Незнакомец внутри моего сына

             - Конечно, окончательное решение остаётся за Вами, глава Цзян, - сказал один из старейшин. - Вы служите этому Ордену уже много лет, и если Вы думаете, что сможете делать то же самое ещё какое-то время, мы подчинимся Вашему желанию.       - Однако Вы очень хорошо знаете, что молодой господин Цзян сейчас является огромным источником вдохновения для членов этого Ордена и мира совершенствования; сегодня он одна из самых уважаемых фигур в Цзянху, - продолжил другой.       - И хотя для Вашего наследника это здорово, и многие люди от этого в восторге, к сожалению, многие также начали говорить.       - Некоторые говорят, что Вы с молодым господином поссорились и что Орден теперь разделён на два лагеря. Другие говорят, что Вы были серьёзно ранены во время ночной охоты и потеряли все свои силы, и что молодой господин Цзян просто прикрывает Вас, пока Вы выздоравливаете. Ходят даже слухи, что госпожа Юй и молодой господин Цзян планируют против Вас переворот, и что объявление о Вашей трагической кончине - лишь вопрос времени. Ходят всевозможные слухи.       - Глава Цзян, мы все понимаем, что Вы не любите интересоваться досужими сплетнями, но мы думаем, что, на этот раз, игнорирование проблемы нанесёт большой вред Ордену. Цзянху наблюдает за нами, Цзянху в замешательстве, и последнее, чего нам бы хотелось, это чтобы мир совершенствования принял Юньмэн Цзян за дезорганизованный, нестабильный Орден.       - Так почему бы не уйти достойно? Мы могли бы просто заявить, что рост авторитета молодого господина Цзяна внутри Ордена был запланирован с самого начала по Вашему приказу, и что смена власти всегда была преднамеренной.       - Мы думаем только о благе этого Ордена, глава.       - Пожалуйста, хорошенько подумайте об этом.       Это было больно.       Цзян Фэнмянь выслушал своих старейшин. Он выслушал их до конца. И это задело.       Неужели это действительно то, до чего его довели?       По сути, старейшины говорили, что иметь двух глав в Юньмэн Цзян проблематично, но они никогда не предлагали Цзян Чэну перестать вести себя так, как он вёл, и понять своё место. Они хотели, чтобы Цзян Фэнмянь оставил свою должность сыну.       «... Мы могли бы просто заявить, что рост авторитета молодого господина Цзяна внутри Ордена был запланирован с самого начала по Вашему приказу, и что смена власти всегда была преднамеренной».       Даже старейшины знали, что Цзян Фэнмянь не имеет никакого отношения к возвышению Цзян Чэна в их мире. Они предлагали притвориться.       И независимо от того, как Цзян Фэнмянь это истолковал, казалось, что это было сделано исключительно ради него.       Это не помогало ему чувствовать себя лучше. Цзян Фэнмянь не мог избавиться от ощущения неудачи каждый раз, когда думал об этом. Заклинатели проживали долгую жизнь; если они были физически здоровы, ни одного компетентного главу Ордена не изгоняли, по крайней мере, до истечения первого столетия их жизни. Чёрт, глава Ордена Тянь перешагнул трёхсотлетний рубеж и всё ещё был главой своего Ордена, а его старшая дочь и наследница тем временем довольствовалась тем, что бездельничала.       И вот Цзян Фэнмянь. Не прошло и полувека с начала его правления, как его уже столкнули с Лотосового Трона. Конечно, это было бы душераздирающе для любого главы.       Но он послушался, каким бы несчастным это ни заставляло его чувствовать себя. Ему приходилось думать о благе своего Ордена. Поэтому он подчинился.       Цзян Чэн был немного удивлён, когда старейшины впоследствии сообщили ему эту новость, и отклонил предложение, сказав, что оно может подождать. Но Цзян Фэнмянь знал, что это было сказано только из уважения к нему. Поэтому ему пришлось самому уговаривать сына.       Потому что у Цзян Фэнмяня сложилось отчётливое впечатление, что не только старейшины будут разочарованы, если Цзян Чэн не станет главой Ордена Юньмэн Цзян.       - О, он немного улыбнулся! - внезапно произнёс женский голос рядом с ним, вырывая его из невесёлых мыслей. - Хорошо, я понимаю, что ты имеешь в виду, А-Лей, это правда, что он может быть красивым…       Цзян Фэнмянь посмотрел направо. Три молодые женщины из разных второстепенных Орденов смотрели вперёд и хихикали. Цзян Фэнмянь проследил за их взглядом.       Взгляды трёх женщин были прикованы к передней части комнаты, где Цзян Чэн, одетый в роскошные пурпурные и чёрные богато украшенные одежды, спокойно разговаривал с Не Минцзюэ с чашкой вина в руке. Выглядел он царственно. Их диалог нельзя было расслышать с такого расстояния, так как воздух в зале был насыщен разнообразными разговорами всех гостей, расхаживающими вокруг, но Цзян Чэн действительно слегка улыбнулся, услышав слова наследника Не, стоящего перед ним.       Официальная церемония передачи власти Цзян Чэну, казалось, стала событием года в Цзянху. Цзян Фэнмянь думал, что для этого будет достаточно скромного празднования, но его старейшины были против. Они сказали, что слишком многие люди обидятся, если их не пригласят.       И, возможно, они не ошиблись. Цзян Чэн не всегда был очень общителен из-за его довольно холодного или вспыльчивого характера в целом, поэтому он не обязательно был любимым заклинателем для всех. Но, благодаря тому, что он сделал за последние годы, он по-прежнему оставался одним из самых уважаемых. Так много людей приняли приглашение.       Церемония проходила в холле здания, которое они обычно использовали для дискуссионных конференций. Все стены были отдраены, каждый подсвечник отполирован, а для украшения были использованы вуали и цветы лотоса из озёр. Цзян Фэнмянь был впечатлён работой, которую проделали слуги и ученики, чтобы сделать это место красивым.       Гости, к слову сказать, также были безупречно одеты для этого случая. И все они с энтузиазмом аплодировали, когда Цзян Чэн был официально объявлен новым главой Ордена Юньмэн Цзян.       - Он всё ещё одинок, не так ли? - прошептала одна из девушек двум своим подругам, стоящим рядом с Цзян Фэнмянем.       Она смотрела на Цзян Чэна с нескрываемым интересом в глазах.       - Забудьте об этом, у нас нет шансов, - сказала одна из её подруг.       Две другие девушки надулись, и Цзян Фэнмянь снова посмотрел на своего сына, стоящего перед ними.       Вероятно, это действительно было безнадёжное дело для трёх молодых женщин, хотя бы потому, что им пришлось бы соревноваться со всеми племянницами, внучками и «знакомыми», которых глава Ордена Не и глава Ордена Тянь пытались навязать Цзян Чэну с конца войны.       К счастью для Цзян Чэна, глава Ордена Не и глава Ордена Тянь, похоже, дали ему сегодня передышку, чтобы он мог насладиться церемонией, а не утомляться, уклоняясь от потенциальных жён. Цзян Фэнмянь мог слышать отсюда грубый смех главы Ордена Не, который вышел на улицу вместе с главой Ордена Тянь и Лань Цижэнем ранее, после того, как, как обычно, главный заклинатель обнял (и немного придушил) Цзян Чэна своими массивными руками в знак поздравления. Остальные поздравили его, не испортив ему прическу.       Цзян Фэнмянь оглядел холл, размышляя об этом. Вэй Усянь разговаривал с Не Хуайсаном и Ло Цинъян рядом с Цзян Чэном и Не Минцзюэ, два брата Лань беседовали со старейшинами Цзян возле столов, отведённых для членов Гусу Лань, а Цзян Яньли была возле двойных дверей зала с Мэн Яо и Цзинь Цзысюанем.       