Незнакомец внутри моего сына

             Мастерская Вэй Усяня возле озера Куе располагалась в небольшом старом здании, которое когда-то служило основным залом для медитаций. Оно часто использовалось, когда Орден ещё только-только был сформирован, но с годами, когда число адептов значительно выросло, от него постепенно отказались в пользу более просторных помещений. Поэтому никто ничего не сказал, когда Вэй Усянь захватил это здание несколькими годами ранее.       Цзян Фэнмянь нечасто посещал мастерскую своего воспитанника. Надо сказать, что со стороны бывшего зала для медитаций нередко можно было услышать взрывы или стать свидетелем странных… явлений, исходящих из этого места. Он уже сбился со счёта, сколько раз видел, как Вэй Усянь и близнецы Ху гоняются за существами, духами или неопознанными сущностями, убегающими из мастерской.       Самым удивительным во всём этом было то, что, несмотря на сомнительные эксперименты и количество ежемесячных взрывов, исходящих от Вэй Усяня и с рабочего места близнецов, это не помешало им в последние годы привлекать других учеников с творческими и изобретательными умами. Вокруг мастерской теперь слонялось много людей.       В то позднее утро Цзян Фэнмянь случайно наткнулся на одного из завсегдатаев этого места, направлявшегося к зданию на берегу озера Куйе. Цзян Фэнмянь собирался подняться по нескольким внешним ступеням лестницы, ведущей к главным двойным дверям, когда они отворились, и ему навстречу шагнул Вэнь Юань.       Мальчик, увидев его, сразу же почтительно поклонился и подождал, пока Цзян Фэнмянь поднимался по ступеням, разделяющим их.       - Советник Цзян, доброе утро, - вежливо сказал он.       Цзян Фэнмянь слегка улыбнулся ему:       - Доброе утро, А-Юань. А-Сянь внутри?       - Да, - ответил ребёнок и выпрямился. - На самом деле я собирался принести ему еды. Сегодня утром он снова забыл позавтракать.       Улыбка Цзян Фэнмяня стала шире, когда он услышал это. Такое доброе дело со стороны Вэнь Юаня совсем не удивило его.       Прошло два года с тех пор, как первая волна учеников Вэнь присоединилась к Ордену Юньмэн Цзян, чтобы изучать искусство совершенствования.       По прибытии молодые Вэни, понятное дело, очень нервничали из-за того, что оказались в другом Ордене. Почти всем в мире совершенствования по-прежнему не нравилось всё, что связано с Цишань Вэнь, и не было никакой гарантии, что Юньмэн Цзян тоже не будет немного грубым, несмотря на то, что он приветствовал их.       Честно говоря, реакция учеников Цзян на прибытие детей была разной. Многих на самом деле не волновало, что дети были Вэнями – им было безразлично их происхождение или они понимали, что новые адепты были частью союзных сил во время войны, - в то время как другие относились к ним немного более настороженно.       Цзян Чэн всё ещё не терпел издевательств, поэтому никто не осмеливался напрямую нападать на новичков - ни словесно, ни физически, но последние, тем не менее, были в некоторой степени изолированы. Сами молодые Вэни предпочитали проводить время друг с другом, и, казалось, им было комфортно только с Вэй Усянем, которого они уже несколько раз видели в Илине, а ещё с Цзян Чэном и несколькими другими взрослыми.       Так было до тех пор, пока летом того первого года не приехал Цзинь Лин.       Цзинь Лин снова попросился провести жаркий сезон в Юньмэне, и его родители не отказали. И внук Цзян Фэнмяня определённо очень серьёзно отнёсся к своей дружбе, которую он годом ранее завязал с Вэнь Юанем, поскольку, как только он приехал, то незамедлительно взял юного Вэня под своё крыло и не расставался с ним всё лето.       Доброжелательное отношение Цзинь Лина к одному из Вэней, казалось, заставило остальных детей расслабиться, и к середине лета их всех можно было увидеть играющими вместе. Взрослые, которые немного недоверчиво относились к Вэням, также ослабили бдительность, когда увидели, что вся молодежь ладит. Это был типичный пример влияния, которое умел оказывать Цзинь Лин.       Цзян Фэнмянь действительно задавался вопросом, не из-за этого ли влияния Вэнь Юань сегодня обладал такой зрелой душой. Молодой Вэнь был одним из самых нежных и добрых людей на свете. У него был рассудительный, добродетельный ум, и его интеллект в одно мгновение вывел его на первое место в классе. Цзян Фэнмянь раз или два имел с ним удивительно глубокие и вдумчивые беседы. Вэнь Юань, вероятно, слишком много общался с Цзинь Лином, и полувзрослая личность его внука передалась ему.       - Хорошо, тогда увидимся позже, - сказал Цзян Фэнмянь.       Вэнь Юань в последний раз вежливо поклонился ему и направился вниз по ступенькам к кухне. Цзян Фэнмянь какое-то время смотрел, как он уходит, а затем вошёл в мастерскую.       Как обычно, разница между внешним миром и логовом его воспитанника была разительной.       Мастерская Вэй Усяня представляла собой очень большую комнату, по периметру которой было расставлено несколько длинных столов и стулья. Стены были завешаны полками с книгами, а по полу были разбросаны различные инструменты, половину из которых Цзян Фэнмянь не мог назвать. Бесчисленные талисманы, свитки и открытые фолианты заваливали столы и частично были уложены прямо на пол.       Здесь царил беспорядок.       Что ж, в тех редких случаях, когда Цзян Фэнмянь заходил сюда, в мастерской Вэй Усяня всегда был беспорядок, но сегодня было хуже, чем обычно. И обитатели комнаты казались такими же растрёпанными, как и их рабочее место.       Близнецы Ху, окружённые талисманами, расположились на полу в задней части комнаты, трое других младших учеников сосредоточились на открытой книге, сидя за одним из центральных столов, а двое молодых старших учеников, ровесники Вэй Усяня и Цзян Чэна, кропотливо рисовали руны справа от них. Его воспитанник, в свою очередь, сидел за высоким столом, стоящим у левой стены.       Вэй Усянь, как и остальные в комнате, не сразу заметил Цзян Фэнмяня. Он опёрся локтём на столешницу и, прикрыв глаза, медленно массировал череп, словно пытаясь успокоить приближающуюся головную боль. Он выглядел изнурённым.       - А-Сянь, - тихо позвал Цзян Фэнмянь.       Его голос привлёк внимание и заставил поднять головы всех обитателей комнаты. Все они поспешили поприветствовать Цзян Фэнмяня, который ответил на их приветствие улыбкой и взмахом руки. Затем он подошёл к своему воспитаннику, который тоже собирался встать и поприветствовать его.       - Не надо, - мягко произнёс он, жестом приглашая его сесть обратно. - Ты выглядишь измотанным.       Вэй Усянь тяжело откинулся на спинку стула и вздохнул:       - Это была трудная неделя…       - Над чем ты работаешь?       Цзян Фэнмянь посмотрел на стол. Перед его воспитанником лежало несколько раскрытых книг, талисманов и свитков. А поверх всего этого покоилась огромная сабля, густо покрытая рунами.       Увидев саблю, Цзян Фэнмянь сразу же получил ответ на свой вопрос.       - Мы работаем над проблемой главы Ордена Не, - подтвердил его мысли Вэй Усянь.       Две недели назад у главы Ордена Не случилось небольшое отклонение ци.       И именно тогда, когда было об этом объявлено, Цзян Фэнмянь и многие другие узнали, что это случилось даже не впервые. Это продолжалось годами.       Глава Ордена Не теперь был в порядке, целители поставили его на ноги через несколько дней, но это всё равно вызывало беспокойство.       Узнав о состоянии главы Ордена Не, Вэй Усянь заявил, что он попытается найти решение, чтобы метод совершенствования Цинхэ Не прекратил убивать так много их учеников, но Цзян Фэнмянь не подозревал, что его воспитанник отнёсся к этой задаче настолько серьёзно. Вот уже несколько дней он действительно пропускал их семейные ужины и проводил все дни в своей мастерской. Однако, за исключением разве что Не Хуайсана, Вэй Усянь не был близок с кем-то из Ордена Не, и Цзян Фэнмянь задавался вопросом, не сам ли Цзян Чэн попросил своего брата помочь в этом вопросе.       - Понятно, - пробормотал он.       - Не - гордые ребята; ничто не заставит их в ближайшее время изменить методы совершенствования, - сказал Вэй Усянь и ещё раз вздохнул. - Так что нам нужно найти что-то, что могло бы им помочь. Мы приостановили все наши другие проекты и работаем только над этим. Это ад.       Цзян Фэнмянь оглянулся на заваленный стол рядом с ними:       - Есть какой-либо прогресс?       Вэй Усянь наклонился и отодвинул рукой несколько свитков, чтобы взять особый талисман со сложными рунами. Он показал его своему опекуну:       - Нам удалось создать комбинацию рун, которая способна собрать тёмную энергию и удерживать её в сабле, - уныло объяснил Вэй Усянь. - Но талисман слаб и разрушается малейшим более-менее сильным духом или воздействием сильной ци. Это не поможет главе Ордена Не. Нам нужно найти что-то, что лучше удержит демоническую энергию.       Цзян Фэнмянь посмотрел на талисман и внезапно почувствовал себя немного неловко:       - Значит, ты часто имеешь дело с энергией обиды? Вы все?       - Я знаю на удивление много об энергии обиды, - с усталой улыбкой ответил Вэй Усянь. - Не волнуйся, я легко могу контролировать подобные вещи.       Цзян Фэнмяню хотелось верить ему, но всё же он не мог не волноваться. Энергия обиды была опасна, особенно если не знать, как с ней обращаться. Она отравляла сердце и всегда была признаком несчастья. Даже в рисунках, которые Цзян Фэнмянь видел на свитках вокруг себя, призванных противостоять этому виду энергии, было что-то зловещее и жуткое.       Но Музыкант Отчаяния, тот человек, который помог им во время войны и которого так и не нашли, тоже когда-то использовал энергию обиды, и никто никогда не слышал, чтобы он сеял разрушения впоследствии. Казалось, что иногда, действительно, эту тёмную энергию можно контролировать, не нанося при этом вреда.       Тем не менее, было немного неприятно осознавать, что Вэй Усянь и его ученики играли с этим в течение двух последних недель.       - Пожалуйста, будь осторожен, - серьёзно попросил Цзян Фэнмянь.       Вэй Усянь кивнул, казалось, поняв его беспокойство:       - Я буду.       - И не переутомляйся до смерти. Вэнь Юань сказал мне, что ты даже забыл позавтракать сегодня утром.       - Цзян Чэн достаточно часто говорит мне, чтобы я лучше заботился о себе. Я думаю, он немного сожалеет о том, что обратился ко мне за помощью, - с улыбкой заявил Вэй Усянь, одновременно подтвердив Цзян Фэнмяню, что это действительно боевой брат попросил его помочь спасти главу Ордена Не. - Он даже поручил А-Юаню следить за мной и отчитывать меня, если я «веду себя как идиот»… Но, знаешь…       Улыбка Вэй Усяня померкла. Он провёл ладонью по затылку, посмотрел на остальную часть своей мастерской, где все его ученики работали над тем же проектом, что и он, и, поколебавшись, продолжил:       - Он никогда не говорит ничего, кроме… Глава Не… если он умрёт, это будет не так уж и здорово. Я имею в виду, для А-Чэна.       Цзян Чэн никогда не говорил вслух, как сильно он заботится о своей семье и друзьях. Даже когда было объявлено об отклонении ци у главы Ордена Не, Цзян Чэн просто пожелал ему скорее поправиться, чего можно было ожидать от любого главы Ордена, получающего такие новости.       Но всякий раз, когда глава Ордена Не приглашал Цзян Чэна присоединиться к беседе с ним на их собраниях, тот никогда не отказывался. Когда Не слишком сильно хлопал его по спине или удушающе обнимал одной рукой, Цзян Чэн не протестовал. Или, когда глава Ордена Не давал ему устаревшие советы о том, как соблазнить красивую девушку, Цзян Чэн никогда не возражал ему, а иногда даже слегка улыбался.       Цзян Чэн, возможно, не всегда ясно выражал свои чувства к кому-то, но их часто можно было угадать.       Цзян Фэнмянь заметил, что Цзинь Лин, как и его дядя, проникся симпатией к главе Ордена Не. Тот был приятным человеком, поэтому неудивительно, что его очень любили, но вокруг Цзинь Лина было много приятных людей, к которым он не проявлял никакого интереса. Когда Цзян Фэнмянь спросил своего внука, что такого особенного в главе Ордена Не, тот просто пожал плечами и ответил:       - Когда он рядом, дядя Чэн расслабляется.       Цзян Фэнмянь нахмурился и собирался уточнить то, что его интересовало: какое именно влияние глава Ордена Не имеет на него, а не на Цзян Чэна, но внезапно осознал, что это и была причина, по которой Цзинь Лину нравился глава Не.       Ибо нельзя было отрицать, что поза Цзян Чэна всегда была немного менее жёсткой, когда он был с главой Ордена Не. Иногда это вызывало в Цзян Фэнмяне чувства, в которых ему не хотелось разбираться, но это не мешало отношениям его сына с Не, которые, несомненно, были полезными для него. Смерть главы Ордена Не действительно будет прискорбной.       Ожидаемая продолжительность жизни Не никогда не была очень высокой. Цинхэ Не был Орденом, члены которого умирали раньше всех, их продолжительность жизни очень напоминала продолжительность жизни несовершенствующихся, и редко приближалась к первому столетию. Быть заклинателем никогда не гарантировало долгой жизни - напротив, многие ученики погибали задолго до своего первого столетия - именно поэтому Цинхэ всё ещё удавалось так хорошо набирать новых адептов. Более того, наличие воинов с наибольшей грубой силой в Цзянху, несмотря ни на что, очень помогло их репутации, так что недостатка в претендентах у них не было.       Но всё равно было тяжело слышать, что какой-то важный Не умер из-за отклонения в ци. Глава Ордена Не относился к этому легкомысленно и всегда отмахивался от беспокойства других. Однако Цзян Фэнмянь мог видеть, что всякий раз, когда глава Ордена Не делал забавное замечание о том факте, что он скоро сдохнет или что его, вероятно, не будет рядом, чтобы увидеть то или иное событие в будущем, главе Ордена Тянь, Лань Цижэню и Цзян Чэну это совсем не казалось смешным.       - Он действительно нравится А-Чэну, да? – прокомментировал это Цзян Фэнмянь.       - Да… - тихо ответил Вэй Усянь.       На несколько секунд между ними воцарилось тяжёлое молчание. На мгновение можно было услышать только тихие голоса других учеников в мастерской.       Цзян Фэнмянь слабо вздохнул с лёгкой, печальной улыбкой. Независимо от того, что он чувствовал по поводу отношений Цзян Чэна и главы Ордена Не, он тоже не хотел, чтобы тот умер. Цзян Фэнмянь всегда ценил откровенную честность главы Ордена Не и Не Минцзюэ. Он искренне надеялся, что Вэй Усянь и его ученики найдут решение.       - Как… э-э, дела у Цзян Чэна? - внезапно спросил Вэй Усянь.       Цзян Фэнмянь с недоумением посмотрел на своего воспитанника, который теперь раскладывал бумаги на столе, не глядя на него, и задал вопрос с несколько напряжённой небрежностью.       - Что ты имеешь в виду? – уточнил Цзян Фэнмянь, моргая.       - Я имел в виду, вы двое… у вас всё хорошо? – перефразировал свой вопрос Вэй Усянь.       О. Он говорил об их отношениях.       Цзян Фэнмянь никогда не делился с воспитанником секретами на эту тему. Это было бы неуместно. Но он полагал, что о некоторых вещах можно догадаться, наблюдая за ними. Или Цзян Чэн говорил об этом со своим братом в прошлом.       - Всё идёт хорошо, - сказал Цзян Фэнмянь.       «Всё идет хорошо», возможно, звучало несколько преувеличенно, но всё шло неплохо. Во всяком случае, так он думал.       Цзян Фэнмянь пытался измениться, с тех пор как два года назад Цзинь Лин сказал, что он немного несправедливо обращается с Цзян Чэном. Он серьёзно обдумал этот вопрос и долго наблюдал за своим сыном, пока не решил, что если Цзян Чэн чувствует себя более непринуждённо с другими старшими людьми, такими как глава Ордена Не, глава Ордена Тянь и Лань Цижэнь, он, должно быть, где-то допустил ошибку. Возможно, это произошло потому, что он иногда относился к своему сыну «несправедливо».       Поэтому Цзян Фэнмянь начал смягчать свою критику и больше склоняться к комплиментам во время разговора с Цзян Чэном. Его сын был немного сбит с толку, когда он за один вечер впервые похвалил его два раза подряд, и даже зашёл так далеко, что спросил, всё ли с ним в порядке, но это не остановило Цзян Фэнмяня.       Он надеялся, что теперь Цзян Чэну с ним немного комфортнее, но не был до конца уверен. Потому что в прошлом году, когда Цзян Фэнмянь пригласил своего сына поехать на природные источники Эчжоу только вдвоём, тот отказался, сказав, что они могут поехать в другой раз, когда у него будет меньше работы. Справедливости ради, в тот момент Цзян Чэн как раз помогал Вэнь Цин справиться с кризисом, связанным с бродячими заклинателями, которые создавали проблемы в Илине. Но прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Цзян Чэн сказал ему это, а он до сих пор не подал никаких признаков того, что стал менее занят. Цзян Фэнмянь терпеливо ждал, пока его сын вернётся к нему.       Очевидно, им ещё нужно было поработать над своими отношениями, но Цзян Фэнмянь, тем не менее, посчитал это прогрессом.       - Между А-Чэном и мной всё хорошо, - повторил Цзян Фэнмянь с ободряющей улыбкой.       Вэй Усянь посмотрел на него:       - Правда?       - Да, не беспокойся обо мне. На самом деле я пришёл передать тебе сообщение от него: Ханьгуан-цзюнь будет здесь послезавтра. Он только что прислал сообщение, что завершил свой визит в Орден Чжао раньше запланированного срока.       Казалось, это известие заставило Вэй Усяня полностью забыть предыдущие темы, о которых они говорили. Его лицо просветлело.       - Замечательно! - воскликнул он, и Цзян Фэнмянь улыбнулся, увидев, что его воспитанник так рад будущему визиту друга.       Вэй Усянь с улыбкой на лице больше не выглядел усталым.       Он всё так же улыбался, когда два дня спустя Лань Ванцзи и его компания - двое младших учеников и трое старших - приземлились у ворот Пристани Лотоса.       Цзян Фэнмянь наблюдал, как Вэй Усянь весело разговаривал с только что прибывшими Ланями в элегантных бело-синих мантиях. Вэнь Юань, который был частью группы Цзян, приветствовавшей путешественников, дружелюбно болтал с одним из двух младших учеников, сопровождавших Лань Ванцзи, неким Лань Цзинъи, если Цзян Фэнмянь правильно помнил его имя. После прошлогодней конференции мальчики, похоже, неплохо поладили.       Как ни странно, когда Лань Ванцзи подошёл к Вэй Усяню и мягко положил ладонь ему на плечо, несколько человек рядом с Цзян Фэнмянем отреагировали на это. Двое слуг слева от него начали что-то шептать друг другу на ухо, в то время как некоторые ученики Цзян вокруг него обменивались многозначительными взглядами. Даже Мэн Ши, что стояла неподалёку от Цзян Фэнмяня, понимающе улыбнулась своей соседке.       Это был не первый раз, когда люди так реагировали на Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Они были очень хорошими друзьями, поэтому нередко их можно было видеть гуляющими вместе по коридорам и садам. Но когда это происходило, по какой-то причине их встречали либо странными улыбками, либо неодобрительными хмурыми взглядами, причём последние в основном исходили со стороны старших.       Даже Юй Цзыюань, похоже, имела своё мнение по этому поводу.       Полтора года назад, когда Цзян Фэнмянь, Цзян Чэн, Мэн Яо и Юй Цзыюань стояли в проходе вдоль центрального внутреннего двора главного здания, они заметили вдалеке Вэй Усяня и Лань Ванцзи, тихо беседовавших друг с другом. Юй Цзыюань долгое время как-то странно смотрела на двоих молодых людей, прежде чем что-то щёлкнуло у неё в голове. Она тут же повернулась к Цзян Чэну, её лицо было бледным, глаза округлились.       Затем, в следующий момент, ею овладел гнев:       - Не говорите мне… Они?       - Мама, пойдём поговорим, - твердо прервал её Цзян Чэн и потащил мать в ближайшую к ним комнату.       Юй Цзыюань выглядела разъярённой. Цзян Фэнмянь не знал, что заставило её уйти - сын или что-то ещё, - но спорящие голоса раздались сразу же, как только они вошли в комнату и закрыли дверь.       Всё началось с неразборчивого гневного шёпота, но затем шёпот Юй Цзыюань стал заметно более горячим. И Цзян Фэнмянь только успел услышать: «Мне плевать на судьбу!» и «Он просто делает это, чтобы спровоцировать меня, я знаю!» - прежде чем всё стихло. Цзян Чэн, очевидно, использовал заглушающие талисманы.       Цзян Фэнмянь вопросительно посмотрел на Мэн Яо. Последний лишь пожал плечами, знак того, что он тоже не понимает, что происходит.       В течение нескольких месяцев после этого разговора с сыном Юй Цзыюань начала сердито смотреть на Вэй Усяня и Лань Ванцзи всякий раз, когда видела их вместе, и недовольно кривить губы. Она даже издала возмущенное: «Бесстыдник!» - на конференции в Юэяне, когда Вэй Усянь случайно споткнулся и упал в объятия Лань Ванцзи. Лань Ванцзи, конечно, позаботился о том, чтобы не отпускать руку Вэй Усяня, несомненно, опасаясь, что его друг снова упадёт, но это был добрый жест, совершенно не заслуживающий замечания Юй Цзыюань, по мнению Цзян Фэнмяня.       