Наши юные смешные голоса

7 лет спустя

Все говорили Диме отдохнуть. И друзья, и семья. Последние несколько лет были достаточно волнительными, как у него лично, так и в стране. Или в странах. Неизвестно, как стоило это называть сейчас. Да его это и не волновало. Слишком много внутренних проблем, не было времени думать о падении одного строя и неразберихе вследствие отсутствия другого. К тому же, возможность подвернулась. Культурный центр, где он работал уже два года, заключил контракт о сотрудничестве с университетом Гронингерна в Нидерландах. Дима усмехнулся иронии своей жизни, но не менять же ему работу, в самом деле, из-за этого, хоть и хотелось быть от этой страны как можно дальше. В его время никто работами не разбрасывается, особенно такой. Благодаря сотрудничеству с многими зарубежными компаниями, здесь все условия были более, чем прекрасными. Зарплату не задерживали, иногда даже выписывали премии, на новый год дарили очень хороший продуктовый набор, который позволял экономить на еде в праздники, так еще и командировки оплачивали в полном размере. Диме слишком нравилось тут, и коллектив в нем души не чаял тоже. Однако друзья, узнав, что ему предложили командировку в Амстердам, настаивали, что отдых необходим, тем более за счет компании. Можно развеяться, забыть на время о России, узнать много нового на архитектурной выставке, да и к тому же, завести нужные знакомства. Вдруг и работа за рубежом подвернется. Дима лишь устало вздыхал. Хватило ему взаимодействия с этой страной и ее представителями. Но Юля поступила очень подло и рассказала о предложении его маме. Спорить с ней смысла не было, она уже почти собрала его чемодан, а он даже не успел домой вернуться, живя еще несколько часов в счастливом неведении. Вера заняла мамину позицию. И вот Дубин здесь. Ирония пронизывала всю поездку. Сейчас, стоя в гостиничном номере с сумкой наперевес ему хотелось смеяться. Залиться хохотом, вместо крика, который он сдерживал на протяжении всех этих лет. Только он боялся, что не остановится, если начнет, истерика поглотит его и он умрет от разрыва легких. А потому он, в последний раз глянув в окно, упал на кровать. Приветственный фуршет со знакомством и объявлением программы мероприятий лишь вечером, значит у него есть время поспать пару часов.

***

Разнообразие языков — первое, что поразило Диму. Он слышал как минимум семь, а то и все десять. Конечно, если ты хотел поговорить с кем-то из другой страны, то переключался на английский, но между собой все говорили на своем, а потому смесь человеческих речей заставляла прислушиваться. Хотелось услышать как можно больше, понять, что это за язык, может даже попробовать разобрать обрывки фраз. Дима не особо заострял внимание ни на одном из стендов, медленно лавируя между ними, стараясь не обращать внимания на перечисление спонсоров, первым из которых был Хольт. Дима не знал кто именно — отец или сын, но надеялся с последним не встретиться. Или наоборот? Может поэтому Дубин и ходил среди этих стендов и людей в таком тумане. Хочется ли ему увидеть Августа опять? Было бы ложью сказать, что нет. Интересно посмотреть на него сейчас. Взрослым человеком, скорее всего работающим вместе с отцом в одной из крупнейших компаний мира. Увидеть его в окружении привычных ему вещей и людей, в его атмосфере. В Ленинграде, который нынче именуется Санкт-Петербургом, он был просто студентом, вырванным из привычной среды обитания. Смог ли он понравится Диме таким, какой он здесь? Это одновременно и пугало. Что случится, окажись они снова в одном пространстве? Дима не был уверен, что справится с воспоминаниями. Он и так потратил годы на то, чтобы увидеть хоть какие-то плюсы своего решения как начать, так и закончить те отношения. Погружаться вновь в этот ворох эмоций и сожалений не хотелось. Поэтому он наверное и предпочел бы не видеть Августа. Понять какой он сейчас можно и по новостным сводкам. Наверное, так будет лучше. Однако наивно было полагать, что судьба прислушается к его рассуждениям. Она столкнула их через несколько часов. Точнее подвела Диму к выступлению Августа, как главного спонсора, в начале фуршета. Он говорил что-то про выгодное вложение, про искусство архитектуры, которое он сам постигал в свое время и про многое другое. Дима был не в состоянии слушать эти нарочито официальные речи. Он пытался оторвать взгляд от выступающего и утихомирить свое сердце, а заодно и всю нервную систему. Особенно после того, как в начале речи Август сделал акцент на слове Ленинград и, найдя его в толпе, посмотрел Диме в глаза, как будто пытаясь сказать что-то между звуков, вклинить дополнительные смыслы. Стало душно. Не дослушав до конца, Дима вышел на улицу, встретившую его вечерней свежестью и темнотой. Выдохнув, он слегка пожалел, что не курит. Зная напористость Августа, у него есть несколько минут, чтобы успокоиться. Его организм, в свою очередь, решил, что нужно сделать с точностью наоборот. Воспоминания закружились водоворотом в его голове. Сначала приятные — все те вечера, когда они лежали на кровати, переплетясь конечностями и прижавшись как можно ближе друг другу, рассказывая смешные истории из детства, которые иногда прерывались поцелуями. Или те глупые привычки Августа, которые умиляли Диму. Его привычка отвлекать от занятий в универе, хвататься за чайник без прихватки или мурчать что-то на неизвестном Диме языке во время готовки. На смену им пришло все то, что Дима пытался закопать как можно глубже. Все те бессонные ночи и дни, заполненные только учебой. Взгляды друзей явно волнующихся за его состояние, и их вопросы, которые обрубались односложными ответами. Все те заглушенные эмоции подбирались к горлу и стали душить. Дима прислонил затылок к стене, почувствовав прохладу, и прикрыл глаза. Через некоторое время к этой же стене прислонился еще один человек, почти касаясь его своим плечом. — Мне кажется, с нашей последней встречи ты стал еще прекраснее, — на столь обычную фразу Дима лишь нервно усмехнулся. — А ты, я вижу, не растерял свою приторность, — привычный стиль их общения успокаивал, но парень все еще боялся открыть глаза, несмотря на сильное желание, особенно после смешка Августа. Слишком страшно было вновь почувствовать. — Настолько не хочешь меня видеть? — Прости, — улыбнувшись, Дима взглянул на собеседника, но ожидаемого удара не последовало. Стало, наоборот, гораздо спокойнее. — Привет, — почти шепотом, на выдохе, пробормотал Дубин. — Привет, — искренне улыбнулся Август, отчего стало будто теплее, и по кошачьи наклонил голову в бок. — Как тебе речь? — Я не слушал, — к щекам подступил румянец. — Вот как, — Август наигранно уязвился, но продолжал глупо улыбаться. Наверное, на лице Димы красовалась такая же глупая и совершенно неуместная улыбка. — Я постараюсь это пережить. — Справишься, я не сомневаюсь. Не маленький. Август не ответил, лишь усмехнулся каким-то своим мыслям, и прислонил затылок обратно к стене, придвинувшись ближе к Диме, так, что их плечи соприкоснулись. Дубин очень хотел коснуться чужой кисти, почувствовать знакомое тепло, но упорно сопротивлялся этому движению. Оба потеряли счет времени. Было слишком спокойно, а приглушенные разговоры, где-то внутри здания, не прибавляли желания возвращаться. — Тебя там могли потерять, — обреченно выдохнул Дима. — У тебя есть отвратительная привычка прогонять меня. — Тебе придется туда вернуться, Август, я просто не хочу оттягивать очевидное. — Как тебе Амстердам? — Дубин опешил от такого резкого перехода. Вопрос был задан каким-то новым, неизвестным для него, тоном, требующим ответа. Причем такого ответа, который бы подошел вопрошающему. — Я только днем прилетел, потом спал в отеле, у меня не было времени оценить город. — Тогда тебе повезло встретить местного жителя, — отпрянув от стены, он потянул Диме руку в предложении. — Пойдем? — А как же… — парень махнул в сторону двери, но очень неуверенно, перспектива прогулки уж очень подкупала. — Знаешь, дорогой, это мой город, — Август вмиг оказался очень близко, почти шепча ему на ухо, — и если я хочу пропустить этот фарс и прогуляться в приятной компании, почему я должен отказываться от этого? — Дима и мог бы засмущаться от близости или того, как именно эти слова были сказаны, но он никогда не пасовал перед ним и начинать не собирался. — Тогда кто я такой, чтоб отказывать? — вздернув подбородком, Дима чуть было не столкнул их носы и, обойдя собеседника, добавил: — Веди.