Юй Цзыюань, со своей стороны, всё ещё сидела за столом слева от Цзян Фэнмяня, её глаза смотрели прямо перед собой, и, казалось, она не обращала никакого внимания на трёх молодых женщин рядом с ними, в отличие от её мужа. Цзинь Лин удобно устроился у неё на коленях, прижавшись к ней спиной, и они оба наблюдали за Цзян Чэном издалека. В глазах Юй Цзыюань горел блеск тихой гордости, и Цзинь Лин, казалось, тоже был рад видеть, как его дядя смеётся вместе с Не Минцзюэ.       Юй Цзыюань, должно быть, ощутила на себе взгляд мужа, потому что внезапно перевела взгляд в его сторону. Лицо её утратило лёгкость, и странная смесь надменности, горечи и удовлетворения поселилась в её чертах.       - Тебе весело, муж? - насмешливо поинтересовалась она, словно что-то проверяя. - Разве это не великий день?       Цзян Фэнмянь осторожно кивнул, не зная, что делать с тоном жены.       - Так и есть, - бесстрастно ответил он.       Юй Цзыюань прищурилась, глядя на него, и Цзян Фэнмянь сразу понял, что следующие слова, которые она собиралась сказать, будут неприятными.       - Я вижу, тебе не очень весело, - медленно проговорила она. - Почему это? Потому что сын, которого ты годами почти не признавал, так скоро занимает твоё место?       Цзян Фэнмянь был немедленно раздражён этим комментарием и немного стиснул челюсти.       Цзинь Лин, сидящий на коленях у бабушки, повернул голову и посмотрел на него со странной серьёзностью и вниманием, как будто он тоже ждал ответа Цзян Фэнмяня. А у последнего, хоть это и было смешно, сложилось впечатление, что его ответ вот-вот будет оценивать не только жена, но и двухлетний малыш.       Цзян Фэнмянь не мог понять, почему Юй Цзыюань хотела так разозлить его сейчас, в присутствии гостей. Для человека, который так сильно заботился о поддержании хорошей репутации, она, несомненно, слишком часто устраивала публичные сцены.       - Я видел замечательное развитие А-Чэна. Никто не мог это проигнорировать. И он заслуживает этой новой роли, - ровным тоном сказал Цзян Фэнмянь, останавливая взгляд на своём сыне. - Он уже много лет действует почти как глава Ордена, не так ли? Он будет отличным лидером. Я горжусь им.       Цзян Фэнмянь, так или иначе, именно так и думал, даже если это было… трудно. Он гордился Цзян Чэном, хотя это и причиняло ему небольшую боль, но это было так, несмотря на немного более горькие и противоречивые чувства.       - Я очень рад, что этот день настал, - добавил он.       Этому он не очень-то верил.       Когда он снова посмотрел на свою жену и Цзинь Лина, Юй Цзыюань ничего не сказал, но, похоже, она тоже ему не поверила.       И детские глаза Цзинь Лина задержались на нём ещё на секунду, прежде чем он тоже отвернулся.              * * *       Первый год после восхождения Цзян Чэна был самым трудным.       Только для Цзян Фэнмяня. Цзян Чэн прекрасно справлялся с ролью нового главы Ордена.       Когда его сын был официально назначен главой Юньмэн Цзян, жизнь в Ордене... особо не изменилась.       Прошли первые несколько недель, и единственной очевидной разницей стало то, что ученики теперь называли Цзян Чэна «главой» вместо «Маленького главы», и что Цзян Чэн теперь занимал официальные покои главы Ордена, но на этом всё. Некоторое время назад он уже вошёл в роль главы Ордена, даже если к этому не прилагался этот титул. Так что, для него это оказалось лёгким делом.       А вот Цзян Фэнмяню к своей новой роли приспособиться оказалось труднее. Считаться старейшиной в возрасте пятидесяти лет, когда многие члены Ордена были почти вдвое старше него и всё ещё ходили на ночную охоту, как обычно, было непросто. Предполагалось, что старейшины - это заклинатели, которые прожили как минимум век и внесли значительный вклад в улучшение общества, сделали достаточно, и Цзян Фэнмянь не думал, что он уже достиг этой стадии, когда получил свой титул. И это чувство неудачи, пока он сомневался в своей значимости и ценности, не покидало его долгое время.       Если члены его семьи и заметили, как ему трудно приспособиться, они, к счастью, ничего не сказали.       Затем однажды, примерно через три месяца после того, как Цзян Чэн занял его должность, некоторые из старейшин Ордена осторожно подошли к нему и предположили, что, возможно, ему было бы неплохо приступить к выполнению задач, связанных с его новой ролью. И Цзян Фэнмянь с удивлением осознал, что старейшинам, на самом деле, не полагалось бесконечно хандрить. У них тоже была работа.       Помимо присмотра за всеми культурными мероприятиями Ордена, такими как День удачи, старейшины обычно отвечали за независимые предприятия Ордена и часто путешествовали по Цзянху, выступая в качестве представителей различных групп. И конечно, они же были и главными советниками нынешнего главы.       Юньмэн Цзян владел тремя приютами в городе, и старейшина Дуан предложил Цзян Фэнмяню начать с того, чтобы возглавить их, чтобы помочь одному из старейшин, который в последнее время слишком часто путешествовал, присматривать за ними.       Цзян Фэнмянь согласился и в течение следующих двух месяцев с некоторой неуверенностью делал именно это. Посещал детские дома, проверял их ресурсы и выслушивал жалобы. Сотрудники детских домов и дети были добры к нему. Это не был неприятный опыт.       Следующим летом он принял участие в конференции в регионе Фуцзянь. Это было интересно.       Осенью он помог старейшине Дуан и Цзян Хаою организовать Белую ночь Таотии. Все хорошо провели время во время мероприятия.       И к концу первого года правления Цзян Чэна Цзян Фэнмянь осознал, что, возможно... быть старейшиной не так уж и плохо.       Он, впервые за несколько лет, казалось, имел определённую и просчитанную цель, без какой-либо формы конкуренции за власть, поскольку Цзян Чэн редко вмешивался в то, что делали старейшины Ордена, доверяя им выполнять свои обязанности самостоятельно. Цзян Фэнмянь в течение некоторого времени чувствовал себя странно лучше.       Возможно, отречение от должности главы Ордена принесло какую-то пользу.              * * *       Цзинь Лин был странным ребенком.       Цзян Фэнмянь, конечно, любил его. Он любил его, и его странность на это не влияла, но это не отменяло того факта, что он был странным.       Теперь, когда Цзинь Лин стал старше и мог уделять больше времени своей семье, Цзян Фэнмянь был счастлив осознавать, что сможет наблюдать, как он растёт, и проводить с ним время. Итак, Цзян Фэнмянь подумал, что воспользуется возможностью познакомиться со своим внуком поближе.       Но у Цзинь Лина не было… типичного поведения ребёнка его возраста.       С самого детства он всегда смотрел на людей испытывающе и тревожно. Потом он подрос, и его манера говорить стала ещё более пугающей.       Цзинь Лин никогда не допускал ошибок, разговаривая с людьми. Он научился говорить с головокружительной скоростью, и структура его речи была безупречной. Он также иногда использовал настолько сложную лексику - которую он всегда применял в правильном контексте, если на то пошло, - что было удивительно, откуда он этому научился.       Странности Цзинь Лина не ограничивались его слишком зрелой манерой говорить. Его отношение соответствовало этому. Он часто делал замечания, которые были слишком вдумчивыми для его возраста, или часами стоял неподвижно, в то время как другие дети ёрзали на своих местах после десяти минут бездействия, и слушал разговоры взрослых вокруг него.       