Незнакомец внутри моего сына

      - Ты что-то сказал А-Чэну?       Сидя за столом в одном из павильонов, из которого открывался великолепный вид на озеро Куе, Цзян Фэнмянь поднял глаза и посмотрел на жену, которая стояла справа от него и только что задала вопрос. Юй Цзыюань смотрела на него тем же суровым, холодным взглядом, который обычно предшествовал тому, что она начинала на него кричать или пыталась затеять ссору.       Однако на этот раз Цзян Фэнмянь действительно не знал, что он мог сделать, чтобы вызвать гнев своей жены.       - Что-то необычное? Нет, насколько я знаю, - просто ответил он.       Юй Цзыюань долго смотрела на него, словно оценивая правдивость его слов. Казалось, она, наконец, поверила ему, поскольку угрожающая молниеносная аура, исходящая от её тела, слегка поблекла.       Юй Цзыюань скрестила руки на груди и перевела взгляд на безмятежную гладь озера:       - Последние три дня он молчал и был совершенно не в себе.       - Он? – нахмурившись, уточнил Цзян Фэнмянь.       Последние несколько дней он был занят ремонтом второго павильона младших учеников. Он посещал семейные трапезы, но это были тяжёлые, тихие застолья. Он не заметил в Цзян Чэне ничего необычного.       Юй Цзыюань, похоже, не согласилась с этим, потому что посмотрела на него с презрением.       - Конечно, ты ничего не заметил, - словно прочитав его мысли, выплюнула она и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь.       Цзян Фэнмянь смотрел, как жена выходит из шатра, и пытался подавить лёгкое недовольство, появившееся внутри из-за её тона. И снова Юй Цзыюань отмахнулась от него как от грязи. Она едва дала ему время ответить, глядя на него так, как будто он был никем.       Но он к этому привык. Юй Цзыюань чаще всего именно так и смотрела на него. Если бы Цзян Фэнмянь каждый раз злился на неё, он бы измотал себя. Поэтому он, как всегда, загнал свои негативные чувства в дальний угол сознания и забыл о них.       Тем не менее, два часа спустя он спросил свою дочь, что происходит с Цзян Чэном.       - А-Чэн вёл себя… действительно странно в течение последних нескольких дней, - мягко поделилась с ним Цзян Яньли.       Они оба сидели на низкой каменной скамье, установленной вдоль дороги, ведущей к центральным рынкам Пристани Лотоса. Погода была хорошая, люди гуляли по улице, и воздух был полон веселья. Но Цзян Фэнмянь на самом деле не разделял хорошего настроения прохожих рядом с ним, вместо этого он хмурился, слушая ответ дочери.       - Странно, это как? – уточнил он.       Цзян Яньли вздохнула и посмотрела на свои руки, лежащие на коленях:       - Три дня назад А-Чэн проснулся с криком. Я была с А-Сянем за зданием, поэтому мы услышали его. Мы бросились в его комнату и обнаружили, что А-Чэн выглядит растрёпанным и каким-то помятым. Он стоял перед зеркалом, его глаза были измученными, а лицо искажал ужас. - Цзян Яньли сглотнула, как будто воспоминания всё ещё беспокоили её, а потом продолжила: - Когда он нас увидел, то посмотрел на нас, как на монстров, и начал нести какую-то чушь. Говорил о смерти и проклятиях. Когда мы заверили его, что всё в порядке, что он жив и здоров, что он с нами, он разозлился и обвинил нас в попытке... обмануть его. Как будто мы были самозванцами, а не его семьёй. Он даже был близок к тому, чтобы напасть на нас. Я не понимаю, что произошло...       - Почему ты не сказала мне? - ошеломлённо спросил Цзян Фэнмянь.       Лицо Цзян Яньли застыло, и она сухо ответила:       - Мы говорили, но ты сказал нам оставить его в покое, чтобы он успокоился.       Ох. Вот почему Вэй Усянь и Цзян Яньли пришли к нему в начале недели и сказали, что Цзян Чэн ведёт себя странно и агрессивно. Оба были в лёгкой панике.       Но у Цзян Чэна часто бывали перепады настроения, поэтому Цзян Фэнмянь подумал, что это всего лишь один из многих приступов его гнева.       - В конце концов, мы решили дать ему время, - сказала Цзян Яньли и ещё раз вздохнула. - Мы осторожно вернулись через два часа. Когда он увидел нас на этот раз, он всё ещё выглядел озадаченным и дезориентированным, но вместо того, чтобы попытаться напасть на нас, он обнял меня и заплакал. С тех пор он хранит полное молчание.       - Думаешь, это просто дурной сон? - уточнил Цзян Фэнмянь.       - Если и так, то этот сон, должно быть, был ярким и травмирующим. Или, возможно, это последствия какого-то проклятия? Но А-Чэн не ходил на ночную охоту на прошлой неделе, так что…       Цзян Фэнмянь кивнул, понимая. Это больше походило на тревожный сон, который, очевидно, так сильно повлиял на Цзян Чэна, что он расстроил Цзян Яньли и Вэй Усяня даже два дня спустя.       И Цзян Фэнмянь задался вопросом, в порядке ли Вэй Усянь.       - Сегодня вечером я уделю внимание А-Чэну, - мягко сказал он, положив руку на плечо дочери. - Не волнуйся.              * * *       В тот вечер, за семейным ужином, Цзян Фэнмянь действительно заметил, что его сын стал неразговорчив. Цзян Чэн не выглядел расстроенным, как он боялся, но всё ещё казался отсутствующим. Он смотрел на стол перед собой так, как будто не мог его видеть, погружённый в оцепенение, доступ к которому имела только его совесть.       