***

Дима, будто пьяный, скинул пиджак на стул в прихожей и рухнул в кровать, не в силах сдерживать эмоции. Улыбка грозила порвать мышцы лица. Прогулка была даже лучше, чем он мог подумать. Образованность и начитанность Августа завораживала, заставляла дыхание пропадать каждый раз, как он рассказывал о том или ином здании. Он никак не мог избавиться от чувства, что этих семи лет и не было. Будто он только вчера обсуждал с Августом какие-то банальные проблемы, соседей, архитектуру. Как будто им снова было по двадцать, а бродили они не по прохладной улице Дамрак, а по Невскому проспекту. Они не говорили о том, что случилось тогда, как будто оба хотели пожить в этой иллюзии. Не хватало сил на реальность, хотелось побыть немного вновь молодыми и счастливыми. Дима все равно чувствовал изменения в их общении, как бы ни пытался закрыть на них глаза. Хольт изменился. Стал более властным, более холодным, но только лишь в общении с подчиненными, которые пару раз прервали идиллию звоня ему на мобильный телефон, который, как считал Август, скоро станет повсеместным устройством. С Димой же он общался так же, как тогда в Ленинграде, но в глазах все равно была примесь какой-то тоски, умело скрытой. Дима не хотел признаваться себе в этом, но кажется он слишком быстро и безостановочно влюблялся обратно. Все эти годы он прожил в уверенности, что может двигаться дальше и найти себе кого-то другого, однако один вечер с Августом превратил эту уверенность в прах. Но теперь казалось, что можно… препятствий ведь нет. Если только Август думает так же. А он мог так и не думать. Семь лет — большой срок, да и у него не было проблем связанных с распадом одной страны и формированием другой, он не переживал о том, как добыть пропитание для семьи. Он мог довольствоваться всеми благами этой жизни и общаться с лучшими представителями мира сего. Он ни разу не коснулся Димы за весь вечер, держа почтительную дистанцию. Да, он восхищенно рассказывал об архитектуре Амстердама, а кто не любит говорить о своем городе? Не желая и дальше вариться в подобных мыслях, Дубин быстро помылся и лег спать. Утро вечера мудренее. Усталость накрыла его, стоило только лечь в кровать.

***

Стук в дверь заставил резко вынырнуть из сна. Вроде режим сменился, а этот страх никуда не делся. Потянувшись и осознав, где он, Дима поплелся в сторону входа. — Позавтракаем? — не спрашивая разрешения, Август прошел в номер, будто в родной дом. — И тебе доброе утро, — конец фразы утонул в зевке. Потирая глаза и все еще пытаясь проснуться, парень закрыл дверь в развернулся в сторону неожиданного гостя. — Классная пижама, — улыбнулся Хольт, подходя ближе, — раньше ты спал без одежды. — Это только с тобой, — чуть наклонив голову в бок, Дима был несказанно рад, что румянец не появился на щеках. В отличии от желания поцеловать собеседника. Если разговоры ощущаются такими же спокойными как раньше, то может и поцелуй будет как прежде. — Надо будет повторить как-нибудь. — Что ж, — еще один шаг и собеседник уже в двух сантиметрах от него, — тут замечательная кровать. Спать на ней одно удовольствие, думаю, что тебе понравится. Рвано выдохнув, Хольт схватил Диму в подобии объятий и, спустя два шага, во время которых комната закружилась, они упали на кровать. Нависнувший сверху Август слишком хитро улыбался, спускаясь ниже, проводя носом по шее и подбираясь к уху. — С огнем играете, Дмитрий, — шепот обжег ухо. — Я делал это всю жизнь, — выдохнул парень, но никаких действий не предпринял. — Поверь, я очень ярко это помню, — руки в довесок к кончику носа на его шее, начали забираться под футболку, нежно касаясь каждого участка кожи, до которого могли дотянуться. — Интересно, как твоя жизнь выглядит сейчас. — Август, что ты делаешь? — Дима не мог пошевелиться от наплыва противоречий. Казалось, что его порвет в разные стороны от спора желания и разума. — А на что это похоже? — ладони резко остановились, выжидая, и Диму кольнуло разочарование. — Точно не на завтрак. Прошло семь лет, ты уверен, что это не будет ошибкой? — Может семь лет и прошло, но ты не изменился. Устало выдохнув, Хольт перевалился на спину и уставился в потолок. Дима готов был провалиться под землю. Может у него не было ни одних серьезных отношений на протяжении всех этих семи лет, потому что он не мог нормально выразить свои эмоции. Не умел о них разговаривать и отталкивал каждого, кто подбирался слишком близко. Август был единственным, кому это однажды удалось, и в итоге это привело к катастрофе. Дима прикусил язык, а потом повернулся лицом к лежащему рядом. Стоит хотя бы раз попробовать. — Август, я тоже этого хочу, — аккуратно начал он, легко касаясь чужих пальцев, — но я боюсь, что мои чувства — всего лишь ностальгия по тому времени. У меня на глазах рухнула страна, в которой прошло мое детство и юность, где со мной случилась первая любовь. Мне очень хочется вернутся в те года хотя бы на мгновение. Я не хочу в какой-то момент понять, что я пытаюсь найти в тебе то, чего в тебе изначально не было. Дай мне время, пожалуйста. — Признаю, ты действительно изменился, — Август повернул голову в сторону собеседника и тепло улыбнулся. — Хорошо. У тебя есть пять минут. — Что? — опешил Дима. — Я пригласил тебя на завтрак. И очень хочу есть. А ты о чем подумал? — наигранное удивление вмиг появилось на лице. — Дурак. Пихнув Хольта в плечо, парень пошел собираться, под аккомпанемент искреннего и чистого смеха, который, как он для себя отметил, совсем не изменился.

