Аарон поцеловал его живот один, два, пять раз, убедившись, что закусил кожу и втянул ее достаточно сильно, чтобы оставить слабый след, который, как знал Кевин, не сохранится до рассвета, затем он встал с кровати, споткнулся о сумку и зарылся в нее, чтобы найти то, о чем просил Кевин. Аарон глубоко вздохнул, когда нашел это и вытащил из сумки, чтобы показать Кевину.              — Это то, чего ты хочешь?              Это был не самый большой вибратор — ни по длине, ни по толщине — но у него были наиболее мощные вибрации, и он был угрожающе изогнут на конце, чтобы дотянуться до простаты и воздействовать на нее без особых усилий и какой-либо помощи. Им нравилось использовать его и для совместных игр, и когда им просто нужно было снять напряжение самостоятельно, и поэтому они застали много возможностей этой штуки с тех пор, как приобрели в угоду своим капризам больше года назад.              При одном только взгляде на него у Кевина волосы встали дыбом, а пот выступил легким блеском по всему телу. У него было много прекрасных воспоминаний об этой конкретной игрушке, и он готовился добавить к ним еще одно. Аарон хихикнул и игриво помахал вибратором в воздухе, пока Кевин пытался выпрямить спину, не слишком шевелясь.              Аарон быстро вернулся в постель, заползая на четвереньках с игрушкой в ​​одной руке. Он навис над лицом Кевина.              — Хэй, — пробормотал он, взяв Кевина за подбородок и приподняв его, чтобы наклониться и поцеловать в уголок челюсти. — Будь хорошим, и ты получишь то, чего желаешь, — добавил он, кладя вибратор на тумбочку слева от Кевина. Их взгляды встретились, и Кевин кивнул, с трудом сглотнув, розовая игрушка была на периферии его зрения, присутствие, которое нельзя было забыть. Аарон переместился выше и поцеловал лоб Кевина, позволив своим губам задержаться там на мгновение.              — Да, — тихо выдохнул Кевин.              Аарон спустился, чтобы поцеловать веки Кевина, на мгновение закрывшиеся, затем кончик носа, скулы, виски. Он скользнул ладонью вверх слева от лица Кевина, чтобы взять его за подбородок, устойчиво и требовательно удерживая зрительный контакт. Когда глаза Кевина закрылись от пристального взгляда, вместо того, чтобы упрекнуть его, Аарон просто вернулся губами к нежной коже век, проведя сначала по одному, затем по другому. Кевин позволил себе мгновение просто чувствовать. Просто быть.              Я хочу передать контроль, сказал он Аарону, и теперь, здесь и сейчас, он действительно передавал его.              Когда он снова открыл глаза, Аарон опирался на предплечья и смотрел на него сверху вниз с выражением удивления, отчасти благоговения, отчасти чего-то более глубокого и естественного, от чего пробивало, словно разрядом тока. Он провел языком, смочив губы, когда подумал, что его парень собирается наклониться и поцеловать его, но тот отказал ему. Когда Аарон наконец снова наклонился, он поцеловал Кевина в один уголок губ, лук купидона, затем – в другой уголок. Это сводило с ума. При обычных обстоятельствах Кевин схватил бы его за шею и заставил бы сразиться в настоящей битве языков, но он не был ведущим этого шоу. Аарон продолжал целовать его в место под нижней губой, подбородок, уголок челюсти, избегая прямого контакта, несмотря на то, что Кевин приоткрыл рот.              Это только сделало его член тверже, настойчиво дергающимся.              Кевин тяжело вздохнул, когда Аарон опустился ниже, чтобы поцеловать его в шею, и почувствовал, как собственная кровь прилила к поверхности кожи, ударяясь о прикусывающие губы Аарона. Аарон целовал его вдоль ключиц, обводя выступы языком и скользя руками вниз по груди Кевина и снова вверх, прищипывая соски. Сменив направление, проводя круги пальцами по затвердевшим бугоркам, он поцеловал торс Кевина.              Кевин молчал, даже его мысли были приглушены, его тяжелое дыхание стало единственным различимым звуком в тишине комнаты.              Удерживая его бедра неподвижно, Аарон спустился вниз, проводя языком по мышцам пресса Кевина, прикусывая тонкий слой жирка прямо над бедренными костями. Живот Кевина напрягся, когда рот Аарона оказался опасно близко к его члену, его дыхание ритмично обдавало кожу жаром. Пока Аарон целовал каждый сантиметр кожи Кевина, кроме его члена, он скользил руками вверх и вниз по внутренней стороне бедер. Чем ближе пальцы приближались к заднице, тем сильнее дыхание Кевина прерывалось в груди.              — Я хочу, чтобы ты сменил позу, — внезапно заявил Аарон, нарушая тишину. — Я хочу, чтобы ты стоял на коленях, держась за подголовник, — он не дал Кевину времени ответить, просто грубо схватил его так, что тот перевернулся и лег на живот. Он взял Кевина за запястья и потянул его к изголовью кровати.              Кевин молниеносно приспособился к молчаливым инструкциям Аарона, так что его спина оказалась у груди Аарона. Было чудесно вновь ощутить тепло его тела, и Кевин выгнул спину, чтобы сильнее прижаться к нему позвоночником, желая большего. Он повернул голову и улыбнулся.              — Вот так?              — Именно так. Не двигайся. Я забыл смазку.              Когда Аарон вернулся в постель, матрас прогнулся под его тяжестью, он обнял Кевина за грудь и прошептал ему на ухо:              — Ты готов?              Кевин кивнул, наслаждаясь ощущением обнаженного тела Аарона, прижимающегося к его собственному в крепком объятии. Щелчок колпачка смазки напугал его, но Аарон успокаивающе провел рукой по его позвоночнику.              — Дыши, — мягко приказал он. Кевин выгнулся, прижимаясь к паху Аарона, где тот был все еще мягким и теплым, и откинул голову назад, чтобы положить ее ему на плечо, глубоко вдыхая и выдыхая, показывая, как ему хорошо.              — Идеально, — пробормотал Аарон. Он смазал пальцы и провел ими между ягодиц Кевина, умело находя вход. Положив другую руку ему на живот для устойчивости, он поцеловал Кевина между лопаток, затем скользнул в него двумя пальцами.              Кевин сильнее схватился за изголовье и стал насаживаться на пальцы, в попытках побудить Аарона войти глубже.              — Пожалуйста, — умолял он, нуждаясь в большем. Место соприкосновения жгло, как и всегда при подготовке, но это жжение было восхитительным и устойчивым, жарким и всем, чего Кевин хотел в своей жизни. — Боже, — затем беспомощно вскрикнул он, когда Аарон задел его простату. Кевин втянул воздух сквозь сжатые зубы, затем простонав с придыханием. — Боже, Аарон, еще.              — Ты уверен? — спросил Аарон, останавливая все движения.              — Да — да, да, пожалуйста, не останавливайся; пожалуйста, прошу тебя, — задыхался Кевин, его грудь поднималась и опускалась под удерживающей ладонью Аарона.              — Серьезно? — потребовал Аарон, полностью убирая два пальца.              Внезапная пустота была пугающей, тревожной. Кевину это нисколько не понравилось, и он заскулил.              — Да, не прекращай. Прошу, не прекращай, — ему не нужно было умолять и дальше — одним махом Аарон снова оказался внутри него, на этот раз тремя пальцами, и он был неумолим. Тихий стон срывался с губ Кевина каждый раз, когда Аарон затрагивал его простату, и удовольствие начало нарастать, отдаваясь во всем теле.              В следующий раз, когда Аарон убрал пальцы, Кевин знал, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он почувствует в себе вибратор, и его тело кипело от предвкушения, кристально ясного предвкушения, заставляющего сердце трепетать.              — О, черт, блядь, — выдохнул он, когда кончик игрушки приблизился к его заднице мягким касанием. Аарон включил его. — Да. Да.              Но вибратор не вошел внутрь. Вместо этого Аарон просунул его между ног, проводя им вверх и вниз по члену Кевина. Это было слишком, и Кевин почувствовал, как с члена при контакте струится предэякулят, словно призываемый вибрациями.              — Блядь, блядь, блядь, — причитал он, дрожа от вибратора, вдавленного в место, где головка члена встречалась со стволом. Кевин был чувствителен там, о, так чувствителен, и игрушка стала сладкой пыткой, даря ощущение насыщеннее, чем от языка Аарона.              — Мне нужно кончить.              — Исключено. Сдерживайся.              — Аарон, боги, пожалуйста, — огонь удовольствия пылал внутри него, и он был близко. Ближе, чем раньше. Ближе, чем он думал, что это вообще возможно, но он сдерживал свой оргазм сквозь стиснутые зубы и властные речи Аарона. Он вздохнул с облегчением, когда вибратор отстранился от его члена, дав необходимый момент передышки, но это продлилось недолго.              — Я позволю тебе кончить после пяти раз. Ты просил пять. Помнишь?              — Да. Да. Я знаю.              Кончик игрушки прижался к его колечку мышц, и на этот раз Аарон надавил. Вибратор вошел, и Кевин зашипел от того, как восхитительно игрушка начала его растягивать. Аарон вместе с тем схватил его член пальцами в смазке, и если Кевин раньше думал, что это пытка, то это было ничто по сравнению с тем, что происходило сейчас. Аарон скользил вибратором внутрь и наружу, следуя за движением другой руки, и Кевину было хорошо, он чувствовал, словно способен покорить мир и выйти победителем. Ощущения продолжали нарастать в сводящем с ума крещендо, но к настоящей грани его подвели хвалебные слова Аарона:              — Ты так хорошо справляешься, милый, я так горжусь тобой. Еще немного. Ты можешь продержаться еще немного.              О, что за картина, должно быть, предстала перед Аароном.              Кевин встречал каждый толчок, прогибаясь в спине. Пот стекал вдоль позвоночника. Костяшки пальцев побелели, сжимая рейки изголовья кровати. Сладкие стоны лились из горла, словно вино, в подношении богам. Беспорядок налицо, мышцы напряжены, чтобы сдержать неизбежное.              В конце концов, это произошло быстрее, чем он думал, и когда Аарон не отстранился, Кевин отчаянно взмолился:              — Стой, стой. Я не могу. Тебе нужно…              «Стой» не было их стоп-словом. Но дрожь в голосе Кевина сделала свое дело. Аарон мгновенно отключил вибрации и осторожно убрал руку. Он не спрашивал, просто обхватил грудь Кевина, поддерживая его. Кевин поддался этому небольшому перерыву в их игре, краткому моменту такой глубокой близости.              — Можешь вытащить его? — спросил Кевин, как только дыхание немного вернулось в норму, а тело не представляло собой сплошное напряжение и дрожащие мышцы, когда остывал пот на коже. — Пожалуйста? —его состояние «почти» опасно близко подходило к точке невозврата.              — Конечно.              — Я бы кончил, — тихо добавил Кевин, вздохнув, когда игрушка выскользнула из него. Его задница смыкалась вокруг пустоты. — Я не хотел ослушаться.              Руки Аарона снова обняли его.              — Я горжусь тем, что ты так хорошо знаешь свое тело. Спасибо, что предупредил меня. Ты потрясающий, Кев.              