Расскажи обо мне что-то, чего я не слышал раньше

«Это история одного человека, который падает с дома в пятьдесят этажей. Падая, он успокаивает себя: «пока всё идёт хорошо, пока всё идёт хорошо». Главное — не падение, а приземление»

М. Кассовиц, «Ненависть»

Гарри мерил шагами свою узкую, похожую на пенал комнату, ходя от стены до стены. Пол поскрипывал под его ногами. На кухне играло радио и гремели сковородки. Дадли в соседней комнате громко смотрел телевизор, вызывая у Гарри желание пойти туда и проломить его тупую огромную голову чем-нибудь тяжёлым. Он выдохнул, обернувшись к окну, за которым накрапывал дождь. Двор дома, с его облупленными скамейками и массивными мусорными баками от этого казался ещё более мерзким, чем обычно. Драко не появлялся уже вторую неделю. Вторая неделя молчания после того, как они практически не расставались полтора месяца. После того, как они… Набережная, губы, одеколон, мятные леденцы. С хмурым видом усевшись за стол, Гарри подтянул к себе вырванный из тетради листок. Перечитал начало письма, которое сочинял второй день подряд, а затем скомкал его и отправил в мусорную корзину. Глупо. Сопливо. Между неаккуратных строк читалось красным цветом: какого чёрта ты бросил меня. Драко мог сам написать Гарри письмо. Мог найти его номер в телефонном справочнике, в конце концов. У него была куча вариантов, даже если он свалился с гриппом после их ночной прогулки, и, чёрт побери, он обещал, обещал, что они увидятся завтра… Это завтра так и не наступило. «Может быть, это была шутка» — в отчаянии подумал Гарри, вновь поднимаясь с места. — «Может быть, это что-то, чем он занимается, когда ему грустно». Но ему не было грустно. Он посмотрел в окно ещё раз, а затем, выругавшись, схватил свитер, лежавший на кровати, чтобы натянуть его на себя. Всё. Хватит. Он поедет к Драко сам и либо убедится в том, что у того страшный грипп, из-за которого решительно невозможно пошевелиться, либо разобьёт его дурацкое красивое лицо. В любом случае, всё будет ясно. И пускай дверь открывает хоть старший Малфой, наплевать! Сбегая по лестнице в подъезде, Гарри невольно коснулся пальцами губ. Даже сейчас на них словно горел невидимый след чужого прикосновения. Всё это было таким реальным. Таким…

***

Дверь ему, слава богу, открыл не старший Малфой, а хмурая незнакомая женщина, одетая в ту же форму, что и Энни в прошлый раз. Гарри, не предугадавший такого развития событий, на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки и, вежливо поздоровавшись, сказал: — Я к Драко. Его давно не было в школе, так что я решил проведать его и заодно принёс конспекты. Женщина смерила его долгим взглядом, но затем всё же посторонилась, махнув рукой: — Он у себя. Гарри, не теряя ни секунды, прошмыгнул в дом. Всё казалось тем же — светлые панели, хрустальная люстра, идеальная чистота. И тишина. Никакого смеха, никакого «Энни, это ко мне!» и радостного «ты приехал!». Драко казался таким счастливым в тот вечер. Не могло же всё это быть ложью? Стряхнув с волос остатки назойливых капель дождя, Гарри быстро разулся, кинул куртку на вешалку и поспешил к лестнице. Сердце билось быстро, в такт ускоряющимся шагам, дыхание спирало, словно он бежал уже не первую милю. На третий этаж Гарри практически взлетел. Проходя мимо спальни родителей Драко, он чуть замедлился, прислушиваясь, но оттуда не доносилось ни звука — вероятно, в середине рабочего дня никого не было дома. Утопая ногами в ворсе ковра, Гарри добрался до двери в конце коридора. Медленно выдохнул, вспоминая вечер, проведённый за ней, который теперь казался ужасно далёким. Затем повернул ручку. Сначала ему показалось, что комната пуста — погружённая в сумрак из-за плотно задёрнутых занавесок, она казалась неживой. Но затем глаза Гарри привыкли к полумраку, и он разглядел беспорядочный ворох одеял, под которыми кто-то свернулся. — Малфой? — неуверенно позвал он, закрывая за собой дверь. Ворох медленно пошевелился, мелькнула рука, а следом раздался голос, глухой и слабый: — Гарри? Звучание имени пронеслось мимо Гарри вихрем. Непривычное, новое. Он понятия не имел, какое его имя на вкус или цвет — один из немногих звуков, что Гарри не чувствовал и не слышал, — но оно звучало очень, очень приятно, когда исходило из уст Драко. Чёрт. Как же он вляпался. Весь его гнев утих без остатка. — Ты пропал, — сказал Гарри, направляясь к кровати. — Что случилось? Одеяла вновь зашевелились, мучительно и слабо, а затем из-под них, наконец, высунулся Драко. Гарри едва не споткнулся — даже в полумраке он мог разглядеть тёмные тени под его глазами. — Прости, — пробормотал Драко. — Я хотел написать тебе письмо, но у меня не осталось сил. Гарри опустился перед кроватью на корточки. Его рука дёрнулась, взметнувшись вверх, но тут же упала, так и не коснувшись заострённого лица — он не был уверен, что ему стоит делать это. Что ему можно делать это. — Ты заболел? — спросил он. — Я… Нет. Не совсем. Просто очень устал. — Ты снова странный, — пробормотал Гарри, надеясь услышать в ответ привычный смешок, привычное «расскажи обо мне что-то…». Но этого не произошло. Драко просто лежал там, глядя на него пустым взглядом. Его тонкая рука безвольно свисала с края кровати. Гарри понял, что ответа можно не ждать. Тяжело вздохнув, он спросил, слыша в ушах стук вновь взволновавшегося сердца: — Это из-за того, что произошло между… мной и тобой? — Нет, — выдохнул Драко, качая головой. — Нет, нет, глупый. Всё хорошо. У нас с тобой всё хорошо. Облегчение затопило Гарри волной, окатывая его с макушки до кончиков пальцев ног. Хорошо. Всё хорошо. «У нас с тобой…» Это не было сном. Это не было ошибкой. Это не было шуткой. Он медленно поднял руку и всё-таки коснулся лба Драко, ожидая, что тот будет мокрым и очень горячим, но кожа отдавала холодом и была стянута сухостью. Гарри нахмурился. — Так что с тобой? Я могу чем-то помочь? Драко тяжело, судорожно вздохнул. Его глаза казались абсолютно потухшими — выражение болезненной пустоты. Это было неправильно. Живой человек не должен был смотреть так. Взгляд Гарри скользнул дальше, по худобе руки, по слипшимся между собой грязным прядям волос. Только сейчас он понял, что воздух в комнате был затхлым, спёртым. Драко молчал. — Ладно, — выдохнул Гарри, распрямляясь. — Знаешь, что? Я думаю, нам надо тут проветрить, умыть тебя и покормить. Как