Цзян Яньли и Вэй Усянь, сидевшие на подушках за семейным столом вместе с Юй Цзыюань и Цзян Фэнмянем, с беспокойством посматривали на Цзян Чэна и обменивались обеспокоенными взглядами.       Юй Цзыюань, со своей стороны, с течением времени, казалось, становилась всё более раздражённой.       Подали еду, и пятеро членов семьи приступили к ужину в тяжёлом молчании. Цзян Чэн ел, даже не замечая, казалось, что он кладёт в рот, и его глаза по-прежнему были затуманены странной пустотой.       Через десять минут Юй Цзыюань больше не могла этого терпеть.       - Цзян Чэн! Ты собираешься оставаться в оцепенении всю оставшуюся жизнь? Какой пример ты подаёшь?! Я не знаю, что заставило тебя так себя вести, но прекрати это прямо сейчас! Ты позоришь нашу семью!       Вспышка матери вывела Цзян Чэна из задумчивости и, казалось, напугала его. Жизнь снова появилась в его глазах, и он посмотрел на мать с недоумением.       Но вместо того чтобы чувствовать смущение и сожаление, Цзян Чэн нахмурился.       - Ты права, - произнёс он, и на него словно снизошло озарение. - Я не могу оставаться в таком состоянии.       Затем лицо Цзян Чэна стало решительным, и он выпрямился, а потом крепко взял миску с рисом левой рукой.       Все посмотрели на него ошеломлённо. Когда же Цзян Чэн встретился взглядами со своей семьёй, он просто покачал головой и схватил палочками для еды кусок мяса со своего блюда.       - Извините, что побеспокоил вас всех. Сейчас со мной всё в порядке.              * * *       В течение следующих нескольких дней Цзян Фэнмянь видел, как его сын ходит с прямой спиной и серьёзным выражением лица. Он всё ещё казался глубоко задумавшимся, но уже не выглядел потерянным.       Неужели всё это было подстроено, чтобы заставить родителей обратить на него внимание, и он был удовлетворён, когда Юй Цзыюань, наконец, отреагировала? Он действительно так поступил? Нет, он бы не стал, не так ли?       Проходя по одному из коридоров центрального здания, Цзян Фэнмянь, заложив руки за спину, вздохнул.       Он не понимал своего сына.       Когда Цзян Чэн был маленьким, всё было намного проще. Но чем старше он становился, тем больше в нём проявлялся темперамент Юй Цзыюань, а Цзян Фэнмянь был не очень совместим с таким типом личности. Весь его брак свидетельствовал об этом.       Цзян Фэнмянь любил свою жену. Вероятно, не так, как ей хотелось – он не был в неё влюблен – но Юй Цзыюань всё ещё оставалась матерью его детей и его спутницей, помогавшей ему развивать Пристань Лотоса. Он искренне заботился о ней, несмотря на её постоянные оскорбления и унижения.       То же самое относилось и к его сыну. Он любил своего младшего сына, но характер Цзян Чэна порой трудно было назвать приятным, и он не располагал к общению.       Гораздо милее Цзян Фэнмяню было общаться с Вэй Усянем, ибо молодой человек сиял своим талантом, добротой и нежной душой. С Вэй Усянем всё было просто.       Цзян Чэн иногда завидовал способности Вэй Усяня привлекать к себе людей. И, к сожалению, сам Цзян Фэнмянь попался в сети этого. Его сын же не всегда ценил внимание, которое он уделял воспитаннику.       Так не поэтому ли Цзян Чэн на этот раз почувствовал себя обязанным действовать, чтобы привлечь внимание? Но почему сейчас и почему вот так?       Внезапно Цзян Фэнмянь что-то вспомнил и широко открыл глаза.       Он пообещал Цзян Чэну в конце недели прийти и посмотреть, как тот тренируется. Это было то, что взволновало его сына, но сам Цзян Фэнмянь никогда больше об этом не упоминал. Возможно, Цзян Чэн вспомнил об этом и хотел убедиться, что на этой неделе отец сосредоточит своё внимание на нём.       Цзян Фэнмянь почувствовал себя немного неловко, думая об этом. Он не сможет присутствовать на тренировке Цзян Чэна. Ему нужно было разобраться с несколькими деловыми бумагами, которые он откладывал неделями, и он также хотел заняться ими в конце этой недели.       Цзян Фэнмянь поморщился и пошёл по коридору в поисках сына, чтобы сказать ему об этом.       Цзян Чэн, вероятно, не будет счастлив.       И пока Цзян Фэнмянь пытался сообразить, какие слова меньше всего вызовут гнев его сына, всего через несколько минут он столкнулся с ним лицом к лицу, сворачивая в очередной коридор.       Увидев его, Цзян Чэн остановился и почтительно поклонился:       - Отец.       - А-Чэн, доброе утро, - тихо произнёс Цзян Фэнмянь. – Вообще-то, я искал тебя.       Цзян Чэн выпрямился и ничего не ответил. Он смотрел на отца с почти устрашающей глубиной, ожидая, когда тот заговорит. Цзян Фэнмянь слегка переступил с ноги на ногу.       - Прости, сынок, - начал он. - Не думаю, что смогу прийти к тебе завтра, как обещал.       - Что? - Цзян Чэн нахмурил брови от этой новости и выглядел теперь удивительно смущённым. - Зачем тебе меня видеть?       Настала очередь Цзян Фэнмяня нахмуриться:       - Завтра твоя тренировка с наставником Фэн. Но я не смогу прийти. К сожалению, у меня есть дела.       Цзян Чэн, казалось, внезапно всё понял, потому что он прикрыл глаза и ущипнул себя за переносицу.       - О-о, - протянул он, опуская руку и вновь открывая глаза. - Отец, правда, делай... просто делай, что нужно. Я не против.       