Кевин откинул голову назад так, что она покоилась в изгибе шеи Аарона. Когда его так придерживали, это было не сравнимо ни с чем в мире. Быть в объятиях единственного человека, от которого Кевин зависел больше, чем он когда-либо думал, было неповторимым чувством. Он на мгновение отдался этому, успокаиваясь, снова обретая опору.              Прошло немного времени и Аарон отпустил его.              — Ты хочешь вторую метку, любимый?              Кевин повернулся, крутанувшись на коленях и чуть не сбив Аарона с ног своим рвением.              — Да. Сделай это, — он звучал отчаянно, но ему было все равно, так что он вытянул шею, покорно и охотно, и выставил кожу во второй раз. Аарон прижался ближе, тоже поерзал на коленях и выбрал место рядом с первым засосом. Он втянул плоть и укусил. Сильно. Кевин уже было подумал, что у него пойдет кровь, но прежде, чем стало слишком поздно, Аарон снова отстранился с самодовольной и удовлетворенной улыбкой.              — Это два.              Шея Кевина была скользкой от слюны.              Они целовались, жарко и лихорадочно, в то время как жжение от укуса все еще давало о себе знать. Затем Кевин позволил с силой повалить себя на спину.              — Головой на подушку. Снова.              Наволочка была прохладной и давала приятный контраст с разгоряченным телом Кевина. Второй отвергнутый оргазм угасал в его теле, и желание, отчаянное и сильное, вернулось с новой силой.              — Ты сказал, никакого связывания, — напомнил Аарон, наклонив голову набок, любуясь распростертым телом Кевина на мягких простынях. — Но я все равно не хочу, чтобы ты двигался, — сначала он просунул пальцы между пальцами правой руки Кевина, направляя ее к самой нижней планке на изголовье.              — Вот. Держись здесь, — он повторил жест с другой рукой Кевина и выглядел довольным тем, как хорошо тот подчинялся.              — Можешь поцеловать меня? — спросил Кевин, замерев.              — Это то, чего ты хочешь?              — Да. Пожалуйста, — даже для самого себя он звучал уязвимо, и испытал огромное облегчение, когда Аарон оседлал его бедра и наклонился. Аарон крепко сжал его подбородок, вытянув пальцы вдоль скулы и прижав большой к горлу. Кевин открыл рот до того, как Аарон успел коснуться губ, и жадно провел языком по языку Аарона, когда они встретились. Аарон застонал в поцелуй и не смог сдержаться, прижимаясь к Кевину в паху. У него снова вставал, несомненно, и предэякулят вновь начал обильно стекать с головки.              Аарону нужно было значительно меньше времени на перерыв перед очередным заходом, меньше, чем Кевину, чем они пользовались в своих интересах, когда это было возможно, и он мог кончить два или три раза за одну ночь. Если только не уставал. Если только его день в больнице не был невыносимо долгим, — тогда он не мог возбудиться больше одного раза, чего всегда было более чем достаточно.              Кевин выгнулся над кроватью, когда Аарон зажал оба его соска, поднявшись на несколько дюймов вверх по телу, неистово потираясь об него, настойчиво давя на член Кевина, избавляя его от всех чертовых мыслей. Аарон вращал бедрами и давил на грудь Кевина обеими руками.              Затем это взяло верх над Кевином, отпустившим планку изголовья и поднявшим руки, собираясь обхватить плечи Аарона, притянув его к себе. Он поднял ноги и обвил ими талию Аарона, упираясь пятками в плоть его задницы.              Заключенный в объятиях, Аарон замер.              — Это было ошибкой, любимый. Я же сказал тебе оставаться на месте.              Это было неоспоримой ошибкой, но за несколько секунд блаженства, за момент, когда Аарон снова оказался в его объятиях, он был готов заплатить свою цену. Он чуть было не сказал Аарону, что ему не жаль, но какая-то часть его души хотела, чтобы он мог сидеть и не корчиться в течение следующей недели, поэтому он сдержал язык за зубами, смирившись со своей участью; он примет свое наказание без суеты, даже с гордостью.              — Я хочу, чтобы ты заложил руки за спину. Держась за предплечья. Затем я хочу, чтобы ты был лицом вниз, выставив задницу. Ты получишь десять. Цвет? — сказал Аарон, его глубокий голос грохотал громом.              — Зеленый, — ответил Кевин.              — Зеленый что? — спросил Аарон.              Они не использовали почтительные обращения. Во время обычных сессий. Они пробовали их, им любопытно было узнать, каково это, но это казалось таким неправильным. За исключением наказаний. Во время них им обоим нужен был дополнительный уровень динамики власти, что-то, что полностью напоминало бы им о том, кто главный, а кто подчиняется. Кевин сделал глубокий вдох, задержал воздух в легких на несколько ударов сердца, затем протяжно и шумно выдохнул, успокаивая нервы.              — Зеленый, сэр.              — Хорошо. Теперь приступай. Если только ты не хочешь пятнадцать? Я позабочусь о том, чтобы распределить неравномерно и их.              Для принятия наказаний это была идеально подходящая поза. Кевин покачал головой и встал в позицию, скрестив руки за спиной, держась за предплечья, немного поерзал, чтобы оказаться на коленях, и, наконец, опустился торсом так, чтобы грудь легла на матрас, а скула прижалась к простыням.              Аарон успокаивающе провел рукой по спине, вдоль позвоночника, медленно опуская и поднимая пальцы с каждым выступом.              — Я не сделаю тебе больно, любимый, — заверил он Кевина какое-то время спустя.              