***

Мир Августа был наполнен охранниками, вежливыми, но достаточно приторными на Димин субъективный взгляд, улыбками и показной роскошью. Под «завтраком» он почему-то понимал не поход в кафе, а в ресторан на крыше, в личном зале, за столом с десятками разных блюд. — Тут красивый вид, а ты обязан вкусить все, что предлагает Амстердам, — пожал плечами юный миллионер и налил Диме сок. — На блюда это тоже распространяется? — Должен же я как-то отблагодарить тебя за тот теплый прием в Ленинграде, — улыбнулся Август, не сдерживающий радости от того, что смог произвести впечатление. — Ты знал, что я приеду? — Положив сосиску на тарелку, спросил Дима и сразу пожалел о своем вопросе. Не мог же Август быть настолько увлечен им, чтоб проверять списки на наличие его фамилии. — Да, — или все же мог, — но я все равно не был готов. — Понимаю, — кивнул Дубин, вспоминая свои первые ощущения накануне вечером. — Позволь все же спросить почему? Мы не контактировали слишком долго… — Проведи со мной эту неделю и я думаю, ты поймешь, — отпив кофе, улыбнулся Август. — По крайней мере, я на это надеюсь. — Я все еще приехал на мероприятие… — Я тоже. Моему отцу нужен архитектор для нового офиса. На меня положена задача его найти, а на этой выставке собраны самые лучшие фирмы. Думаю, мы будем часто видеться. — У меня возникает ощущение, что это не простое совпадение… Август, ничего не сказав, ухмыльнулся, быстро сделав вид, что пьет свой злосчастный кофе, но Дима знал его, или его версию семилетней давности, слишком хорошо. Видимо, что-то со временем не меняется. Наверное, это можно назвать фундаментом личности. Сколько бы лет ни прошло — Август не сможет не тасовать события так, чтобы они работали на него. Дубин рад был бы обидеться, но не мог не умилиться. Нахлынуло снова то странное чувство, которое возникло семь лет назад, когда Август воспользовался событиями и заставил Диму лично принести ему дурацкую пластинку. Было приятно, что кто-то настолько сильно заморочился, чтобы встретиться с ним. Наверное, все-таки с ним что-то не так, раз манипулирование его столь умиляет. — А ты знал? — Вырвал его из мыслей приятный голос, в котором так и сквозил неусидчивый интерес. — Нет, но я надеялся… — сам себя оборвав, Дима глянул в сторону, на город, пытаясь собрать мысли воедино. — Надеялся увидеть или не увидеть? — уточнил Хольт, замерев. — Я не знаю наверняка, — поджав губы, парень вернул взгляд к собеседнику. — Твой отъезд был слишком болезненным событием в моей жизни. Я боялся, что, увидев тебя опять, я снова почувствую слишком многое.

***

Дима хотел остановится у каждого стенда на выставке. Все они были уникальными и завораживающими. Кто-то предлагал использовать современные материалы и новейшие технологии, но создавать здания в античном стиле с некоторым вкраплением модернизма. Кто-то наоборот старался отойти от любых наработок, абсолютный нигилизм. Полный отказ от классических постулатов. Если все подвергать сомнению, то прогресс пойдет быстрее. Эти проекты поражали. Дима и вообразить ничего подобного не мог. Конечно, их стоимость была почти космической, но, если у заказчика были деньги, окупалась с лихвой. В итоге, Август поймал его у презентации здания, где минимализм и геометричность Баухауса перемешались с картинами Ван Гога. Кусочки картин были вкраплены в геометрические фигуры. И хоть Диме нравилась идея, он не мог не задумываться о том, что сделал бы все немного иначе. — Вот ты где, — подойдя почти вплотную и взяв его за локоть, тихо проговорил Август, чуть наклоняясь к нему, будто боясь, что их могут подслушать. — Хочу познакомить тебя кое с кем. Только не нервничай и не надумывай слишком многое, окей? Дубин не успел ничего ответить, даже если б захотел. Через несколько секунд стройным шагом к нему подошли несколько охранников в одинаково черных костюмах и солнцезащитных очках и, расступившись, пропустили человека за ними вперед. Дима лишь нервно сглотнул, все еще находясь в состоянии легкого шока от столь эффектного появления, но уже начал догадываться, что за фигура возникла перед ним. Только у одного человека здесь были такие средства. — Greetings, — схожие черты лица, такая же форма носа и, что самое главное, взгляд. Несложно было догадаться, кем он приходится Августу, но времени на панику уже не было, нужно снова вспоминать английский. — I'm Mr Holt, you must be Dmitry? — Дима пожал протянутую руку и, быстро взяв себя в руки, ответил. — Yes, I am. Nice to meet you. — It's a pleasure to meet you too. My son told me a lot about you. What are you up to here? — I…egh… — Дима слегка замялся, нервно потирая затылок, но потом решил, что разговор об архитектуре — самое безопасное поле, и с уверенностью продолжил. — I was just looking on this project. Really like this mix of Bauhaus school technique and Van Gogh paintings but I think it needs some betterment. Like, for example, here, — он раскрыл лист с макетом на ближайшем пустом столе и принялся маркером показывать то, о чем говорил, — if we put more windows here, then the building will seem more light and it'll be much nicer inside. And if we change the building supports here and here, — обведя маркером опоры, которые хотел перенести, Дима выпрямился, — then the building will have this illusion of floating. It seems like more of an impressionism style, — выдохнув, он глянул на слушателей и ненадолго замер. Отец Августа смотрел на него не отрываясь, пронизывающим взглядом, от которого хотелось спрятаться, но Дима и не через такое проходил, а потому глаза не отвел и, слегка улыбаясь, ждал реплики собеседника. — That's… — начал старший Хольт, слегка сузив глаза, — very impressive. No surprise my son was so inspired by you. I'm having a dinner tomorrow, you should come, I want to hear more of… it, — неопределенно покрутив рукой в воздухе, видимо имея в виду его архитектурные мысли, он развернулся и, сказав охране что-то на голландском, ушел. — Невероятно, — усмехнулся Август, глядя на удаляющуюся толпу людей в черном. — Я ни разу такого не слышал, а ты получил комплимент за первые пять минут общения. — Не завидуйте, мистер Хольт, — Дима улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и подошел ближе, делая вид, что смахивает пылинку с плеча собеседника. — Конечно, приятно услышать от него одобрение, но меня больше волнует, понравилось ли тебе? — Конечно. Ты даже не представляешь насколько. Не до конца поняв, говорил Август о нем или о том, какое впечатление он произвел на его отца, он все-таки был польщен. Удовлетворенно хмыкнув, Дубин развернулся и, заприметив еще один интересующий его проект, пошел в ту сторону. Дима обошел еще несколько стендов, прежде, чем понял что, если он не отвлечется, у него случится перегруз информации. Обернувшись, чтобы сказать какую-то нелепицу и тем самым начать разговор, он столкнулся с изучающим взглядом. — Ты чего? — Смешок сам выскочил из груди, выдавая напряженность. — Мне не дает покоя один вопрос, — Дима вопросительно выгнул бровь и собеседник продолжил, — если ты знал, что можешь встретить меня тут, почему приехал? — Меня уговорили. Сначала Юля с Игорем, потом они рассказали об этом маме и Вере и выбора у меня не осталось. — Узнаю твою семью, — рассмеялся Август, что почему-то выглядело странно в нынешней обстановке. Дима и не заметил раньше, как он ловко меняет свое поведение. И особенно явно это было в момент присутствия его отца, но Дима был слишком взволнован, чтобы заметить это. А сейчас разорванный шаблон сильно бросался в глаза. — Как они? — Хорошо, Вера работает ветеринаром в приличной иностранной клинике. Счастлива по уши. Мама тоже в норме. Они с Федором Ивановичем договорились поехать в Анапу через месяц, — мягкая улыбка сама появилась на лице, сопутствуя воспоминаниям о том, как рада была мама, когда они с сестрой подарили ей эти путевки. Она действительно заслуживала отдыха. — А Юля и Игорь? — вернул его обратно в реальность приятный голос, пропитанный интересом. — Готовятся к свадьбе. Уже пару лет конечно, но сейчас сложно накопить денег. — Значит он все-таки собрался с мыслями. — Ты о чем? — Он тебе не говорил? Мы разговаривали с ним, после того… инцидента на даче. Он пришел ко мне домой. Я думал, что меня ждут синяки, но он лишь сказал, что ты можешь обижаться, но в итоге все у нас будет хорошо, потому что он никогда тебя не видел таким счастливым и это обязательно имеет значение, чтобы это сохранить. — Да, — грустно усмехнулся Дима, — и вот мы спустя семь лет. Впервые встретились. — Возможно, он верил в нас больше, чем мы сами. Но в любом случае, он сказал мне, что всем страшно, когда дело касается другого человека. Он боялся, что в их отношениях свадьба — это очень поспешный шаг. — Игорь никогда мне этого не рассказывал. Они вообще мало разговаривали на такие темы. Всегда готовы были выручить или подержать, даже не зная причины грусти другого, — да, но разговор по душам о романтических чувствах никогда не рассматривался как возможный. Даже в то злополучное лето. Игорь пришел в один день, когда мама с сестрой ушли по делам, а Дима все больше и больше зарывался в переживания. Они пили чай в тишине, а потом Игорь вдруг притянул его в объятия. Конечно, Дубин был удивлен. От него он меньше всего ожидал принятия, а потому не знал как начать разговор и остаться без фингалов к его концу. Но Игорь вдруг обнял его и пробормотал «что ж ты раньше не рассказал», а, когда Дима попытался хоть что-то вымолвить, погладил по спине и уверил, что всегда будет рядом, если тот захочет поговорить об этом, но настаивать не будет. Так их разговор и закончился, не начавшись.