ты на это смотришь? В ответ ему раздался слабый стон. Драко вновь нырнул под одеяла и уже оттуда пробормотал: — Я не могу, Гарри. У меня нет сил. — Ладно, — с преувеличенной бодростью сказал Гарри, шагая к окну. — Тогда я наберу тебе ванну с пеной и помогу в неё залезть, а потом попрошу эту злую женщину внизу… — Элина не злая, — приглушённо отозвался Драко. — У неё просто такое лицо. — Отлично, я попрошу не-злую-Элину сварить тебе каши или типа того — что-то лёгкое. Да. Мы так и сделаем. Его нервные руки нашли ткань занавесок и дёрнули её в стороны. Серый свет проник в комнату с улицы, а следом за ним, когда Гарри повернул ручку на оконной раме, пришёл и запах влаги. Дождь с каждым часом набирал обороты, разбиваясь каплями об асфальт и зонты прохожих. Гарри нервно прикусил нижнюю губу, потерянно глядя на улицу внизу. Он не понимал, как себя вести, не знал, правильно ли поступает, но ему казалось немыслимым просто оставить Драко в таком состоянии. Гарри всегда был человеком дела. Да, ему нужно было что-то делать, определённо. Почувствовав неустойчивую решительность, он повернулся, встретившись взглядами с Драко, который вновь высунулся из-под одеяла, и теперь щурился от дневного света — даже столь приглушённого. Его глаза запали, а скулы стали такими острыми, что о них, казалось, можно было порезаться. — Выглядишь, как кусок дерьма, — сказал Гарри в попытке дружески поддеть его, заставить заговорить. Но он промолчал. Снова. — Ванна, — выдохнул Гарри, просто чтобы что-то сказать. Оставив Драко лежать в облаке из одеял, он скрылся за дверью ванной комнаты. Его руки слегка подрагивали, пока он крутил краны и добавлял в воду пену. Десятки вопросов крутились в голове: что происходит, насколько это серьёзно? Что значит «не совсем болен»? Что значило то самое «никаких врачей»?.. Такое уже случалось раньше? Гарри крепко зажмурился, проверяя рукой температуру воды. Ему надо было успокоиться. Драко не умирал (вроде бы), не сходил с ума больше обычного (наверное), а значит, всё было решаемо. Гарри просто стоило позаботиться о нём. Когда ванна наполнилась, добравшись пиками ароматной пены до самых краёв, Гарри вернулся в комнату. К его большому облегчению, Драко уже вылез из-под одеял и теперь сидел, уставившись в пол. Его пижамные штаны — те самые, смешные, со звёздочками — и кофта были основательно помяты, словно он не вылезал из них все полторы недели. — Тебе помочь дойти? — спросил Гарри, протягивая ему руку. Драко покачал головой: — Я справлюсь. Просто… не спеши. Он приподнялся, вцепившись холодными пальцами в ладонь Гарри, и зашагал в сторону ванной комнаты — медленно, словно земное притяжение для него работало в два раза сильнее, чем для всех остальных. Босые ступни скользили по полу. Гарри подождал у приоткрытой двери, давая Драко раздеться без посторонних взглядов, и заглянул внутрь, только когда раздался тихий плеск воды. По самую шею погрузившись в пену, Драко издал тихий стон — скорее мучительной усталости, чем удовольствия. Уложив голову на бортик, он пустым взглядом уставился в потолок. — Я помогу тебе, хорошо? — сказал Гарри, стараясь звучать как можно спокойнее, и принялся рыться на полке с шампунями — ещё в прошлый раз он заметил, что у Драко была чёртова куча уходовой косметики. «Ты как девчонка» — весело сказал тогда Гарри, а Драко рассмеялся, послал его на хер, и назвал неандертальцем, который наверняка пользуется шампунем десять в одном. Всё было так хорошо. — Дай мне зубную щётку, — вяло попросил Драко. Гарри кивнул, обрадованно посчитав это хорошим знаком, и, выдавив пасту на щётку, передал её Драко. Тот засунул щетину в рот и вновь откинулся затылком на бортик, принявшись понемногу пережёвывать её, будто чистить зубы более активно он не мог. Вероятно, так оно и было. Гарри, опустившись коленями на холодный кафель, принялся намыливать шампунем слипшиеся светлые волосы. Этот момент мог бы быть до одури интимным, и Гарри, вероятно, стоило страшно краснеть при мысли о прикосновениях к голому Драко, но он слишком трясся от страха в глубине себя, чтобы даже думать о чём-то подобном. Драко казался таким хрупким, словно мог рассыпаться от малейшего прикосновения. И поэтому Гарри оставалось лишь нежно массировать его голову, втирая шампунь, и тихонько мурлыкать себе под нос песню Портисхед, которую Драко давал ему послушать в своих наушниках — две недели назад, совсем недавно и одновременно чудовищно давно. Смыв шампунь с помощью ковшика, Гарри забрал у Драко зубную щётку, налил ему стакан воды, чтобы он мог прополоскать рот, и неуверенно спросил: — Ты вытрешься сам? Драко молча кивнул, будто бы у него был лимит на слова, и ему приходилось всё время экономить. — Хорошо, — с лживой уверенностью ответил Гарри. — Я принесу тебе чистую одежду, а потом спущусь к Элине и попрошу, чтобы она приготовила кашу. Ты будешь кашу? Драко вновь покивал и вцепился в бортики ванной, садясь. Гарри скрылся за дверью, длинно выдыхая через нос. Что ж, они справились с мытьём, комната проветривалась, и это уже было достаточно хорошо, верно? Никаких поводов для паники. Ни одного. Бегло порывшись в шкафу, он нашёл спортивные штаны и чёрную футболку с логотипом Пинк Флойд, которая показалась ему достаточно уютной, после чего, не глядя, пропихнул стопку одежды в щель между приоткрытой дверью и косяком. Драко промычал что-то, похожее на слово «спасибо», немного приободрив этим Гарри. Да, они определённо справлялись. Быстро спустившись вниз, Гарри нашёл Элину сидящей на кухне с книжкой в руках, и неловко попросил у неё сварить для Драко кашу. Она одарила его ещё одним тяжёлым, совсем-не-злым взглядом, но быстро поднялась с места и, поставив на плиту чайник, принялась рыться в одном из шкафчиков. Гарри молча ждал, привалившись к дверному косяку. Кухня была такой же, как и остальной дом — чистой, светлой, идеальной, дорогой. Посередине стоял островок, на который Элина поставила тарелку с овсяными хлопьями. Залив их кипятком, она передала её Гарри, и, заметив его удивлённый взгляд, пояснила: — Он с детства любит именно такую. Без соли, сахара, и чтобы немного хрустела на зубах. — Маленький извращенец, — не выдержав, пробормотал себе под нос Гарри. К его огромному удивлению, суровое выражение на лице Элины сменилось улыбкой. Гарри едва не споткнулся. — Я ему так же говорю, — с весёлыми нотками в