Кевин мгновенно расслабился в своем положении. Он не возражал против незначительной боли во время наказаний, но сегодня была не та ночь, когда он мог выдержать так много; и как обычно, у них с Аароном возникла странная ментальная связь, что было действительно довольно примечательно, и он никогда не переставал этому удивляться.              — Спасибо, — пробормотал он, его голос был приглушен простынями. — Сэр, — быстро добавил он, вспомнив о манерах.              Аарон накрыл собой спину Кевина, своим теплом, словно плотным одеялом, еще больше укутывающим Кевина в чувстве уверенности.              — Детка, помни, что ты всегда можешь назвать стоп-слово. Даже во время наказаний. Даже если ты хочешь остановить сессию и что-то исключить, — он поцеловал его шею на затылке, где, как знал Кевин, кожа взмокла и пылала. — Мы оба. Мы делаем это, потому что хотим, хорошо?              Потеряв дар речи, Кевин просто кивнул, зная, что Аарон мог почувствовать это.              — Хороший мальчик. Ты потрясающий, Кев. Никогда не забывай об этом. Подчиняясь мне вот так, ты показываешь, насколько ты силен, насколько прекрасен. И я никогда не предам твоего доверия, — сказал Аарон, эмоции прорывались через край в его голосе. Дрожь его тела пронизывала Кевина, и он чувствовал, что тоже слегка дрожит. — Хочешь сделать это?              — Зеленый, сэр, — сказал Кевин, и следующий удар сердца грозил вытолкнуть его прямо из грудной клетки. — Я хочу. Хочу быть хорошим. Я хочу, чтобы ты меня отшлепал — просто, я не хочу ощущать последствия завтра, пожалуйста.              Аарон провел дорожку поцелуев вдоль позвоночника Кевина, где минуту назад поглаживал его.              — Обещаю. Прошу, сначала назови мне свои стоп-слова.              Кевин сильнее повернул голову, чтобы иметь возможность четко сказать:              — Зеленый — «продолжаем», желтый — «пауза» и красный — «стоп». А также ананас — «стоп», если я забуду «красный». После года использования стоп-слов декламация казалась естественной, инстинктивной. Как дыхание.              — Хорошо, милый. И ты ими воспользуешься?              — Обещаю, — повторил Кевин слова Аарона.              — Ты получишь от меня десять. По пять на каждую ягодицу.              Пять, столько же, сколько и засосов. Вместо того чтобы опасаться наказания, Кевин был нетерпелив и жаден; прекрасная аллюзия с его горла на задницу захватывала разум своей идеальностью, во всех отношениях.              Первый удар был поверхностным, простым соприкосновением ладони с плотью, как и второй. Но чем больше Аарон шлепал его, тем сильнее становились ощущения, пока звуки эхом не заполнили комнату и не стало слегка жечь. Аарон считал вслух.              Закончив, Аарон поцеловал кожу задницы Кевина и сказал ему, что все прощено, затем приказал снова лечь на спину, взявшись за изголовье кровати. Мгновенно его пальцы оказалась на члене Кевина, который встал только сильнее во время наказания. Сквозь пелену внезапно нахлынувшего удовольствия Кевин заметил, что Аарон снова полностью возбудился.              Движения Аарона были быстрыми, яростными и целенаправленными. Точными. Умелыми.              — Аарон, — заныл Кевин, его голос был далеким эхом даже для собственных ушей. — Пожалуйста, Аарон, — рука вокруг его члена сжалась сильнее без жалости, и он застонал, инстинктивно поддавшись движению. Он хотел; он хотел. Боже, как он хотел.              — Знаю, — мягко согласился Аарон, собственнически сжимая его. — Я понимаю, любовь моя, понимаю. Еще немного.              — Я… мне нужно… тебе…              — Я знаю,— заверил его Аарон, не прерывая движений, его золотистые брови взлетели на лоб, почти касаясь линии роста волос.              — Пожалуйста, просто пожалуйста.              Аарон отпустил член Кевина, и Кевин тяжело выдохнул - звук был похож на ветер, проносящийся сквозь развесистые тростники, как будто его ударили в живот. Однако ему не дали ни секунды, чтобы высказать недовольство, потому что через мгновение рука Аарона снова оказалась на нем, используя естественную смазку, образовавшуюся на головке, чтобы с легкостью скользить вверх-вниз. Ускорившись. В почти яростном темпе.              Держась из последних сил, Кевин ахнул и отчетливо промычал, когда палец начал кружить по его входу. Взгляд Аарона скользнул от того, что между ног к лицу. Должно быть, он что-то увидел, потому что спросил:              — Что тебе нужно? — голосом на октаву выше.              — Могу я обнять тебя? Пожалуйста. Мне просто… мне просто нужно почувствовать тебя, — он знал, что вероятность исполнения его желания была низкой, он ослушался Аарона, предприняв именно эту попытку, но, может, это сработает, потому что сейчас он просил, а не действовал?              Аарон перебирал пальцами у задницы Кевина.              — А так ты недостаточно меня чувствуешь? — спросил он. — А как насчет такого? — он вдавил палец до упора, уютно устроившись в заднице Кевина.              Крик внезапности вырвался из горла Кевина в нарастающем жаре, когда Аарон нашел его простату, согнув палец. Фингеринг на сухую был для него не в новинку, и он всхлипнул от того, какую сильную близость к Аарону это заставило его ощутить, но этого было недостаточно. Просто недостаточно.              — Пожалуйста, могу я обнять тебя? — повторил он. Мышцы его бедер дрожали так же, как всегда, когда он раздвигал ноги для Аарона.              