***

На ужин Диму пригласили какие-то знакомые Августа. Точнее пригласили они Августа, но тот так расхвалил своего старого друга, что пришлось идти. Закрадывалось ощущение, что ему это не понравится. — Мне же нужно получить хоть какое-то удовольствие от этого мероприятия, — самодовольно промурлыкал он, вручая Диме костюм. Как ожидалось, было невероятно скучно. Если поначалу Дубин еще пытался улавливать суть разговора, то, как только подали блюда, он перестал стараться. Все равно он ничего не смыслил в финансовых рынках. Потому он и решил просто слушать рассказы Августа о каждом из сидевших за столом. Не было ничего удивительного в том, что между ним и каждым тут огромная пропасть, финансовая и социальная. От скуки спасла только игра, в которую они с Августом решили сыграть. Каждый раз, когда выскакивало высокомерное высказывание, они делали глоток шампанского. Единственный минус — можно быстро опьянеть. Через время, Дима не выдержал очередного рассказа о поездке на какие-то острова, один из которых рассказывающий хотел купить, и ушел в туалет, умыться и хоть на несколько минут перестать слушать эти невероятно интересные истории. — Вижу ты по достоинству оценил молодой высший свет Амстердама, — усмехнувшись, Август прислонился к столешнице, рядом с Димой, подносящему мокрые ладони к лицу. — Прости, но это невозможно, — уставший выдох сам вырвался из груди. — Мне невероятно скучно. И шампанское еще это. — Понимаю, — скрестив руки на груди и все еще улыбаясь, Хольт прикрыл глаза и откинул голову чуть назад. Дима снова засмотрелся. В голову резко ударило все то шампанское выпитое за вечер. Захотелось коснуться, провести пальцами по этому профилю, прижаться губами к губам. Это не чувствовалось, как попытка вернуться в приятное прошлое. Ему нравился этот Август, холодный, строгий, посмеивающийся над глупцами за столом, управляющий компании. Будто услышав его мысли, он не открывая глаза, проговорил, заставив кадык дернуться, — о чем задумался? — Не хочу туда возвращаться. Может, сбежим? — рука сама легла на чужое запястье. — До моего отеля всего пять минут пешком. Возьмем еще шампанского, еды, поговорим в тишине, без лишних ушей. — Зовете меня на свидание, Дмитрий? — открыв глаза, Август повернулся к собеседнику, расслабляя руки и беря в них чужие ладони. — Да, Август, — подойдя чуть ближе, Дима вскинул подбородок. — Я зову вас на свидание. Хольт подошел будто чуть ближе, наклоняя свое лицо к Диминому, притягивая его за руки ближе, но резко вернулся на дистанцию, стоило кому-то войти в туалет. Вошедшим оказался один из тех, чьи рассказы Дима весь вечер слушал за столом. Сказав, что у русского разболелась голова, скорее всего из-за перелета, Август попросил их извинить, но им придется уйти. Тот не сильно расстроился, скорее для проформы, и обещал передать эту информацию.

***

— Как там Ленинград сейчас? — разлив шампанское, Хольт развернулся и слегка опешил, увидев Диму на полу рядом с кроватью, мирно поедающего виноград. — Ты же знаешь о существовании столов? — На полу прикольнее. Уверен, у твоих друзей реальность бы взорвалась от такого, — брезгливо сощурив нос, улыбнулся молодой человек. — Они не мои друзья, — Август упал рядом, передавая бокал собеседнику. — например, помнишь того парня, что сидел напротив меня? Он еще был в темно-бордовом костюме… — Да, Поль Рёскин. Француз, который переехал в Амстердам, когда был ребенком. Очень любит своих лошадей, весь вечер о них разговаривал. — Какая память, можно позавидовать, — Хольт улыбнулся, как улыбаются люди, зная о секрете. — Он просто не сводил с тебя взгляд и каждый раз, когда мы с тобой начинали разговор, пытался перебить, — фыркнул Дима, пытаясь придать спокойствия своему виду. — Ты ревнуешь? — опять эта дурацкая ухмылка. — Вот еще. К нему? Извольте. — Дмитрий, вам незачем переживать, — рука Августа взметнулась над его бедром, но в последний момент остановилась, молодой человек только повернул голову в сторону и коснулся чужого уха кончиком носа. — Мне казалось, тебе нужно было время. — Нужно. И я не ревную, с чего бы это? — С того, что ты пытаешься спровоцировать меня на первый шаг. В таком случае, ответственность будет не на тебе. — Это не так, — отстранившись, Дима сделал глоток. — Как скажешь, — хмыкнул Хольт. — На твое счастье, в этот раз я не буду ничего предпринимать. Я свои намерения обозначил, шаг за тобой. Дима отвернулся, задумавшись. Общаться с Августом было все так же спокойно, как и раньше. И все эти новые грани его характера невероятно привлекали. Однако заставить себя признать, что он хочет всего этого — слишком сложно. Даже эти пресловутые застолья и огромное количество внимания со всех сторон. Он готов через все это пройти, если будет чувствовать в своей ладони руку Августа. Но вдруг он опять совершит ошибку? Ранит их обоих снова. Второй раз он такого расставания не переживет. Возможно, и это было причиной отсутствия у него отношений. Никто бы не смог выдержать этих метаний души. Дима физически не мог заставить себя переживать меньше, думать, что может просто чувствовать и не ждать стука в дверь. Только Август единожды был достаточно упрям, чтоб притянуть к себе ближе, и даже, на время, заставил поверить, что все не обернется катастрофой. — Я так и не сходил на тот концерт, — грустный выдох, хотя он и не сильно огорчился по этому поводу. Просто казалось, что в ту эпоху больше не вернуться, как бы он ни рвался, в тайне ото всех и от себя. — На того… — попытки напрячь голову и вспомнить имя считывались лице. — Цоя, да. — Представляешь, как сложно было достать билеты… - наигранная обиженность, опять. — Прости, мне было слишком плохо, — отложив тарелку с виноградом в сторону, Дима оперся локтем на матрас кровати и сел вполоборота к собеседнику. — Не хотелось бередить раны. Жаль только, что я так решил. Он умер в девяносто первом, — ушел вместе с теми временами, подсказывало подсознание. — Да, разбился на машине, я читал, — кивнул Август, скорее машинально, не придавая своим действиям смысла. — Каково это было? В девяносто первом. — Знаешь, — тяжелый выдох сам вырвался из грудной клетки, — я бы хотел сказать, что моя жизнь рухнула, но нет… Я больше переживал из-за еды и жилья. Нужно было найти работу, деньги на электричество и газ. В одну зиму мы целый месяц спали в куртках, потому что не было чем топить. Работы нигде не было. Та, которая у нас есть сейчас — это манна небесная. За всей этой обыденностью я не сразу понял, что страны, в которой я вырос, больше нет. Наверное, это самое страшное. — Ты не очень ее любил, на сколько я помню. — Я все равно любил свое детство, где бы оно ни проходило. Любовь к родному дому не убрать, каким бы ужасным этот дом ни был. А мои родители и Вера сделали его хорошим. Да местами я был словно в осаде, но терять это было больно. Это огромная часть меня, как бы я не отнекивался от нее. — Мне жаль, — отставив оба бокала в сторону, Хольт медленно и нежно притянул парня в объятия. — Правда, очень жаль. — Август… — почти неслышно пробормотал Дима куда-то в плечо. — Да? — к объятиям добавилось легкое поглаживание по спине. — Поцелуй меня, — слегка отстранившись, достаточно уверенно, на его взгляд, сказал молодой человек, — пожалуйста. Выдохнув так, будто он сомневался в разумности этого решения, Август коснулся чужого подбородка и наклонился ближе, так, что почувствовал Димино дыхание на своих губах. Оказалось, что он и сам не был готов к этому. Появился какой-то глупый страх сделать что-то не так. Дима слегка усмехнулся этой заминке и сам сократил расстояние, обхватывая своими губами чужие. Никто из них не планировал ничего менять в позах, они так и застыли в нескольких сантиметрах друг от друга, будто боясь приблизиться. Поцелуй был таким же нежным и боязным. Диме показалось, что они вернулись обратно в ту брежневскую кухню, в свой первый поцелуй, когда оба боялись сделать не тот ход и потерять хрупкое состояние, в котором находились. Дима лишь провел кончиком пальца по чужой скуле, прежде чем отстраниться. — Что же вы, мистер Хольт, — усмехнулся он, — боитесь меня? — Не пытайся меня провоцировать. — Конечно-конечно, иначе ты что-то сделаешь и я переложу на тебя ответственность, — кивнул парень, не в силах бороться с улыбкой. — А ты сам рад бы от нее убежать. — Я тоже человек. — И? — И боюсь ошибиться. — Рад, что мы в этом сходимся, — нежно улыбнулся Дима и прислонился своим лбом к чужому.