голосе сказала она, а затем опустилась на стул и вновь взяла в руки книгу. После чего добавила, не глядя на Гарри: — Я бы отнесла кашу сама, но Драко просит не заходить к нему, когда он… болеет. — О, — выдохнул Гарри. — Хорошо. Спасибо, что впустили меня. Элина в ответ лишь неопределённо дёрнула плечом и перевернула страницу книги. Жёсткое выражение вернулось на её лицо, и Гарри поспешил убраться с кухни. Когда он поднялся в комнату, Драко уже полулежал на кровати, откинувшись на подушки и вновь натянув одеяло под подбородок. Его веки были опущены, и он размеренно дышал, будто бы отдыхая после долгого, изнуряющего забега. Вероятно, принятие ванны ощущалось им именно так. — Ты поешь сам или тебя покормить? — спросил Гарри, присаживаясь на край кровати с нагревшейся по краям тарелкой в руках. Драко распахнул глаза, несколько раз по-совиному моргнул, а затем неуверенно ответил: — Я могу сам, но это займёт очень много времени. — Хорошо, — с прежней бодростью ответил Гарри, устраиваясь поудобнее. — Мне не сложно. Они справились и с кашей — медленно, но справились, и Гарри даже смог убедить Драко доесть всё до конца. Когда с последней ложкой было покончено, Драко медленно сполз по подушкам вниз, опять закрыл глаза и пробормотал: — Спасибо. Гарри улыбнулся и поставил тарелку на прикроватную тумбочку. «Пока всё идёт хорошо» — подумал он. — «Пока всё идёт хорошо». Его руки вновь начали мелко дрожать, и он спрятал их в карманах джинсов, чтобы скрыть это. Глаза Драко вдруг открылись и он спросил: — Ты останешься? — Я могу. Если ты хочешь. — Хочу. Сказав это, Драко подвинулся и откинул край одеяла. Гарри взглянул на помятую простынь, затем на телевизор, и поинтересовался: — Включить что-нибудь? Мультфильм? Драко ненадолго задумался, после чего кивнул: — Да. Можно. Гарри прошёл к телевизору и уселся перед ним на корточки, принявшись разбирать сплетение проводов от видеомагнитофона. Соединив нужные разъёмы, он нажал на кнопку включения, оставив помехи бежать по экрану с тихим шипением, а затем открыл ящик стойки, чтобы перебрать стопку как попало сложенных кассет. В конце концов, среди мрачных фильмов, ему попалась обложка с весёлым привидением, и он, вытащив кассету, аккуратно подтолкнул её в разъём на видеомагнитофоне. Тот поглотил пластик с тихим жужжанием. Убедившись, что мультфильм включился, Гарри вернулся к кровати под звуки вступительной мелодии. — Обожаю первую серию, — пробормотал Драко, когда Гарри нырнул под одеяло. — Франкенштейн такой забавный. А мисс Банши? Есть в ней что-то от Стервы. — А ещё меня задротом называл, — ласково поддел его Гарри. — Потому что ты задрот с геймбоем, — шепнул Драко и прижался к нему. На пару секунд Гарри забыл, как дышать — так это было приятно. Длинные ноги запутались вокруг, тонкая рука легла поперёк грудной клетки, а голова Драко склонилась к его плечу, защекотав подбородок влажными прядями волос. Воздух в комнате стал прохладным, влажным и свежим, с экрана телевизора раздавались голоса смешных привидений, и на мгновение всё стало таким нормальным. А потом Драко выдохнул: — Я всё тебе расскажу. Только отдохну немного, хорошо? Там будет… много слов. Много слов — это тяжело. — Хорошо, — кивнул Гарри, сразу почувствовав волну облегчения, поднявшуюся в грудной клетке. Он нуждался в этом. Неведение было невыносимым. Гарри обнял Драко, прижимая его к себе, и тот, съехав чуть ниже по кровати, положил голову ему на грудную клетку, ухом прямо напротив сердца. Тук-тук-тук-тук. Почти спокойный темп. Лишь две серии спустя Драко попросил Гарри поставить мультфильм на паузу. Гарри с готовностью выполнил его просьбу, приподнявшись, чтобы дотянуться до пульта, брошенного в изножье кровати. Затем они улеглись, как той ночью — друг напротив друга, лицом к лицу. Только теперь Драко был так близко, что Гарри смог разглядеть пару бледных веснушек, угнездившихся на его правой щеке. Он не замечал их раньше. Драко сделал глубокий вдох, будто собирая все накопленные за сорок минут силы, и, наконец, заговорил — медленно и негромко, но отчётливо: — Иногда мир вокруг меня начинает ускоряться. Он становится всё быстрее, быстрее и быстрее, и я ускоряюсь вслед за ним. Мысли начинают непрерывно течь в моей голове, бросаясь из одной стороны в другую, и я становлюсь счастливым, становлюсь быстрым, и мне хочется сделать сразу кучу всего. С каждым днём скорость всё добавляется, мир течёт вокруг меня непрерывным потоком, а я плыву в нём, скольжу по нему, и в этот момент мне кажется, что я способен на всё. Потом, постепенно, ускорение становится таким сильным, что я начинаю тонуть — мне тяжело сосредоточиться, я почти перестаю спать, всё время мечусь то туда, то обратно, слова вылетают из моего рта в беспорядке, и я часто творю что-то, за что позже, когда всё заканчивается, мне становится стыдно. Но в этот момент я по-прежнему счастлив и, как ни странно, уверен, что всё в порядке, что я в порядке — что со мной просто наконец-то всё хорошо. Я всё плыву, плыву в быстром течении, всё вокруг яркое, танцующее, меня заносит на поворотах, но я не обращаю на это внимания. Ты успеваешь за мной? Он замолк, переводя дух и выжидающе глядя на Гарри. Его пушистые ресницы чуть подрагивали, словно он боролся с желанием закрыть глаза. Гарри медленно кивнул в ответ, на самом деле плохо понимая, о чём говорит Драко, но кое-какой смысл в его словах проглядывался. Гарри хорошо помнил, каким он был в те последние дни — несущимся куда-то без разбора. Счастливым. Ненормально счастливым — плавающим в собственной безумной эйфории. — Хорошо, — шепнул Драко. Затем, кашлянув, он продолжил: — А потом мир начинает замедляться. Чаще всего это происходит более-менее плавно, но иногда, как в этот раз, он меняется за одну ночь, и следующим утром, проснувшись, я понимаю, что всё вокруг стало медленным. Я преодолеваю порог скорости, на котором живут все остальные люди, и начинаю опускаться вниз, ниже и ниже, на самое дно. И в какой-то момент мир замедляется настолько, что я больше не могу двигаться, не могу есть, не могу встать, не могу позаботиться о себе. Течение времени тоже становится медленным, пока не доходит до той точки, в которой стрелки часов, кажется, вовсе перестают двигаться. А я остаюсь лежать в своей постели, в бесконечном моменте, и, Гарри, в эти минуты всё окрашивается в чёрный цвет. Нет