Это было сказано беспечно, как иногда пытался говорить Цзян Чэн, хотя в глубине души при этом он бывал явно расстроен.       Но на этот раз Цзян Фэнмянь не уловил ничего, кроме этой беспечности.       Цзян Чэна, похоже, это действительно не волновало.       - Ты… не против? - уточнил Цзян Фэнмянь, взвешивая свои слова.       - Нет, - твёрдо ответил его сын и в свою очередь поинтересовался: - Когда нам нужно отправляться на лекции в Облачные Глубины?       Цзян Фэнмянь моргнул от неожиданной смены темы. У него было странное ощущение, что он что-то упускает в этом разговоре.       Лекции в Облачных Глубинах проводились часто, но не обязательно каждый год, и Орден Гусу Лань не всегда приглашал всех желающих. Что касается младших учеников Цзян Фэнмяня, то это только обсуждалось, и он ещё даже не сказал им об этом, поскольку было слишком рано. Откуда Цзян Чэн мог знать…       - Это произойдёт через два года, плюс-минус, - ответил Цзян Фэнмянь. - Но у нас пока нет никакого подтверждения. Откуда ты об этом узнал?       Но Цзян Чэн больше не смотрел на него. Его отстранённый взгляд был устремлён на одну из стен коридора. Его мысли витали где-то в другом месте, а разум, по-видимому, уже был занят чем-то иным.       - Два года, да? – пробормотал Цзян Чэн. - Я думаю, что справлюсь.       Всё ещё пребывая в рассеянности, Цзян Чэн небрежно поклонился отцу и пошёл прочь.       Он ушёл от Цзян Фэнмяня, не оглядываясь.              * * *       Цзян Чэн улучшил свои боевые навыки.       Коренным образом.       Однажды это замечание в коридоре сделали слуги. Цзян Фэнмянь сначала не воспринял их слова всерьёз, думая, что они просто добрые души, которые хотят подбодрить своего молодого господина. У Цзян Чэна был приемлемый уровень, но он не был исключительным, и он не обладал природным талантом Вэй Усяня. Тем не менее, он счёл за благо, что слуги очень любезно распространяют новость о том, что их хозяин теперь чрезвычайно одарён.       Однако через несколько дней, когда Цзян Фэнмянь заметил, что Юй Цзыюань тоже выглядит странно удовлетворённой, он начал сомневаться и пошёл на следующую тренировку младших учеников, где присутствовал его сын.       Сцена перед ним казалась почти нереальной. Цзян Чэн был настолько пугающе хорош, что оставил Цзян Фэнмяня в полном замешательстве.       И это не была случайность одного дня. Дни шли, и каждый раз, когда он видел своего наследника за работой, происходило одно и то же.       Цзян Чэн теперь не только превосходил своих сверстников с точки зрения техники, скорости и точности, но и делал это почти рассеянно, как будто его жесты были просто рутиной. Половину времени он казался отвлечённым, озабоченным другими вещами, но его жесты никогда не прерывались, и он не допускал ошибок в своих упражнениях.       Однажды - по-видимому, непреднамеренно - он даже продолжил связку движений, которую его класс ещё не выучил, как будто он уже знал нужные шаги, и его тело просто продолжало совершать их автоматически. И Цзян Чэн остановился только тогда, когда все ученики прекратили свои движения и ошеломлённо уставились на него.       Изменение боевой мощи Цзян Чэна было настолько необычным, что это выглядело странно. Цзян Фэнмянь даже не видел, чтобы он тренировался сверхурочно. Так откуда же взялось это улучшение?       Ему помогли?       - Талисманы? - переспросил в замешательстве Цзян Чэн. - Если бы я использовал талисманы для чего? Для ночной охоты?       Было уже почти время ужина. Весь день шёл дождь, поэтому многие занятия учеников были перенесены в закрытые тренировочные залы. Один из этих залов располагался недалеко от архивной комнаты, где находился Цзян Фэнмянь, и, оказалось, сегодня его занимал Вэй Усянь с группой Цзян Чэна.       В конце занятия младшие ученики прошли перед открытой дверью архивной комнаты, и те, кто заметил главу своего Ордена, поприветствовали его. Двое из них, проходя мимо, не обратили на него внимания, так как были слишком заняты разговором о том, как «молодой господин Цзян снова всех победил».       Итак, услышав это, Цзян Фэнмянь задумался, а, увидев сына, идущего по коридору с Вэй Усянем, встал и позвал его.       Оказавшись с ним наедине в архивной комнате, он сначала отметил успехи Цзян Чэна и подумал, что тот удивительно плавно отвечает на его вопросы.       Но, видимо, он выразился недостаточно ясно.       - Ты значительно улучшил свою боевую форму, сын мой, и это снова впечатляет, - мягко проговорил Цзян Фэнмянь. - Но это произошло так быстро, что можно было бы задаться вопросом, не получил ли ты немного помощи в этом вопросе.       Казалось, в глазах Цзян Чэна отразилось понимание, и он поморщился. Затем он провёл рукой по волосам, внезапно выглядя невероятно усталым, и отвёл взгляд.       - Правильно. Тьфу, думаю, я не был щепетильным в этом вопросе. Достаточно справедливо, - пробормотал Цзян Чэн, в то время как Цзян Фэнмянь не был уверен, что понимает, что имел в виду его сын. - Но отвечая на твой вопрос: нет, я не использовал талисманы для улучшения своих способностей.       - Ты уверен? - осторожно уточнил Цзян Фэнмянь. - Потому что, если ты использовал какие-либо нетрадиционные средства для улучшения своих результатов, это было бы не совсем справедливо по отношению к твоим товарищам.       