Взлом судьбы

Спешить было некуда. Запись длилась… сколько? Неважно сколько. Сань Лан уже посмотрел. А даже если не посмотрел — скоро посмотрит. Знать, что Се Лянь спит с кем-то еще — это одно. Видеть, как он это делает — совсем другое. Может, он еще не ушел из квартиры, и Се Лянь застанет его собирающим вещи. Или ожидающим своего любовника для последнего не самого приятного разговора. Из всех этих размышлений его вытянуло и погнало в душ ощущение чужой вытекающей спермы. После он подошел к стопке педантично сложенной одежды — чтобы на самом верху увидеть цепочку с кольцом. А Се Лянь ведь уже мысленно с ней попрощался. Но нет, Цзюнь У (как и Хуа Чэн) решил не выкидывать чужой раздражающий подарок — это не сработает. Такое нужно перекрыть своим подарком, иначе результата не добиться. Хотя сам факт наличия этого кольца (и отсутствия часов) отметил. По крайней мере, останется память… или я смогу честно вернуть кольцо Сань Лану, если он попросит. Ждать такси пришлось целую вечность — и он успел за это время ответить на все поступившие за время его отключки сообщения и изучить пропущенные вызовы — от Сань Лана было два. Дома было так тихо, что только вид красного пальто на вешалке сумел его немного успокоить. Еще здесь… В итоге Сань Лан нашелся на диване. Он молча гипнотизировал конверт, лежащий перед ним на низком столике. Появление Се Ляня заставило перевести взгляд на него: — Пятница случилась в среду? — Да. На Се Ляня удушающим кольцом накатила паника. Он знает, он знает, он все видел. Мир чуть-чуть качнулся перед глазами, на коже выступил холодный пот, во рту пересохло. Удивительно, как Цзюнь У умудрился сделать встречу с Сань Ланом страшней, чем встречу с собой. Просто от Цзюнь У ты давно уже не ждешь ничего хорошего. А здесь — все еще ждешь. Все еще веришь и надеешься. Несмотря ни на что. Се Лянь сжал рукой кольцо — прямо через одежду — и попробовал перейти к делу: — Что в конверте? — Флешка. — Ты ее уже посмотрел, что на ней? — Я что, похож на человека, изучающего на рабочей машине содержимое, неизвестно кем подброшенного носителя? — Нет. Ты не похож. Совершенно. Се Лянь даже выдохнул. Облегченно. И тут же забеспокоился вновь. Если еще не посмотрел — то скоро посмотрит. И он явно злится. На меня? Хуа Чэн действительно был зол. Разумеется, на себя самого. Он умудрился упустить самый легкий способ распутать удушающий гэгэ узел — курьера. Не сразу сообразил, что на конверте нет ничего, кроме адреса получателя и «лично в руки». Ни названия курьерской службы, ни имени получателя, ни номера отправления. Не сразу понял, что курьер выглядел не как курьер совершенно. Не было ни желтой куртки, ни зеленой сумки, ни красной кепки. Вовсе нет, его фотографию можно было поместить в википедию рядом с термином «обычный парень». А можно было и не помещать — все равно ее бы никто не заметил и не запомнил. А еще Хуа Чэн не сразу за ним побежал. И когда побежал — курьер заметил это и… тоже побежал. К метро! И это была патовая ситуация. Догнать не получалось. Следить за ним в метро было бы сложно. А допустим, он бы даже выследил и догнал — и что тогда? Угрожать не выйдет, да даже поговорить спокойно невозможно. Слишком шумно вокруг. Слишком много людей, камер и охранников. Я так долго работал со случайными пассажирами. Я совершенно не гожусь для встреч с профи. Инь Юй бы справился лучше. — В конверте было еще несколько фотографий. Знаешь, вроде рекламных буклетов. — И на них? — Ты. Не знаю, что на всех — но на первой точно ты. Без одежды. Не один. И не со мной. В детали не вглядывался — но я никогда не носил обручального кольца. Прости, невозможно было не увидеть это, открывая конверт. Хуа Чэн говорил все это, глядя на конверт перед собой. Его руки были сцеплены в замок до побелевших костяшек. А как только он перестал говорить — челюсти тоже сжались до напрягшихся желваков. Се Лянь осторожно сел на диван, постаравшись при этом выполнить задачу «не сесть рядом с Сань Ланом». Хотелось, если честно, упасть на пол к ногам Сань Лана, обнять его колени, и постараться