света, нет надежды, нет будущего — только настоящее, в котором мне больно. Мне так больно, словно случилось что-то невероятно ужасное. Это не физическая боль, она живёт где-то глубже, в самом сердце — она там прямо сейчас. Это мучение, которое затягивается на целые дни, а они всё ещё текут слишком медленно, и порой мне кажется, что я лежу, задыхаясь от боли, годами, и нет больше ничего, кроме меня, этой комнаты, этой постели и мамы, которая заходит каждый вечер, чтобы убедиться, что я ещё жив, и позаботиться обо мне — хоть как-то. В такие мгновения чернота сгущается ещё больше, потому что я начинаю ненавидеть себя так сильно, что едва дышу, но не могу сделать ничего, потому что сил совсем нет, потому что даже говорить — слишком сложно, и потому что мне так больно, так ужасно больно, что эта боль разъедает меня изнутри. Затем, в один день, я просыпаюсь и понимаю, что мир снова ускоряется. Понемногу он начинает двигаться всё быстрее, до тех пор, пока не сравнивается со скоростью течения вашего мира, твоего мира, и тогда я выхожу на плато, где всё нормально и всё в порядке. Оно длится ничтожно малое количество времени, а потом… Ты уже понял, да? — Потом мир ускоряется, — пробормотал Гарри, до которого медленно доходило значение слов Драко. — Всё верно. Мир ускоряется, становится быстрым, потом очень быстрым… И так по кругу. Снова и снова, цикл за циклом. Мне очень грустно, затем нормально, затем снова слишком весело. И я творю всякое дерьмо, бегу куда-то, всё ломаю, отстраиваю заново и за всем этим совершенно теряю себя. Я даже не знаю, кто я, Гарри. Какой я человек. Каждый месяц меня рвёт на кусочки. Каждый месяц я тону то в одном, то в другом потоке. Так это происходит. — И давно?.. — Последние четыре года, — глаза Драко закрылись на пару секунд, а затем открылись вновь; взгляд сфокусировался, сосредоточившись на Гарри. — Я всегда был чувствительным, плаксивым ребёнком. Отец пытался выбить это из меня — словесно, не подумай, — но у него не получилось. А потом, однажды, мир просто ускорился. Это называется маниакально-депрессивный психоз. Драко слабо усмехнулся и одним тяжёлым движением перевернулся на спину, уставившись в потолок, после чего добавил: — Хотя мне не нравится это название. Я не маньяк, и у меня нет психоза, я просто… Живу со сбитыми таймингами, понимаешь? Как зажёванная плёнка кассеты или типа того. Он замолчал, переводя дух; усталость отразилась на его серовато-бледном лице. Гарри приподнялся на локте, с нарастающим отчаянием разглядывая знакомые острые черты. Слова, сказанные Драко, теперь толкались в его мозгу, укладываясь в единую картину — собирая в себе всё, что Гарри знал ранее. — Но это же лечится? — с надеждой спросил он. — Ведь лечится, да? Драко поморщился, будто вопрос причинил ему физическую боль — или, может, распалил глубинную, внутреннюю. — Не до конца, — тускло ответил он. — Может наступить ремиссия, но никто не скажет тебе, сколько она продлится — полгода, десять лет, всю жизнь. Начнётся ли новая, если старая закончится. А со мной… Он медленно повернул голову, вновь найдя взглядом лицо Гарри, и тот едва не задохнулся, утопая в прозрачной серости — столько глубинной болезненности в ней было. Столько дыхания чего-то, что пугающе напоминало смерть. — Они не знают, что делать, — едва слышно сказал Драко, силы которого явно были на исходе. — Циклы не должны быть такими быстрыми. Их сложно лечить. И все эти таблетки… Я пытался. Мне плохо от них — физически. Меня рвёт, или я весь чешусь, или всё время сплю, или у меня раскалывается голова, или сердце бьётся слишком быстро, а иногда всё это сразу. Я мог бы смириться, если бы они помогали мне, но они не помогают. Один раз я попал в клинику, и там меня обкололи каким-то дерьмом, от которого я вообще не чувствовал себя человеком. Я был никем, я всё в себе потерял. А может, я и есть никто — без этого. Я никто, Гарри? — Нет, — выдохнул тот, придвигаясь ближе. — Нет, нет, нет, Драко, конечно, ты не никто. В тебе столько всего, ты даже не представляешь. Ты потрясающий. Слышишь? Потрясающий. Нижняя губа Драко слабо задрожала, и он поспешно прикусил её, крепко зажмуриваясь. Гарри рывком подтянул его к себе, обнимая за плечи, прижимая ближе, вновь сплетаясь ногами. Всё в нём билось, рвалось на части, металось — он ощущал себя таким беспомощным. В этот момент Гарри не знал, есть ли что-то хуже этого чувства. «Я никто, Гарри?» — Нет, нет, — вновь забормотал он, целуя Драко в макушку; знакомый запах скользнул в нос, успокаивая. Нежно огладив левое плечо Драко, Гарри скользнул рукой ниже, ища больше соприкосновения, больше открытой кожи, а затем замер, когда его пальцы наткнулись на выпуклую, грубую полосу, контрастирующую с привычной молочной мягкостью. Он бросил взгляд вниз, на тянущийся по внутреннему сгибу локтя розовый шрам, и его дыхание сорвалось, застряв в горле. Только теперь он сообразил, что ни разу не видел Драко в одежде с коротким рукавом. В школьной раздевалке тот отворачивался от всех, переодеваясь максимально быстро. — Это?.. — только и смог выдавить Гарри. Драко, теперь прятавший лицо на его груди, издал тяжёлый вздох, а затем едва слышно прошептал: — Полгода назад мир стал слишком медленным. — Драко, — выдохнул Гарри, не найдя других слов. Он не знал, что ему делать — чёрт побери, его не учили, как действовать в такой ситуации. Как справляться с этим огромным, горестным комом, как переживать чужую трагедию. Было просто делать что-то — помогать Драко встать, набирать для него ванну, кормить этой ужасной, хрустящей на зубах кашей и включать детский мультфильм про дружелюбное привидение, но за всеми этими действиями приходило бессилие. Неподвижность. Замедленный мир. Гарри обхватил Драко руками, так крепко, как только мог, и нежно поцеловал его в холодный лоб. — Всё будет в порядке, — сказал он, прекрасно понимая, что не может давать таких обещаний. — Ты не уйдёшь? — шепнул ему Драко. — Нет, — Гарри покачал головой, вновь принимаясь гладить его по спине, между лопаток, там, где будто бы должны были начинаться крылья. — Я буду здесь. Драко слабо, облегчённо вздохнул. Дождь за приоткрытым окном превратился в настоящий ливень. Тук-тук-тук-тук — прямо по стеклу. Как бирюзовый, как солёные орешки. Гарри потянулся к пульту и снял мультфильм с паузы, пока Драко тихонько дышал ему в ямочку между ключиц.