***

Потянувшись, Дима случайно уронил руку на лежавшего рядом человека и улыбнулся, вспоминая вечер предыдущего дня. Они, кажется, успели обсудить вчера вечером все, что касается их жизни. Дубин рассказал о творившимся в России беспределе, особенно в Петербурге, как теперь принято его называть. Рассказал о сестре и матери, о Юле, которая сейчас работала в одной из главных оппозиционных газет города — «Невское время» — где она рассказывала о том, что происходит в городе. О том, что Игорь теперь работает в милиции. На удивленный возглас Августа, он лишь усмехнулся и сказал, что тот решил идти по стопам отца. К тому же работа всегда есть. Август, в свою очередь, рассказал о сестре. О ее бунтарской подростковой фазе, на почве которой они с Димой обязательно найдут общий язык. Вскользь он упомянул, что несколько лет назад департамент медицины его фирмы разработал ему новый имплант, который позволяет снизить нагрузку с позвоночника и тем самым уменьшить потребление болеутоляющих. Вечер закончился тем, что они лежали в кровати друг напротив друга и сонно продолжали бормотать, пытаясь выдумать новую тему для разговора. Кажется, они так и уснули — нос к носу. Вновь потянувшись, в этот раз не трогая спящего, Дима сел на кровати и взъерошил волосы, пытаясь придать себе бодрости. Обернувшись на звук, он усмехнулся тому, что Август уже успел занять больше места, наполовину перекатившись на Димину сторону. Даже во сне умудряется быть собой. Очертя глазами любимые черты лица, молодой человек побрел в ванную. Вернувшись в комнату, распаренный после душа, Дима застал Августа уже бодрствующим и что-то сосредоточенно изучающим в бумагах, лежавших на одеяле. — Доброе утро, — подходя ближе, молодой человек откинул полотенце на свою часть кровати, оставшись в одних штанах. — Доброе, — Август поднял взгляд и замер, улыбаясь. — Ты чего? — Да так, любуюсь видом, — демонстративно скользнув по голому торсу собеседника, на который все еще стекали капли с волос, он вернулся к бумагам. — Вау, это твоя стратегия очарования? — Судя по тому, как покраснели твои уши, она весьма рабочая. — Что у тебя там? — Стараясь не краснеть еще больше, Дима заглянул в бумаги на коленях собеседника. — Меню? Ты так серьезно подошел к выбору еды? — Я хочу есть. Что ты будешь? — Не обратив внимание на язвительность, спросил Хольт, все еще любуясь молодым человеком. — Ты хочешь заказать в номер? — на вскинутую в удивлении бровь, он добавил: — это дорого. Август несколько секунд безэмоционально смотрел на Диму, как будто тот сказал какую-то небылицу, а потом, будто не выдержав напора, рассмеялся. Парень хоть и смутился, но, заразившись настроением, виновато улыбнулся. — Можно вывезти человека из Советского союза, но Советский союз из человека — никогда, — подытожил Хольт, закончив смеяться, и протянул меню, давая понять, что есть они будут в номере. — Выбирай. — Здесь все равно нет того, что я хочу, — глянув на список блюд, улыбнулся Дима. — Так что яичница подойдет. — И что же такого ты хотел? — Желательно, одного голландского миллионера со знанием русского языка, — будто случайно касаясь запястья, отдавая меню обратно, Дубин, не прекращая следить за каждым изменением в лице напротив, медленно сел собеседнику на колени. — Вот как, — чуть вскинув голову, Август переместил ладони ему на бедра, помогая держать равновесие. — Боюсь там огромная конкуренция. — Думаю, все же преимущество у меня, — ведя губами по откинутой шее, выдохнул Дима. — И карт-бланш тоже. — Это зависит от того, что еще ты можешь делать этими губами, — прозвучало на выдохе, сопровождаясь еще более сильной хваткой на бедрах. — Как вульгарно, — усмехнулся молодой человек, приближаясь губами к уху. — Этому тебя учили в твоих престижных школах? — Я говорил про поцелуй, — надев на себя выражение искренной невинности, Август повел одной из рук выше, зарываясь ладонью в еще влажные волосы. — А ты о чем подумал? — Все еще раздражаешь, — прошептал парень в поцелуй. Дима ловко пресекал любые попытки Августа перехватить инициативу, терзая его губы, будто второго шанса не представится, и наклоняя его голову в нужную ему сторону перенеся ладони на шею. Август соврал, если бы сказал, что ему не нравится это. Чем бы это не являлось, оно заставляло плавиться. Хвататься за талию Димы, чтобы не потерять равновесие и не рухнуть вместе с ним на кровать, хоть это и выглядело заманчиво, ни один из них не был готов. Пока ему хватало этих комсомольских губ, готовых поглотить его, и рук, мягко нажимающих на горло каждый раз, когда голову по мнению целующего следует повернуть под другим наклоном. Слегка прикусив нижнюю губу, будто напоследок, Дима отстранился. — Ужасно раздражаешь, — с трудом восстанавливая дыхание, проговорил он. — Я заметил, — улыбнулся Август, любуясь блеском в глазах напротив и распухшими губами. — С чего вдруг такая смелость? — Мне двадцать восемь лет. Могу я хоть раз в жизни сделать что-то на свое благо? — Надеюсь, это была не единоразовая акция, — усмехнувшись парень кивнул в ответ и прижался в объятии. — Завтрак? — С удовольствием, — пересел на кровать Дима, пропуская Хольта к телефону в противоположном углу комнаты. — Август? — Да, — все еще искрясь как рождественская ель, обернулся молодой человек. — Я скучал по тебе. Очень, — судя по опущенным куда-то в одеяло глазам, признание далось нелегко. — Я тоже. Очень, — успокаивающе улыбнувшись, он отвернулся, стараясь не выдать того, как екнуло сердце от этих слов.