Аарон наклонился над распростертым Кевином.              — Нет, — одно слово. Это было всего одно слово. Но оно охватывало целый мир. — Пока нет. Имей терпение. Будь хорошим, — и с этими словами он вытащил палец, чтобы снова резко вставить его. — Я хочу оседлать тебя.              Кевин ничего не мог ответить. Он хотел этого. Он хотел этого так сильно. Простая мысль о тесном, теплом Аароне была почти чересчур, но Кевин жаждал этого.              — Да. Оседлай меня. Пожалуйста.              Аарон ухмыльнулся.              — Скажи это снова.              — Оседлай меня. Пожалуйста. Прошу, Аарон.              — Конечно, я так и сделаю. Люблю, когда ты так сладко умоляешь, — он наклонился, чтобы поцеловать Кевина в губы, отстранившись в тот момент, когда Кевин попытался углубить поцелуй, выбив из него стон. Кевин начал сыпать проклятиями в его адрес, которые были полностью проигнорированы и отброшены в сторону и не имели значения.              — Ну, ну, это не твое шоу.              Не хватало слов, чтобы описать облегчение, которое почувствовал Кевин, когда Аарон поднялся на колени и расположил головку члена Кевина у своей задницы. Это было ошеломляюще, а затем все померкло на несколько восхитительных секунд. Аарон застонал, когда опустился, но звук был приглушен для ушей Кевина, далекий шепот из-за пелены удовольствия, нарастающего волнами в сознании.              В тот момент, когда Аарон сел вплотную на Кевина, Кевин понял, что ему пиздец. Он хотел податься бедрами навстречу, хотел проверить наложенные пределы, особенно когда Аарон не сразу начал двигаться, а вместо этого сжал мышцы задницы.              Затем, наконец, Аарон начал двигаться. Медленно, кругами, не поднимаясь, неуклонно вращая бедрами. Его член дернулся у живота Кевина. Аарон наклонился вперед, но держался на достаточном расстоянии, чтобы Кевин был лишен возможности поцеловать его. Когда он наконец сдался, Кевин ахнул ему в губы, и Аарон мрачно рассмеялся ему в рот.              — Держись, милый.              Кевин сильнее сжал планку изголовья, схватившись за нее изо всех сил. Аарон застонал, поднимаясь и опускаясь, его член влажно ударялся между ними, оставляя липкую нить. Это продолжалось некоторое время, пока Кевин не выгнулся над кроватью идеальной дугой, и Аарон резко слез с него.              — Нет, нет, нет, — выругался Кевин. Зачем? Зачем он согласился на эту пытку? — Иди нахуй, нет. Я не могу.              — Ты можешь. И сделаешь это. Не шевелись, — без предупреждения он ринулся вниз, чтобы оставить еще один засос на шее Кевина, и Кевин едва не кончил только от этого. Три. Это оставило третью отметину, по другую сторону от первой. Никогда до сегодняшнего вечера Кевин не думал, что его может так возбудить акт того, что на него претендуют, что он носит на себе осязаемое доказательство яростной преданности Аарону. Но вот он здесь, задыхается, поворачивает голову, чтобы дать Аарону больше места на укус и засос.              Все еще без предупреждения, Аарон быстро двинулся вниз по телу Кевина, поглотив его твердый член одним плавным движением. Это было слишком, и Кевин был непозволительно близко. Это причиняло боль. Пальцы ног подгибались в попытке сдержаться. Аарон потянул его за яйца.              Кевин беспрестанно дергался, его ноги скользили по мягким простыням, боль пронзала тело, переплетаясь с недостижимым удовольствием, пальцы ног сжимались, но он держал торс совершенно неподвижным. Это было близко, и если бы не железные приказы Аарона, Кевин бы согнулся пополам и сжался в позу эмбриона.              В течение секунды, даже меньше, Аарон снова пополз вверх по его телу и сел ему на живот, помня, что нужно держаться подальше от его, истекающего отчаянием, члена. Его холодные руки — они всегда были такими холодными, но, по крайней мере, Кевин всегда знал, кто его трогает, и никогда не сомневался — обхватили щеки, а дыхание было поверхностным, беспокойным, глаза внимательно изучали и, если это не было игрой света, блестели от призраков слез.              — Милый? — позвал он откуда-то из-за пределов понимания Кевина. — Пожалуйста. Поговори со мной.              — Я могу это сделать, я могу это сделать, — умолял Кевин. — Я смогу, я обещаю, — от одной только мысли о том, что он разочарует Аарона, выворачивало наизнанку. Оставался всего лишь один раз. Только один, и тогда ему будет позволено кончить. Он сможет пережить еще раз. Последний.              — Я знаю, что ты сможешь, любимый. Но я беру тайм-аут, да? — Аарон провел ладонями по рукам Кевина, от напряженных плеч, по проступающим бицепсам и выше, туда, где пальцы Кевина сжимали деревянную планку, словно тиски. — Отпусти. Можешь двигаться.              Невообразимо глубокий вздох вырвался из легких Кевина, когда он разжал руки и расслабил мышцы, отпустив изголовье. Он согнул пальцы, с болью обнаружив, что они немного онемели.              — Рука тебя беспокоит? — тут же спросил Аарон, взяв левую руку Кевина и поцеловав его ладонь.              — Не больше, чем обычно, — заверил его Кевин. Пока он говорил, чувствительность возвращалась пальцам, покалывание начиналось с кончиков и переходило к третьим суставам. Оно напоминало огонь, но по опыту Кевин знал, что это скоро закончится.              Словно прочитав мысли, Аарон переплел пальцы Кевина со своими, холодными, а затем обвил каждый из них губами. Кевин закрыл глаза и позволил себе дрейфовать.              