***

— Отец вчера орал на меня так, что я думал, у него случится инфаркт, — поделился Драко, ловко скручивая сигарету. — Я сказал, что слишком устал для того, чтобы ужинать, и его понесло. Первого ноября Драко вернулся в школу — скользящий, замкнутый и отстранённый, такой, каким появился в ней впервые. Теперь его внимание вновь было сосредоточенно только на Гарри. Разговаривать со всеми остальными он прекратил, вернувшись к прежнему безразличию. Он всё ещё восстанавливался, догоняя мир других людей. Гарри забрал у него сигарету и прикурил, щёлкнув крышкой зиппо. Они вновь сидели на трибунах школьного стадиона, но теперь площадка внизу была пустой — занятия уже закончились. Ветер гонял полусгнившие листья, унося их под скамьи. — Какого чёрта он это делает? — недоумённо спросил Гарри, выдохнув облачко дыма. — Он мне не верит, — ответил Драко, принимаясь набивать вторую сигарету табаком. — Считает, что это придурь, что я не болен. Что мне просто нравится его бесить. Но он путает причину и следствие. Хотя… Он осёкся, нахмурившись. Его пальцы скользнули по бумаге, сворачивая её короткими, ловкими движениями. — Хотя? — переспросил Гарри. Драко вздохнул, зажимая в одной руке сигарету, а в другой — зажигалку, возвращённую ему. — Иногда мне кажется, что он прав, — пробормотал Драко. — Я всё придумал. — Драко, нет, — незамедлительно ответил Гарри. Бегло оглянувшись по сторонам и убедившись, что они одни, он придвинулся к нему и переплёл их пальцы. — Я видел тебя. Я видел, что с тобой происходит. Он действительно ездил к Драко почти каждый день, всю неделю, что тот лежал, не находя в себе сил пошевелиться. В основном они проводили время, лёжа в обнимку на кровати и смотря мультфильмы — сначала «Каспера», потом «Кенгурёнка Рокки». Иногда Драко задрёмывал, и тогда Гарри принимался ласково гладить его по голове. Когда Драко впервые улыбнулся ему, проснувшись, с его сердца словно упала груда камней. Гарри не был уверен, что хоть кто-то в целом мире обладал столь же красивой улыбкой. — Мама говорит то же самое, — рассеянно отозвался Драко. Он глубоко затянулся, а затем запрокинул голову, выдыхая дым. Сероватые колечки взмыли вверх, стремясь к низкому небу такого же цвета. — Почему она всё ещё с ним? — не выдержав, спросил Гарри. — Она кажется такой… милой. — Не знаю, — Драко дёрнул плечом. — По привычке? По любви? Потому что ей так удобно? Иногда я слышу, как они ссорятся из-за меня. Это расстраивает. Я… знаешь, порой мне кажется, что я вовсе не должен был рождаться. Гарри тяжело вздохнул, затушил наполовину докуренную сигарету, а затем придвинулся к Драко, чтобы легонько боднуть его головой в плечо. Он не знал, что делать, когда тот говорит так. Обрывки слов толпились в мозгу, не складываясь в осознанные предложения. Беспомощность. Чёртова беспомощность. — Может, пора выкинуть какую-нибудь странную штуку? — спросил Гарри, легонько ткнув Драко пальцем под рёбра. — Ты ведь это делаешь, когда тебе грустно. Тот рассмеялся, негромко и хрипловато. Затем вновь затянулся сигаретой и ответил: — Да, возможно, пора. Как минимум, я собираюсь отбить Эдди почки. Он вчера назвал нас педиками. — Извини, а в чём он не прав? — фыркнул Гарри, поднимая голову. Драко цыкнул и повернулся к нему. Их лица оказались совсем близко — пара дюймов до столкновения носов, пара дюймов до розовых губ, от которых, в минуты уединения, Гарри едва мог оторваться. — Я не гей, — сказал Драко, подцепляя подбородок Гарри кончиками пальцев. — Ну, а я не девчонка. — Я знаю. — Тогда я не улавливаю логику. — Нет никакой логики. Мне просто нравишься ты. Что-то новое, тёплое и ласковое, обхватило сердце Гарри со всех сторон, когда он услышал эти слова. Они с Драко не разговаривали о своих отношениях — о том, кем они были и почему они были. Что-то просто клубилось между ними, соединяя их тонкими ниточками. Что-то важное. По-настоящему важное. — Знаешь, ускорение впервые принесло в мою жизнь что-то по-настоящему хорошее, — тихо сказал Драко, прослеживая большим пальцем линию челюсти Гарри. — Было бы сложно решиться поцеловать тебя, не будь я в тот вечер… таким. Хотя мир уже замедлялся. Гарри ласково улыбнулся ему и потянулся вперёд, накрывая губами чужие розовые губы. Короткое, быстрое прикосновение. Почти украденное. Иногда, уже проваливаясь в сон, он тайно мечтал о том, как они окончат школу, снимут квартиру в другой части Лондона и больше не будут прятаться. Тогда у них будет всё время мира. И, если подумать, до конца осталось не так уж много. Несколько циклов ускорений и замедлений. — Приезжай ко мне на ночь завтра, — сказал Драко, когда они отстранились друг от друга. Сигарета медленно тлела в его опущенной руке. — Отец уедет, слава богу. Мама вернётся поздно. — Хорошо, — без раздумий согласился Гарри. Он поднял руку Драко, чтобы проверить его часы, болтавшиеся на тонком запястье, и с сожалением поднялся с места. — Мне пора на работу. Драко кивнул, сделал последнюю быструю затяжку и бросил сигарету под скамью, в кучу банок из-под пива, оставленных кем-то ранее. — Подкинешь до Поплара? — спросил он, приподняв бровь и слегка усмехнувшись. — В какой момент я превратился в твоего личного водителя? — фыркнул Гарри, направившись вдоль рядов, к ступеням. Остановившись у них, он обернулся и с улыбкой добавил: — Конечно, подкину.