Единственное время, когда Цзинь Лин вёл себя более по-детски, было тогда, когда он находился со своими родителями, бабушками и Мэн Ши. Он также, казалось, испытывал странное влечение к Не, особенно к главе Ордена Не, поэтому он позволял главному заклинателю поднимать его и подкидывать высоко в воздух, чтобы развлечься. Но в остальном он сохранял слишком серьёзный вид для пятилетнего ребёнка.       Цзян Фэнмянь был уверен, что Цзян Яньли, Цзян Чэн или даже Вэй Усянь не были такими, когда были детьми. Да, где-то в возрасте тринадцати или четырнадцати лет Цзян Чэн тоже странным образом в одночасье стал сверхсерьёзным, но до этого он вёл себя как любой другой ребёнок в Ордене.       И Цзян Фэнмянь вынужден был признать, что, как и в случае с Цзян Чэном, он не всегда знал, как обращаться с Цзинь Лином.       - Цзинь Лин! Иди поиграем! - воскликнул детский голос.       Цзян Фэнмянь посмотрел на группу детей возле пруда.       Стояло лето. Вода была тёплой, и многие люди в Пристани Лотоса пользовались возможностью освежиться в озёрах или окунались в пруды. Цзян Фэнмянь, сидевший в одном из павильонов возле пруда, тоже решил немного понежиться на солнышке перед одной из своих встреч, назначенной позднее в тот же день.       Четверо детей на берегу пруда возле павильона, где находился Цзян Фэнмянь, подтянули штанины, чтобы не намочить их, и пустили маленькие резные деревянные лодочки плавать на поверхности воды. Они уже несколько минут проверяли свои игрушки и, казалось, получали от этого удовольствие.       Цзинь Лин только что появился, шёл он неторопливо. Но вместо того, чтобы подойти к детям, он поднялся по трём ступенькам лестницы и вошёл в павильон. Под мышкой у Цзинь Лина была книга под названием «Человеческая психика и столпы даосизма».       Цзян Фэнмянь нахмурился.       Цзинь Лин... действительно собирался это читать?       - Всё в порядке, вы, дети, можете играть, - громко объявил он другим детям, как будто сам не был ребёнком. – А я пока почитаю Вай Гуна.       У детей вырвался разочарованный возглас, но когда они увидели, что Цзинь Лин остаётся в стороне от веселья, они с удовольствием продолжили играть между собой. Цзинь Лин часто поступал так: оставался с детьми, особо не участвуя в их забавах. Как будто он просто хотел побыть отдалённым стражем, присматривающим за ними.       Цзинь Лин вежливо поклонился Цзян Фэнмяню и сел на стул рядом с ним. Затем он устроился поудобнее, положил на колени свою слишком сложную для его возраста книгу и открыл её.       - А-Лин, я не думаю, что эта книга будет для тебя очень интересной, - заметил Цзян Фэнмянь. - Почему бы тебе не пойти и не попросить тётю Мэн порекомендовать тебе что-то попроще?       Цзинь Лин бросил на него короткий невозмутимый взгляд и снова перевёл взгляд на страницы перед ним:       - Нет, не волнуйся, дедушка, я справлюсь.       - Ты уверен? Это довольно продвинутый уровень.       Цзинь Лин что-то уклончиво промычал, не глядя на него.       - Разве это не идеально для меня, чтобы выучиться и пополнить свой словарный запас? - заявил он и перевернул страницу.       Цзян Фэнмянь ничего не мог на это сказать.       Цзинь Лин провёл всё лето в Пристани Лотоса, и это был далеко не первый раз с момента его прибытия двумя неделями ранее, когда Цзян Фэнмянь не совсем понимал, как ему ответить. Он не знал, как вести себя с этим невероятно умным ребёнком.       Цзян Фэнмянь иногда задавался вопросом, был ли он единственным, кого внук немного сбивал с толку.       Один-единственный раз, когда он заподозрил, что кто-то ещё из его окружения, возможно, немного встревожен поведением Цзинь Лина, был годом ранее, на ужине в Цзиньлинтае. В какой-то момент глаза Цзинь Лина и Юй Цзыюань встретились, и взгляд ребёнка снова стал тревожно глубоким.       Увидев это, Юй Цзыюань пробормотала:       - Ну, разве у тебя не такой же серьёзный вид, как у А-Чэна много лет назад…       Цзинь Лин и Цзян Чэн напряглись при этих словах. Но после этого Юй Цзыюань отвела взгляд и сменила тему, как будто ничего не произошло.       Юй Цзыюань больше не упоминала об этом. По крайней мере, не своему мужу. Сам Цзян Фэнмянь не решался поднять эту тему перед женой, чтобы они могли вместе обсудить странности Цзинь Лина. Он прикинул, что слишком велик шанс, что на него снова будут кричать, если он неправильно истолкует её замечание на том ужине. Она уже обвиняла его в том, что он неадекватный отец, и вдобавок он не хотел, чтобы на него навешивали ярлык плохого дедушки. Так что он ничего не сказал.       Конечно, многие заметили, что Цзинь Лин был чрезвычайно умён для своего возраста, но, похоже, никого это никогда не беспокоило. Все были просто впечатлены.       Единственным, кто, очевидно, оценил интеллект Цзинь Лина и из-за этого даже не удосужился обращаться с ним как с ребёнком, был Цзян Чэн. Отношения между этими двумя оставались такими же странными, как и всегда. Они не изменились с тех пор, как родился Цзинь Лин.       Цзян Фэнмянь уже заставал их за разговором о здоровье суставов или качестве кожи на наручах. Он продолжал говорить своему сыну, что об этих вещах неуместно говорить с Цзинь Лином, на что Цзян Чэн всегда отвечал: «Да, ты прав», но, казалось, не становился более осторожным. Это расстраивало.       Именно на один из таких странных разговоров наткнулся Цзян Фэнмянь, спустя четыре часа после того, как Цзинь Лин и дети вернулись в дом от пруда. Он получил послание из Илина, и когда хотел сообщить об этом своему сыну, ему сказали, что Цзян Чэн находится в своем кабинете с Цзинь Лином.       Цзян Фэнмянь шёл по коридорам их дома, когда в конце одного из них услышал голоса.       - ...и ты думаешь, что они могли найти местонахождение Камней Жизни?       Голос Цзян Чэна обратился к Цзинь Лину.       Цзян Фэнмянь остановился в коридоре, как раз перед дверью кабинета, расположенной слева от него. Дверь была приоткрыта, и на этот раз его сын не удосужился использовать заглушающие талисманы - что он иногда странно делал, разговаривая с Вэй Усянем, Мэн Яо или Цзинь Лином.       Поэтому, когда Цзинь Лин ответил, Цзян Фэнмянь услышал его громко и ясно:       - Ну, его группа охотилась на границе территории Цинхэ. Вполне возможно, что он наткнулся на это место, - проговорил его внук. - Цзинь Хунси уже давно хотел завоевать благосклонность дедушки. Если он нашёл что-нибудь интересное, можно с уверенностью сказать, что он ему рассказал.       Его дядя нахмурился на этот комментарий:       - Однако я очень сомневаюсь, что Цзинь Гуаншань собирается что-нибудь сделать на этот раз.       - Надеюсь на это. Мы оба знаем, что он сделал в прошлый раз с главой Ордена Не, чтобы получить более лёгкий доступ к этим Камням Жизни.       Цзян Фэнмянь нахмурился, услышав этот разговор между его сыном и внуком. Неужели они действительно говорили о камнях жизненной силы, которые Цзинь Гуаншань потенциально мог украсть с территории Цинхэ? Это были действительно опасные обвинения.       И ещё раз, почему, во имя богов, Цзян Чэн разговаривал о спорах из-за ресурсов со своим пятилетним племянником? О чём он думал?       - Цзинь Гуаншань не является главным заклинателем, и у него нет силы или свободы, которые сопутствуют этому. Это большой недостаток для него, - отметил Цзян Чэн. - Он также очень хорошо знает, что не стоит связываться с главой Не. Он боится этого парня.       - И хорошо, что у дедушки нет под рукой мозга маленького дяди, который мог бы помочь ему что-то сделать, - произнёс Цзинь Лин и вздохнул.       - Нет, вместо него у него Цзинь Цзысюнь. Знаешь, тот дядя, которого ты так сильно «любишь».       