Перерыв длился недолго, но этого времени было достаточно, чтобы дать телу Кевина время успокоиться. Боль исчезла, пока Аарон сладко целовал его и массировал ему голову. Когда они возобновили, после многочисленных заверений со стороны Кевина, четвертая отметина была выжжена на его коже.              После этого Аарон не спешил. Он растянул Кевина скользкими пальцами, одним, затем двумя, дойдя до четырех, из милосердия держась подальше от его простаты.              Когда Кевин был готов, он сказал Аарону об этом.              Они больше не пользовались презервативами, эти дни остались позади и уже давно в прошлом. Член Аарона скользил с легкостью, задница Кевина приветствовала его, как и всегда. Насколько Аарон был нежен, растягивая Кевина, настолько же он был жесток, трахая его. Он раскачивал бедрами вперед и назад, звук столкновения кожи с кожей был громким и непристойным, раздающимся эхом по комнате, заглушаемым стонами удовольствия Кевина.              — Тебе это нравится, да? — спросил Аарон. — Быть на спине? Заполненным моим членом? — Аарон ухмыльнулся и впился пальцами в талию Кевина, сжимая ее. — Ты такой послушный, Кевин Дэй.              Затем.              Сорвавшись.              Кевин потерпел неудачу.              Наконец удовольствие, так долго преследовавшее весь вечер, накрыло его приливной волной, сносящей все на своем пути. Кевин чувствовал, как оно нарастает и нарастает, и хотя он пытался бороться с этим, как мог — «держись, лучше сдержись, Кевин» — пришло откуда-то издалека — его унесло ввысь и за пределы сознания. Слишком поздно. Оргазм пронесся сквозь него. Каждый нерв в теле эффектно вышел из строя после того, как его так долго сдерживали. Рот открылся в безмолвном, задыхающемся крике, а спина выгнулась над матрасом, как будто через него пробежал удар молнией, шипящей и обжигающей. Веки закрылись сами собой.              Он кончил на члене Аарона, и это было феноменально. Это всегда был его любимый способ отпустить, когда член Аарона был так глубоко внутри, что он не мог думать ни о чем другом. Твердый. Жаркий. Пульсирующий. Кевин сжимал член Аарона своей задницей и покачивал бедрами вперед и назад вопреки здравому смыслу до последних отголосков оргазма. Пока его тело не перестало неконтролируемо дрожать. Пока густая пелена не рассеялась в голове. Пока он не смог сморгнуть яркие вспышки перед глазами и снова держать их открытыми.              Он понял, что у него большие проблемы, когда Аарон зарычал на него. Но было поздно. Слишком поздно. Сперма, выплеснувшаяся из его истощенного члена, едва ли выдержала секунды на животе и груди, когда Аарон опустил руку ему на горло, пальцы впились в плоть точно в нужных местах, прижав Кевина к матрасу. Аарон надавил, и удовольствие, которое все еще плескалось в теле Кевина, достигло нового пика. Он знал, что это невозможно, но чувствовал, что кончает во второй раз, оргазм не такой яркий, усиленный внезапным недостатком кислорода, поступающего в мозг.              Он тщетно боролся с хваткой на своем горле, но только на мгновение. Он знал лучше. После того, как умолял Аарона об удушении в прошлом, они точно знали, как это грамотно сделать в момент кульминации. Он расслабился и полностью отдался парню, возвышающемуся над ним. Он знал, что в безопасности. Со всем сказанным и сделанным, он понимал сердцем и душой, что в безопасности. Всегда будет, вручая свою жизнь в руки Аарона (иногда буквально), зная, что никогда не пожалеет об этом.              И когда Аарон наклонился, с шепотом таким близким к взмокшей коже, что Кевин мог почувствовать произнесенные в шею слова. Аарон был так близко, что дыхание, хотя и поверхностное, оглушало.              — Ты вел себя плохо, милый. Очень плохо, — медовый тон был смертоносным и заставил Кевина бороться за глоток воздуха, слабо ерзая по простыням. — А знаешь, что случается с плохими мальчиками?              Аарон отпустил горло Кевина ровно настолько, чтобы тот успел судорожно сглотнуть, одновременно произнеся:              — Прости, Аарон, мне жаль. Мне жаль…              Рука на его горле сжалась достаточно сильно, чтобы снова перекрыть ему доступ воздуха, прежде чем он успел договорить.              — Не так жаль, как будет, когда я трахну тебя, пока ты еще такой чувствительный, — он провел языком от ключицы Кевина до мочки уха. — Знаешь, когда лучше всего трахать кого-то?              Кевин кивнул. Они оба знали. Играли так раньше, наслаждались этим, даже если сейчас это может звучать наоборот.              — Когда они уже кончили, любовь моя. Вот когда реально лучше всего трахать кого-то. Ты всегда такой отзывчивый, после того, как изливаешься, — Аарон отпустил горло Кевина, глядя на него сверху вниз, в глазах горел волчий голод, пока Кевин задыхался и заикался, как рыба на суше, без всякой грации, оставив при себе лишь отчаянные инстинкты выживания.              — Скажи мне, Кев. Почему ты был плохим мальчиком?              Это не было каверзным вопросом. Аарон требовал прямого ответа. И Кевин даст ему его, даже если это станет последним, что он сделает.              — Я кончил без твоего позволения.              — И почему ты это сделал?              Кевин сглотнул.              — Потому что с тобой мне было слишком хорошо.              Аарон выгнул бровь.              — О. То есть я виноват?              — Боже, нет, нет, это не то, что я… имел в виду. Вовсе нет. Это моя вина. Только моя.              — И почему это твоя вина?              