Цзян Чэн тяжело вздохнул:       - Тебя так сильно беспокоит то, что я хоть раз лучше Вэй Усяня?       Складка между бровями Цзян Фэнмяня стала глубже.       Его это не беспокоило как таковое.       Это было просто непривычно и неожиданно. Цзян Чэн всегда отставал от Вэй Усяня на большинстве занятий, поэтому, конечно, такая внезапная перемена была подозрительной.       - Дело не в этом, - попытался объяснить Цзян Фэнмянь. - Эти перемены весьма удивительны, и притом за столь короткое время, поэтому могут возникнуть сомнения. Но если ты скажешь мне, что ты добился успеха в поте лица - и это, действительно, правда, - я могу только поздравить тебя.       Цзян Чэн посмотрел на него непроницаемым взглядом, а потом покачал головой и сосредоточил своё внимание на точке за плечом Цзян Фэнмяня.       - Если это тебя утешит, то, что я сейчас лучше Вэй Усяня, не принесёт мне абсолютно никаких заслуг, учитывая мои… обстоятельства, - произнёс он. - Скажем так, в какой-то момент мне повезло, что я усердно тренировался. Но если бы Вэй Усянь имел такую же «удачу», он, вероятно, был бы лучше меня, как обычно.       Цзян Фэнмянь был заинтригован лёгкой горечью, которая окрасила голос Цзян Чэна в последнем предложении, что он произнёс, имея в виду Вэй Усяня.       С тех пор, как несколько недель назад Цзян Чэн очнулся от своего кошмара, его ревность к своему брату по Ордену, казалось, исчезла.       И впервые с тех пор Цзян Фэнмянь увидел её проявление снова.       Но почему эта зависть всплыла сейчас, когда Цзян Чэн наконец-то стал лучше Вэй Усяня? Разве не должно было быть наоборот?       Разум Цзян Чэна был для Цзян Фэнмяня полной загадкой.       - И кто же тебя усердно обучал? И чему? - спросил он сына.       - …просто жизнь, - ответил тот.       Жизнь?       Что это вообще значило? Говорил ли он о требованиях и наказаниях Юй Цзыюань в связи с его выступлениями в детстве? Или у Цзян Чэна после кошмара случилось какое-то прозрение, и он удвоил свои усилия?       Но даже если это была одна из этих двух теорий, она противоречила тому факту, что Цзян Фэнмянь видел, что его сын практиковался меньше, чем раньше. Если только он не тренировался по ночам, когда все остальные спали? Возможно, в этом и был его секрет?       - В любом случае, - сказал Цзян Чэн. - Я не жульничаю. Я просто нашёл хитрость, которая облегчает мне обучение. А теперь можем ли мы пойти поесть? В противном случае остальным придётся ждать нас.       Цзян Фэнмянь слабо вздохнул и кивнул. Возможно, он снова обратится к этой теме в другой раз.       Итак, глава Ордена собрал свои вещи и вместе с сыном направился в семейную резиденцию.       Цзян Фэнмянь и Цзян Чэн редко оставались наедине, поэтому обычно его сын пользовался небольшими прогулками с отцом, чтобы немного поболтать. Но на этот раз, пока они шли в столовую, вокруг них царила тишина.       Цзян Фэнмянь тоже не знал, что сказать. Обычно он спрашивал сына, как проходят его тренировки, но он уже знал, что всё идёт хорошо. Поэтому он ничего не говорил.       Когда они вошли в зал, Цзян Яньли, Юй Цзыюань и Вэй Усянь уже сидели за столом. Хозяйка Пристани Лотоса резкими фразами отчитывала дочь за её плохие успехи в освоении музыкального инструмента. Цзян Яньли никогда не была особенно искусна в музыке. Она пыталась научиться играть на гуцине и эрху по настоянию матери, но дела явно шли не очень хорошо.       Вэй Усянь, сидевший рядом с сестрой, молчал, слегка опустив голову, как будто не хотел навлечь на себя гнев хозяйки Пристани Лотоса. Но внимание Юй Цзыюань переключилось не на него, а на мужа и сына, которые только что вошли в зал.       - Спасибо, что наконец-то почтили нас своим присутствием, - саркастически плюнула она в их сторону.       - Извини за задержку, мама. Отец и я просто болтали, - сказал Цзян Чэн, взяв на себя инициативу, и немного дипломатично поклонился.       Он выпрямился и взглянул на сестру, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. Яньли слегка улыбнулась ему в ответ и осторожно покачала головой.       В то время как Цзян Чэн держался со своим отцом немного более отстранённо, чем обычно, с Цзян Яньли всё было с точностью наоборот. Его защита по отношению к ней, казалось, удвоилась, и Цзян Фэнмянь даже несколько раз замечал, как он обнимает её. Цзян Яньли каждый раз краснела от счастья. Она не привыкла к этому, поскольку её младший брат был в том возрасте, когда ему полагалось проявлять свою независимость. Но последние несколько недель проявление этой самой независимости Цзян Чэна, похоже, не волновало.       - А-Ли, возможно, инструмент, на котором ты играешь, слишком сложен? – поприветствовав остальных, любезно спросил свою дочь Цзян Фэнмянь. – Не хочешь попробовать сыграть на другом? Флейта может быть одним из вариантов.       - Это что-нибудь изменит? - Юй Цзыюань усмехнулась. - Если у девочки нет таланта к музыке, возможно, нам стоит перестать тратить время её преподавателей.       Цзян Яньли покраснела и опустила глаза. Цзян Чэн и Вэй Усянь ничего не сказали, но, похоже, им не понравились слова Юй Цзыюань.       Цзян Фэнмянь, со своей стороны, действительно не испытывал желания спорить с женой на эту тему.       - Конечно, мы можем обсудить это ещё раз позже, - миролюбиво произнёс он и сосредоточил своё внимание на Вэй Усяне. - А-Сянь, как прошёл твой день? Тренировка сегодня днём прошла хорошо?       Вэй Усянь на мгновение заколебался, прежде чем заговорить. Сначала он взглянул на Юй Цзыюань. Хозяйка Пристани Лотоса ответила на его взгляд хмурым прищуром, она явно внимательно ожидала, что он собирается сказать.       - Всё прошло хорошо, - осторожно проговорил Вэй Усянь. - Мы всё ещё находимся в середине новой формы…       - …Чей четвёртый шаг ты так до сих пор и не запомнил, о чём сообщил мне Фэн Шизун, - презрительно заявила Юй Цзыюань. - Вот что получаешь за то, что дурачишься целый день. Это тебя настигает. Уже не такой умный, когда ты отстаёшь от всех, не так ли?       - Моя госпожа, младшие ученики начали изучать эту новую форму только на прошлой неделе, - вступился за воспитанника Цзян Фэнмянь. - Только А-Чэн справился с четвёртым шагом. Остальным нужно больше времени.       Было так странно, что всё обернулось таким образом. Обычно подобные замечания предназначались для оправдания отставания Цзян Чэна от Вэй Усяня. Цзян Фэнмянь никогда не думал, что до этого дойдёт.       Выслушав мужа, Юй Цзыюань посмотрела на Вэй Усяня и фыркнула, а потом окинула сына строгим взглядом:       - Пусть сейчас ты и не позоришь Орден Юньмэн Цзян и демонстрируешь немного мастерства, не думай, что можешь расслабиться. Не забывай, что всего несколько месяцев назад на тебя было жалко смотреть. И я надеюсь, что ты уже почти закончил задание, которое дал тебе Хуо Саньжэнь. Посмотрим, насколько хорошо ты разбираешься в теории.       Прежде чем ответить матери, Цзян Чэн бросил взгляд на Вэй Усяня и Цзян Яньли.       - Какое… задание?       В зале повисла тишина.       Неужели Цзян Чэн... забыл?       Цзян Фэнмянь на мгновение прикрыл глаза, немного разочаровавшись в своём сыне.       Хуо Саньжэнь был заклинателем с полутысячелетней историей, который обычно путешествовал по миру, делая открытия для будущих поколений, делясь своими знаниями с Орденами и открывая горизонты Цзянху.       С ним было сложно связаться, но он согласился раз в пять лет приезжать на неделю в Орден совершенствования, чтобы обучать наследника. В этом году эта честь выпала наследнику Ордена Юньмэн Цзян.       Поскольку одна неделя была очень коротким сроком для преподавания, Хуо Саньжэнь обычно просил наследника, с которым он собирался работать, написать эссе о знаниях, которые у него уже были в области истории, правил, боевых искусств, естественных концепций и политики. Это должно было быть большое сочинение, занимавшее не менее пятидесяти длинных страниц, поэтому наследнику давалось уведомление за два-три месяца.       Хуо Саньжэнь должен был приехать через восемь дней.       Поэтому Юй Цзыюань так разозлилась, услышав ответ сына.       - Задание, которое дал тебе Хуо Саньжэнь! Ты хочешь сказать, что даже не начинал его?       Тон госпожи Юй был чистым ядом. Цзыдянь на её руке начал потрескивать.       Цзян Чэн, сидевший перед ней, немного сжал губы и сказал:       - Извините, я забыл.       Цзыдянь испустил целый сноп искр в ответ на растущий гнев своей госпожи, которая повернулась к своему воспитаннику и закричала:       - Вэй Усянь!       Юноша сглотнул, заметно нервничая из-за реакции Юй Цзыюань, но посмотрел на неё. Цзян Яньли и Цзян Чэн рядом с ним напряглись.       - Разве я не говорила тебе следить за тем, чтобы А-Чэн закончил это задание вовремя?! - прошипела хозяйка Пристани Лотоса: - Ты что, некомпетентен? И ты ещё удивляешься, почему я считаю тебя ненадёжным!? Ты даже не в состоянии позаботиться о том, чтобы твой молодой господин не выставил себя дураком перед…       - Мама, при всём уважении, ты принимаешь меня за ребёнка? – вмешался Цзян Чэн.       Во второй раз с тех пор, как они сели ужинать, вслед за заявлением Цзян Чэна последовала ещё одна мёртвая тишина. Четверо других членов его семьи, сидевшие за столом, расширили глаза и повернулись к наследнику Ордена. Но Цзян Чэн твёрдо и пристально смотрел на свою мать.       Потрясённое молчание затянулось на долгое мгновение. Цзян Чэн редко осмеливался противостоять матери, а когда он это делал, то делал это осторожно и боязливо.       Сейчас же его глаза были непоколебимы, прикованы к глазам Юй Цзыюань.       - Я думал, ты хочешь, чтобы я был самостоятельным и сильным, - сказал он после паузы, когда никто больше не заговорил. – Но как мне стать таким, если все мои чёртовы ошибки перекладываются на голову Вэй Усяня? Как же мне научиться брать на себя ответственность, если за мои действия будет отвечать другой? Как я должен расти и развиваться? Я думаю, что я достаточно взрослый, чтобы справиться с последствиями своих действий. Так почему же у меня одного есть няня? Это оскорбительно!       После этого Цзян Чэн перевёл взгляд на Вэй Усяня. Его рука на столе сжалась в кулак, и воздух вокруг него стал ещё мрачнее.       - И если он продолжит верить, что должен защищать меня при каждом повороте обстоятельств, это приведёт его к принятию глупых решений в будущем! – с кислой миной добавил он.       