Только недавно Юй Цзыюань, казалось, стала немного более благосклонно относиться к дружбе Вэй Усяня и Лань Ванцзи, поскольку она заметила, что простое «Вэй Ин» от Лань Ванцзи могло моментально успокоить Вэй Усяня и заставить его прекратить хулиганить. Она стала выглядеть более открытой, когда видела их вместе. Она, очевидно, ценила способность Лань Ванцзи сдерживать «дикость» Вэй Усяня.       - Думаю, он… порядочный. И подходит для твоего воспитанника, - не так давно заявила Юй Цзыюань, но всё ещё презрительно сморщила нос.       Конечно, Лань Ванцзи был достойным другом. Действительно ли его жена была обеспокоена кругом общения Вэй Усяня? Возможно, из-за репутации Пристани Лотоса. Но опять же, было странно, что она сомневалась в Лань Ванцзи.       - Что ж, я полагаю, что это почти знаменательный день, - сказал Кан Иньо, приближаясь к Цзян Фэнмяню.       Кан Иньо остановился рядом с бывшим главой Ордена и посмотрел на Вэй Усяня, Лань Ванцзи и Ланей возле ворот. Он был одним из немногих старейшин, которые не были в восторге от того, что Вэй Усянь и Лань Ванцзи проводят время вместе. Но, как и почти все остальные в Ордене, он никогда не высказывался по этому поводу вслух. Так что Цзян Фэнмянь тоже никогда не спрашивал.       - Большой день для чего? – удивился Цзян Фэнмянь и взглянул на старейшину.       Кан Иньо вздохнул:       - Я знаю, что многие из нас избегают говорить об этом, особенно ты, старейшина Цзян. Но глава Ордена сообщил нам вчера, что Цзэу-цзюнь приедет на следующей неделе, не так ли? Всё обязательно станет официальным, как только он прибудет.       Цзян Чэн действительно сказал им, что Лань Сичэнь присоединится к своему брату в Пристани Лотоса на следующей неделе, но Цзян Фэнмянь не знал, почему Кан Иньо выглядел таким мрачным и смирившимся. Однако Кан Иньо считал всё происходящее само собой разумеющимся, потому что он ещё раз вздохнул, посмотрев на Лань Ванцзи и Вэй Усяня, и сокрушенно покачал головой.       - Глава Ордена, а теперь и госпожа Юй одобряют эти отношения, и Цзэу-цзюнь приедет лично, - продолжил он. – На самом деле, теперь уже ничего не поделаешь. Интересно, согласится ли Цзэу-цзюнь позволить своему брату жить здесь постоянно. Я в этом сильно сомневаюсь.       - И почему именно Лань Ванцзи стал бы жить здесь? - осторожно спросил Цзян Фэнмянь, всё более озадаченный тем, что ему говорил другой старейшина.       Кан Иньо удивлённо посмотрел на него:       - Я думал, ты будешь одним из первых, кто захочет оставить молодого господина Вэя здесь. В конце концов, молодой господин Вэй и Ханьгуан-цзюнь оба мужчины; ничто не обязывает молодого господина Вэя выходить замуж за Гусу Лань. И даже если Мэн Яо официально является вторым лицом в Ордене, мы все знаем, что глава Цзян почти так же сильно полагается на молодого господина Вэя в управлении Юньмэн Цзян. Переговоры об этой помолвке, вероятно, будут трудными и продляться в течение следующих нескольких недель. У нас будет много работы, друг мой.       Шум вокруг Цзян Фэнмяня внезапно прекратился, когда слова Кан Иньо эхом отозвались в его голове. У него было такое впечатление, будто он внезапно попал в другой мир, где больше не мог ориентироваться.       Когда через некоторое время его мозг снова начал функционировать, Цзян Фэнмянь спросил:       - Что ты подразумеваешь под словом «помолвка»?              * * *       Сказать, что Цзян Фэнмянь был шокирован, было бы преуменьшением.       В течение несколько часов он пребывал в ошеломлённом молчании, не в силах поверить в то, что только что узнал.       Вэй Усянь был влюблён в Лань Ванцзи.       Который был мужчиной.       Это было... неожиданно.       Когда на следующий день Юй Цзыюань уже была сыта по горло его шокированным и оторопелым выражением лица, Цзян Фэнмянь, наконец, признался, что… ну, он не знал. О Вэй Усяне и Лань Ванцзи.       Юй Цзыюань ошеломлённо посмотрела на него.       - Ты не знал? Этот бесстыдный мальчишка практически сидел на коленях у Ханьгуан-цзюня, когда тот был здесь в последний раз! Насколько тупым можно быть в таких вещах!?       Никто не говорил ему об этом напрямую. Очевидно, что отношения между двумя мужчинами были тайной, о которой знала половина Ордена, но говорили о них только в укромных уголках и посреди ночи, в коридорах и спальнях.       Однако теперь, когда Цзян Фэнмянь задумался об этом, возможно, Цзян Чэн сказал ему, что им придётся вместе обсудить «отношения» Вэй Усяня и Лань Ванцзи со старейшинами, когда прибудет Лань Сичэнь. И, возможно, Юй Цзыюань в прошлом раз или два насмехалась над ним, что Вэй Усянь определённо больше не сможет найти «идеальную девушку». И, возможно, да, некоторые ученики тут и там делали замечания о родственных душах и романтических отношениях, имея в виду Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Но каким-то образом Цзян Фэнмянь воспринимал всё это как платонические отношения.       Вспомнив об этом, он закрыл глаза и ущипнул переносицу.       Ладно, возможно, он действительно был немного туповат в данном вопросе.       Но что ж... если Вэй Усянь был счастлив...       Цзян Фэнмянь поднял голову и посмотрел на своего воспитанника, одетого в красное. Он сидел в передней части комнаты, весело разговаривал с Вэнь Юанем и Лань Цзинъи и держал за руку Лань Ванцзи, который также был одет в малиновую мантию.       Цзян Фэнмянь сдержанно улыбнулся.       ...Если Вэй Усянь был счастлив, то, по его мнению, это всё, что имело значение.       Переговоры о помолвке Вэй Усяня и Лань Ванцзи действительно были трудными, как и предполагалось. Кан Иньо оказался прав. Вэй Усянь тоже был мужчиной, поэтому нигде не было прописано, что он должен выйти замуж за Гусу Лань. Цзян Чэн утверждал, что Вэй Усянь имел обязанности перед Юньмэном и Илином и что он был их официальным изобретателем, от которого они не могли отказаться. Лань Сичэнь утверждал, что Лань Ванцзи имел обязанности перед Гусу и имел важное значение для образования молодого поколения.       Из-за его нежной улыбки это выглядело совсем не похоже на правду, но Лань Сичэнь был непреклонен в своих доводах. Цзян Фэнмянь думал, что его сыну придётся нелегко против Лань Цижэня, который был одним из старейшин, участвовавших в дискуссии, потому что Цзян Чэн и учитель Лань были друзьями, но именно против Лань Сичэня Цзян Чэну пришлось вести свою самую большую битву.       Однако, в конце концов, Цзян Чэн победил в этом конкретном вопросе - Лань Ванцзи выходил замуж за Юньмэн Цзян. Но он будет волен проводить в Гусу столько месяцев, сколько пожелает, в сопровождении мужа или без него. Лань Сичэнь уступил, когда Вэй Усянь упомянул, что его мастерская почти закончила создание новых транспортных талисманов, которые были менее рискованными и не потребляли столько энергии, как обычные. Лань Ванцзи легко мог путешествовать между Орденами.       Однако Цзян Чэн не выиграл дело по многим другим вопросам - Лань Сичэнь был неумолим в других своих просьбах о компенсации, включая организацию свадьбы в Пристани Лотоса. Свадьба должна была состояться в Облачных Глубинах.       И хотя свадьба была не такой грандиозной и яркой, как Цзян Чэн, вероятно, планировал для своего брата, она была простой и красивой. Лани украсили свою главную резиденцию белыми покрывалами и захватывающими дух растениями, а природные пейзажи окружающих гор и водопадов придавали этому месту очарования. Вэй Усянь и Лань Ванцзи в своих элегантных красных одеждах великолепно контрастировали с бледным, изящным декором вокруг них.       - Боже, глава Цзинь снова в деле… - прокомментировал Цзян Муян, сидящий справа от Цзян Фэнмяня, чем привлёк его внимание.       Цзян Фэнмянь поднял голову, чтобы увидеть, о чём говорит его ученик, и устремил взгляд на Цзинь Гуаншаня, расположившегося дальше впереди, в части зала, отведённой для учеников Ланьлина. На коленях у главы сидели две женщины из его собственной делегации. Свадебный пир продолжался всю ночь, и Цзинь Гуаншань был определённо пьян и без всякой скромности ощупывал женщин, сидящих на нём.       Лани предпочли провести скромную церемонию и пригласить лишь нескольких важных глав и их близких родственников. К сожалению, Цзинь Гуаншань был одним из этих «важных глав», и, судя по взглядам на лицах Лань Сичэня и Лань Цижэня, они, похоже, уже сожалели о своём списке гостей.       К счастью, сидевшие впереди Лань Ванцзи и Вэй Усянь, которые всё ещё разговаривали с Вэнь Юанем и Лань Цзинъи, похоже, не заметили, что Цзинь Гуаншань теперь держал руку под одеждой одной из женщин, сидевших у него на коленях. А вот сидящий с ним за одним Цзинь Цзысюань выглядел униженным действиями своего отца, Цзян Яньли, занимавшая место между Цзинь Гуаншанем и своим мужем, внимательно сосредоточилась на еде, а Цзинь Лин, сидевший слева от отца, смотрел на Цзинь Гуаншаня с явным отвращением. Госпожа Цзинь не присутствовала. Как только первая женщина устроилась на коленях Цзинь Гуаншаня, она покинула зал с чашкой вина в руке, и выглядела она так, как будто хотела кого-то убить. Юй Цзыюань, увидев это, присоединилась к своей подруге.       Несколько других заклинателей в зале, в том числе глава Ордена Не, глава Ордена Оуян и глава Ордена Тянь, также заметили, как ведёт себя Цзинь Гуаншань, и, похоже, их это нисколько не впечатлило.       Надо сказать, что с начала года напряжённость между Цзинь Гуаншанем и рядом других Орденов стала довольно высокой. После двух месяцев интенсивных исследований Вэй Усянь и его ученики, наконец, преуспели в поиске мощных рун, способных стабилизировать совершенствование Не, тем самым резко снизив риск того, что их ученики пострадают от отклонений ци. Это изменило будущее Цинхэ Не, и глава их Ордена был спасён.       И хотя большинство Орденов радовались этой новости и праздновали достижения Вэй Усяня, Цзинь Гуаншань и некоторые из его союзных Орденов и кланов, похоже, не оценили перемены. Цзян Фэнмянь подозревал, что Цзинь Гуаншань считал дни до смерти главы Ордена Не, желая занять должность главного заклинателя, и то, что его соперник не собирается умирать в ближайшем будущем, не казалось ему хорошим развитием событий. Цзян Фэнмянь не знал, какими именно словами обменялись глава Ордена Не и Цзинь Гуаншань в последние месяцы, но эти слова определённо не были добрыми.       - Так себя ведёт даже среди Ланей! - продолжал говорить Цзян Муян, сидевший за одним столом с Цзян Чэном, Мэн Яо и Цзян Фэнмянем. - Наглость. Лани были достаточно щедры, чтобы проигнорировать своё правило молчания во время еды в честь этой свадьбы, и вот результат. Теперь на обедах во время конференций в Облачных Глубинах будет царить гробовая тишина, по крайней мере, в течение следующих трёх десятилетий.       Цзян Чэн отвёл взгляд от Цзинь Гуаншаня и покачал головой:       - В приглашении содержалась просьба к Орденам об ограничении сопровождения, а этот гад всё же нашёл способ привести двух женщин, чтобы пошалить с ними? Серьёзно?       - В прошлый раз он осмелился сказать, что я местная шлюха, - с горечью пробормотал Мэн Яо.       При этом последнем комментарии Цзян Фэнмянь, Цзян Муян и Цзян Чэн разом повернули головы к нему.       Цзян Фэнмянь знал, что в прошлом Цзинь Гуаншань подобным образом нелестно оскорблял Мэн Яо, и отношения между ним и его отцом за последние годы совсем не улучшились. Напротив, чем больше Мэн Яо продолжали узнавать в Цзянху, тем больше это, казалось, раздражало Цзинь Гуаншаня, поскольку его сын по-прежнему отказывался иметь с ним дело. Но Цзян Фэнмянь понятия не имел, что глава Цзинь продолжает делать такие неуместные заявления.       Увидев устремлённые на него взгляды, Мэн Яо слегка отшатнулся, видимо, он не желал вызывать такую реакцию:       - Ну, я имел в виду…       - Твой отец всё ещё говорит такое дерьмо? – недовольно поинтересовался Цзян Чэн.       Цзян Муян широко раскрыл глаза, наблюдая за Мэн Яо.       - Не может быть... это исходило от него? На последней конференции Нио Шэн из Ордена Сийи сделал смутный намёк на тебя и учеников Юньмэна. Я не понял шутки, но теперь думаю, что он имел в виду... занятия, которым можно было научиться в борделях и... ну, знаешь. Нио Шэн сказал, что услышал это от главы Цзинь.       На лице Мэн Яо отразился ужас от того, что только что сказал старший ученик.       - Этот ублюдок распространяет слухи?! - воскликнул Цзян Чэн, в нём заметно нарастал гнев.       - А-Чэн, пожалуйста, будь уважителен, - вмешался Цзян Фэнмянь, оглядываясь вокруг - к счастью, только одна или две головы повернулись на восклицание его сына.       Он целиком и полностью разделял гнев своего сына, но они всё ещё находились в общественном месте, а Цзинь Гуаншань всё ещё оставался главой Ордена.       Цзян Чэн повернулся к отцу, вероятно, в знак протеста, но их прервала возникшая в зале суматоха. Мэн Яо, Цзян Чэн, Цзян Фэнмянь и Цзян Муян повернули головы в сторону шума и повышенных голосов.       И если говорить о волке, то переполох поднялся именно за столом Цзинь Гуаншаня.       Две женщины, которые раньше сидели у него на коленях, теперь стояли в стороне от своего главы. Цзинь Цзысюань что-то тихо говорил своему отцу, с трудом сдерживая гнев, а Цзян Яньли, стоявшая между двумя мужчинами, по какой-то причине была прижата к его груди. Цзинь Цзысюань крепко обнимал жену, пока спорил с отцом. И Цзинь Лин стоял на ногах, в его глазах пылало убийственное пламя, и казалось, что он набросился бы на Цзинь Гуаншаня, если б его дядя Цзинь Цзысюнь не держал его за руку.       Цзян Чэн немедленно встал, Мэн Яо и Цзян Муян последовали его примеру. Они направились к столам Цзиней, и Цзян Фэнмянь тоже встал, чтобы последовать за ними.       Находившийся за главным столом Вэй Усянь, похоже, также был насторожён шумом, устроенным Цзинь Гуаншанем и его сыном, и, видя, что причиной этого, по всей видимости, стала Цзян Яньли, он тоже встал, жестом попросив мужа и двух детей оставаться на месте.       Не весь зал понял, что происходит, поэтому большинство гостей продолжали переговариваться между собой. Но глава Ордена Не и Лань Цижэнь заметили, что что-то не так, и внимательно следили за их передвижениями, готовые вмешаться, если что-то пойдёт не так. В то же время госпожа Цзинь и Юй Цзыюань вернулись в зал через главные двери и нахмурились, увидев людей, направляющихся к столу Цзинь Гуаншаня. Они тоже подошли.       Увидев приближающихся членов своей семьи и своего бывшего Ордена, Цзян Яньли широко раскрыла глаза, и волна паники пробежала по её лицу.       - О боже! Все, это ничего! – торопливо залепетала она и попыталась отстраниться от мужа, но тот, словно инстинктивно, крепче прижал её к себе и с яростью посмотрел на отца.       - У вас всё в порядке? - холодно поинтересовался Цзян Чэн, останавливая взгляд на Цзинь Гуаншане.       Глава Цзинь пожал плечами чуть менее элегантно, чем обычно, и припал к чаше с вином. Челюсть Цзян Чэна сжалась, и он сурово посмотрел на сестру.       - Да, А-Чэн, не волнуйся! - с нервным смешком произнесла Цзян Яньли. - Всё, правда, хорошо! Глава Цзинь просто перебрал с выпивкой, поэтому он немного неуклюжий, верно, А-Сюань?       Она слегка подтолкнула мужа локтём, чтобы, по-видимому, напомнить ему, что они собрали небольшую толпу.       Цзян Фэнмянь не думал, что Цзинь Цзысюань был особенно близок со своим отцом, но он никогда не видел, чтобы наследник смотрел на него с такой ненавистью, как сейчас. Цзинь Цзысюань с трудом оторвал свой разъярённый взгляд от Цзинь Гуаншаня, но через некоторое время он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и снова повернулся к людям, стоявшим перед ним.       - Отец действительно устал и выпил слишком много, - наконец, выдавил он напряжённым голосом. - И я очень надеюсь, что его неуклюжесть никогда больше не повторится.       Юй Цзыюань прищурилась, услышав такой ответ, а госпожа Цзинь и Вэй Усянь с подозрением посмотрели на Цзинь Гуаншаня, который бесстыдно проигнорировал их и продолжил пить вино.       - Да...? - медленно уточнил Цзян Чэн.       Он взглянул на Цзинь Лина, в глазах которого всё ещё пылала ярость. Их глаза встретились, и какое-то время они, казалось, молча разговаривали друг с другом.       - Я думаю, дедушке, и правда, пора идти спать, если он слишком много выпил, - сказал, как выплюнул, Цзинь Лин и посмотрел на Цзинь Гуаншаня. - Потому что, когда он схватил маму, он, кажется, принял её за куртизанку.       - А-Лин! - воскликнула Цзян Яньли и густо покраснела.       Казалось, температура вокруг них внезапно резко упала. Лицо госпожи Цзинь побледнело, Цзыдянь начал потрескивать на пальце Цзян Чэна, а Вэй Усянь нахмурился, источая странную тёмную ауру.       - Да? Это так? - тихо зашипела Юй Цзыюань, и в её глазах читалось что-то дикое.       На лице Цзян Яньли теперь было растерянное выражение, но не из-за того, что сделал Цзинь Гуаншань, а потому, что она выглядела ошеломлённой от мысли, что испортила важный для Вэй Усяня и Лань Ванцзи вечер.       - П-правда, это ничего! – вновь воскликнула она, отчаянно пытаясь разрядить ситуацию. - Мы все делаем немного странные вещи, когда пьяны. Всё в порядке, правда!       Да, пьяный человек может быть немного не в себе. Глава Ордена Не в подпитии бывал особенно весел и слишком сильно смеялся. Цуй Шучан имел привычку обнимать людей дольше, чем полагалось, а лично Цзян Фэнмяня всегда тянуло спать.       Но вряд ли кто-то из них вдруг стал бы приставать к своей невестке.       Цзинь Цзысюань, похоже, подумал также, потому что он вновь убийственно взглянул на отца.       - Из-за чего весь этот сыр-бор? – невнятно пробормотал тот, прежде чем встретиться с разъярённым взглядом сына. Фыркнув, он закатил глаза и отмахнулся от его взгляда взмахом руки. - Ой, пожалуйста, не смотри на меня так. Твоя женщина вся твоя, верная и всё такое! В любом случае она всегда говорит «нет» и может даже стать довольно агрессивной, как только ты к ней прикоснёшься. Где девочки...? И я попросил повторить десерт...       Желудок Цзян Фэнмяня упал.       И вокруг них воцарилась оглушительная тишина.       Но Цзинь Гуаншань этого не заметил. Он повернул голову и ухмыльнулся, увидев женщин, к которым приставал весь вечер.       - Ах! А-Фен, А-Бэй, вот и вы! – радостно завопил он. – Вы лучше любого десерта!              * * *       Месяц спустя Цзинь Гуаншань был найден в своей комнате с кинжалом в горле.       Никто не знал «проститутку», с которой он провёл ночь. Предполагалось, что она была наёмным убийцей.       Но, ни о ней, ни о человеке, который её нанял, больше ничего не было слышно.              * * *       Вэй Усянь и Лань Ванцзи вернулись из медового месяца в начале осени, восторженные и улыбающиеся. Они провели сезон, путешествуя по провинции Хубэй.       Лань Ванцзи решил остаться и в течение несколько месяцев он знакомился со своим новым Орденом. Он очень выделялся в своих бело-синих мантиях на фоне пурпура Цзянов и мало разговаривал с остальными, за исключением своего мужа и его ближайших родственников, но ученики всё равно были счастливы, что он рядом. Повара стали внимательно относиться к тому, какие специи подходят по вкусу для Ланей, а те немногие ученики, кто рано вставал в Пристани Лотоса, присоединялись к его тренировкам по утрам, а дети часто с удовольствием следовали за ним, очарованные его музыкой.       Несмотря на различия в обычаях их Орденов, Лань Ванцзи, казалось, довольно хорошо приспособился. Он всё ещё немного гримасничал, когда люди вокруг него слишком шумели, и придерживался правила молчать во время еды. Но, похоже, ему особенно нравилось проводить время с молодежью Ордена, особенно с Вэнь Юанем и его друзьями, обучая их боевым приёмам или музыке, и Цзян Чэн воспользовался случаем, чтобы доверить ему эти занятия.       Жизнь шла своим чередом. Юньмэн Цзян выиграл молодёжный турнир на следующей конференции в Цинхэ Не, а к началу зимы они получили отличную новость о том, что Цзян Яньли снова беременна. И вот уже некоторое время Пристань Лотоса все миссии выполняла только успешно.       Всё шло хорошо.       Так что, действительно, крики отчаяния, прозвучавшие той ночью, застали врасплох абсолютно всех.       Цзян Фэнмянь резко проснулся, услышав испуганные крики, эхом разносившиеся где-то в семейной резиденции. Он вздрогнул и сел на кровати, его глаза округлились, сердце заколотилось, а чувства обострились. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться в темноте: он был в своей комнате в Пристани Лотоса. Стояла глубокая ночь.       И кто-то кричал.       Вэй Усянь.       Крики были душераздирающими. Долгие вопли агонии, от которых у Цзяна Фэнмяня стыла в жилах кровь. Он никогда не слышал, чтобы его воспитанник кричал так, с таким отчаянием и горем.       С всё ещё бешено бьющимся сердцем Цзян Фэнмянь вскочил с кровати, схватил первую попавшуюся верхнюю мантию и побежал к двери.       