Взлом судьбы

Вино они все же взяли домой. И даже в спальню. И даже открыли. Се Лянь сделал несколько глотков прямо из горла, как будто легитимизуя алкоголь этой ночью. И постепенно побудил Хуа Чэна выпить остальное. Опьянение сделало его еще более податливым и нуждающимся. Потом они занимались сексом буквально как кролики. Остановились только когда закончились презервативы. Это было безумно глупо. Хуа Чэн уже понял, что для Се Ляня секс — это не вещь в себе, а способ компенсировать окружающий пиздец. И судя по размеру компенсации, приближался пиздец ну прям эпических масштабов. Перед встречей с таким не стоило пить. И не стоило так эксплуатировать собственную задницу. Но именно это он и сделал. Перед смертью не натрахаешься… но мы хотя бы попытались. Принятое Се Лянем вино не опьянило его, но как будто развязало язык. И подарило Хуа Чэну много глупых комплиментов вроде: ты такой тугой, такой горячий, и даже — хороший мальчик. И последний ему особенно понравился — хотя КАКОГО ЧЕРТА? Он почти всю свою жизнь доказывал — он не мальчик, он мужчина. И хороший? Серьезно? Он мог быть каким угодно — опасным, неуправляемым, злым, но хорошим? Тем более — хорошим мальчиком? Скажи ему кто-то такое на улице — и он бы воспринял это как оскорбление уровня ебнутый ублюдок или паршивая мразота. И отреагировал бы соответственно. Но ночью он просто застонал громче и поддался назад сильней. Что не соответствовало… вообще ничему не соответствовало! Проснулся Хуа Чэн поздно, с трудом разлепив глаза и оглядев пол с хаотично разбросанными презервативами. Очень остро почувствовал, что ему нужно в душ, а простыням — в стирку. Не очень остро ощутил дискомфорт в теле. И тут же уснул обратно. Когда все же встал, привел комнату и себя в порядок, он очень серьезно задумался над тем, что с собой сегодня брать особенного. Со скрипом решил, что дополнительно возьмет только машину, а настоящий нож и тем более ствол ему сегодня не пригодятся. К назначенному часу он припарковался рядом с работой гэгэ и в ожидании стал гадать, куда же они поедут. К его удивлению, Се Лянь в машину не сел. — Выходи, сейчас выпишем тебе пропуск. — Гэгэ, но зачем мне в банк? — У нас сегодня корпоратив. — У тебя. А я там зачем? — А ты мой плюс один. Хуа Чэн сопоставил новую информацию со вчерашней и пришел к единственному разумному объяснению: — Гэгэ, ты собираешься сделать каминг аут еще и на работе? Се Лянь даже остановился. — Нет, я… в этом просто нет смысла. Хотя выглядит именно так, ха-ха. Плюс один зачастую — это не пара. Это приятель, который присматривает себе новое рабочее место и в неформальной обстановке может лучше узнать компанию. Так что твое появление в качестве моего плюс один не вызовет… ненужных ассоциаций. — Но я не ищу себе новое рабочее место. — Я знаю. Хуа Чэн мысленно завопил: Ну и зачем я тебе там тогда? Чтобы что? И Се Лянь даже не смог бы внятно ответить на его вопрос. Уже очень давно его мучила идея — а что, если Сань Лан тоже часть плана Цзюнь У? Как бы безумно это не звучало. Любой нормальный человек высмеял бы это предположение. Да Се Лянь полгода назад сам его бы высмеял. Ну в самом деле, кому он может быть нужен настолько сильно. Ну бред же, правда? А потом он узнал, сколько лет Цзюнь У потратил, чтобы… чтобы что? Чтобы затащить его в свою постель? Как будто секс с ним — да с кем угодно, на самом деле — мог стоить таких усилий? И с тех пор никакая теория заговора не казалась ему чрезмерной. И опять же, пусть даже его идея несла в себе разумное звено. Пусть Сань Лан действительно был частью плана Цзюнь У. Метод, которым Се Лянь собирался это проверять, был еще глупее. Вместо того, чтобы разработать тест, который был бы корректным, обладал полнотой, удовлетворял бы критерию повторяемости и прочее, прочее, прочее… Вместо всего этого он почему-то был уверен, что если увидит Хуа Чэна рядом с Цзюнь У, то поймет все. Что все? Да вот все. Совсем все. Чем дольше он пытался проанализировать свои идеи, тем точней осознавал всю их несостоятельность. И тем больше убеждался, что устроить такую встречу необходимо. Жизненно необходимо. Что до нее он никак не сможет открыться Хуа Чэну. А после нее… он вообще не понимал, что там будет. Да он даже не понимал, что будет во время этой встречи! Вместо внятного алгоритма с блоками «если… то… иначе…» в голове было почти мистическое «понять все». Истина где-то рядом.

***

Хуа Чэн успел перестроить свои установки, пока они дошли до нужного этажа. Они идут в людное место со множеством камер и мобильных телефонов. К совершенно не агрессивным людям. Никого бить не нужно. И бычить не нужно тоже. Он будет милым. Он будет веселым. Он будет больше глядеть и слушать, чем действовать. И все эти установки разбились буквально с первого шага в наполненном людьми помещении — его будто прошибло молнией. Он увидел Цзюнь У практически через весь зал. Они оба были выше почти всех остальных и как-то естественно пересеклись взглядами над головами окружающих. Он знал, кто такой Цзюнь У из рассказов Хэ Сюаня достаточно. Он знал его методы. И они так легко стыковались со всеми странностями в поведении гэгэ, что ошибки быть практически не могло. Хэ Сюань… почему ты не сказал, что твой мудак — это еще и мой мудак? В соцсетях гэгэ этого человека не было вообще — ни в кругу друзей, ни в кругу друзей друзей, ни на фотографиях, ни на видео. Глубже соцсетей не лез — и вот парадоксальный результат этой сдержанности: он не знал его прямого руководителя. Он упустил настолько явную проблему в его окружении. И если бы не полученный ранее файл с фотографией — возможно, упустил бы даже сейчас. Но благодаря этой фотографии, благодаря Хэ Сюаню и его потере сейчас он знал достаточно. — Гэгэ, мы можем уже уходить. — Но мы ведь только пришли? Ах, да. Это же ты сюда меня для чего-то позвал. Для чего?