В глазах Вэй Усяня, когда он смотрел на брата, промелькнуло непонимание, и он в замешательстве слегка нахмурился. Но Цзян Чэн не соблаговолил разъяснить свои слова и снова сосредоточил своё внимание на матери.       - Наказывай его, как хочешь, но за его ошибки, а я способен взять ответственность за свои! - категорично заявил он. - Страницы задания будут у тебя на столе завтра вечером. И сестра?       Цзян Яньли немного вздрогнула и прошептала:       - Д-да?       - Тебе нравится заниматься музыкой или нет?       В тот же момент четверо слуг вошли с едой. И пока они расставляли посуду на столе, Цзян Яньли воспользовалась этим временем, чтобы обдумать заданный ей вопрос.       Наконец, когда слуги ушли, она снова открыла рот:       - Нет, на самом деле.       При этом ответе лицо Цзян Чэна смягчилось, и все следы резкости и твёрдости исчезли:       - Так и говори. Мама ранее предлагала тебе выход.       «Она предлагала?» – растерявшись, подумал Цзян Фэнмянь.       Цзян Яньли широко открыла глаза, и в то же время, услышав слова сына Юй Цзыюань, казалось, вышла из состояния шока. Её гнев вернулся с удвоенной силой, и на протяжении всего последующего ужина её крики эхом разносились по залу, когда она ругала своего сына. На этот раз Цзян Чэн отнёсся к этому снисходительно. Он просто молчал и кивал, в то время как мать отчитывала его за неуважение и дерзость.       Но она оставила Вэй Усяня и Цзян Яньли в покое.              * * *       На следующий вечер шестьдесят семь страниц общих знаний, заполненных рукой Цзян Чэна, лежали на столе Юй Цзыюань.       С этого дня хозяйка Пристани Лотоса больше не винила Вэй Усяня в ошибках Цзян Чэна. Однако она не стала меньше ругать воспитанника. Она просто стала ещё жёстче со своим сыном, чтобы компенсировать это. Но, по крайней мере, она уважала тот факт, что больше нельзя возлагать на Вэй Усяня чужие ошибки.       И Цзян Яньли перестала брать уроки музыки.              * * *       Линия обороны Пристани Лотоса была прочной на протяжении веков. Прадед Цзян Фэнмяня позаботился о том, чтобы в случае нападения Орден оставался сильным и непоколебимым. Их защита, возможно, не была так хорошо развита, как в крепости Цинхэ Не, но у неё был основательный фундамент.       Но Цзян Чэн по какой-то причине стал одержим этим.       Он отметил, что западная часть Пристани Лотоса почти не охраняется. Он также сказал, что Орден уязвим из-за всей этой воды вокруг главной резиденции, и что в случае нападения со стороны озера им будет трудно дать отпор. По его словам, они могли бы установить ловушки в воде и защитные талисманы в доках. Он даже резко раскритиковал главный купол безопасности Пристани Лотоса, заявив, что этот старинный барьер зависит от слишком многих факторов и легко может рухнуть.       Поэтому он предложил изменения. Несколько.       - Я позабочусь об этом, - просто сказал Цзян Чэн своим родителям.       Его тон был настолько уверенным, что ни Юй Цзыюань, ни Цзян Фэнмянь не нашли аргументов, чтобы отказать ему.       Итак, в течение нескольких недель Цзян Чэн работал исключительно над обороной Пристани Лотоса. Для этой цели он даже приводил в Орден разных людей, в том числе юношу лет пятнадцати, который выглядел озадаченным тем, что наследник Юньмэн Цзян попросил его об услуге. На вопросы родителей, Цзян Чэн только сказал, что знает, что у мальчика есть потенциал для выполнения его требований. И это, по-видимому, оказалось правдой.       Поэтому, когда Юй Цзыюань однажды вошла в кабинет Цзян Фэнмяня и бросила на его стол папку с бумагами, он не был полностью удивлён темой, которую она сразу же затронула.       - Новые планы эвакуации для детей и несовершенствующихся Ордена и окрестных деревень. С разрешения А-Чэна, - объяснила Юй Цзыюань. - Он говорит, что нынешние едва функционируют.       Цзян Фэнмянь открыл папку и просмотрел исписанные листы. Это действительно были подробные планы эвакуации – из резиденции Ордена и примыкающих к ней поселений - в Дуо Шань, соседний город.       Схемы и прилагающиеся к ним инструкции были выполнены пугающе реалистично, с подробностями об Ордене, которые не знал даже правая рука Цзян Фэнмяня.       Как мог Цзян Чэн…       - И он дал это тебе? - ошеломлённо спросил он у жены.       Юй Цзыюань скрестила руки на груди и подняла брови с вызывающим выражением лица.       Цзян Фэнмянь не хотел её оскорблять. Он давно уже передал ей большую часть управления Пристанью Лотоса, потому что она была компетентна и знала, что делает, независимо от того, женщина она или нет. В этом отношении он доверял ей.       Но Цзян Фэнмянь по-прежнему оставался главой Ордена. Он был просто удивлён, что его сын вообще не говорил с ним о чём-то столь важном.       Но это было не в первый раз, не так ли? Разве критика по поводу защитного купола Пристани Лотоса не дошла сначала до Юй Цзыюань? А уже потом Цзян Чэн упомянул об этом снова, когда его отец был рядом.       Цзян Фэнмянь не знал, что с этим делать.       - Ну, похоже на то. - Юй Цзыюань усмехнулась. - Планы более чем подробные. Есть лишь незначительные ошибки, в том числе некоторые несуществующие конструкции здесь и там, но в остальном всё правильно. Я не знала, что ты нашёл время показать ему всю планировку Пристани Лотоса и окрестных деревень.       