Когда он вышел из своей комнаты, несколько слуг, ночующих в главной резиденции, также появились один за другим в коридоре с круглившимися от беспокойства глазами.       - Похоже, это доносится из комнаты молодого господина Вэя! - воскликнул один из кухонных помощников.       Цзян Фэнмянь это знал. Он просто кивнул, не останавливаясь. И в то же самое время на другом конце коридора внезапно появился Цзян Чэн, такой же растрёпанный, в едва запахнутой мантии - признак того, что он тоже в спешке выскочил из постели. В руке у него был меч, и Цзыдянь обжигал его палец, явно готовый разрубить всех, кто заставил его брата по Ордену кричать.       Они не стали обмениваться словами, а быстро двинулись на крики. Свернули за угол к комнатам Вэй Усяня и Лань Ванцзи и увидели небольшую толпу, собравшуюся у распахнутой двери.       - Что, чёрт возьми, случилось? – с рыком спросил Цзян Чэн, лавируя между обеспокоенными учениками и слугами.       Их пропустили в комнату, и Цзян Фэнмянь, наконец, увидел, что происходит внутри.       Вэй Усянь скорчился на полу возле своей кровати. Он в отчаяние держался за голову, в его глазах застыл безумный, затравленный взгляд, а тело дрожало. Лань Ванцзи стоял перед ним на коленях, его руки лежали на плечах мужа, лицо было искажено тревогой:       - Перед сном с ним было всё в порядке. Он только что проснулся вот так.       Вэй Усянь перестал кричать, но бормотал непонятные слова, немного покачиваясь взад-вперёд. Слёзы текли по его щекам, а глаза были совершенно расфокусированы. Казалось, он даже не видел Лань Ванцзи перед собой или других людей в комнате.       Беспокойство и страх охватили Цзян Фэнмяня при виде воспитанника в таком состоянии. И Цзян Чэн, вероятно, чувствовал то же самое, потому что он уронил меч на пол и встал на колени рядом со своим братом.       - Вэй Усянь! В чём дело? - требовательно спросил он, но любой, кто был знаком с главой Ордена, знал, что за его суровым тоном скрывалось только беспокойство.       Вэй Усянь сильно вздрогнул при звуке голоса Цзян Чэна и резко повернул голову в его сторону. Впервые с тех пор, как они все вошли в комнату, в его глазах появился проблеск ясности.       Позади Цзян Фэнмяня послышались более поспешные шаги. Оглянувшись назад, он увидел, как в комнату вошли Юй Цзыюань, Цзинчжу, Иньчжу и Мэн Яо. Но Вэй Усянь не обратил на них никакого внимания. Он просто смотрел на Цзян Чэна со сложным и скорбным выражением лица.       - Цзян Чэн… - выдохнул он.       Цзян Чэн открыл было рот, но осёкся, встретившись с ним взглядом. Мгновение прошло в неподвижности, а потом он, казалось, увидел что-то в глубине глаз своего брата.       И его лицо побледнело.       - Вэй… Усянь?       Цзян Чэн лишь повторил его имя. Но при этом воздух в комнате странным образом изменился.       Вэй Усянь не ответил, но продолжал смотреть на брата со скорбным лицом. Лань Ванцзи, стоявший рядом с ними, что-то понял в этой тишине, потому что его глаза слегка расширились. Цзян Чэн тоже каким-то образом истолковал немой ответ Вэй Усяня, поскольку его дыхание стало тяжелее.       Он схватил брата за руку, двигаясь беспокойно, явно на грани паники:       - Нет... нет, нет, пожалуйста, где... Где мой...       Цзян Чэн не смог закончить предложение, слова застряли у него в горле. Вэй Усянь широко раскрыл глаза, увидев явное беспокойство брата, и потянулся к нему, словно торопясь его успокоить.       Лань Ванцзи отпустил мужа, чтобы дать ему больше подвижности, и Вэй Усянь, наклонившись к Цзян Чэну, нежно обхватил его лицо руками.       - Нет, А-Чэн, мой маленький младший брат, это всё ещё я, - тихо проговорил он, глядя ему в глаза. - Мы... мы, я полагаю, слились. Как будто у меня было две жизни и... С тобой это тоже случалось, не так ли? Пережить всё это сразу было… довольно ужасно.       Цзян Фэнмянь дважды вздохнул и обернулся. Большинство учеников и слуг у двери выглядели такими же озадаченными, как и он сам, из-за этого разговора, но Мэн Яо и Юй Цзыюань теперь смотрели на мужчин на полу, как будто они только что услышали важное откровение.       Вэй Усянь и Цзян Чэн, казалось, перестали замечать всех остальных в комнате и полностью сосредоточились друг на друге.       Вэй Усянь осторожно закрыл глаза и наклонился, прижавшись лбом ко лбу брата:       - Клянусь, я не ушёл, теперь я просто также и он. - Он слабо усмехнулся, прежде чем продолжить. - И подумать только, что раньше я ненавидел, когда ты сравнивал меня с ним… теперь я больше не могу злиться на это.       Цзян Фэнмянь всё ещё не понимал, что происходит, и ему хотелось бы получить ответы. Что Вэй Усянь имел в виду под «слиянием»? Кто был этот «он» и почему у Цзян Чэна внезапно случился приступ паники?       Цзян Фэнмянь сделал шаг вперёд:       - Мальчики.       Вэй Усянь вздрогнул и поднял на него взгляд.       Воспитанник молча пристально посмотрел на него, а затем отвёл глаза и остановил их на Юй Цзыюань. Что-то глубоко печальное мелькнуло в выражение его лица, и он сглотнул, его взгляд снова затуманился.       Лань Ванцзи нежно обнял мужа за плечи, успокаивая его. Вэй Усянь повернулся к нему, и его руки задрожали, когда он вцепился в руку, которая держала его.       Беспокойство и растерянность Цзян Фэнмяня вернулись в полную силу:       - А-Сянь, А-Чэн, что…       - Фэнмянь, нам следует пока оставить их! - прервала его Юй Цзыюань.       Цзян Фэнмянь повернулся и удивлённо посмотрел на свою жену. Оба его сына явно были расстроены, а она хотела оставить их одних?       Но Юй Цзыюань просто покачала головой и повернулась к остальным людям, собравшимся возле двери и в коридоре.       - Ну, очевидно, Вэй Усянь, как обычно, не может справиться с простым ночным кошмаром, не привлекая к себе внимания, - усмехнулась она. - С ним явно всё хорошо! Так что, все, возвращайтесь обратно в постель!       Цзян Фэнмянь ошеломлённо уставился на свою жену, в то время как ученики и слуги начали нерешительно расходиться.       Кошмар?       Конечно, это было нечто большее, чем обычный кошмар. Мучительные крики Вэй Усяня всё ещё звучали эхом в его голове.       - Старейшина Цзян, - тихо проговорил Мэн Яо, привлекая его внимание. - Я думаю, госпожа Юй хочет, чтобы люди ушли, потому что мы явно давим на молодого господина Вэя и ухудшаем ситуацию.       Юй Цзыюань никак не прокомментировала его слова, но нетерпеливым жестом указала мужу на коридор, призывая его покинуть комнату. Мэн Яо положил руку на плечо Цзян Фэнмяня и осторожно повёл его к двери.       - Я позабочусь о том, чтобы с молодым господином Вэем и главой Ордена всё было в порядке. Мы сообщим об этом завтра, когда все успокоятся, - сказал он со слабой, успокаивающей улыбкой. - Не беспокойтесь ни о чем. Спокойной ночи.       А в следующий момент Мэн Яо, Цзян Чэн, Вэй Усянь и Лань Ванцзи заперлись в спальне.       И Цзян Фэнмянь обнаружил, что смотрит на закрытую дверь, и тысячи вопросов терзают его мысли.              * * *       На следующий день Вэй Усянь с улыбкой на лице извинился за вчерашнюю суматоху. Он объяснил, что ему просто приснился яркий кошмар, и беспокоиться не о чем.       Те немногие ученики и слуги, которые были свидетелями происшествия, почувствовали облегчение. Слуги посоветовали ему в следующий раз выпить успокаивающего чая, чтобы ночи были спокойными, и Вэй Усянь любезно поблагодарил их.       И после этого всё вернулось на круги своя. Ну, почти.       Шли недели, и Цзян Фэнмянь не мог избавиться от ощущения, что его воспитанник немного не в себе.       Это было заметно только при внимательном рассмотрении, но у Цзян Фэнмяня сложилось впечатление, что в глазах Вэй Усяня появилось что-то более тусклое, а его манера говорить стала немного более мрачной. Его смех также был немного менее оживлённым. Даже проказы, которые он иногда устраивал с близнецами Ху в своей мастерской, стали более редкими, и теперь он, казалось, тщательно обдумывал варианты, прежде чем сделать что-то по прихоти.       Цзян Фэнмянь также несколько раз ловил его на том, что он издалека с тоской смотрит на людей с меланхоличным выражением лица, как будто хочет убедиться, что запомнил лица вокруг него.       В такие моменты, вместо того чтобы раздражаться, если Вэй Усянь был в оцепенении и не слушал его, Цзян Чэн замолкал и позволял своему брату по Ордену размышлять над тем, во что он был погружен в этот момент. Цзинь Лин и Мэн Яо также проявляли такое же терпение к Вэй Усяню, когда его мысли и внимание отвлекались.       Затем Цзян Фэнмянь снова начал слышать между ними странные разговоры.       Иногда речь шла о людях, которых Цзян Фэнмянь знал, но события, о которых говорили мальчики, казалось, полностью расходились с тем, что произошло на самом деле:       - ...и он едва обменялся двумя словами с Не Минцзюэ на собраниях, - однажды сказал Вэй Усянь Мэн Яо, когда они вместе с Цзян Чэном сидели под деревом недалеко от аллеи, по которой шёл Цзян Фэнмянь. - И он никогда-никогда не признавал главу Ордена Тянь и даже не смотрел на него. Я не думаю, что он знал о его существовании!       Мэн Яо моргнул, услышав это:       - Это довольно сложно представить.       - В мою защиту можно сказать, что Орден Тянь вёл себя гораздо более сдержанно, когда во главе стоял Цзинь Гуаншань, - проворчал Цзян Чэн. - Иногда обстоятельства облегчают определённые отношения, вот и всё.       - Правильно, - насмешливо произнёс Вэй Усянь, а потом повернулся к Мэн Яо. - Помнишь, когда мы спросили его, какие у него отношения с Лань Чжанем, то он ответил, что «прекрасные»? Они оба ненавидели друг друга до глубины души...       Иногда разговоры, которые подслушивал Цзян Фэнмянь, касались имён и людей, которых он даже не знал:       - ....и ты отправил Сюэ Яна к монаху? – спросил Вэй Усянь, когда в другой день они сидели за обеденным столом с Цзян Чэном, а Цзян Фэнмянь приближался к ним издалека.       - Я подумал, что, возможно, доктрина даосизма усмирит его, - ответил Цзян Чэн и пожал плечами. - И, судя по всему, она сотворила чудо.       - Может быть, именно это нам и следовало сделать с А-Раном, когда он был подростком. Он был настоящим вредителем…       Или иногда эти разговоры касались вещей, которые не имели смысла, как бы Цзян Фэнмянь ни прокручивал их или не пытался представить контекст.       - … но на самом деле, как у тебя всё прошло?       Услышал однажды Цзян Фэнмянь голос Цзинь Лина, доносящийся из-за полуоткрытой двери спальни Вэй Усяня. Он как раз шёл мимо по коридору. Его внук вместе с матерью не так давно приехал погостить в Пристань Лотоса.       - Ах, какие-то идиоты сломали печать в горах Шанцю, и проснулся проклятый зверь Нянь, - со вздохом ответил Вэй Усянь. - Не прошло и полдня, как зверь уничтожил три деревни. Лани и Цзини взялись за это задание. Мы сражались, и в какой-то момент рог зверя едва не пронзил А-Юаня, словно танхулу, поэтому я оттолкнул его с дороги, и… вот я здесь!       Цзян Фэнмянь заглянул в полуоткрытую дверь и увидел Цзян Чэна, сидевшего на кровати Вэй Усяня и наблюдавшего за своим братом, нахмурив брови.       - Надеюсь, твоё тело осталось целым. Бедный А-Юань.       - Ах, но, по крайней мере, я спас его! - Вэй Усянь, сидевший на полу, одарил брата беззаботной улыбкой. - Мы оба встретили свой конец, защищая наших детей. Разве мы не братья?       Цзинь Лин фыркнул и скрестил руки на груди с невозмутимым выражением лица:       - Что у меня за дяди такие, все погибают от того, что их прокалывают?       Вэй Усянь усмехнулся:       - Ой, прости, у нас, должно быть, должен был быть такой же славный конец, как у тебя, мистер «меня-отравила-моя-новая-жена»?       Лицо Цзинь Лина покраснело:       - Заткнись!       Цзян Фэнмянь никогда ещё не был так расстроен, как сейчас, когда он услышал подобные вещи.       Более того, он вспомнил прибытие Цзян Яньли и Цзинь Лина в Пристань Лотоса незадолго до этого последнего разговора. Вэй Усянь тогда долго и молча обнимал Цзян Яньли, а затем обратился к Цзинь Лину со словами:       - Привет… А-Лин.       Цзян Фэнмянь не знал, что Цзинь Лин уловил в этом приветствии, но глаза ребёнка расширились, и всё его тело напряглось. После этого он хранил молчание и ещё долго избегал снова встречаться взглядом со своим дядей Сянем.       На следующий день они заперлись в комнате почти на два часа, а когда они после этого вышли, у них обоих были покрасневшие глаза.       А Цзян Фэнмянь наблюдал за этим, смотрел, как изменился Вэй Усянь, смотрел, как разговаривали мальчики, и что-то глубоко внутри него, какое-то внутреннее чувство росло, тревожило и задавало вопросы.       ...Как будто у меня было две жизни...       ...Мы оба встретили свой конец, защищая наших детей...       ...Мы, наверное, слились...       ...Я оттолкнул его с дороги, и… вот я здесь!..       Эти предложения кружили в голове Цзян Фэнмяня, как бесконечная петля, как вихрь, окружающий его разум.       Потому что, вспоминая эти фразы, он не мог не вспомнить ту историю, которую Цзинь Лин рассказал ему о мальчике и трёх его братьях.       Он не мог не думать о Цзян Чэне, который также значительно повзрослел после травмирующего кошмара, пережитого в юности.       Он не мог не думать о взрослом поведении Цзинь Лина с раннего детства.       Он не мог не думать об этих троих, у которых была странная глубина в глазах, как будто они многое повидали в жизни и задавались вопросом: «А что, если?»       Только... что, если?       Стоя посреди комнаты в семейной резиденции Цзинь, Цзян Фэнмянь поднял глаза на предмет своих размышлений.       Вэй Усянь, Цзян Чэн и Цзинь Лин, совершенно не обращая внимания на внутренние споры Цзян Фэнмяня, в этот момент стояли возле кровати Цзян Яньли и с трепетом смотрели на свёрток в её руках.       По счастливой случайности Цзян Фэнмянь, Цзян Чэн и Вэй Усянь были на встрече в Ланъя, когда у Цзян Яньли начались схватки. Её второй ребёнок родился немного раньше, чем ожидалось. Если бы они знали, Лань Ванцзи, Юй Цзыюань и Мэн Яо, которые остались в Пристани Лотоса, вероятно, пошли бы с ними.       Цзян Фэнмянь, Цзян Чэн и Вэй Усянь поспешили в Цзиньлиньтай несколько часов спустя, но госпожа Цзинь сообщила им, что Цзян Яньли всё ещё рожает, и отправила их обратно в зал для гостей вместе с Цзинь Цзысюанем.       Лишь под вечер они смогли её увидеть. Цзян Яньли выглядела совершенно измученной, но улыбнулась, когда они вошли в комнату и подошли к кровати.       У Цзинь Цзысюаня сразу же выступили слёзы на глазах, когда он взял на руки свою спящую малышку, а Вэй Усянь, Цзинь Лин и Цзян Чэн долгое время с восхищением смотрели на маленькую Цзинь Мэй.       - Папа, - через мгновение позвал Цзинь Лин, его голос слегка дрожал от волнения. - Могу ли я взять её?       Цзинь Цзысюань улыбнулся своему сыну и положил Цзинь Мэй ему на руки.       Малышка немного пошевелилась, но не проснулась. Цзинь Лин смотрел на неё так, как будто она была подарком небес. Слёзы навернулись у него на глаза, и он обратился к Цзян Чэну и Вэй Усяню.       - Дяди… у меня есть сестра, - произнёс он, как будто не мог в это поверить.       Глаза Цзян Чэна и Вэй Усяня также были затуманены. Но пока Цзян Чэн быстро моргал, чтобы убедиться, что ничего не капнуло, Вэй Усянь тихо рассмеялся и вытер слезу, только что сбежавшую по его щеке. Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань наблюдали за этой сценой с грустными улыбками на губах.       - Да… у тебя есть сестра, - сказал Цзян Чэн немного влажным голосом.       Вэй Усянь положил руку на плечо брата и посмотрел на людей в комнате. Как и раньше, взгляд его надолго задержался на каждом из них, с радостью, смешанной со странной грустью.       Затем он обнял Цзян Чэна и тихо сказал:       - Ты отлично справился, А-Чэн.       Цзян Фэнмянь счёл этот комментарий немного неуместным, учитывая, что это Цзян Яньли только что родила. Но лица людей в комнате смягчились, и молчаливое согласие, казалось, повисло в воздухе.              * * *       Сэньлинь Тянь находился к северу от Долины Цзигуан, в полутора днях полёта от Пристани Лотоса.       У Ордена Тянь было не так много учеников, всего несколько сотен или около того, и он считался чуть меньшим, чем Балинг Оуян. Но почти все его ученики, как и их глава, были наделены долголетием. Большинству заклинателей перевалило за второе столетие, некоторые были даже старше, чем сам глава Ордена Тянь, и они обладали огромным опытом и силой, которые человек мог накопить за долгую жизнь. Так что, пусть их было немного, но редки были те, кто осмеливался с ними связываться.       Прошло много времени с тех пор, как Цзян Фэнмянь ступал на земли Тянь. И он забыл, насколько впечатляющим был этот Орден.       Главная резиденция Сэньлинь Тянь находилась посреди леса, состоящего из гигантских деревьев. Деревья были настолько высокими, что Цзян Фэнмянь едва мог видеть их вершины. Казалось, они касались облаков, а их стволы были настолько огромными, что потребовалось бы несколько десятков человек с раскинутыми руками, чтобы охватить хотя бы одно из них.       Орден был построен вокруг этих гигантских деревьев. И разрастался он не только в ширину, но и в высоту. По всему лесу можно было видеть пешеходные мосты между деревьями, целые этажи находились на высоте нескольких метров над землёй, а корни поддерживали основания зданий, и Цзян Фэнмянь мог даже видеть, что некоторые сооружения были сделаны внутри стволов самих деревьев. Другого такого Ордена не было.       Церемония принесения присяги главы Ордена Не, Цзян Чэна, Лань Цижэня и главы Ордена Тянь, вероятно, должна была состояться у Не, в доме главного заклинателя, но глава Ордена Тянь утверждал, что их будущий союз следует отпраздновать в резиденции самого старшего среди них. Кроме того, это было бы приятным отличием от торжеств, которые всегда проводились в четырёх великих Орденах. Цзян Чэн, Лань Цижэнь и глава Ордена Не не были против этой идеи.       И хотя Орден был невелик, Сэньлинь Тянь проделал замечательную работу по размещению сотен заклинателей, пришедших на церемонию. Тяни перестроили своё пространство, и было преимущество в том, что платформы были установлены высоко среди деревьев, чтобы каждый мог видеть, как четверо мужчин становятся побратимами.       Окружающая природа уже делала это место очаровательным, и главе Ордена Тянь пришла в голову идея провести церемонию на закате, на открытом воздухе, у подножия центрального гигантского дерева Ордена. К тому времени, когда Цзян Чэн, глава Ордена Не, глава Ордена Тянь и Лань Цижэнь обменялись клятвами, уже стемнело, но вокруг них вспыхнуло множество огоньков, мягко освещая окрестности. Цзян Фэнмянь не знал, какой трюк использовали для этого Тяни, но это было прекрасно.       - Кто бы мог подумать, что мы когда-нибудь увидим такой союз, - услышал Цзян Фэнмянь слова Лань Сичэня, стоявшего справа от него.       Он повернулся к нему. Лань Сичэня сопровождали два высоких заклинателя, одетых в чёрное и белое, и все трое смотрели вперёд, туда, где Цзян Чэн, глава Ордена Не и глава Ордена Тянь разговаривали с гостями.       - Братство между людьми четырёх разных поколений, - произнёс высокий незнакомец, сопровождавший Лань Сичэня. - Такое можно увидеть довольно редко.       Лань Сичэнь кивнул и, должно быть, в то же время почувствовал на себе взгляд Цзян Фэнмяня, потому что повернул к нему голову и улыбнулся.       - Я не ожидал, что наши семьи снова объединятся таким образом, но разве это не чудесно, старейшина Цзян?       Цзян Фэнмянь взглянул на своего сына, который теперь болтал с Вэнь Цин и Не Минцзюэ. Цзян Чэн был одет в роскошную мантию из Мэйшаня, сшитую в цветах Цзян, а Мэн Ши потратила непомерное количество времени на прическу главы своего Ордена, следя за тем, чтобы каждый волосок лежал на своём месте.       - Это действительно так, - согласился Цзян Фэнмянь, прежде чем с любопытством взглянуть на двух мужчин, сопровождавших главу Лань.       Лань Сичэнь заметил его движение и немного отступил назад, пропуская вперёд двух других совершенствующихся.       - Старейшина Цзян, это Сяо Синчэнь и Сун Цзычэнь. Они только что создали Орден к западу от Аньпина. Сяо Синчэнь, Сун Цзычэнь, это Цзян Фэнмянь, бывший глава Ордена Юньмэн Цзян.       - Приятно познакомиться с вами, старейшина Цзян, - сказал Сяо Синчэнь, и они с Сун Цзычэнем обменялись поклонами с Цзян Фэнмянем. - И пожалуйста, мы пока не можем называться Орденом. Нас всего около двадцати человек.       - Я тоже рад с вами познакомиться. И я уверен, что ваше число очень скоро вырастет, - с улыбкой проговорил Цзян Фэнмянь. - Как на данный момент обстоят дела с управлением?       - У нас определённо много дел, - ответил Сун Цзычэнь. - Но мы надеемся вскоре создать оживлённый Орден, подобный тому, что здесь.       