***

На выставке уже практически ничего не могло Диму удивить. В первый день все было слишком ново, слишком далеким от советской застройки, к которой он привык. Прогресс бежал, будто боясь опоздать. На четвертый день, Дима уже пообвыкся и все выглядело не удивительным, а закономерным. Лекции уважаемых архитекторов все еще были интересны, но из головы никак не хотела уходить какая-то странная нервозность перед предстоящим ужином. Август своим присутствием успокаивал, или, хотя бы, не давал зарыться поглубже в мысли и переживания. Ходил за ним хвостиком, к каждому из интересующих Диму стендов. Невольно вспомнились первые месяцы их знакомства в Ленинграде. Только теперь Дубин не пытался отвязаться и не убегал при виде знакомой прически, которая за года ничуть не изменилась, а постоянно проверял рядом ли он и, когда выдавалась возможность, старался незаметно коснуться, любуясь вызванной улыбкой. Ближе к обеду у Димы и вовсе пропал аппетит. Поэтому зайдя в номер отеля, он не мог перестать ходить из стороны в сторону. — А вдруг я ему не понравлюсь? — Вернулась дурацкая привычка закусывать пальцы от волнения. — Не велика потеря. Ему даже собственный сын не нравится, — будто между делом сказал Август, вертя в руках Димину книгу. Вера заставляла ее прочесть несколько недель и даже сама купила копию для него. — Спасибо, это восхитительная поддержка, — огрызнулся парень, но пальцы кусать перестал. — Дима, ты слишком переживаешь, — подойдя вплотную, Август взял его за плечи, заставляя обратить все внимание на него. — Я купил тебе лучший костюм, ты профессионал в сфере искусства и там будут еще люди. Поверь, моя сестра будет его бóльшей проблемой, чем бывший одногруппник сына из России. Уверен, что он позвал тебя показать своим друзьям, как экзотическую зверюшку. — Звучит… — Дубин замолчал, пытаясь подобрать слова, а потом округлил глаза в удивлении. — Ты купил мне очередной костюм? — Я хочу, чтобы ты выглядел лучше всех, — конечно, он хочет. Все самое лучшее должно быть у него, а если он хочет, чтоб Дима выглядел лучше всех, то это слишком очевидный жест. Кажется, время на обдумывание закончилось, теперь его не отпустят. — Чувствуются некоторые нотки собственничества, — слова вырвались легко, будто то, что происходило сейчас, не весило и грамма. — Нотки? Я бы целую симфонию для тебя написал.