вымолить себе прощение. Ведь если не вымолить, не выпросить — то он уйдет. Но при этом Се Лянь очень хорошо понимал, что Сань Лан имеет право злиться, имеет право уйти, и что так для Сань Лана будет лучше. А значит, нечестно сейчас заводить шарманку на тему я-не-хотел и умоляю-не-уходи. И поэтому он ограничился одним словом: — Прости. — За что? Разве это ты отправил? — Нет, что ты. Не я. Конечно, не я. — Тогда и извиняться не за что. — Но я… — Что ты? Допустил это? — Да. Теперь Хуа Чэн, по-прежнему напряженный, смотрел на него. — Мне не нужно смотреть, что именно на этой флешке. Я и так это знаю. Там видео, так? — Да. — С тобой. Причем ты там не один, так? — Да. — С мужчиной? — Да, — вот тут Се Лянь перестал понимать, куда идет разговор. Почему его не бросают? Не обвиняют? Ну или, если вдруг случилось чудо и Хуа Чэн решил проглотить все это — почему бы ему просто не сделать вид, что никакого конверта не было? — С одним мужчиной или с разными? — С одним. — На видео есть его лицо? Татуировки? Шрамы? — Нет. Лицо скрыто. Остальное и скрывать не нужно. — Есть запись его голоса? — Видео без звука. — Значит, ничего интересного для меня здесь нет. Хуа Чэн взял флешку из конверта и начал ее ломать. Пластиковый корпус отшелушился довольно быстро. Плату Хуа Чэн просто руками погнул — хотя это и потребовало усилий. Но выпавшая с нее флеш-память собиралась держаться до последнего. — Гэгэ, в этом доме есть молоток? — Возможно. Посмотри в шкафу в коридоре. Хуа Чэн вышел в коридор, откуда раздалось шуршание, удар и завершающее все громкое «Блядь!». После чего Сань Лан вернулся на диван, высыпав на столик осколки памяти. — Паркет я потом починю. Это был очень тяжелый разговор. Хуа Чэну приходилось возвышаться над гэгэ и давить на него хотя бы своим присутствием, пытаясь вытащить правду. Он совершенно не хотел этого делать. Он хотел положить голову на колени гэгэ и потереться щекой о его бедро. Скорее всего ему удалось бы возбудить Се Ляня. После чего он смог бы стратегически заткнуться, заняв свой рот чем-то более приятным для них обоих. К сожалению, делать все это было категорически нельзя. Нужно было сидеть, возвышаться и говорить о любительском порно с его парнем в главной роли. — Так вот, я отлично знаю, что там. И это меня не волнует. Почти. А вот что меня действительно злит — то, что я не знаю, почему мне это подкинули. Ты мне не рассказываешь. Ты боялся, что я это увижу. И ты будешь продолжать бояться, что это все мне еще раз попытаются слить. Хотя можешь просто рассказать мне и освободиться от этого страха. — А если ты уйдешь? Хуа Чэну хотелось просто выть я не уйду! Но он сдержался. Постарался успокоиться и сделать свой голос мягче. Взял ладонь гэгэ в руки и тихо поцеловал ее. А потом сказал то, с чем спорить был невозможно: — Даже если так — бояться ведь все равно будет больше нечего. — Да, страх потерять тебя исчезнет. А остальной кошмар — нет. — Расскажи мне про остальной кошмар — и я попробую помочь. — Ты не сможешь. — Если это правда — то твой рассказ меня в этом убедит. Или ты сейчас мне все рассказываешь — или я выясняю сам. Но, не зная деталей, я могу непреднамеренно сделать еще хуже. — Да куда уж хуже… — Тогда тем более выясню. Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты сам добровольно все мне рассказал? Так Сань Лан вопрос еще никогда не ставил. Да, он уже пытался выяснить детали, но никогда не спрашивал — что нужно сделать, чтобы ты открылся? И Се Лянь внезапно понял, что поможет ему быть откровенным. — Сходи со мной в одно… два места. — Когда? — Сегодня… нет завтра. И послезавтра. — Значит, послезавтра вечером ты мне все расскажешь? — Да. Если тебе еще будет интересно. — Мне нужно как-то по-особенному подготовиться к этим визитам? — Хуа Чэн подумал про настоящий нож. Про необходимость срочно вытащить Инь Юя. Про машину, которую нужно будет арендовать. Все этим мысли развеял ответ: — Нет, ты всегда отлично одеваешься. Этого будет достаточно. Значит, драки не предполагается. И эти «два места» в городе. Как-то даже слишком просто.