Цзинь Лин хмыкнул, услышав явно саркастический комментарий Цзян Чэна:       - Мне не нужны были такие перемены.       - Если повезёт, однажды он отправится на ночную охоту и наткнётся на проклятие, которое навсегда прикуёт его к постели или что-то в этом роде.       Цзян Фэнмянь сжал губы, недовольный тем, что только что сказал его сын.       Судя по тому, что он заметил, у Цзинь Лина были не самые дружеские отношения с Цзинь Гуаншанем и его дядей Цзинь Цзысюнем. Цзян Фэнмянь ни разу не видел, чтобы они ссорились – зато он часто замечал, как Цзинь Лин и Цзян Чэн ссорятся, как дикие кошки, по углам Пристани Лотоса – но каждый раз, когда Цзинь Лин оказывался рядом с одним из них, возникало острое напряжение.       Тем не менее, они были дедушкой и дядей Цзинь Лина. У Цзян Фэнмяня тоже были разногласия с Цзинь Гуаншанем, но он принципиально не показывал ничего из этого перед своим внуком, о чём Цзян Чэн, похоже, даже не задумывался. Хуже того, его сын, очевидно, поощрял критику в их адрес и только что желал Цзинь Цзысюню зла.       Итак, Цзян Фэнмянь направился в комнату, где находились двое других, готовый отчитать Цзян Чэна.       - А-Чэн, - без предисловий начал он, но прервал своё предложение, когда его взгляд упал на сына и внука.       Цзян Чэн стоял рядом с Цзинь Лином, который сидел за столом в дальнем конце комнаты. Застигнутые врасплох, эти двое резко подняли головы в сторону Цзян Фэнмяня, и воздух словно изменился.       Аура вокруг Цзинь Лина и Цзян Чэна внезапно стала тёмной, сокрушительной, и словно тяжесть надавила на плечи Цзян Фэнмяня, удерживая его на месте, заставляя забыть об упрёке, который он собирался сделать всего секундой ранее.       Цзян Фэнмянь широко открыл глаза, дезориентированный внезапной жестокостью и тяжестью присутствия двух мальчиков. Странная боль сдавила его внутренности под их взглядами. И на долю секунды Цзян Фэнмянь с трудом смог связать двух людей перед ним со своим сыном и внуком.       Цзян Фэнмянь сделал шаг назад:       - Кто ты…       Он не закончил предложение и один раз моргнул. Казалось, воздух снова изменился.       И перед ним снова стояли Цзян Чэн и Цзинь Лин, тёмная аура вокруг них полностью исчезла.       Цзян Фэнмянь снова моргнул и тревожно вздохнул, его сердце бешено колотилось.       Цзян Чэн порой вёл себя устрашающе. Но не так. И уж точно не Цзинь Лин.       Что это было?       Однако больше не было никаких следов… чего бы это ни было. Это длилось всего долю секунды.       Неужели Цзян Фэнмянь это вообразил?       - Отец? Ты нас напугал, - пробормотал Цзян Чэн и подошёл к нему.       Цзян Фэнмянь неуверенно сглотнул. Он хотел спросить Цзян Чэна. Он хотел спросить: «Вы с Цзинь Лином только что выпустили свою убийственную ауру?», но это звучало совершенно нелепо, особенно если он включил бы внука в формулировку своего вопроса. Цзинь Лина, который в данный момент всё ещё сидел за столом и смотрел на Цзян Фэнмяня невинными глазами.       Возможно, Цзян Фэнмянь действительно только что всё это вообразил.       Он вошёл в комнату, чтобы отругать Цзян Чэна за то, что тот сказал о Цзинь Цзысюне, но у него сложилось отчётливое впечатление, что ему следует приберечь это на другой раз.       - Мы получили сообщение, - вместо этого заявил он. - Я хотел сообщить об этом тебе.       Цзян Чэн слегка нахмурился при этом объявлении:       - От кого?              * * *       На следующей неделе Вэнь Цин приехала в Пристань Лотоса со своим братом, двумя другими взрослыми и шестью детьми.       В последние годы Вэни вели себя сдержанно. Им удалось расширить свой медицинский бизнес на Илин и близлежащие к нему деревни, обзавестись определённой клиентурой и репутацией, но они были осторожны и не заходили слишком далеко в мир совершенствования.       По крайней мере, до сих пор.       Вэнь Цин и её спутники приехали поздно вечером, поэтому после краткого приветствия их провели в гостевые комнаты, чтобы они немного отдохнули. Лишь на следующий день гости собрались в Зале Мечей, чтобы поговорить.       Вэй Усянь уехал в Шанцю с Лань Ванцзи в прошлом месяце, а Юй Цзыюань в этот момент находилась в Мэйшань Юй со своей семьёй, поэтому Цзян Фэнмянь вызвался быть третьим слушателем Вэнь Цин и её спутников вместе с Мэн Яо и Цзян Чэном. Цзинь Лин тоже захотел присутствовать в зале, и Цзян Чэн позволил ему это.       Когда все были готовы слушать, Вэнь Цин, стоя перед ними в ряду с другими членами своего клана, почтительно поклонилась.       - Глава Цзян, молодой господин Мэн, старейшина Цзян, спасибо за приём, - сказала она и выпрямилась. - Для всех нас большая честь посетить Пристань Лотоса.       Остальные девять Вэней, сопровождавшие целительницу, скопировали её поклон, и Цзян Фэнмянь, Цзян Чэн и Мэн Яо ответили на их приветствие. Цзинь Лин, стоявший справа от Цзян Чэна, также тихо поприветствовал их и устремил взгляд на одного из маленьких мальчиков в группе Вэней. Цзян Фэнмянь сразу узнал Вэнь Юаня. Он вырос с тех пор, как Цзян Фэнмянь видел его в последний раз. Жаль, что Вэй Усяня здесь не было. Оба были бы рады увидеть друг друга.       Вэнь Цин указала на Вэнь Юаня и других детей, когда она снова заговорила:       - Как мы уже говорили, глава Цзян, это дети, которые стремятся изучить путь совершенствования.       Дети в возрасте от шести до двенадцать лет, как девочки, так и мальчики, казались немного напуганными осмотром.       Технически Вэни могли самостоятельно показать детям своего клана первые шаги по развитию золотого ядра, но, поскольку им не разрешалось создавать Орден или что-то близкое к нему, Вэнь Цин отправила сообщение главному заклинателю, спрашивая, можно ли им отправить своих детей на обучение совершенствованию в другой Орден. Глава Ордена Не согласился. Однако он указал, что принимать их или нет будет на усмотрение конкретного Ордена.       Вэнь Цин не стала рассылать запросы в Ордены. На самом деле, она начала с того, что спросила только один Орден - Юньмэн Цзян, и Цзян Чэн согласился.       - Я не знал… что ты приведёшь А-Юаня в числе будущих заклинателей, - сказал его сын слегка жёстким тоном.       Мэн Яо покосился на Цзян Чэна, и Цзинь Лин тоже посмотрел на своего дядю, приподняв брови. Цзян Чэн же просто скрестил руки на груди, выглядя странно неловко.       Вэнь Нин слабо улыбнулся и положил руку на правое плечо Вэнь Юаня, стоящего рядом с ним:       - А-Юань ещё очень молод, чтобы сформировать золотое ядро. Но у него острый ум, и мы знаем, что у Юньмэн Цзян есть занятия для детей его возраста. В наши дни он проявил наибольший интерес к обучению. Будет ли это проблемой?       Цзян Чэн выглядел нерешительным. Цзян Фэнмянь действительно задавался вопросом, в чём именно заключалась проблема с Вэнь Юанем.       - Я просто думаю, что Вэнь Юань был бы великолепен в Облачных Глубинах, - коротко заметил Цзян Чэн. - Я имею в виду, если он умный и всё такое…       Вэнь Цин нахмурилась:       - Гусу Лань почти в три раза дальше, чем Юньмэн, от Илина. Поскольку дети будут учиться в Пристани Лотоса, по крайней мере, у них будет свободное время, чтобы возвращаться в Илин каждую неделю, поскольку это недалеко. Обучение в Облачных Глубинах может быть превосходным, но оно не стоит того, чтобы отрывать его от семьи.       - Я просто думаю, что из А-Юаня получился бы отличный Лань, - странно настаивал Цзян Чэн.       Несмотря на свой юный возраст, Вэнь Юань, казалось, понимал, что Цзян Чэн пытается подтолкнуть его к другому Ордену. И выглядел он немного обиженным.       - Дядя Чэн не хочет, чтобы я был в его Ордене? - спросил он тихим голосом.       - Что? Подожди, нет, - поспешно запротестовал Цзян Чэн, игнорируя слишком фамильярное имя, которым назвал его мальчик. - Это не так. Я просто подумал… что Гусу Лань может тебе подойти.       - Да, но, как упомянула целительница Вэнь, у Вэнь Юаня нет особой логической причины поступать в Облачные Глубины, не так ли? - вмешалась Мэн Яо, многозначительно взглянув на Цзян Чэна. - Кроме того, молодой господин Вэй будет в восторге.       Мэн Яо и Цзян Чэн некоторое время молча смотрели друг на друга. Цзян Фэнмянь видел, как его сын поджал губы, в то время как Мэн Яо, казалось, телепатически убеждал его в чём-то. Наконец, последний настойчиво кивнул в сторону Вэней, и Цзян Чэн уступил.       Он вздохнул и сделал несколько шагов к Вэнь Юаню.       Когда мальчик посмотрел на него слегка грустными глазами, Цзян Чэн одарил его обнадеживающей улыбкой и нежно взъерошил волосы.       - Мы будем рады, если ты будешь учиться здесь, - тихо сказал он и сделал паузу, прежде чем добавить: - Из тебя выйдет отличный ученик Цзян.       Вэнь Юань улыбнулся, казалось, успокоившись, а Цзян Чэн повернулся к другим взрослым Вэням…       Цзян Фэнмянь, Мэн Яо и Цзян Чэн обсудили с ними наиболее подходящую дату для начала занятий, а также все необходимые приготовления. Ребята тем временем терпеливо молчали. Похоже, у них были хорошие манеры. Если повезёт, их интеграция не будет слишком сложной.       Когда обсуждения закончились (во всяком случае, в то утро), Цзинь Лин, который до сих пор молчал, подошёл к Вэнь Юаню.       - Привет, - сказал он без улыбки и встал прямо перед ним.       Вэнь Юань застенчиво улыбнулся:       - Привет.       Это был первый раз, когда двое детей увидели друг друга. У Цзинь Лина до сих пор не было причин ехать в Илин, а Вэнь Юань, вероятно, уже давно не выезжал из города.       - Хочешь быть друзьями? - небрежно спросил Цзинь Лин.       Улыбка Вэнь Юаня стала сияющей, а лицо просветлело от волнения:       - Да!       Цзинь Лин серьёзно кивнул. Затем он взял Вэнь Юаня за руку и повёл его за дверь неизвестно куда. Эти двое малышей, несомненно, понравились друг другу, поэтому их отпустили без протестов. Даже Цзян Чэн, который во время встречи сохранял деловое выражение лица, смотрел на них с лёгкой улыбкой на губах.              * * *       Вэй Усянь вернулся раньше Юй Цзыюань, в конце первого месяца лета. Выглядел он отдохнувшим и полным энергии. Он уже уехал, когда Цзинь Лин прибыл в гости в Пристань Лотоса, поэтому он пришёл в восторг, когда увидел его.       Вэй Усянь заключил Цзинь Лина в свои объятия и крепко обнял, шумно целуя его в щёки, и Цзинь Лин выглядел так, словно хотел его укусить.       - А-Лин! - насмешливо пропел Вэй Усянь у ворот Пристани Лотоса, ещё крепче обнимая племянника. - Мой милый, невинный ребёнок! Моя юная и такая маленькая душа! Я так рад тебя видеть! Мой крохотный малыш!       Цзинь Лин зарычал, явно раздражённый, и ему пришлось вонзить локоть в рёбра Вэй Усяня, чтобы заставить себя отпустить. Вэй Усянь усмехнулся и немного разжал руки, позволяя мальчику отдышаться.       Как и Мэн Яо, по какой-то причине, неизвестной Цзян Фэнмяню, Вэй Усяню потребовалось некоторое время, чтобы освоиться с Цзинь Лином, когда тот был ребёнком. Это немного удивило Цзян Фэнмяня. Вэй Усянь обычно хорошо ладил с детьми. Он обладал жизнерадостным и дружелюбным характером, который привлекал большинство из них. Мэн Яо тоже умел обращаться с молодежью.       Но в отличие от Цзян Чэна, к которому его внук, не стесняясь, прижимался и пускал слюни, Цзинь Лин поначалу всегда был немного более напряжённым, когда оставался наедине с Мэн Яо или Вэй Усянем.       Теперь всё было в порядке. Ребёнок с ними совершенно освоился, но на то, чтобы добиться этого, ушёл почти год. Возможно, раньше его детские инстинкты были более капризными.       - Так, по-видимому, я пропустил А-Юаня, - весело сказал Вэй Усянь и взял одно из печений, которые только что принесла Мэн Ши.       Они сидели в павильоне у главного озера, вокруг установленного в центре стола. Вэй Усянь расположился между Цзян Чэном и Мэн Яо, а Цзинь Лин - слева от Цзян Фэнмяня, рядом с Цзян Чэном и Цзян Муяном, одним из старших учеников. Цзян Муян был возле ворот, когда его воспитанник вернулся, и Вэй Усянь тотчас обнял его за плечи и пригласил поболтать с ними в павильоне.       - Дети начнут учиться в начале осени. Ты скоро их увидишь, если не вернёшься в Илин к тому времени, - сказал Цзян Чэн и поинтересовался: - Как прошла поездка? Вижу, Лань Ванцзи умудрился не убить тебя за месяц. Я впечатлён.       - Серьёзно, ты ездил в Шанцю, не так ли? - поинтересовалась Мэн Ши, наливая чай в чашку Цзинь Лина, в то время как Вэй Усянь молча показал Цзян Чэну язык, несмотря на то, что был слишком взрослым для этого, в свои двадцать лет. - Я слышала, там красиво.       Вэй Усянь улыбнулся Мэн Ши:       - Это так! И еда у них тоже отменная! Копирование необходимой Лань Чжаню информации из рукописей храма Хуйгой заняло у него всего четыре дня, так что у нас было время посетить это место позже. Мы пробыли там две недели.       - Вы уехали в Фоцзяо после Шанцю? - спросил Цзян Фэнмянь, вспоминая город, который его воспитанник упомянул в одном из своих писем во время путешествия.       - Да, но в городе Фоцзяо мы пробыли недолго. После этого мы отправились в Ночные земли.       - Рядом с поместьем Мо?       Вопрос задал Цзинь Лин. Его глаза были прикованы к Вэй Усяню, и на его лице было серьёзное выражение. Лицо Вэй Усяня смягчилось.       - Да, - подтвердил он. - А ещё мы зашли осмотреть поместье… посмотреть, что там происходит.       - Есть ли... что-нибудь особенное в этом поместье? - осторожно уточнил Цзян Муян, переводя взгляд с Цзинь Лина на Вэй Усяня, ясно поняв, что за всем этим стоит какая-то невысказанная история.       Вэй Усянь, Цзян Чэн, Мэн Яо и Цзинь Лин обменялись взглядами, и на несколько минут воцарилась тишина.       - Очевидно, у меня там есть брат, - наконец, жёстко ответил Мэн Яо. – Моложе меня.       Цзян Фэнмянь приподнял бровь. Он не ожидал этого. Он также мог легко сделать вывод, что речь шла о «проделках» Цзинь Гуаншаня.       Мэн Ши ничего не сказала, сохраняя на лице нейтральное выражение, и просто продолжила подавать чай. Цзян Фэнмянь задавался вопросом, знала ли она об этом раньше.       - У тебя есть ещё один брат? - ошеломлённо спросил Цзян Муян.       - Да… - ответил Мэн Яо.       - Потому что дедушка не может держать похоть в штанах, - пробормотал Цзинь Лин себе под нос, опустив глаза на стол перед собой.       Цзян Фэнмянь потерял дар речи и уставился на своего внука, и в то же время под столом произошло внезапное движение, от которого тот вздрогнул. Цзинь Лин зашипел от боли и наклонился, чтобы потереть лодыжку, прежде чем бросить злобный взгляд на Цзян Чэна.       Цзян Фэнмянь хотел бы думать, что он просто ослышался, но Цзян Муян в то же время непроизвольно громко фыркнул и поднёс руку ко рту, выглядел он немного шокированным, но в основном весёлым из-за вульгарности Цзинь Лина.       Когда и где Цзинь Лин научился говорить подобные вещи? Он ведь не мог понять смысла этого, не так ли?       Цзян Фэнмянь посмотрел на Цзян Чэна. У него было отчетливое ощущение, что он знает, от кого его внук мог услышать такие речи.       - Мм? Что сказал А-Лин? Я не поняла, - с любопытством спросила Мэн Ши.       - Ничего, - прошипел Цзян Чэн, пристально глядя на племянника.       - В любом случае, да, у нас с А-Сюанем, очевидно, есть ещё один брат в поместье Мо, - сказал Мэн Яо, когда все взгляды устремились к нему, поскольку он был экспертом в отвлечении внимания от Цзян Чэна, когда глава его Ордена собирался устроить сцену. - Я никогда не встречал его. Мы только слышали о нём.       И Вэй Усянь с Лань Ванцзи пошли посмотреть, как поживает брат Мэн Яо? Это было очень мило с их стороны.       - И как ребёнок? – уточнил Цзян Фэнмянь.       - Ну, что ж. - Вэй Усянь грустно рассмеялся. - Думаю, физически с ним всё в порядке, но я должен признать, что в семье с ним немного грубо обращаются.       - Ах. Это заставляет задуматься, стоит ли ему оставаться там в таком случае, - сдавленным голосом произнёс Цзинь Лин. - Может быть, вместо этого ему следует присоединиться к Ордену.       Мэн Яо и Вэй Усянь ещё раз переглянулись, а Цзян Чэн нахмурился, глядя на Цзинь Лина.       - Ты хочешь, чтобы мы забрали этого нового дядюшку, которого ты только что обнаружил, из его семьи…? - осторожно спросил он.       Цзян Чэн, похоже, не счёл предложение Цзинь Лина нелепым, скорее он пытался понять его. Мэн Ши и Цзян Муян тоже с любопытством посмотрели на Цзинь Лина, казалось, задаваясь вопросом, как отреагирует малыш на это с присущей ему детской логикой. Ведь Цзинь Лин был ещё ребёнком, несмотря на свою большую зрелость. Он ещё не знал точно, как устроен мир, и что нельзя забирать людей из их семей просто так.       - Я думаю, что оставить его с такой семьёй немного жестоко, и я знаю, что дядя Вэй согласен со мной, - медленно ответил Цзинь Лин.       У Цзян Фэнмяня всегда теплело на сердце, когда Цзинь Лин называл Вэй Усяня «дядей». Похоже, он знал, что Цзян Яньли действительно считала Вэй Усяня своим братом. Но делал он это только тогда, когда Юй Цзыюань не было рядом, - как будто догадывался, что его бабушка взорвётся, если услышит это, - потому что в противном случае он придерживался обращения «наставник Вэй» или «учитель Вэй».       Услышав слова Цзинь Лина, Цзян Чэн взглянул на Вэй Усяня, который отвернулся, словно подтверждая слова племянника.       - Понятно… - протянул он. - Я просто не знал, что тебя это заинтересует, учитывая, что все остальные твои дяди здоровы, в своих телах, а тебе даже не нравился этот… Я имею в виду, ты же не знаешь, понравится ли тебе этот дядя, да?       - Он всё ещё член семьи, - настойчиво проговорил Цзинь Лин, глядя ему прямо в глаза.       На лице Цзян Чэн появилось слегка озадаченное выражение:       - Я просто удивлён, вот и всё, потому что если бы он был, ну, знаешь, странным или что-то в этом роде, ты бы первый указал на это и разозлился бы на него.       В пять лет? Почему Цзян Чэн осуждал своего племянника в таком возрасте? О чём он говорил?       В ответ на последние слова дяди Цзинь Лин вздёрнул подбородок и фыркнул:       - Мне смешно, что ты назвал его странным, как если бы ты сам был воплощением нормального человека. Если я смог выжить с тобой, я почти уверен, что смогу справиться с любым новым странным дядей.       Бровь Цзян Чэна дёрнулась:       - Ты, маленький засранец…       - А-Чэн! - раздражённо вмешался Цзян Фэнмянь, в то время как остальные за столом улыбались, забавляясь.       Возможно, остальным это показалось забавным, но Цзян Фэнмянь за один разговор смог ясно понять, кто стоит за неуместными высказываниями его внука.       Цзян Чэн проглотил рвущиеся с губ оскорбления, но пристально посмотрел на Цзинь Лина, который ответил ему тёмным решительным взглядом.       Цзян Фэнмянь вздохнул. Ему придётся снова прочитать Цзян Чэну лекцию о языке, который он использовал в общении с ребёнком. Ему это очень не понравилось. Это нужно было изменить.       Цзян Чэну впервые пришлось заботиться о своём племяннике в течение длительного периода времени, но всё же. Кто-то должен был показать ему, как правильно воспитывать ребёнка.              * * *       Вэй Усянь вернулся к своей роли главного ученика и исполнял свои обязанности так, как будто он никогда не уходил. Он отсутствовал всего чуть меньше шести недель, но многие младшие ученики были рады его возвращению, и в некоторых классах, где он преподавал, снова стало довольно шумно.       Цзинь Лин, как обычно, не принимал участия в этой суете. После возвращения Вэй Усяня он стал даже немного тише, чем обычно. Теперь он выглядел задумчивым, и Цзян Фэнмянь задавался вопросом, что может так волновать пятилетнего ребёнка. Возможно, это было как-то связано с семьей Мо.       Или, возможно, он просто скучал по своим родителям. Цзинь Цзысюань приходил повидаться со своим сыном в Пристань Лотоса на третьей неделе его пребывания, и он, и Цзян Яньли должны были вернуться сюда, чтобы посмотреть, как у него дела, через две недели, но, возможно, три месяца вдали от родного дома всё ещё были слишком долгим сроком для Цзинь Лина.       Итак, однажды днём Цзян Фэнмянь решил предложить Цзинь Лину написать его родителям. Однако он наткнулся на внука раньше, чем ожидал, когда вошёл в гостиную на втором этаже главной резиденции.       Эта гостиная обычно предназначалась для основной семьи и имела большой книжный шкаф, занимавший всю заднюю стену. Цзинь Лин стоял на стуле спиной к двери, через которую только что вошёл Цзян Фэнмянь, и, казалось, просматривал названия свитков и книг, его глаза были прикованы к полкам.       - О, А-Лин, я не ожидал встретить тебя здесь, - сказал Цзян Фэнмянь и закрыл за собой дверь. - Ты ищешь что-то конкретное?       Цзинь Лин обернулся к нему и кивнул, а затем повернул голову назад, чтобы продолжить изучение книг на полках:       - Я ищу книгу о северном Ордене, который учит своих адептов тому, как развивать золотые ядра, используя энергии живых существ в природе, даже в преклонном возрасте. Я не могу вспомнить, как она называется, но я уверен, что видел её где-то здесь.       Цзян Фэнмянь улыбнулся, услышав это, и подошёл к полкам. Он начал справа и потратил секунду на то, чтобы найти искомую красно-чёрную книгу. Затем он достал её и передал Цзинь Лину.       - Это Орден Нио, - сказал Цзян Фэнмянь. - Ты, должно быть, говоришь об этой книге.       Цзинь Лин покраснел и схватил искомый том:       - Ах, да! Спасибо, дедушка.       Взгляд Цзян Фэнмяня смягчился, когда он увидел, как его внук слез со стула и открыл книгу. Выглядел он при этом очень сосредоточенным.       - Твоя жажда знаний и твой острый ум впечатляют. Ты совсем как А-Сянь, - отметил Цзян Фэнмянь. - Я уверен, что ты станешь великим гением, если будешь продолжать чаще общаться с ним. Он тебе подходит.       К большому удивлению Цзян Фэнмяня, вместо того чтобы гордиться комплиментом, Цзинь Лин раздражённо вздохнул и с щелчком закрыл книгу:       - Дядя Сянь - не единственный человек на земле, способный оказать на меня положительное влияние!       Цзян Фэнмянь нахмурился, немного сбитый с толку тем, на что намекал его внук.       - Что ты имеешь в виду?       - Ты всегда так делаешь, дедушка! - обвиняюще произнёс Цзинь Лин. - Ты сравниваешь все мои лучшие качества с дядей Сянем, а все мои недостатки - с дядей Чэном. Но не дядя Сянь развивал мои таланты! Их развивали мои родители! И дядя Чэн! На самом деле, многое из того, что я знаю, заслуга именно дяди Чэна!       Цзян Чэн и Цзинь Лин не могли вести два разговора подряд, без того, чтобы из-за чего-нибудь не поссориться, но с самого детства Цзинь Лин всегда ужасно защищал своего дядю Чэна.       - Конечно, я знаю, что А-Чэн научил тебя многому хорошему. Я не пытаюсь нападать на твоего дядю Чэна, - спокойно произнёс Цзян Фэнмянь, потому что знал, что проблема была в этом, а не в том, что во всем этом замешан Вэй Усянь. - Когда ты говоришь о недостатках, в которых я обвиняю А-Чэна, ты имеешь в виду прошлый раз, когда я заметил то, как ты грубо разговаривали с ним?       - Да, среди прочего! - прошипел его внук.       - Я... ошибался?       Цзинь Лин открыл рот, словно хотел сказать «да!» на его вопрос, но остановился в следующий момент. Казалось, он о чём-то вспомнил, прежде чем слегка сжать губы.       А Цзян Фэнмянь подумал, что его бы удивило, если бы Цзинь Лин научился разговаривать неподобающим образом от Цзинь Цзысюаня или Цзян Яньли.       - Хорошо, нет, это не так, - неохотно признал мальчик. - Но ты поступаешь так со всем остальным. Каждый раз, когда ты замечаешь во мне плохую привычку, ты тыкаешь пальцем в дядю Чэна. Даже когда дело не во мне, а в том, что дядя Яо или дядя Сянь делают что-то, что ты не одобряешь. Ты всегда просто обвиняешь во всём дядю Чэна. По крайней мере, бабушка кричит на всех, но ты в большинстве случаев просто нацеливаешься на него. Почему?       Цзинь Лин пристально смотрел на него, сдерживаемый гнев придавал вес его словам, и на мгновение глаза внука заставили Цзян Фэнмяня вспомнить то время в кабинете Цзян Чэна, когда воздух вокруг Цзинь Лина и его сына был странно гнетущим и тёмным. Но Цзян Фэнмянь снова моргнул, и это чувство исчезло.       Он вздохнул.       При этом он даже не ругал Цзян Чэна так сильно, как раньше. Цзян Чэн был взрослым мужчиной и главой его Ордена. Цзян Фэнмянь теперь должен был найти баланс между своей ролью родителя и уважением, которое ему полагалось оказывать главе Ордена.       Но, тем не менее, если Цзян Чэн делал что-то не так, Цзян Фэнмянь позволял себе указать ему на это.       - А-Чэн теперь глава Ордена, - спокойно объяснил он. - У него есть обязанности, которые он должен взять на себя в этой роли. И он должен подавать пример всем подчинённым ему членам Ордена, включая А-Сяня и Мэн Яо, да. Вот почему иногда я могу показаться более суровым с ним.       - Ты поступал так ещё до того, как дядя Чэн стал главой Ордена! - возразил Цзинь Лин.       - Когда? До того, как ты родился? Откуда ты знаешь?       Цзинь Лин в отчаянии сжал кулаки, его явно не убедили объяснения деда.       - Я просто думаю, что иногда ты действительно несправедлив по отношению к дяде Чэну.       Цзян Фэнмянь был немного озадачен этим обвинением.       Несправедлив?       Юй Цзыюань уже давно называла его плохим отцом и обвиняла в фаворитизме, в пренебрежительном отношении к сыну. Она говорила много нелестных слов, но слово «несправедливо» она произносила не так часто.       Был ли он несправедлив на самом деле? В связи с чем?       - Он говорит с тобой о таких вещах? - спросил Цзян Фэнмянь.       Он надеялся, что нет, но Цзян Чэн относился к Цзинь Лину как к маленькому взрослому, поэтому он не мог быть в этом уверен.       Его внук медленно покачал головой:       - Он редко говорит о тебе.       Цзян Фэнмянь сглотнул и кивнул, это заявление по какой-то причине принесло ему немного боли. Ему не стоит удивляться. Цзян Чэн уже давно перестал добиваться его внимания. Но, тем не менее, слова Цзинь Лина вызвали в его груди странное чувство печали и пустоты.       - Понятно… - протянул он и опустил взгляд.       - Если ты понимаешь, то сделай что-нибудь с этим, - услышал он слова Цзинь Лина, его голос был странно напряжённым. - Семья важна, даже если некоторые из них странные, например… Я знаю, что некоторые члены нашей семьи могут быть ужасными, я это прекрасно знаю, и ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить то, насколько они ужасны… Но другие - нет. Они заслуживают хорошего обращения, иначе ты просто потеряешь их одного за другим, и тогда…       - А-Лин...?       Цзян Фэнмянь поднял голову в середине тирады внука. По мере того, как Цзинь Лин говорил, казалось, он расстраивался всё больше и больше. Цзян Фэнмянь не думал, что это было просто так. Он сразу забеспокоился.       - А-Лин, всё хорошо? – спросил он и подошёл к внуку обеспокоенным шагом: - Что-то случилось?       С семьёй со стороны Ланьлина всё в порядке, верно?       Цзинь Лин на мгновение прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу. Когда он снова открыл глаза, он выглядел изнурённым и опустошённым.       - Да… - ответил он. - Извини, да, вся семья в порядке. Я просто… ничего страшного.       Цзян Фэнмянь протянул руку и ободряюще сжал плечо внука. Он ласково улыбнулся и внимательно посмотрел на него:       - Ты расстроен. Это не пустяки.       Цзинь Лин отвернулся. Цзян Фэнмянь присел перед ним и глубоко вздохнул.       - Я… подумаю о том, что ты сказал о своём дяде Чэне, - пообещал он.       Он действительно собирался обдумать это и понять, почему его внук решил, что он несправедлив по отношению к Цзян Чэну. Цзян Фэнмянь так не считал. Но, возможно, он что-то упустил.       Цзинь Лин коротко кивнул, всё ещё не глядя на него:       - Хорошо.       - …Но у тебя явно на уме кое-что другое, - заметил Цзян Фэнмянь. - Что это?       Цзинь Лин вздохнул с усталым видом и слегка покачал головой:       - Нет, со мной всё в порядке, дедушка.       - Ты уверен? Ты упомянул, что теряешь членов своей семьи одного за другим. Ты боишься этого? Почему ты так думаешь?       - Наверное, я просто… прочитал грустную книгу. Но со мной всё хорошо, не волнуйся. Правда.       - О чём была книга?       Наступило долгое молчание. Цзинь Лин поднял глаза и внимательно посмотрел на него, казалось, не решаясь говорить, как будто он не знал, сможет ли он открыться дедушке.       Поэтому Цзян Фэнмянь осторожно взял мальчика за руку и подвёл его к двум стульям возле книжного шкафа. Цзинь Лин позволил увлечь себя и сел на один из стульев. Цзян Фэнмянь молча устроился на соседнем и стал ждать.       Цзинь Лин заговорил не сразу. Сначала между ними воцарилось ещё одно молчание, во время которого он глубоко задумался.       Затем, наконец, его внук заговорил, опустив глаза на свои руки:       - Это была книга о маленьком мальчике и… трёх его старших братьях.       - Да? И что насчёт этих братьев? - мягко поддержал его Цзян Фэнмянь.       Цзинь Лин сжал книгу, которую держал в руках, и ответил:       - Их родители умерли и оставили им всем… ферму. Старший брат был умным и стратегически мыслящим человеком, поэтому он хорошо умел поддерживать финансовые счета и ферму в порядке. Второй брат был предприимчивым и дружелюбным, поэтому он прекрасно ладил с клиентами. А третий брат всегда был злым и вспыльчивым, но прекрасно обращался с животными. У них были очень разные характеры, но они хорошо работали вместе. Мальчик же был намного моложе их, поэтому им пришлось его воспитывать.       Цзинь Лин сделал паузу, казалось, собираясь с мыслями. Цзян Фэнмянь молчал, и на мгновение в воздухе вновь повисла напряженная тишина.       - Однажды, - продолжил Цзинь Лин, - когда мальчик был ещё младенцем, брат-авантюрист решил, что с него хватит сельской местности, и уехал в город. Он не подавал о себе вестей в течение многих лет. Неудивительно, что злой брат был в ярости, но, по крайней мере, он полагал, что умный брат по-прежнему будет содержать ферму вместе с ним и растить мальчика... Но, к сожалению, несколько лет спустя умный брат придумал план, как украсть все деньги фермы и сбежать в другой регион. Хотя это не помогло. Он украл деньги, но его ограбили и убили по дороге к месту назначения, так что мальчик остался один с разгневанным братом и нищей фермой.       