Но он этого не делал.       Цзян Фэнмянь как раз собирался задать ей этот вопрос.       Может быть, Цзян Чэн проявил инициативу и самостоятельно исследовал местность? Он и Вэй Усянь в прошлом были любителями приключений, так что, возможно, таким образом они так тщательно изучили местность?       - В любом случае, это хорошо, - заявила Юй Цзыюань. - Мы должны использовать эти планы и изучить их, когда придёт время. Найди минутку, чтобы прочитать их и сообщи мне, что ты думаешь.       - Я прочитаю их, как только вернусь, - пообещал Цзян Фэнмянь. Он встал и положил планы поверх стопки важных документов на своём столе. – А сейчас мне пора в город.       Юй Цзыюань подозрительно прищурилась:       - И тебе? Это просто совпадение, что я увидела, как Вэй Усянь тоже собирается отправиться в город?       Цзян Фэнмянь не пытался скрыть, что сегодня днём он встречается со своим воспитанником. Но он и не афишировал этого, желая избежать именно такого рода дискуссии.       - Это не совпадение. Я действительно встречаюсь с А-Сянем, - честно сказал он.       - О? А что случилось с твоим «у меня слишком много работы, чтобы гулять с собственными детьми»? – с мрачным видом прошипела Юй Цзыюань.       Цзян Фэнмянь вздохнул:       - Моя госпожа, пожалуйста, я не хочу ссориться. Ты прекрасно знаешь, что у Вэй Усяня нет семьи, кроме нас. Он никогда ни о чём не просит. Но покупка первой официальной одежды - это то, что обычно должен делать ребёнок вместе с родителями.       - Ты и пальцем не пошевелил ради А-Чэна.       - Потому что ты уже всё купила сама!       Будучи прямым наследником, Цзян Чэн, конечно же, уже давно получил несколько официальных комплектов, и в поисках его первых мантий его сопровождала мать. Цзян Чэн ходил не один. Но других родственников у Вэй Усяня не было. И уж точно Юй Цзыюань не стала бы сопровождать его.       Хозяйка Пристани Лотоса в последний раз высокомерно взглянула на мужа, а потом резко развернулась и покинула его кабинет, бросив через плечо:       - И ты не удивляешься, почему я это сделала?       Цзян Фэнмянь не получил возможности ответить на вопрос, который буквально выплюнула его жена: она уже ушла, оставив его одного.       Он ещё раз вздохнул и провёл ладонью по лицу.       Неужели с его стороны было так неразумно уделять время сироте? Мальчику, который потерял всю свою семью и так долго страдал на улице? Вэй Усянь был таким милым ребёнком. Он не заслуживал того холодного отношения, которое Юй Цзыюань так отчаянно требовала от своего мужа.       Цзян Фэнмянь слегка покачал головой при этой мысли и, убедившись, что его стол в порядке, вышел из кабинета.       У учеников сегодня было немного свободного времени, поэтому многие бездельничали на лужайке под жаркими лучами солнца, болтали между собой в тени деревьев или играли в игры на уличных столах. Прогуливаясь по Пристани Лотоса, Цзян Фэнмянь заметил пару человек, практикующих с мечами, но остальные, казалось, наслаждались своим выходным и расслаблялись.       Обогнув здание, Цзян Фэнмянь увидел своего сына, который смотрел на свиток в руках и хмурил брови. Выглядел он сосредоточенным и, по-видимому, не был увлечён каким-либо неторопливым занятием. Цзян Чэн посмотрел на Цзян Фэнмяня, когда почувствовал его приближение, и немедленно подошёл к нему.       Выражение лица сына не выглядело очень радостным, но он всё равно уважительно поклонился:       - Отец.       - А-Чэн, - дружелюбно произнёс Цзян Фэнмянь. - Всё в порядке? Ты выглядишь взволнованным.       - Ну, вообще-то нет. Могу я поговорить с тобой две минуты? Ты куда-то собирался?       - Я собираюсь в город с А-Сянем, но у меня есть несколько минут.       Ему вспомнился разговор, который он имел с Юй Цзыюань мгновением ранее. Он заколебался, внезапно ощутив дискомфорт, и осторожно спросил:       - Надеюсь… надеюсь, ты не возражаешь?       Цзян Чэн нахмурился:       - Против чего?       - Что я встречаюсь с А-Сянем.       Цзян Чэн коротко вздохнул и отмахнулся от вопроса Цзян Фэнмяня почти нетерпеливым взмахом руки.       - Папа, я действительно не против того, что ты гуляешь с Вэй Усянем. Или... с кем угодно, если уж на то пошло, если это не имеет отношения к делам Ордена. Встречайся с Вэй Усянем, я даю тебе своё благословление. Но мост Тонку сломан уже три месяца, и я не понимаю, почему его до сих пор не починили.       Цзян Фэнмянь был совершенно сбит с толку, как реакцией сына на его прогулку с Вэй Усянем, так и резкой сменой темы. Цзян Чэн пристально смотрел на него, явно недовольный, но, несмотря ни на что, казалось, что это только из-за этого так называемого моста.       Мост Тонку был расположен в восточных районах Юньмэна и обычно соединял территории Бай Дешу и деревню Кайхуа, пересекая реку, которая их разделяла. Мост действительно несколько месяцев как не работал, поэтому жители переправлялись по воде на лодках. Цзян Фэнмянь получил несколько жалоб, но пока люди справлялись.       - Ну, - начал Цзян Фэнмянь, чувствуя себя ребёнком, которого отчитывают. - Этот мост просто не является приоритетом для Ордена на данный момент. Он будет отремонтирован, когда появится возможность.       