***

Особняк, как и полагал Дима, представлял из себя сплошную роскошь. Никаких излишеств, которые можно увидеть у новоставленных миллионеров в России, получивших свое богатство непонятно каким путем и не способных сдержать порывы похвастаться им. В доме Хольтов все выглядело хоть и богато, но выдержано во вкусе. Возможно, заслуга дизайнера. За обедом собралось немного людей — кроме семьи Августа и Димы, была еще одна семья, состоящая из супругов, друзей старшего Хольта, и их дочери, которую, судя по всему, очень хотели свести с Августом. Разговоры были ровно такими, как и у его мамы с Федором Ивановичем, — о приятелях, новостях на работе и планах на отдых. С одним отличием — уровень был выше. Приятели были одними из самых важных людей в Европе, работа заключалась в многомиллионных сделках, а отдыхать собирались далеко не на даче, а каких-то курортах, о которых Дима даже не слышал. Вот так помоги иностранцу в университете с адаптацией, а спустя несколько лет ты оказываешь в семейном кругу одного из самых влиятельных людей планеты. Мико не сводила с него глаз почти весь ужин, то прищуренно изучая, то будто яростно угрожая ему, вслушиваясь в его немногочисленные ответы. Когда же к ней обратились, она ответила на нидерландском, с вызовом глядя на Дубина. — It is not polite, Miko. Could you speak English while we’re having a guest. — Not my problem that he doesn’t know any language except English. — В таком случае, — с расстановкой проговорил Август, холодно взглянув на сестру. — Дима, мы можем перейти на русский, — повернувшись к молодому человеку, он сразу смягчил взгляд, добавив в него какую-то игривость. — С удовольствием, — посмотрев на собеседника, Дима увидел в его зрачках нежность, которая, он не сомневался, плескалась у него в глазах тоже, но, вспомнив, что за столом они не одни, отвернулся. — Думаю, твоя сестра будет рада поговорить не на английском, — с вызовом вскинув бровь, он глянул на Мико, и отпив чуть вина, улыбнулся. — Fine, — фыркнула девушка и скрестила руки на животе, обидевшись. — You’re perfect for each other. — Dmitry, — не обратив внимание на реплику дочери, старший Хольт перевел свое внимание на гостя, препарируя его взглядом, будто пытаясь заглянуть в самую суть. — Are you still living in Leningrad? — Yes, — кивнул Дима, радуясь, что появилась какая-то отвлеченная тема. Рука Августа незаметно двинулась и мизинец лег рядом с Диминым, оставшись в успокаивающем касании. — But now it’s named Saint Petersburg. — It seems you Russians really like to change regimes. — Guess we want to try everything, — к удивлению Димы, мужчина рассмеялся. — Do you consider yourself a communist? — I consider myself an artist and a human. Everything else is a useless label. — Interesting point of view, — взгляд ненадолго стал стеклянным, будто он ушел в свои мысли. Наверное, для него действительно это было странным утверждением. Августа он воспитывал так, чтобы тот знал ответ на каждый вопрос о его личности. Идеальная, спланированная картинка. Появление Димы в его жизни явно было неожиданностью, нарушающей планы. А появление второй раз, спустя столько лет — угрозой. И старший Хольт не знал, что делать с ней. Не понятно, сколько ему было известно о том времени и о том, как близко они подошли друг к другу, но ему точно было известно, что влияние Димы было слишком сильным. Дубину резко захотелось уточнить об этом у Августа. А еще сжать его руку, почувствовать его тепло не только мизинцем. — What about your family? Он рассказал вкратце о Вере и маме, мельком упомянув, что отец умер в начале восьмидесятых. Благо спрашивать причину не стали, не хотелось вновь окунаться в те воспоминания. Август добавил, что Димина семья приняла его как родного и с ними было приятно праздновать Новый год. После разговор вильнул в сторону его друзей и университета. Отец Августа хоть и держался вежливо и радушно со всеми, слишком часто поглядывал в сторону Димы, как будто оценивая его и пытаясь просчитать последующие шаги. Беседа, спустя время, ушла от темы России и вернулась к каким-то бизнес задачам, стоящим перед компанией сейчас. Дима слушал вполуха, стараясь не выдать своего движения ладонью, все больше захватывающей чужую руку, пока не увидел ухмыляющийся взгляд Мико. Пришлось руку убрать. — So you decided to go with the same scheme as in Afghanistan? — Дима резко дернул головой на реплику, чем заставил всех недоуменно на него посмотреть. Извинившись, он принялся рассматривать содержимое своей тарелки, пытаясь уловить хоть что-то из разговора, но мысли атаковали его вновь и вновь, не давая шанса даже общую суть уловить. Отец Августа рассказывал про убытки, которые, в конечном итоге, он вероятнее всего понесет, но Дима не понимал ни слова. В голове крутилось лишь одно словно. Афганистан. Конечно, Хольт был причастен. Он крупнейший в сфере торговли оружием, как он мог пройти мимо такого конфликта. Скорее всего, он ровно так же заваливал людей оружием во Вьетнаме. Дубин не удивился бы, если узнал, что и в Чечне Масхадова спонсировал оружием Хольт. И Август — прямой наследник этого. Пройдет немного времени, и он будет заниматься тем же самым. Продавать возможность убивать. Диме казалось, что прошла вечность, прежде чем на смену основных блюд пришли десерты и чай. В разговор его уже не затягивали, да и вообще не много внимания обращали. Август единожды наклонился и спросил, все ли с ним в порядке. Дима буркнул, что все хорошо, даже не повернувшись в его сторону. — Dmitry, are you gonna stay here for the night? — Вежливо улыбнувшись, спросил старший Хольт. — It’s already late and I don’t like to be the reason for my guests to go home at night. — If it’s not inconvenient… — начал было он, но был быстро перебит. — I can assure you that it’s not. We have plenty of space and I’m sure the bed in our guest room is much more comfortable. — How can I say no then? — Frederick? — кивнув Диме, он тут же переключил внимание на своего друга. — Unfortunately, no. We have an early flight tomorrow, — грустно вздохнул мужчина и развел руками, будто извиняясь. — Speaking of… We need to leave soon. Дальше все пошло более суматошно. Августа забрали провожать уезжающих. А Мико, обогнав кого-то из прислуги, вызвалась показать Диме гостевую комнату, в которой он может остановиться. Младший Хольт было смутился такому рвению сестры, но ничего не сказал, да и никак не выдал своих эмоций, только почти незаметным движением брови. Проведя его на второй этаж, Мико открыла одну из дверей, самую близкую к лестнице и пропустила молодого человека вперед. — Thank you, — улыбнулся Дима своей самой очаровательной улыбкой. — You’re welcome, — ответила девушка, но из комнаты не вышла, продолжая сверлить его взглядом, как почти все время за столом. — Should I give you a tip? — Sarcastic one? — бровь вскинулась в вызове. Общая семейная черта, судя по всему. — Look, I don’t know what is happening between you and my brother, but I hope that you’re not gonna hurt him again. Or I’ll hire a killer. — I thought that you’re not a big fan of all that. — He’s the best. I can change my opinion for protecting him. — I know the feeling and trust me I don’t have any intention to hurt him. — You seem to be a nice guy but I’m watching you. Не дождавшись ответа, она, взмахнув волосами, вышла из комнаты, закрыв дверь. Дима выдохнул и, взъерошив волосы, рухнул на кровать, прикрыв глаза. События всего дня собрались в легкую боль в висках. Кажется впервые в жизни ему не хотелось думать. Хотелось просто забыться. И поговорить с Августом. Все всегда сводилось к Августу. С того злополучного сентября. Найти его оказалось несложно, кто-то из прислуги ему с удовольствием помог с этим, наградив вежливой, но очень пустой, улыбкой. Август сидел у края кровати на полу, держа в руке стакан с каким-то алкоголем, но явно еще к нему не притронувшись. Пиджак был небрежно откинут, вместе с галстуком. Дима сел рядом, но его появление осталось незамеченным. Оглянувшись по сторонам, он усмехнулся. Комната такая же стерильная, как и все, что происходило сегодня. — Ты в курсе, что это пьют? — беззлобно улыбнувшись, Дима сел в полоборота. — Составишь компанию? — выйдя из оцепенения, Август протянул пустой стакан собеседнику. — Конечно. Одному тебе явно не пьется. Дима с удовольствием выпил эти несколько грамм виски залпом. Казалось, что им двоим это было необходимо. Комната погрузилась в тишину. На удивление, она не давила, а будто просто выжидала. Ждала, когда Дима ее наконец прервет и задаст вопрос, комом стоящий в горле уже несколько часов. Было очень страшно его озвучивать. Страшно услышать правду. И снова оказаться меж двух огней, пытаясь выбрать сторону. — Что было в Афганистане? — слабо раздалось в тишине, разрушая ее. — Ты уверен… — голос собеседника тоже был на грани задушенности. — Август, — Дима отставил стакан и прикрыл глаза руками, стараясь оставить эмоции внутри. — Это была одна из самых успешных сделок отца. Он продавал оружие обеим сторонам одновременно, в попытке затянуть конфликт и вынести из него как можно больше. В целом, у него это получилось. — Ты знал об этом… — отняв руки от лица, Дубин кинул их на согнутые колени, — когда я рассказывал тебе про папу … еще тогда… ты знал? — слезы, подступавшие к горлу, начинали душить. — Знал, — нехотя произнес Август. И налив себе еще виски, отправил эту порцию к предыдущей. — И сделал вид, что не понимаешь о чем я говорю, — глаза вновь закрылись, яркость комнаты била слишком сильно. Было сложно его обвинять, ему тоже тогда так хотелось больше