История была суровой, и Цзян Фэнмянь чувствовал, что дальше будет ещё хуже, поскольку Цзинь Лин сказал, что всё закончится плохо.       Он мысленно вздохнул.       Кто-то действительно должен был присмотреть за тем, какие книги предпочитает читать его внук.       - Так что мальчик и злой брат долгие годы были только вдвоём, - тихим голосом проговорил Цзинь Лин. - И однажды ночью... у них произошла очень крупная ссора посреди леса возле их дома, более масштабная, чем обычно, и мальчик сказал... Мальчик в гневе сказал некоторые действительно отвратительные вещи. И пока мальчик говорил своему старшему брату эти ужасные вещи, какие-то волки неожиданно напали на него сзади. Злой брат бросился им наперерез и умер, защищая мальчика. Мальчику было так грустно от того, что последнее, что услышал от него перед смертью злой брат, это оскорбления в его адрес, поэтому, когда несколько дней спустя, после стольких лет брат-авантюрист появился снова, мальчик набросился на него, охваченный сожалением. Он сказал брату-авантюристу, что тот никогда не был его семьёй. Что это была его вина, и что он никогда больше не хочет его видеть. Брат-авантюрист ушёл и избегал его до конца своей жизни, и мальчик никогда больше его не видел.       Глаза Цзинь Лина затуманились, в то время как его взгляд всё ещё был прикован к книге, что лежала у него на коленях. Воздух вокруг него был скорбным, его поза - унылой.       - Когда мальчик умер - причём действительно глупой смертью, просто отравился - его душа перевоплотилась, и в следующей жизни ему посчастливилось найти своего злого брата, который узнал его. Поэтому мальчик поспешил рассказать ему о том, что он глубоко сожалеет о своих словах, что он никогда не имел в виду того, что сказал, что ему чертовски жаль, но злой брат...       Цзинь Лин сделал короткую паузу. Лицо его выражало обеспокоенное и потерянное выражение, как будто воспоминание о конце этой истории искренне тревожило.       - …забыл об этом, - закончил он с недоверием и поднял глаза на Цзян Фэнмяня. - Злой брат совершенно забыл о своей последней ссоре с мальчиком. Он помнил свою предыдущую жизнь, но эта конкретная ссора была для него настолько незначительна, что он отнёс её к обыденному явлению и не удосужился её вспомнить. Мальчик десятилетиями тонул в сожалениях и разрушил многие свои отношения, пытаясь преодолеть своё горе, а его старший брат тем временем просто… забыл об этом.       Цзян Фэнмянь был опечален, увидев, что его внука так тронула эта история, и на его лице появилось сострадательное выражение. Он наклонился, положил ладонь на запястье Цзинь Лина, который всё ещё крепко держал книгу, и сжал его.       Цзинь Лин не вырвался из его хватки, но отрицательно покачал головой.       - А-Лин… - начал Цзян Фэнмянь, но внук перебил его:       - Что мальчик должен был с этим делать?       Цзян Фэнмянь и сам не знал, что бы он сделал, если бы провёл остаток своей жизни в страданиях после смерти любимого человека, последовавшей за ссорой, только для того, чтобы обнаружить, что этот любимый человек даже не задумывался об этой ссоре в своей следующей жизни. Он не знал, что было печальнее: то, что мальчик зря потерял столько лет, или то, что злой брат так привык к тому, что мальчик кричал на него, что недобрые слова были для него нормой.       Не проецирует ли Цзинь Лин эту историю на себя? Для него это было бы просто. Злого брата можно было легко принять за Цзян Чэна, а брата-авантюриста - за Вэй Усяня. Цзян Фэнмянь не был уверен, кто сможет заменить умного брата - поскольку вокруг А-Лина было много сообразительных людей, но, насколько было известно Цзян Фэнмяню, ни один из них не мог предать его, как в этой истории - но двух других должно было хватить, чтобы Цзинь Лин представил себя на месте мальчика.       Он так часто ссорился с Цзян Чэном. Возможно, он боялся, что с ними произойдёт нечто подобное.       - Не грусти, А-Лин, - мягко произнёс Цзян Фэнмянь. - Потому что я искренне не думаю, что это история с плохим концом. Наоборот.       Цзинь Лин скептически посмотрел на него, и Цзян Фэнмянь слабо улыбнулся.       - Я думаю, что мораль этой истории в том, что мальчику следовало научиться прощать себя, и это очевидно, - сказал он. - Но это также показывает, что этот брат любил его больше всего на свете, и он уж точно не стал бы зацикливаться на какой-то ссоре. И разве мальчику не повезло, что он перевоплотился рядом со злым братом? У него есть совершенно новая жизнь и возможность показать брату, насколько он заботится о нём. Я не думаю, что это плохой конец.       Цзинь Лин долго смотрел на него, и шквал эмоций пробегал по его лицу. Казалось, он хотел поверить услышанному, но что-то его сдерживало.       Цзян Фэнмянь нежно взял руку внука в свою:       - Ты не потеряешь своих дядей, А-Лин, они сильные. Ты не потеряешь А-Чэна.       Цзинь Лин отвернулся и тяжело сглотнул.       А, значит, он был прав, и его внук представлял себя в этой истории.       Реинкарнация, да?       Цзян Фэнмянь задавался вопросом, может ли…       Он на мгновение посмотрел на внука и покачал головой, прежде чем какая-либо глупая идея успела оформиться.       Цзинь Лин, сидевший рядом с ним, задумчиво опустил голову, и Цзян Фэнмянь предоставил внуку возможность поразмышлять, надеясь, что помог ему почувствовать себя лучше. Он не думал, что когда-либо раньше видел его таким расстроенным. Это даже немного пугало.       - Ну, я представляю, как злой брат отругал бы мальчика, если бы узнал, что тот годами терзался этими чувствами, - наконец, пробормотал он.       Цзян Фэнмянь кивнул:       - Верно. Так что больше не нужно об этом беспокоиться. А если серьёзно, А-Лин, именно поэтому я всегда советую тебе брать больше книг, соответствующих твоему возрасту. Книги для взрослых могут порой расстраивать.       Цзинь Лин слабо рассмеялся над его комментарием:       - Ты прав, дедушка.       Цзян Фэнмянь не знал почему, но это «Ты прав», показалось странно таким же, как и то, что сказал ему Цзян Чэн, прежде чем он перестал его слушать.       Тем не менее, он был рад видеть, что Цзинь Лин выглядит лучше.       - С тобой сейчас всё в порядке? - уточнил он, ещё раз сжимая его руку.       Цзинь Лин медленно кивнул и слегка грустно улыбнулся:       - Да, но прямо сейчас я хотел бы обнять собаку.       После этого Цзинь Лин больше не обнимал собак.       Но вечером, когда Цзян Фэнмянь проходил мимо открытой двери кабинета своего сына, он увидел своего внука, молча лежащего на полу, его голова покоилась на коленях Цзян Чэна. Сам Цзян Чэн сосредоточился на свитках, разложенных на низком столе перед ним, но его рука, словно защищая, лежала на одной из рук Цзинь Лина. Они выглядели мирными.       Поэтому Цзян Фэнмянь решил не беспокоить их и пошёл своей дорогой.              * * *       Два месяца спустя Цзян Чэн совершил поездку в Цинхэ Не.       Пока он находился там, глава Ордена Не обнаружил семь новых Камней Жизни на землях недалеко от границы, отделяющей его территорию от территории Ланьлина.       А несколько недель спустя семья Мо получила щедрую сумму денег, и глава Ордена Не принял в свой Орден нового ученика по имени Мо Сюаньюй.