При этом ответе раздражение Цзян Чэна, казалось, поднялось на ступеньку выше.       - Можно было подумать, что этот мост был разрушен войной, если бы Орден подвергся вторжению в будущем. И этот разрушенный мост – разрушенный, очевидно, ещё до начала какой-либо войны! – заблокировал целую деревню, в результате чего её так легко уничтожить!       Цзян Фэнмянь посмотрел на сына круглыми потерянными глазами. О чём, чёрт возьми, он говорил?       Однако Цзян Чэн не ответил на его озадаченный взгляд и просто продолжил свою тираду:       - И разве наш льняной бизнес не идёт с востока Юньмэна, разве семья Цяо не находится по другую сторону этого моста? В самом ближайшем будущем они вполне могут манипулировать нами и взимать с нас плату, в три раза превышающую их цену, в качестве компенсации за неудобства, связанные с переправой лодок каждый раз, а также за воду, которая постоянно попадает в их ящики и портит их товары.       Цзян Фэнмянь всё ещё ошеломлённо смотрел на своего сына, не зная, что сказать в ответ на эти теории.       Что происходило?       Ну да, возможно, Цзян Чэн был прав насчёт этих вещей, но была ли какая-то вероятность того, что это действительно произойдёт?       Цзян Чэн, похоже, так и думал, потому что он в последний раз разочарованно вздохнул и снова посмотрел в глаза отцу:       - У меня есть разрешение разобраться во всём этом, отец?       - Я… да, – по-прежнему немного озадаченный, ответил Цзян Фэнмянь. - Тебе понадобится помощь…       - Нет. Я знаю, с кем связаться и какие ресурсы использовать. Желаю тебе приятной прогулки с Вэй Усянем. Я, со своей стороны, приму меры для ремонта этого моста.       Цзян Чэн жёстко поклонился ему, развернулся на каблуках и ушёл.       И, глядя, как его сын уходит, Цзян Фэнмянь по какой-то неизвестной причине почувствовал себя немного пристыженным.              * * *       - О, в этой ткани ты будешь выглядеть великолепно, молодой господин Вэй, - сказала швея, прикладывая к плечу Вэй Усяня кусок чёрного шёлка с фиолетовыми и золотыми мотивами.       Линь Юмо была одной из лучших швей в округе. Ей было далеко за семьдесят, она уже давно не занималась совершенствованием, поэтому никто не заставлял её путешествовать. Но поездка в её мастерскую того стоила, поскольку все созданные ею мантии были великолепны.       Стоя перед длинным бронзовым зеркалом в комнате портнихи, Вэй Усянь кивнул своему отражению и одарил старуху очаровательной улыбкой:       - Я буду великолепен во всём, что ты для меня сошьёшь, бабушка!       Линь Юмо усмехнулась и слегка шлёпнула Вэй Усяня по плечу в ответ на сладкие речи.       - Какой ты льстец! - произнесла она и повернулась к Цзян Фэнмяню: - Я закончу мантии к концу месяца, глава, и тогда молодой господин Вэй будет выглядеть в них лучше, чем когда-либо.       - Я уверен, что так и будет, - вежливо согласился Цзян Фэнмянь.       После того как были сняты окончательные мерки, глава и его воспитанник сердечно поблагодарили швею. Помимо них в мастерской были и другие клиенты, но, естественно, увидев прибытие главы Ордена Юньмэн Цзян и его воспитанника, Линь Юмо отдала предпочтение им. Цзян Фэнмянь не хотел заставлять остальных ждать больше, чем требовалось, поэтому они с Вэй Усянем не стали задерживаться и покинули мастерскую.       - Ещё раз спасибо, что пошёл со мной, дядя, - поблагодарил его Вэй Усянь, пока они шли по улице. - Я знаю, что ты занят.       - Нет проблем, - с лёгкой улыбкой ответил Цзян Фэнмянь. - Я всегда найду для тебя время, не волнуйся.       Некоторые прохожие рядом узнавали их и весело махали руками. Цзян Фэнмянь отвечал на это сдержанными кивками, не желая привлекать слишком много внимания.       - Знаешь, тебе больше не нужно сопровождать меня для примерки, - сказал Вэй Усянь. - Шицзе и Цзян Чэн могли бы пойти со мной. - Он на мгновение заколебался, казалось, что-то припоминая, и его лицо слегка помрачнело. - Ну, по крайней мере, шицзе… - тихо добавил он.       Цзян Фэнмянь нахмурился, глядя на своего воспитанника:       - Вы случайно не поссорились с А-Чэном?       Вэй Усянь покачал головой и грустно улыбнулся:       - Нет, и это самое забавное, не так ли? Он просто… ну, не знаю, отдалился, - пробормотал он. - С тех пор, как ему приснился кошмар несколько месяцев назад, он как будто опасается меня.       Вэй Усянь печально рассмеялся и почесал затылок. Странный эффект: это звучало огорчённо и плоско, а не весело.       - Но я не знаю, что я такого сделал, чтобы он потерял ко мне доверие, - добавил он. - Это... немного ранит.       Он произнёс это так, как будто забыл, что Цзян Фэнмянь его слушает. Поэтому, когда Вэй Усянь встретился с ним взглядом, он снова нервно рассмеялся и выпрямился с притворно восторженным выражением лица:       - Ах, но это пройдёт, конечно! Мы всё время ссоримся!        Цзян Фэнмянь ничего не сказал, но одарил воспитанника лёгкой улыбкой, которая, как он надеялся, обнадежила.       Значит, Цзян Чэн не только с ним держался отстранённо.       Это была новая информация.       И Цзян Фэнмянь не знал, чувствовать ли ему облегчение от того, что он не единственный, кто находил, что Цзян Чэн был немного не в себе, или нет.