Он взглянул на людей, собравшихся впереди, и Цзян Фэнмянь проследил за его взглядом. Чуть правее Цзинь Лин со своей семимесячной сестрой на руках спорил с Лань Цзинъи, в то время как Вэнь Юань и Оуян Цзычжэнь, казалось, пытались их помирить. Рядом с ними глава Ордена Тянь и Мэн Яо разговаривали с Цзинь Цзысюанем, Мо Сюаньюем - молодым человеком, которого Не приняли учеником несколько лет назад, - и красивой женщиной из Лаолин Цинь. Над ними, на широкой дорожке, подвешенной между двумя гигантскими деревьями, Вэй Усянь смеялся вместе с Вэнь Нином и Не Хуайсаном.       Все выглядели безмятежными. Все выглядели счастливыми и умиротворёнными.       Возможно, это было именно то, что Цзян Чэн, глава Ордена Не, глава Ордена Тянь и Лань Цижэнь хотели представить и создать. Гармония в Цзянху.       - Да, я желаю вам того же, - сказал Цзян Фэнмянь Сяо Синчэню и Сун Цзычэню.       Сун Цзычэнь и Сяо Синчэнь были двумя очаровательными людьми, у которых, казалось, были добрые сердца. Они объяснили Лань Сичэню и Цзян Фэнмяню, что хотят создать Орден, вербуя как можно больше беспризорных детей, чтобы предложить им лучшую жизнь. Их Орден будет основан на узах и идеалах, а не на родстве по крови. Это была красивая и скромная мечта. Когда позже их пути разошлись, Цзян Фэнмянь искренне пожелал им удачи в их проекте.       Луна поднялась высоко в небе, и зажглись фонарики на многочисленных дорожках между деревьями. Некоторые заклинатели принесли свои музыкальные инструменты и расселись на одной из платформ. Заместитель главы Ордена Тянь, Тянь Байху, громко заявил, что они собираются показать им традиционные танцы этого региона. В приподнятом настроении люди собрались в круг вокруг заклинателей Тянь, которые должны были выступить в качестве танцоров во время исполнения песни. Цзян Фэнмянь с улыбкой на лице стоял в стороне и наблюдал за происходящим.       Когда инструктаж закончился, Цзинь Лин пригласил свою мать на танец, и Цзян Яньли, смеясь, последовала за ним. Вэй Усянь тоже вышел на середину танцевальной площадки, увлекая за собой мужа. Цзян Фэнмянь не был уверен, как до этого дошло, но глава Ордена Не толкнул одну из своих племянниц в объятия Цзян Чэна, и они оказались на танцевальной площадке вместе с остальными. И одна за другой к ним присоединились другие пары.       Цзинь Лин, Цзян Чэн и Вэй Усянь на удивление хорошо справились с только что выученными па, хотя Цзян Чэн определённо был скован в движениях. Вэй Усянь оказался самым ритмичным, а Лань Ванцзи следовал за ним, по-видимому, просто радуясь тому, что его муж позволил себе расслабиться.       Так продолжалось до тех пор, пока рядом с ними не раздался лай.       Вэй Усянь вскрикнул, в мгновение ока прыгнул в объятия Лань Ванцзи и лихорадочно огляделся. Мгновение спустя на середину танцевальной площадки выбежала собака чёрно-белого окраса, словно собираясь присоединяясь к танцорам.       - Почему здесь опасный зверь!? - пискнул Вэй Усянь.       - Кого ты называешь опасным зверем? - воскликнул Цзинь Лин, прекращая танец с матерью.       Цзян Чэн закатил глаза и, казалось, воспользовался возможностью отстраниться от своей партнёрши. Он извинился перед ней и, не дожидаясь ответа, направился к Фее.       - Давай, пойдём прогуляемся, - сказал он собаке и почесал её за ушами.       Партнёрша Цзян Чэна обиженно скривилась, но глава Ордена Юньмэн Цзян не обернулся и ушёл с танцевальной площадки в сопровождении Феи. Цзян Фэнмянь проследил за ним глазами и увидел, что его сын направился к более пустынной части леса, где под навесом из ветвей и листьев стояли скамейки. Он сел на одну из них вместе с Феей и стал наблюдать, как остальные разговаривают и танцуют вдалеке.       Цзян Фэнмянь на мгновение заколебался. Он и Цзян Чэн какое-то время совсем не разговаривали. По крайней мере, лицом к лицу. Его сын был занят, и Цзян Фэнмянь предпочитал его не беспокоить.       Но здесь, когда Цзян Чэн сидел один на этой скамейке, возможно, это была хорошая возможность поговорить с ним. Хотя бы для того, чтобы поздравить его.       Итак, набравшись смелости, Цзян Фэнмянь отделился от толпы, окружающей танцоров, и направился к сыну.       Людей вокруг было много. Не все из них решили потанцевать или посмотреть на выступление. Половина людей по-прежнему разговаривали друг с другом, расположившись на открытом пространстве. Но, к счастью, никто не пытался привлечь внимание Цзян Чэна или Цзян Фэнмяня, когда последний направлялся к своему сыну. Казалось, это был знак.       И Цзян Чэн не напрягся, увидев его приближение. Это был ещё один хороший знак.       Фея радостно залаяла, когда Цзян Фэнмянь остановился рядом с ними. Он улыбнулся и наклонился, чтобы погладить голову духовного животного. Собака нежно лизнула его руку, и улыбка Цзян Фэнмяня стала шире. Он знал, что Цзинь Лин довёл своего отца до безумия, пытаясь найти идеальную духовную собаку вплоть до мельчайшего пятнышка на её шерсти, но усилия того стоили. Фея была хорошим компаньоном.       - Это великий день, не так ли? - сказал Цзян Фэнмянь, продолжая гладить Фею. - Поздравляю, сынок.       - Спасибо, - ответил Цзян Чэн и кивнул.       Настроение его было действительно лёгким, а лицо - почти привлекательным, лишённым обычного угрюмого выражения. Он казался довольным.       Поэтому Цзян Фэнмянь решил, что останется, и сел на скамейку рядом с ним. Фея тотчас положила голову ему на колени.       - Ты действительно много работал в последние годы, - продолжил он. - Вот почему ты смог сформировать крепкий союз с такими великими людьми. Это выдающийся подвиг.       - Да… - ответил Цзян Чэн с уклончивой улыбкой. - Теперь мы заклятые братья, но, честно говоря, с самого начала они всегда вели себя как мои придирчивые дяди. Я не думаю, что это изменится.       Он повернул голову к толпе справа от них, на людей, разбросанных по лесу.       У подножия гигантского дерева с лестницей, поднимающейся вокруг ствола, стоял глава Ордена Не и ещё несколько человек, не присоединившихся к танцам. Главного заклинателя теперь окружали глава Ордена Тянь, Не Хуайсан, Мо Сюаньюй и ещё около пятнадцати человек из разных Орденов. Не Минцзюэ, Лань Сичэнь и Мэн Яо стояли вместе, немного поодаль, но с удовольствием наблюдали за собравшимися вокруг главы Ордена Не.       Глава Ордена Не обнял Мо Сюаньюя, который был явно смущён таким вниманием, и с гордостью что-то рассказывал о нём окружающим, то и дело указывая на молодого человека, как будто хотел, чтобы тот что-то показал толпе. Взволнованный Мо Сюаньюй, казалось, попытался отказаться, но глава его Ордена был настойчив, и он сдался. После последнего колебания, его лицо покраснело, и он поднял правую руку, закатал рукав и напряг мышцы. Рука Мо Сюаньюя была довольно тонкой, на ней не было абсолютно никаких важных мышц, как у обычных Не, но даже в этом случае все победно зааплодировали, когда увидели крошечную шишку на его бицепсе. Глава Ордена Не рассмеялся и потребовал принести вина, чтобы отпраздновать это событие.       При этих словах Цзян Чэна слегка усмехнулся, его взгляд был бесконечно любящим, когда он наблюдал за этой сценой.       - Я никогда не думал, что когда-нибудь вступлю в Братство, особенно с ними. - Цзян Чэн вздохнул. - Было время, когда это никогда бы не пришло мне в голову.       Он посмотрел на Фею и протянул к ней руку. Собака нежно ткнулась носом в его ладонь, и Цзян Чэн слабо улыбнулся.       - Но я рад, что это они, - закончил он.       Цзян Фэнмянь кивнул:       - Я уверен, что ваш союз принесёт только пользу. Вы совершите великие дела.       - Посмотрим, что готовит нам будущее.       - Я не волнуюсь. Кажется, ты всегда заранее знаешь, что ждёт нас впереди.       Наступила минутная пауза, во время которой Цзян Чэн, опустив глаза на Фею, продолжал ласково гладить её по голове.       - Правда? Сейчас? – произнёс он, наконец, не поднимая глаз.       - Да, ты знаешь, - уверенно повторил Цзян Фэнмянь, отвечая совершенно искренне.       - А если я скажу тебе, что причина, по которой я так хорошо знаю будущее, в том, что мне сто семьдесят восемь, а не тридцать два, ты мне поверишь?       Цзян Чэн всё ещё не смотрел на него и сказал это лёгким тоном, почти в шутку.       Но его слова, казалось, впитали в себя звуки ночи и остановили смех гостей.       Цзян Фэнмянь посмотрел на своего сына. Он действительно посмотрел на сына. На этого человека рядом с ним, который сейчас казался ему почти нереальным.       - Я бы тебе поверил, - вымолвил он.       Цзян Чэн перестал гладить Фею по шёрстке и, наконец, посмотрел на него.       В течение долгого момента, который показался вечностью, двое мужчин молча смотрели друг на друга. Цзян Фэнмянь не мог описать эмоции на лице Цзян Чэна, но его улыбка исчезла. Он тоже не засмеялся, пытаясь свести свой последний комментарий к шутке.       И это было достаточным ответом на все сомнения, которые Цзян Фэнмянь испытывал до сегодняшнего вечера.       - Значит, это правда, - в изумление проговорил он. - Ты... ты действительно прожил другую жизнь.       Цзян Чэн ответил не сразу. Он перевёл взгляд на людей, вместе празднующих его Братство, и после длительного молчания произнес:       - Да.       Это «да» тяжёлым бременем легло на плечи Цзян Фэнмяня, и он тяжело сглотнул:       - Пожалуйста, расскажи мне.       Цзян Чэн какое-то время продолжал наблюдать, как гости смеются и переговариваются между собой. Теперь они казались частью недостижимого фона, как будто между двумя мужчинами, сидящими на скамейке, и остальными натянулась завеса. Цзян Фэнмянь чувствовал себя так, словно находился в другом измерении, в отдельном параллельном мире, настолько сюрреалистичным был разговор, который ему предстояло вести со своим сыном.       Когда Цзян Чэн поднял голову, чтобы посмотреть на луну между стволами гигантских деревьев, слабое сияние фонарей вокруг них отразилось от его кожи. Он источал ауру одновременно серьёзную и безмятежную, казалось, вспоминая фрагменты своей прошлой жизни.       - Восемнадцать лет назад меня убили в моём мире - или в мире будущего, более или менее - когда я был в лесу Гуайу с А-Лином, - начал свой рассказ Цзян Чэн, продолжая смотреть на небо. – Несколько демонических заклинателей хотели отомстить мне, напав на члена моей семьи. Короче говоря, они вызвали трупы легендарных древних заклинателей и попытались убить А-Лина. Но я оттолкнул его с дороги и вместо этого получил серию ранений мечом. Мне удалось устранить демонических заклинателей и запечатать древних духов, но для меня самого было уже слишком поздно. Я потерял сознание, а когда проснулся, то оказался в прошлом, со свежими воспоминаниями о себе, четырнадцатилетнем подростке.       