времени проводить с этим странным иностранцем, поэтому он бы поступил точно так же. — Мой отец не виноват в том, что твоего отправили на ту войну. — Но виноват в том, что удлинил ее, забрав в разы больше жизней, — Хольт не нашел, что ответить, просто откинул голову назад и устало выдохнул. — Ты будешь делать то же самое? — Продавать оружие — да. Затягивать войны ради собственной выгоды — скорее всего нет. — Скорее всего? — нервный смешок сам вырвался из груди. — Если это нужно будет для защиты семьи, я не буду думать дважды, — снова наступила тишина. Никто не шевелился. Казалось, что даже время остановило свой бег. — Я пойму, если ты захочешь уйти, — голос был слишком надломлен, чтобы, несмотря на внешнюю недвижимость, спрятать ворох эмоций, клокочущий внутри говорящего. — Если захочешь все-таки сказать «прощай». — Август, я… — вновь усмехнувшись, Дима устало выдохнул и взъерошил волосы, быстро кинув руки обратно на колени, запрокинув голову к потолку. — Черт, я даже разозлиться на тебя не могу. Я сижу на полу особняка человека, который заработал на смерти моего папы, но все, о чем я могу думать, — как мне страшно потерять тебя. Потерять все то, что есть между нами. Я даже не до конца уверен, что понимаю, чем оно является… может я просто пытаюсь вернуться в те времена, может я действительно любил тебя все время, может я нарисовал себе идеальную картинку… я не знаю… а потерять боюсь. Все что я знаю, что рядом с тобой я чувствую себя живым. Препираясь, иронизируя, смеясь, целуясь, слушая тебя. Я никогда себя не чувствовал живее, чем в любой момент рядом с тобой. Только дурак откажется от этого чувства. — А ты не дурак, — голос стал заметно веселее, легче. Как будто лишился камня, давившего на него. Дима выдохнул, зажмурил глаза, пытаясь избавиться от выступающих слез, и опустил голову, посмотрев наконец на собеседника. Тот смотрел на него с такой нежностью и нескрываемой радостью, что пришлось невольно улыбнуться. — А я не дурак. — Дима, — в каком-то невыразимом порыве, Август дернулся вперед, оставляя поцелуй на чужих губах, впрочем быстро переключаясь и на остальные места на лице, будто стараясь поцеловать каждый миллиметр. — Ты… Я… я так тебя… ты такой… — видимо, поняв, что собрать мысли воедино, особенно на русском, у него не получится, он притянул парня в объятия, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание. — Ты же знаешь, что людям необходим воздух? — Удобно устроив свою голову на плече Хольта, Дима медленно поглаживал его спину, помогая унять чужой восторг. — Я очень переживал, — выдохнув остатки нервозности, он прижался ближе. — Я заметил. Даже не ответил на мою колкость. — С тобой невозможно вести диалог, ты все время шутишь, — будто обиженно заметил Август, но, отстранившись, Дима видел только радость в глазах напротив. Дубин хотел ответить, сказать что-нибудь глупое и смешное, как в дверь постучали, разрушая магию момента. Прежде чем Август успел что либо сказать, оттуда донесся голос его отца. — Спрячься здесь, — пихнув Диме его стакан, но чуть ли не затолкал его в ванную комнату. — Серьезно? Как любовница? — Решим это позже. Через секунду, в момент, когда дверь в ванной закрылась, вошел старший Хольт. Окинув взглядом комнату, будто ища что-то, он успокоенно выдохнул. — Ben je alleen? — Zat je hier op iemand te wachten? — усмехнулся Август, скрестив руки на груди и прислонившись к рабочему столу, который так удачно стоял рядом со входом в ванную комнату. — Ik wilde douchen en naar bed gaan. — Ik kwam langs om te praten, — продолжил мужчина по своему плану этого разговора, будто его сын ничего и не отвечал, — over Dmitry. — Ik denk dat hij nu ook ergens onder de douche staat, — улыбнулся молодой человек, стараясь уйти от неприятного разговора. — Je communicatie met hem verandert je te veel, — разговор, судя по всему, продолжится. — Hij is een professional in zijn vakgebied, en als je wilt, kun je hem in je sociale kring houden. We hebben altijd een goede architect nodig. Maar ik wil hem niet in je buurt hebben. Ik heb je nodig in de beste vorm zodat de reputatie van de familie op hetzelfde niveau blijft. — Waarom denk je dat we dichterbij zijn dan je denkt dat we zouden moeten zijn? — обойдя отца, стоявшего будто мраморная статуя, молодой человек поднял бокал и бутылку. — Augustus, — имя погрузилось в усталый выдох. — Ik ben niet blind. Het kostte me twee ontmoetingen met hem om te zien hoe jullie naar elkaar kijken en hoe jullie met elkaar omgaan. Mijn taak is om de emoties en stemmingen van de gesprekspartner te lezen, — смотря за движениями сына, продолжил он. — Je overdrijft je vermogen om emoties te beheersen te veel. Je volgde je moeder op. Zelfs Dmitry doet het beter. — Je kunt me niet tegenhouden om met hem te praten, — вновь прислонившись к столу, Август отпил, взглянув на отца. — Ik ben een volwassene. — Dat is precies wat een volwassene is. Denk aan je familie. Je moet klaar zijn om dit bedrijf na mij te leiden. En dat betekent dat je een bepaald soort leven moet hebben. Vrouw, kind, diner elke zaterdag. Ik wil geen russische jongens in mijn huis. — Ik heb geen vrouw nodig. Hoe hard je ook probeert, ik ga niet met de dochters van je vrienden trouwen, — голова сама откинулась назад, а из легких вырвался усталый выдох. — Ik heb hem nodig. — In dat geval moet ik misschien een andere erfgenaam vinden. — Ik zou het graag zien, — рассмеялся Август, продолжая изучать взглядом потолок. — Miko zou daar nooit mee instemmen. En wie buiten de familie kan dit vertrouwen? — опустив голову, он посмотрел на отца, выпрямляясь и подходя ближе. — Ik ben al je rechterhand. Alleen ik, de persoon die het dichtst bij je staat, heb voldoende kennis en vaardigheden, zelfs als je er anders over denkt. Dus ga je gang en probeer iemand te vinden die deze functie kan vervullen, ontdek alle geheimen van je deals en houd ze veilig, — старший Хольт, явно выстраивающий в голове логическую цепочку, отвел взгляд. Август воспринял это как свою маленькую победу. — Als ik vertrek, ga ik er nooit meer mee akkoord. Ben je klaar om een kans te nemen en het te proberen? — Goed, — мужчина улыбнулся, все еще обдумывая что-то, и, когда поднял взгляд на сына, в глазах его наконец появилось уважение, сменив то вечное покровительство, от которого Августа уже тошнило. — Mijn zoon heeft een karakter. Ik weet niet wat er mis is met deze rus, maar ik zie dat het nuttig kan zijn. We zijn nog niet klaar met dit gesprek. Ik Ben ' s morgens druk, dan heb ik een vergadering tijdens de lunch, maar morgenavond moet ik nadenken over de voorwaarden hiervan… Wat er tussen jullie gebeurt. — Dit heet een relatie voor normale mensen. — Als het geen huwelijk kan worden genoemd, wil ik het niet in het infofield zien. — Is dit alles? — фыркнул молодой человек. — Tot nu toe, ja, — кивнул мужчина и, уже на пороге, открывая дверь, добавил: — Goedenacht. Постояв пару минут в оцепенении, осмысливая диалог, который ни в каких бы снах не приснился ему, Август прикрыл глаза и, на Димин манер взъерошив волосы, рассмеялся, не сдерживая истерику. Однако она быстро утихла, уступая место облегчению. — Дима, — подходя к окну и впуская в затхлость комнаты ночную прохладу, позвал он и даже не услышал звук двери, ощутив присутствие молодого человека рядом с собой скорее седьмым чувством, а не кожей. — Я чуть было не уснул, — улыбнулся Дубин, кладя руку на чужую спину, успокаивая. — О чем вы так долго разговаривали? — рука переместилась на плечо, утягивая в объятие, а губы невесомо коснулись шеи. — Ты очень плохо на меня влияешь, — усмешка утонула в районе загривка. — Это я и без него знал, — слегка отстраняясь, Дима оставил поцелуй на виске. — Давай ложиться спать, меня измотал этот день. — Конечно, — Август как ни в чем не бывало принялся расстегивать чужую рубашку, а на недоуменное выражение лица, ничуть не смутившись, сказал, — Ты же не будешь спать в костюме. Пробормотав что-то нечленораздельное, Дима прикрыл глаза, позволяя Хольту делать все, что тому заблагорассудится. Вскоре рубашка была откинута, а на торс мягко легли ладони, выводя какие-то узоры. Август положил голову на плечо, перемещая руки на спину и едва заметно втягивая любимый запах. — Отец сказал, что мне нужно будет с ним поговорить о нас завтра, — выдохнул он, щекотя Диме шею. — Придется наши отношения держать в тайне. Первое время, по крайней мере. — У нас отношения? — усмехнулся парень. — Еще неделю назад я не знал вас, мистер Хольт. — Не хочу смущать вас, мистер Дубин, но мы были парой в советском союзе. — Там был просто Август. Студент по обмену. — И что же ты думаешь по поводу меня сейчас? — Что ты совершенно другой человек, — отстранившись, Дима тепло улыбнулся собеседнику. — Но все такой же очаровательный. И у меня все еще нет шансов. — Это вполне взаимно, — оставив легкий поцелуй на губах парня, он продолжил, — Ты будто возвращаешь меня обратно в те времена. Я могу снова побыть обычным человеком. — Пойдем спать, — вернув поцелуй, Дима разделся и залез под одеяло. Август лег через несколько минут, потушив свет. В объятиях стало чуть проще. Уже не хотелось думать, просто прижиматься ближе. Дима устал за эти несколько дней. Слишком много эмоций и потрясений. А слыша вновь, спустя столько лет, стук сердца, лежа у Августа на груди, было так спокойно. Он и не предполагал, что так скучал по этому и насколько было спокойно это вновь чувствовать. И не столь важно, что ждет впереди. Кажется Август действительно смог его убедить в том, что они хорошая пара и в этой реальности.