***

Пока они ехали до Поплара, Гарри узнал, что Драко не смотрел ни один фильм про Индиану Джонса и пришёл от этой информации в вящий ужас. Так что вечером, по пути в Мэйфер, он заглянул в прокат и вышел из него с тремя кассетами. В спальне Драко они стащили подушки и одеяла на пол, свив настоящее мягкое гнездо и развалились в нём, не забывая лениво кидаться друг в друга попкорном. Свет от работавшего телевизора скользил по тёмной комнате, и порой Гарри замирал, глядя на Драко, уставившегося в экран. Он всё ещё мало говорил и мало смеялся, но жизнь медленно наполняла его, распрямляя осанку, давая больше сил, и Гарри, медленно выдыхая, старался радоваться каждому спокойному дню, пытаясь не думать о том, что будет, когда мир Драко снова замедлится. У Гарри ни разу не возникало мысли о том, что новую вереницу страшных дней они проведут отдельно друг от друга. Он не смог бы сказать, когда именно их жизни так тесно переплелись между собой — может быть, это случилось ещё в тот момент, когда Драко, холодный и безразличный ко всему, впервые вошёл в гудящий улей класса. Что он точно знал, так это то, каким счастливым делает его этот невозможный человек, имя которого звучало как белый цвет, как серебро и как снег, хрустящий под ногами. В конечном итоге, третий фильм они так и не досмотрели — Гарри начал зевать, растекаясь по плечу Драко, и тот, негромко рассмеявшись, отправил его в душ, а сам застелил постель. Уступив Драко место в ванной комнате, Гарри нырнул под приятную тяжесть одеяла, уткнулся носом в подушку, которая пахла как Драко, а значит, пахла замечательно, и задремал. Сон покинул его, когда Драко пришёл к нему — гибкое тело прижалось ближе, губы скользнули по щеке, ловко вырывая из дрёмы, свежий аромат геля для душа защекотал ноздри. Гарри слабо, сонно застонал, зарываясь пальцами во влажные светлые волосы, и тут же оказался вовлечён в поцелуй — вкус зубной пасты, движение вёрткого языка. — Мы ложимся спать или целуемся? — пробормотал Гарри. — А как ты хочешь? — шепнул Драко, всем телом подаваясь вперёд. Глаза Гарри распахнулись, когда чужая твёрдость скользнула по его бедру. Остатки сна тут же слетели, и он жадно вцепился пальцами в бёдра Драко, прижимая его ближе, ближе, ближе. Его собственный член, уже полутвёрдый к тому моменту, окончательно налился за рекордный десяток секунд; едва слышный стон раздался у уха, за ним последовало прикосновение языка — прямо под мочкой, в чувствительном месте. Гарри всхлипнул, в отчаянии цепляясь рукой за ткань кофты Драко, комкая её в кулаке, неосознанно подёргивая. Они не заходили далеко, у них просто не было такой возможности — всё время, что Гарри приезжал в дом Малфоев, Драко чувствовал себя слишком плохо, затем им удавалось увидеться только в школе и на улицах после уроков, когда у Гарри не было работы, а такое случалось редко. Сейчас, в темноте комнаты, перемешанном дыхании, жарком теле и запахе Драко, подавленное желание разрослось, с лёгкостью пробивая все стены на своём пути. Теперь хотелось лишь больше, ближе, сильнее. — Ты это спланировал, да? — пробормотал Гарри, прижимаясь губами к длинной шее. — Может быть, — хрипло выдохнул Драко, запрокидывая голову и подставляясь под его поцелуи. Гарри жадно скользнул по тонкой коже, пуская руки в беспорядке гулять по чужому телу, сжимая, оглаживая, пробираясь под ткань кофты — пересчитывая позвонки, нажимая на сплетения мышц. Это было неумело, немного неловко, но Драко, кажется, всё устраивало: он издавал тихие звуки над ухом у Гарри, и тот был уверен, что уже никогда не сможет их позабыть. В какой-то момент, когда сплетение стало совсем тесным, невыносимым и жарким, Драко резко перевернулся, укладывая Гарри на лопатки, и оседлал его бёдра, распрямляясь. Гарри смотрел на него широко распахнутыми глазами, желая схватить с тумбочки очки и нацепить их на нос, чтобы лучше увидеть выражение лица Драко, и одновременно смущённо боясь этого. Его член, всё ещё стеснённый тканью, практически ныл. Драко, раскрасневшийся и шальной, наклонился к Гарри и шепнул: — Хочешь? — Да, — выдохнул тот в ответ, сам не зная, на что именно соглашается. Честно говоря, в данный момент ему было всё равно. Знакомая скользящая улыбка мелькнула на лице Драко, а затем он подался назад и, подцепив край пижамных штанов Гарри, стащил их вниз вместе с бельём. Тот тихо застонал от облегчения, когда прохладный воздух чуть успокоил горячую кожу. С трепетом, разрывающим грудную клетку, Гарри наблюдал за тем, как Драко, отстранившись, раздевается тоже — штаны, бельё, кофта; ничего не осталось, и лунный свет, пробившийся сквозь щель между занавесок, оставил длинную полосу на его молочно-белой коже. Гарри тут же пожалел, что не решился надеть очки: ему хотелось рассмотреть всё, каждую родинку. Он уже видел их россыпь, уходящую от узких плеч вниз, когда помогал Драко искупаться в последний раз за те тяжёлые недели. Его сожаления оказались позабыты, как только Драко, длинным движением языка облизнув свою ладонь, подался вперёд и обхватил его член, прижав к своему — твёрдость напротив твёрдости, влажность предэякулянта и слюны. Гарри пришлось зажать себе рот ладонью, чтобы не вскрикнуть, но плаксивый стон всё равно прорвался сквозь его пальцы. — Тише, — шепнул Драко, склоняясь к нему и делая первое движение бёдрами. Его обычно бледные щёки горели так сильно, что это было заметно даже в темноте. Гарри, находясь в полубреду, кивнул ему, и жадно толкнулся в кулак, окончательно дурея от скольжения по бархатистой коже. Драко, всё ещё нависавший над ним, плотно сжал губы, двигаясь. Боже, это было так хорошо. Немного терпко, немного стыдно, абсолютно безумно — сплетение мокрых от смешавшейся слюны губ, толчки бёдер, жар кожи, едва слышные звуки, прорывавшиеся наружу. Гарри хотел, чтобы это длилось вечно, но, конечно, всё закончилось за несколько минут — не выдержав, он выгнулся и кончил, покрывая спермой свой живот, брызгая на по-прежнему сжатый кулак Драко. Он не успел даже прийти в себя, как гибкое тело над ним задрожало, и Драко кончил следом, сотрясаясь, по ощущениям, каждой мышцей. С глухим, хныкающим звуком, он упал на Гарри, и медленно сполз на матрас, перемешивая между собой их сперму. — Блять, — шепнул Гарри, когда способность дышать вернулась к нему. — Мы не отличаемся выносливостью, да? Драко тихонько рассмеялся, поворачивая к нему голову. Его губы были обкусаны и припухли. — Вышло даже лучше, чем я представлял. — Ну, ты явно знал, что делаешь. — Вовсе нет, — Драко вдруг посерьёзнел и перевернулся на бок. Лунный свет полосой скользнул по его лодыжкам. — У меня никогда не было парня. Или девчонки. Или друзей. Настоящих, я имею в виду. — О, — выдохнул Гарри, поражённый. Драко довольно мало говорил о своей прошлой жизни, о том, как учился в Брентвуде, но отчего-то Гарри считал, что он всегда был в центре внимания. Слишком красивый, слишком яркий — всё для того, чтобы пользоваться успехом. Новое, уютное чувство свернулось в его животе. Что-то собственническое довольно заурчало. Мой. Как… — У меня тоже, — шепнул он и протянул руку к Драко, чтобы погладить его по щеке тыльной стороной ладони. Тот прикрыл глаза, устало улыбнувшись. Они уснули в беспорядке простыней, липкости пота и переплетении тел.