День, когда Цзян Чэну приснился тот болезненный сон, много лет назад.       Цзян Фэнмянь был прав.       Это означало, что...       - Вэй Усянь тоже…? - спросил он. - Он стал другим полтора года назад.       Цзян Чэн опустил голову и раздражённо фыркнул, глядя на свои руки:       - Конечно, ты быстро заметил это, когда дело коснулось Вэй Усяня.       Боль охватила сердце Цзян Фэнмяня. Он лишь налаживал связи, а не пытался перевести разговор на своего воспитанника:       - Подожди, нет, я не это имел в виду…       - Нет, отец, правда, это не имеет значения, - успокоил его Цзян Чэн и покачал головой. - Но да, Вэй Усянь тоже из моего мира и вернулся. Но он и раньше знал мой секрет.       Фея внезапно пошевелилась и отстранилась от Цзян Фэнмяня. Она какое-то время смотрела на двоих мужчин, затем, как будто понимая, что в их обсуждении должны участвовать только они двое, тихо ушла. Цзян Фэнмянь почти пожалел о моральной поддержке.       - Кто ещё об этом знает? - спросил он, наблюдая, как собака направляется к зданиям слева от них.       - Мэн Яо узнал об этом, как только я встретил его, - ответил Цзян Чэн. - Вэй Усянь обнаружил это во время войны, и я рассказал сестре и Цзинь Цзысюаню, когда А-Лину было около трёх лет. У мамы всегда были подозрения, которые, по-видимому, подтвердились, когда я без практики использовал Цзыдянь при штурме Цишаня, но она столкнулась со мной напрямую всего четыре года назад. А остальные...       Цзян Чэн посмотрел на Лань Цижэня, который сейчас тихо разговаривал с Лань Сичэнем, главой Ордена Тянь и Мэн Яо, а затем на Не Минцзюэ, который, казалось, помогал Не Хуайсану и главе Ордена Не убедить Мо Сюаньюя выпить чашку вина при поддержке других заклинателей вокруг них.       - ...И остальным я рассказывал на протяжении многих лет, в зависимости от обстоятельств или когда наставало подходящее время, - тихо продолжил он.       Цзян Фэнмянь кивнул, почти опасаясь следующего вопроса, который собирался задать:       - И это время никогда не казалось подходящим для меня?       - Даже сейчас я не совсем уверен, что это так.       Между ними повисла тишина - последние слова Цзян Чэна заставили сердце Цзян Фэнмяня сжаться.       Остальные узнали первыми. И не было никаких сомнений в том, что трое мужчин, с которыми Цзян Чэн сегодня вечером поклялся в братстве, тоже знали об этом. Возможно, в течение многих лет.       Очевидно, Цзян Чэн не рассказал об этом только ему одному.       Цзян Фэнмянь слабо вздохнул и прикрыл глаза.       Он знал, что не идеален, но думал, что пытался улучшить свои отношения с сыном.       Он действительно обратил внимание на то, как разговаривал с Цзян Чэном после замечания Цзинь Лина. И Цзян Чэн был немного занят, но он пытался провести с ним какое-то время, например, когда пригласил его сходить к тем источникам... ну, в прошлом году...       Нет, два года назад.       При мысли об этом Цзян Фэнмянь почувствовал волну стыда.       Цзян Чэн ненавидел брать выходные только «ради отдыха», но когда глава Ордена Не, глава Ордена Тянь и Лань Цижэнь хотели затащить его в «духовное уединение», Цзян Чэн всегда поддавался их уговорами отправлялся туда, несмотря на то, что неделей раньше клялся этого не делать. Вэй Усянь обычно заставлял своего брата сопровождать его на ежегодную выставку бессмертного оружия Цодо. Вэнь Юань всегда строил круглые щенячьи глазки главе своего Ордена, чтобы тот нашёл время посетить фестиваль Цилинь со всеми.       Когда остальные хотели провести время с Цзян Чэном, они не ждали.       Усилия Цзяна Фэнмяня до сих пор казались довольно посредственными.       Он считал себя достойным отцом, возможно, с некоторыми недостатками, поэтому и пытался приложить те же усилия.       Но очевидно, он потерпел гораздо больше неудач, чем думал.       - Ты меня ненавидишь? – спросил он.       Цзян Чэн повернул к нему голову, немного озадаченный вопросом:       - Нет. Правда, нет. Ты мой отец, поэтому я забочусь о тебе.       Затем он снова поднял глаза к небу с задумчивым видом:       - Я просто ничего от тебя не жду. Меня также не волнует, что ты обо мне думаешь, или… что ты вообще делаешь, правда, - закончил Цзян Чэн через мгновение.       Его сын не хотел причинить боль. Он не пытался жалеть себя или спровоцировать какую-либо реакцию. Он просто констатировал факты, простые и ясные.       И почему-то это ранило его больше, чем если бы Цзян Чэн просто сказал, что ненавидит его. Тогда, в некотором смысле, он бы что-то значил для своего сына. Это безразличие было гораздо хуже.       - Поэтому ты решил мне не говорить? – спросил Цзян Фэнмянь, и у него слегка сжалось горло.       - Поначалу, как и со всеми остальными, я старался не привлекать слишком много внимания к изменениям между «взрослым я» и «я подростком». Не только твоё, - добавил Цзян Чэн. - ...Но, честно говоря, я не думаю, что ты когда-либо знал меня достаточно хорошо, чтобы распознать какую-либо версию меня.       С сожалением Цзян Фэнмянь осознал, что он даже не уверен, что может это оспорить.       Но прежде чем он успел открыть рот, громкий голос главы Ордена Тянь прервал его:       - Цзян Ваньинь! Подойди и попробуй наше вино!       Он помахал им рукой. Вэй Усянь и Лань Ванцзи покинули танцевальную площадку и теперь стояли среди людей, собравшихся вокруг главы Ордена Не и его сыновей. Вэй Усянь с радостью взял чашку, которую вручил ему Не Хуайсан, а Лань Ванцзи вежливо покачал головой в знак отказа.       Цзян Чэн встал, готовый уйти.       - Давайте поговорим об этом в другой раз, - предложил он. Но его тон был слишком отстранённым, безэмоциональным. Он явно не собирался заговаривать об этом когда-либо ещё. - Надеюсь, я не слишком шокировал тебя этим откровением, но я рад, что теперь ты знаешь правду. Увидимся позже.       Он уважительно кивнул ему и повернулся, направляясь в сторону остальных.       И страх внезапно охватил сердце Цзян Фэнмяня, когда он смотрел, как Цзян Чэн уходит. Между ним и его сыном существовал разрыв, который сейчас становился ещё шире, и без того шаткий мост, казалось, вот-вот рухнет.       Цзян Фэнмянь не знал почему, но он был уверен, что, если он, время от времени, ничего не будет предпринимать, это станет началом точки невозврата между ним и Цзян Чэном.       Поэтому инстинктивно, даже не думая об этом, он встал и удержал сына за руку:       - А-Чэн, подожди!       Удивлённый Цзян Чэн остановился и повернулся к нему.       Цзян Фэнмянь действительно не знал, что сказать. Что бы ни вышло из его уст, это могло ухудшить его отношения с сыном.       Но прямо сейчас, этой ночью, находясь в центре Ордена Сэньлинь Тянь, он понял, что хочет быть единым целым со своим сыном, каким бы несовершенным он ни был.       Поэтому он выпалил первое, что подумал:       - Что, если я захочу узнать больше о твоей последней версии?       Глаза Цзян Чэна слегка расширились от изумления, как будто тот факт, что его отец хотел проявить к нему интерес, никогда не приходил ему в голову.       Сердце Цзян Фэнмяня сжалось.       - Я не был… лучшим из отцов, - признался он. - И у меня так много вопросов.       Что случилось со мной в твоей другой жизни?       Была ли там твоя мать?       Связана ли история о мальчике и его трёх братьях с тобой и Цзинь Лином?       Если да, то Цзинь Лин тоже из будущего?       Была ли у тебя жена? Были ли у тебя дети?       Была ли у тебя семья, которую ты оставили после смерти?       Да, у Цзян Фэнмяня было так много вопросов.       Но это может подождать.       Его сын всё ещё молча смотрел на него, давая ему время уточнить.       Тогда Цзян Фэнмянь заговорил:       - Ты позволишь мне попытаться познакомиться с тобой сейчас?       Цзян Фэнмянь знал, что опоздал на тридцать два года.       Цзян Чэн теперь был могущественным заклинателем, гораздо старше него, и его узнавали все в Цзянху. Он был главой Ордена, у него были ученики, которые без колебаний следовали за ним куда угодно. У него была семья и друзья, которые обожали его таким, какой он есть.       Цзян Чэну он был не нужен.       Он уже давно в нём не нуждался.       Он мог продолжать жить без Цзян Фэнмяня, и это, вероятно, не сильно изменило бы его распорядок дня.       Но, тем не менее, Цзян Чэн не сказал «нет» сразу. Он долгие секунды смотрел на него, казалось, полностью усваивая то, о чём только что спросил его Цзян Фэнмянь.       - Ах, Цзян Ваньинь, глава Цзян! - внезапно раздался голос рядом с ними. - Вы должны попробовать наше вино! Глава Яо говорит, что в этом нет ничего особенного, но я уверен, что он просто завидует!       Цзян Фэнмянь посмотрел в сторону голоса. Глава Ордена Тянь, улыбаясь, шёл к ним с двумя чашками вина в руках.       Однако когда он приблизился, то, казалось, почувствовал тяжёлую атмосферу вокруг них, поскольку он остановился, и его улыбка немного померкла:       - Извините, я... чему-то помешал?       Цзян Фэнмянь и Цзян Чэн не ответили и на мгновение снова посмотрели друг на друга.       Затем Цзян Чэн осторожно вырвался из хватки отца и покачал головой:       - Нет, это не так. Мы идём.       Он повернулся и направился к остальным, и глава Ордена Тянь, хоть и не совсем уверенный в том, что только что произошло, в конце концов, последовал за ним. Цзян Фэнмянь смотрел им в спины, и сокрушительные чувства начали постепенно разъедать его грудь.       Он не думал, что может винить Цзян Чэна.       Наверное, это было заслужено.       Он задавался вопросом, в той, другой жизни, которую прожил его сын, жилось ли ему лучше?       Но учитывая, что Цзян Чэн ничего не ожидал от него за прошедшие восемнадцать лет, с пор, как он вернулся в прошлое, делать ставку на это не стоило.       - Папа.       Цзян Фэнмянь моргнул. Цзян Чэн остановился в нескольких шагах и повернулся к нему. Глава Ордена Тянь теперь находился намного дальше, рядом с Юй Цзыюань, Цзинчжу и Иньчжу.       Цзян Фэнмянь посмотрел на сына, его сердце было в смятении, ожидая, что он скажет.       - Пойдём, - только произнёс Цзян Чэн.       Затем он одарил его легчайшей улыбкой – на этот раз без натянутой вежливости, напряжения или неловкости – и кивком головы предложил ему присоединились ко всем остальным.       При этих словах сердце Цзян Фэнмяня немного успокоилось. Цзян Чэн не ответил на его вопрос, но и не сказал «нет». И на самом деле, это было всё, на что Цзян Фэнмянь мог надеяться.       Поэтому он кивнул и направился к сыну, чтобы присоединиться к нему.