Кевин моргнул пару раз, когда рука Аарона угрожающе зависла над его горлом. Он почувствовал тепло, тепло, которым обдавало его кожу лишь во время контроля дыхания, от ладони Аарона, плавно нависающей.              — Потому что я жадный. И отчаянный. И не способен себя контролировать.              — Именно по этой причине ты передал контроль мне, или я ошибаюсь?              Так много вопросов. К чему все эти вопросы? Кевин внезапно вспотел сильнее, чем раньше, отчего кожу покалывало, и он дрожал от предвкушения того, что должно было произойти. Аарону слишком нравилось раздавать псевдонаказания.              — Да. Да. Именно поэтому.              Аарон убрал руку, позволяя кончикам пальцев скользить по скуле и линии подбородка Кевина, затем сел между раздвинутых ног Кевина.              — Я помогу тебе убрать твой беспорядок, это ясно? А после ты ляжешь на пол, уткнувшись носом в ковер, — он едва закончил говорить, как наклонился, чтобы зачерпнуть сперму Кевина себе в рот точным движением языка, затем он разжал челюсть Кевина, чтобы передать ее ему через развратный поцелуй. — Не глотай, пока я не позволю, — проговорил он ему в губы, прежде чем отстраниться.              Кевин вздрогнул от вкуса собственной спермы, растекающейся по языку. Он кивнул, как только убедился, что ни одна капля не скользнет ему в горло.              — Как только я кончу, можешь попросить у меня позволения проглотить. Хорошо?              Кевин кивнул. Это было единственное, что он мог сделать, чтобы выразить свое согласие. Этого было достаточно, если ослепительная улыбка, которой одарил его Аарон, могла быть знаком.              — Я все равно поставлю тебе метку. Пятую. Заслужил ли ты?              — Нет. Спасибо. Спасибо, что все равно это сделаешь, — было трудно говорить с собственной спермой во рту, но тем не менее он справился.              — К твоим услугам, любимый.              Аарон в последний раз прикусил ему шею, и это было похоже на возвращение домой.              — Кажется, я отдал тебе приказ, разве нет? Носом к полу и задницей кверху, Кевин. Сейчас. — сказал Аарон.              На полу Аарон безжалостно трахал Кевина, несмотря на его сверхчувствительность, стараясь коснуться как можно больше кожи и вдалбливаясь в простату. Аарон кончил во второй раз за ночь, прежде чем сказал, что Кевин может проглотить.              Кевин сглотнул, и сессия закончилась. Он рухнул, как тряпичная кукла.              Последующая череда событий происходила как в тумане. Были объятия, душ, массаж, и все это время Кевин возвращался в свое тело в тишине. Никогда еще он не приходил в себя так долго. Никогда еще это не ощущалось так правильно.              — Я люблю тебя. Ебать как люблю тебя,— пробормотал Аарон, целуя каждый дюйм лица Кевина, многократно, влажно и сладко, когда они, помывшись, снова лежали в постели, и к Кевину отчасти вернулась его колкость. — Ты даже не представляешь.              — Некоторое представление у меня есть, — ответил Кевин, запрокидывая голову, чтобы полностью обнажить горло, предлагая самую уязвимую часть себя, как будто это не было чем-то значимым.              — Боже, какой ты дерзкий после траха, — пробормотал Аарон, прежде чем игриво прикусить кадык Кевина. Он не оставил метки. Те пять были единственными, что украшали Кевина.              — Ты знаешь это обо мне. И ты все равно выбираешь меня.              — Конечно, — ответил Аарон. Он приподнялся на руках и посмотрел Кевину в глаза. — Всегда.              — Эй, — пробормотал Кевин по прошествии какого-то времени безмятежной тишины между ними. Он обхватил лицо Аарона руками, который прильнул к одной из его ладоней, и было приятно, это, иметь его таким после часов беспомощности, использования, и подталкивания к краю. — Я люблю тебя. Мне кажется, что я не так часто это говорю.              Аарон задумчиво хмыкнул себе под нос, а затем прошептал:              — Ты часто это говоришь, но это всегда приятно слышать.              На это Кевин усмехнулся, глубокий звук разнесся по комнате.              — Ну, я люблю тебя. Люблю тебя, Аарон. Я люблю нашу совместную жизнь.              Глаза Аарона загорелись, когда он сказал:              — Я тоже тебя люблю, — он устроился поудобнее на кровати, плюхнулся на матрас рядом с Кевином и тут же притянул его ближе, так что голова Кевина покоилась на его груди. Кевин мог слышать биение его сердца, мог чувствовать удары своей коже, и это было похоже на своего рода якорь.              — Расскажи мне что-нибудь из греческих мифов, — сказал Аарон через некоторое время.              — А?              — Греческие мифы. Все, что угодно. Я хочу послушать.              Кевин знал, что Аарон балует его, потому что у них была интенсивная сессия, но это не умаляло того факта, что Аарон спрашивал его, подогреваемый любопытством, с искренним интересом.              — Я уже так много тебе рассказал, — ответил он Аарону с улыбкой, потому что это было правдой. Он уже подробно описал генеалогическое древо олимпийцев, корявые и шаткие ветви, берущие начало из кровосмешения и прелюбодеяния, оживленно рассказывал о десятилетней войне между титанами и новым поколением богов, объясняя, как Кронос съел детей, которых он завел от своей матери, чтобы они не восстали, о том, как он проглотил камень, завернутый в одеяло, вместо того, чтобы съесть Зевса. Он рассказал о рождении Афродиты из отрезанных гениталий Урана и нашел в библиотечных книгах изображения, описывающие это событие. Он рассказал ему о Троянской войне и предполагаемых сексуальных отношениях между Ахиллом и его другом Патроклом. И ни в один из тех раз Аарон не перебил его и не закатил глаза. Он всегда сидел рядом и слушал с восторженным вниманием.              — Итак, тебе известны созвездия? — начал Кевин.              — Да, — рассмеялся Аарон. — Их довольно трудно не заметить.              Кевин нежно похлопал Аарона по животу.              — Ты когда-нибудь замечал, что те пять звезд образуют своего рода W?              Аарон покачал головой, целуя макушку Кевина.              — Не сказал бы, — он начал перебирать несколько прядей, и Кевин почти замурчал от того, каким удивительным было это чувство.              — W похоже на перевернутую корону. Это потому, что она символизирует королеву Кассиопею, которая бросила вызов красоте Афродиты и была наказана за свою гордыню. Теперь она восседает на своем троне в позорном положении, — объяснил Кевин. Он закрыл глаза, чтобы представить созвездия, на которые всегда смотрел в небе ясными ночами. Много лет назад, в Гнезде, мифы поведали ему, что даже королевская власть будет низвергнута, и мысль о том, что самопровозглашенный король Рико будет сброшен со своего трона, была небольшим, но спасением.              Аарон помассировал голову Кевина.              — У каждого созвездия есть история?              — О да, — Кевин глубоко вздохнул, его тело обмякло, как слайм. — Есть созвездие, напоминающее широкую улыбку, как у Чеширского кота. Семь звезд — Северная Корона. На самом деле это корона Ариадны. Тесей оставил ее на одиноком острове, после секса и того, как бросил ее сразу, как она помогла ему благополучно пройти через лабиринт Минотавра на Крите. Там она построила свой собственный дом и жизнь, пока в один день не повстречала Диониса. Они влюбились. В день их свадьбы бог преподнес Ариадне корону и бросил ее в ночное небо, чтобы она могла сиять вечно. Самая яркая звезда в созвездии — драгоценность.              Смех Аарона громким звуком вырывался из груди, и голова Кевина поднималась и опускалась с каждым вдохом и выдохом.              — Греческие боги такие ебанутые, — усмехнулся он, сжимая волосы Кевина, словно не хотел отпускать. — Люблю, когда ты рассказываешь мне их истории, — тихо признался он. Кевин повернул голову, чтобы посмотреть на своего парня. Глаза Аарона внезапно подернулись дымкой, взгляд обратился глубоко в прошлое.              — Моя мать не утруждала себя рассказами историй, даже перед сном. Это, — сказал он, наклонившись к груди Кевина, оставив жалкие сантиметры между их губами. — Это… словно я получаю второй шанс, — он поцеловал его, согнув шею в положении, которое казалось не слишком удобным. Кевин, в свою очередь, вытянул собственную шею, чтобы встретить его на полпути.              — Спасибо.              — Это я должен тебя благодарить, — пробормотал Кевин в губы Аарона. Их языки встретились в сладком танце.              ——              Кевин проснулся на следующий день от самого ужасного звука в мире. Почему они договорились встретиться за завтраком в десять утра? Почему никто из них не предвидел подобного? Рядом с ним Аарон застонал, протяжно, глубоко и печально, и он выдернул подушку из-под головы, чтобы резко накрыть ей ухо.              — Нет. Нет. Нет. Я, блядь, отпуске.              Затем Кевину пришлось выключить будильник, как он делал это почти каждое утро, даже когда именно Аарону нужно было вставать на раннюю смену в больнице. Сработала мышечная память, и он потянулся к небольшому телу, свернувшемуся под одеялом.              Выключив телефон, Кевин упал на матрас.              — Аарон?              — Мммм? — он звучал ужасно возмущенным. Тем не менее, убрал подушку и посмотрел на Кевина.              — Я люблю тебя.              Улыбка, которой его одарил Аарон в ответ, стоила того, чтобы поставить будильник. Кевин выдержал бы сотню будильников, чтобы увидеть это.              — Да. Да. Просто убедись, что за завтраком будет достаточно кофе.              — Это я могу, — рассмеялся Кевин.              Они оделись полчаса спустя, лениво, Кевин проверял в зеркале себя и отметины, оставленные Аароном.              — Эм, — внезапно пробормотал Кевин, пошарив рукой в сумке. — Эм, — повторил он. Аарон, натягивая футболку, нахмурился. — Я не взял водолазку.              Аарон покачал головой и подошел к Кевину. Он коснулся пяти, отчетливых засосов, которые, как знал Кевин, усеивали кожу горла, и хмыкнул.              — Все нормально. Я и не думал, что водолазка у тебя с собой. Мы разберемся с моим братом, если понадобится. Я не жалею о прошлой ночи. Просто чтобы ты знал, — он приподнялся на цыпочки, целуя первую отметину, которую поставил Кевину, ту, что была прямо посреди шеи.              — Тебе идет, — прошептал он.              Кевин прильнул к прикосновению.              — Я тоже ни о чем не жалею, — в глубине души, он обнаружил, что ему все равно, что другие люди смогут увидеть засосы от Аарона. Он был взрослым человеком, полностью контролирующим свою жизнь, потребовавшим вернуть свою независимость, лучше поздно, чем никогда. Нахуй то, что пресса сказала о его с Аароном каминг-ауте, нахуй то, что извергало его прошлое «я» и во что верило, нахуй любые комментарии, которые могли сделать Эндрю и Нил.              Это была его победа.              Его.              И Аарона.              Их совместная.