***

Гарри приглушённо застонал, встретив спиной стену, пока Драко жадно целовал его. За дверью тесной кладовки, в которой хранился инвентарь для уборки и инструменты, шумел школьный коридор, полный учеников. В последние дни Драко словно сорвался с цепи: целовался яростно, будто в последний раз, прижимал Гарри к каждому углу при первой возможности, касался чаще прежнего и постоянно хватал за руку, будто переплетение их пальцев было для него жизненно важно. Не то что бы Гарри был против. Истошная трель звонка прозвучала, врываясь в маленький пыльный мир, как раз когда Драко дёрнул вниз ширинку на джинсах Гарри. Оба разочарованно застонали, останавливаясь. — Мне казалось, мы только пришли, — пробормотал Драко, утыкаясь носом в шею Гарри. Его дыхание было тяжёлым и хрипловатым. — Что у нас сейчас? — Физика, — обречённо ответил Гарри, обнимая его за плечи. — Блять, кошмар, Гилберт такая нудная. Гарри угукнул, оставив быстрый поцелуй на виске Драко, и мягко высвободился из его объятий. Конечно, они могли бы остаться здесь, но это было не слишком безопасно. Это и без того был риск — спрятаться в разгар перемены, когда дверь в любую минуту могла открыться. — Пойдём? — спросил он, застёгивая ширинку. Драко промычал что-то неразборчивое. Гарри обернулся к нему и в тусклом свете лампы, болтавшейся под потолком на наполовину вырванных проводах, увидел уже хорошо знакомый ему взгляд — усталая тоска. Он склонил голову к плечу, терзая зубами нижнюю губу. Что ж, если он хотел развеселить Драко, то… — Или, — протянул Гарри, привлекая его внимание, — можем сорвать урок. Драко взглянул на него и вопросительно выгнул вверх светлую бровь. Гарри усмехнулся, а затем молча кивнул на потолок. — Думаешь? — пробормотал Драко, разглядывая запылённую систему пожаротушения. — Придётся тут костёр развести, чтобы сработало. — Думаю, зажигалка, вплотную поднесённая к датчику, подойдёт. — Потолки под восемь футов. Усмешка на лице Гарри стала шире, когда он указал Драко на стремянку, стоявшую в дальнем углу кладовки. — Поттер, — выдохнул Драко, звуча почти восхищённо. Пелена растерянности сошла с его глаз, уступив место блеску. Боже, одно это стоило того. — Доставай зажигалку, — сказал Гарри и принялся разбирать банки с краской, которыми была заставлена стремянка. Вытащив лестницу, он быстро взобрался по ней, нервно поглядывая на дверь. В коридорах теперь было совсем тихо — ни криков, ни разговоров, ни шагов. Потянувшись вниз, Гарри забрал у Драко зиппо. Он открыл крышку, ощущая, как гулко колотится в грудной клетке сердце, а затем выдохнул и поднёс весело трепещущийся огонёк к датчику. Всё внутри Гарри замерло, кожу окатило жаром: от стоп до самой макушки. Нервное сердце. Тук-тук-тук-тук. Добрую минуту ничего не происходило — Гарри стоял, подняв руку вверх, пока мышцы медленно затекали, а капля пота стекала по его спине, катясь между лопаток. Он уже собирался обернуться вниз и покачать головой, разочаровывая Драко, как вдруг в холле завыла сирена. Поспевая за ней, загудели трубы, а затем вода хлынула из спринклера, окатив его с ног до головы. Драко, стоявший внизу, счастливо расхохотался, неловко пытаясь закрыться руками от каскада жёстких брызг. Это совершенно точно стоило того. Гарри сунул зажигалку в карман, спрыгнул на пол и, схватив Драко за руку, дёрнул того прочь, выбегая из кладовки. В коридоре, одна за другой, уже распахивались двери. Гарри дёрнул Драко за руку, и оба побежали вперёд, через коридоры и лестницы, мимо спешащих вниз учеников, растревоженных учителей и упругих брызг, бьющих и бьющих по макушкам, плечам и ногам. Гарри показалось, что они преодолели два этажа за считанные секунды, и к тому моменту, как холодный уличный воздух окатил их с ног до головы, ветерком забираясь под мокрую одежду, в боку у него кололо, а желудок свело. У велопарковки Гарри остановился, отпустил руку Драко и упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться. Двери школы открылись за их спинами, вываливая наружу поток галдящих учеников. — Блять, это было восхитительно, — прохрипел Драко, тяжело дыша, а затем вновь рассмеялся. Так хорошо. Так звонко. — Кажется, я понял, почему ты это делаешь, — сказал Гарри, распрямляясь с улыбкой на лице. Адреналин бурлил в нём, кружа голову и согревая тело лучше любой одежды, пока он отстёгивал велосипед от столбца. Драко, не дожидаясь приглашения, запрыгнул на заднее колесо, смешно встряхнув головой. Капли воды полетели в разные стороны. — Поплар? — спросил Гарри, толкаясь ногой от асфальта. Было жаль расставаться, но он понимал, что идти на прогулку, будучи мокрыми насквозь, глупо — всё равно они бы быстро разошлись по домам, замёрзнув. — Ага, — с долей сожаления ответил Драко, вероятно, подумавший о том же. Тонкие пальцы привычно сжали плечи Гарри, когда он покатил вперёд. На самом деле, передвигаться с Драко, нагружающим заднее колесо, было не слишком удобно, но порой ему казалось, что он готов ехать так до самого Мэйфер. В его голове мелькнула шальная мысль так и сделать, пользуясь тем, что до работы оставалось ещё несколько часов, но ближе к мосту он начал чувствовать, как руки Драко мелко дрожат от холода. Так что Гарри пришлось остановиться у узкой пешеходной дорожки — так же, как он делал всегда, практически каждый день. Ладони Драко нежно скользнули по его плечам, когда тот спрыгнул на землю. — До завтра? — спросил Гарри, улыбаясь заледеневшими, плохо слушавшимися губами. Затем добавил, лишь наполовину шутя: — Если нас не исключат, конечно. — Вряд ли они разберутся, кто это сделал, — Драко беспечно махнул рукой, а затем замолчал, не спеша двигаться с места. Его голова чуть склонилась к плечу, а взгляд стал… странным. Не остекленевшим, не отстранённым — скорее затаённо нежным, но нежность эта показалась Гарри печальной. — Что? — спросил он, обеспокоенно нахмурившись. Драко молча облизнул губы, а затем вдруг подался вперёд. Гарри нехотя упёрся рукой ему в грудную клетку, останавливая, и обернулся по сторонам. Прохожих вокруг было мало, но среди них легко мог затесаться кто-то знакомый. — Мы же решили не делать так на улице, — сказал он, поворачиваясь к Драко. — Один раз, — шепнул тот. Тревога коснулась сердца Гарри — лёгкий, почти незаметный укол беспокойства. Глубинное, интуитивное чувство. Что-то было в том, как Драко себя вёл, как он держался, смотрел и говорил. Что-то… необычное. Гарри вновь покрутил головой. В их сторону медленно двигалась старушка с престарелым пекинесом на поводке. На другой стороне дороги компания подростков заворачивала за угол обшарпанного магазина бытовых товаров. Вновь обернувшись к Драко, Гарри кивнул: — Ладно. Тот тут же потянулся вперёд и запечатлел на его губах поцелуй — небольшой, в пару движений губ, почти невесомый. Гарри поймал его с привычным трепетом, кружившимся внизу живота. — Спасибо за всё, — шепнул Драко, отстранившись от него. — Пожалуйста? — полувопросительно ответил Гарри. Трепет ушёл, не успев раскрыться в полную силу. Что было не так? Но Драко уже развернулся и отправился прочь, по мосту, мимо гудящих машин с заляпанными ноябрьской грязью колёсами. Несколько секунд Гарри смотрел ему вслед, впитывая в себя плавные движения, а затем, развернувшись, покатил в сторону дома. Сердце сжималось, а он всё не мог взять в толк, почему.

***

Когда от начала первого урока прошло уже двадцать минут, а Драко так и не появился, Гарри не стал даже раздумывать — он молча встал, одним движением руки сбросил вещи в рюкзак и вышел из класса, не вслушиваясь в крики миссис Стервы. Быстрым шагом он пересёк коридор, спустился в холл, вышел на парковку и, отцепив велосипед, покатил на нём в сторону метро. Тревога, поселившаяся в грудной клетке ещё вчера, во время прощания возле моста, за ночь выросла и стала целым давящим камнем. Возможно, Драко просто проспал и ехал в школу прямо сейчас, или, быть может, всё-таки заболел, пока они в мокрой одежде катились по улице, обдуваемые несущимися с Темзы ветрами, но Гарри не боялся выставить себя идиотом. Он должен был убедиться, что всё нормально, и казалось невыносимым ждать конца дня, чтобы отправиться в Мэйфер. Поезд метро ехал по рельсам как никогда медленно. Гарри сидел, сцепив руки в замок, и считал станции, одну за другой. К тому моменту, как он добрался до дома Малфоев, его сердце уже колотилось, как безумное. Энни, открывшая ему дверь, смерила его удивлённым взглядом — он никогда ещё не приезжал так рано. — Драко дома? — спросил Гарри. — Да, он у себя, а ты… Она запнулась, потому что он бесцеремонно начал протискиваться мимо неё. — Ты чего не в школе? — спросила Энни, пока Гарри поспешно стаскивал кроссовки, по очереди наступая себе на пятки. — А он чего не в школе? — Понятия не имею, — фыркнула Энни, закрывая тяжёлую дверь. — Я ему не нянька. — Вы давно его видели? — на ходу спросил Гарри, уже пересекавший холл. — Полчаса назад он спускался за стаканом молока, — она пожала плечами, а затем, с лёгкой тревогой, спросила: — Всё нормально? — Сейчас узнаю, — мрачно бросил Гарри и принялся быстро подниматься по лестнице, даже не стараясь смягчить топот своих шагов. Отчего-то информация о том, что Драко появлялся совсем недавно, его не успокоила — сердце всё равно сжималось, ведя Гарри за собой и заставляя торопиться, едва не спотыкаясь о край ковра на третьем этаже. В комнату он ворвался без стука. Она была пуста. Более того, всё в ней было убрано начисто — на столе осталась лишь стопка учебников, аккуратно сдвинутая к краю; обычно кое-как разбросанную одежду убрали в шкаф, а постель, что было совсем уж ненормально, оказалась идеально заправленной. — Драко? — нерешительно позвал Гарри, проходя вглубь комнаты. Судорожно оглядываясь, он заметил тонкую полоску света, падавшую из-за приоткрытой двери в ванную комнату. Сглотнув вязкую слюну, Гарри поспешил к ней, ради приличия несколько раз стукнул костяшками пальцев по деревянной поверхности, а затем рванул ручку на себя. На несколько долгих мгновений его сердце замерло в грудной клетке, остановив свой бег. Виски сдавило подступающим ужасом. Драко лежал на кафельном полу, лицом вниз. Он даже не пошевелился, когда Гарри вошёл — он вообще не двигался, приняв странную, изломанную, неудобную позу. Ошарашенный, Гарри оглядел несколько пустых оранжевых пузырьков из-под таблеток, что стояли на краю раковины, и тут же всё понял. — Нет, — прошептал он, падая на колени рядом с Драко. — Нет, нет, нет, нет, что ты наделал… Гарри рывком перевернул его и прижался ухом к грудной клетке, которая показалась ему ужасающе неподвижной. На несколько секунд мир застыл, полностью остановив своё течение — ничего не осталось, кроме застывшего тела, кроме холодного, такого холодного кафеля и тишины. А затем Гарри услышал это — слабый толчок, трепыхание крыльев бабочки прямо под ухом. Потом ещё один. Медленный. Слишком медленный. — Энни! — во весь голос закричал Гарри, вскакивая на ноги. — Энни! Пулей выскочив в коридор, он добежал до лестницы и ринулся вниз, не переставая звать Энни по имени — громко, едва не срывая горло. Она выбежала в холл с полотенцем в руках, глаза широко распахнуты. — Что? — Вызови парамедиков, срочно! Он выпил слишком много лекарств! Энни судорожно выдохнула, но, к большому облегчению Гарри, не задала ни одного вопроса, сразу же ринувшись к телефону, висевшему на стене у входной двери. Гарри рванул наверх, повторяя про себя как мантру слово «полчаса». Полчаса назад он спускался вниз, полчаса, полчаса. Это не так много, верно? Всего полчаса. На одном дыхании добежав до спальни на третьем этаже, Гарри наклонился к Драко, просунул руки ему подмышки и потянул его вверх (твёрдый, холодный, тяжёлый), на какой-то неизвестной до этого дня силе подтащив к сияющей чистотой ванне. Открыв кран с холодной водой, Гарри просунул пальцы между губ Драко, челюсть которого безвольного приоткрылась, и с силой надавил на корень языка. — Давай же, давай, — лихорадочно прошептал он, стараясь дотянуться рукой как можно глубже. — Пожалуйста, прошу… Он чуть не заплакал от облегчения, когда Драко издал тихий булькающий звук, и из его рта вылилось немного жидкости. Перегнувшись через край ванны, Гарри выдохнул — частички белых таблеток теперь плавали на дне, ещё не переваренные до конца. — Хорошо, дорогой, это хорошо, — пробормотал он, сам не понимая, что говорит, просто тараторя — скорее для себя, чем для человека, который всё ещё лежал у него на руках мёртвым грузом. — Давай ещё раз, ладно? Ещё немного. Умыв лицо Драко ледяной водой, Гарри смог вызвать у него рвоту вновь — опять слабую, на булькающем звуке, который казался ужасно неестественным. Когда он перехватывал его поудобнее, светлые глаза на пару секунд распахнулись, скользнули по Гарри расфокусированным взглядом, а затем закатились, спрятавшись за веками. Коротко всхлипнув, Гарри вновь сунул пальцы в рот Драко, но в этот раз ничего не произошло. Спустя несколько бесплодных попыток Гарри понял, что больше ничего не добьётся, и медленно осел на пол, утянув неподвижное тело Драко за собой. Вода лилась из крана, с шумом разбиваясь о белый фарфор. — Что же ты наделал, — вновь зашептал Гарри, прижав спину Драко к своей груди. Удерживая его одной рукой, он зарылся пальцами в мокрую светлую чёлку, чуть покачиваясь из стороны в сторону. — Что ты наделал, что ты наделал… «Спасибо за всё». — Нет, нет, нет, нет, — в отчаянии забормотал Гарри, зажмуриваясь и до боли вцепляясь в волосы Драко. — Ты не можешь так просто… Вода лилась и лилась. Голубой, кислая конфета. Топот многочисленных ног по лестнице. Ярко-красный, перезрелый персик.