Багровое солнце

Наследный принц никак не мог найти покой, из стороны в сторону разгуливая по дворцовому саду. Лицо его вечно холодное, не отражало ни единой эмоции. Он всё ждал человека с вестями, бросая взгляд на пруд, сокрытый в тернистых ветвях. – Всё закончилось, ваше высочество, – голос верного слуги послышался из глубины сада. Теперь красные одеяние дворца сменил траурный белый. Слуги снимали с крыш яркие фонари, вешали поминальные ленты и расставляли всюду белые лилии – когда-то любимые цветы почившего императора. – Скоро вести о смерти отца разойдутся по столице, – голос принца не дрогнул, оставаясь таким же холодным и отрешенным. – Экипаж должно быть уже прибыл на север, – отрезав эти слова, альфа с недоверием посмотрел на слугу, ожидая ответ. – Вам не о чем беспокоиться. Четыре месяца назад в конце весны, после недолгих лет мирного соседства, варвары севера разместили свои войска близ Южных земель, угрожая вторжением. Разорение приграничных территорий, бунты крестьян и теряющая былую мощь армия: всё это вынудило императора пойти на сделку с варварами, отдавая собственного сына, взамен на государственное спокойствие. Отношения во дворце накалялись с каждым днём. Семнадцатилетний Чимин впал в отчаяние, не желая покидать родные земли. Тогда наследный принц настоял, чтобы омега из семьи Вэй составил ему компанию. Этот план был искусен своим коварством, ведь ни принц, ни его мать не знали, как сильно его высочество мечтал избавиться от генерала и занять место родного отца. Споры знатных родов не прекращались, а император, страдающий заболеванием сердца, постепенно угасал. Четыре месяца назад в конце весны, ворота закрытого боевого клана впервые распахнули для человека, пришедшего из правящей семьи. Тогда наследный принц сошел по кривой дорожке, заблудившись в собственных убеждениях и клятвах. – Зачем ты пришел?  – глава клана с недоверием смотрел на императорского отпрыска, не скрывая своего превосходства. – Время, отданное императору, подходит к концу. Он давно болен, поэтому не в силах справляться с обязательствами. Мне нужна поддержка, чтобы достойно занять его место, – наследный принц был вынужден склонить колени перед главой, прося его помощи. – Значит плетешь интриги внутри дворца. Мы не беремся и никогда не брались за государственные дела, – в глазах главы показалось отвращение, он был готов силой вышвырнуть незваного гостя. – Отец подписал договор с варварами, полагаясь на призрачную безопасность брачного союза. Если север решиться на вторжение…наша армия не выстоит, – принц заглянул в глаза главы, продолжая говорить. – Ваши люди признаны лучшими воинами во всей стране. Но моя цель не собрать тайные войска.  Мне нужен омега, один из вас. Тот, кого мы смогли бы послать на север под именем принца. – Поищи достойную замену в другом месте. Императорской семье нет доверия, – альфа покосился на остальных членов клана, собирая десятки согласных с ним кивков головы. Тогда принц медленно достал красную ткань, в которой скрывалась шпилька, украшенная золотыми листьями. Всё его лицо скривилось в недоброй ухмылке, предвкушая реакцию человека, восседающего перед ним. – Ваш омега обеспечит страну информацией с севера, а клан сможет забрать старые долги. Весь остаток дня в столице не смолкали голоса тысяч прохожих. Зайдя в любую лавку, постоялый двор или трактир, хозяин обязательно воскликнет о внезапной смерти императора. Другой, подхватив всеобщее негодование, обвинит в несчастье проклятый год, что принёс на их земли войну. Но уже к вечеру опустеют улицы, стихнет шум городских домов. А утро принесёт очередную весть. Дорога одинокого путника лежала в направлении старого города, улиц которого сторонились простые жители и уж тем более знатные господа. Его тёмная фигура с красным знаменем на спине быстро скрывалась в узких проходах, минуя центральную площадь и богатые заведения. Глава клана опустился за низкий стол, подзывая к себе мальчишку, что разносил кувшины рисового вина. Крепкий напиток обжег горло, наконец избавляя мужчину от разъедающих душу страданий. В его мыслях громко звучал голос наследного принца, повторяющий из раза в раз: «Правда, которую ищет клан, давно зарыта в поместье Вэй». Где-то под сердцем покоился красный шелк, оберегающий золотую шпильку.

***

Полыхающий диск солнца медленно скрывался в тени величественных гор. Его последние лучи заглядывали в приоткрытые окна, будто провожая подходящий к концу день. Вэй Силань в последний раз взглянула на дворец. Вылитые из камня огромные львы охраняли массивные ворота и императорский двор, путь в который ей отныне закрыт. Её сердце сжалось при мысли о маленьком принце, мирно спящем в одинокой комнате. После смерти императора, ей и её сыну оставалось надеяться на спокойную жизнь при дворе. Однако некогда любимая омега правителя оказалась за высокими стенами дворца, наедине с разбитыми мечтами и собственной разрушенной жизнью. Заполучив полную власть, ныне вдовствующая императрица разлучила свою давнюю соперницу с маленьким сыном и быстро вышвырнула её из дворца. Теперь Си держала в руках стеклянный флакон, смотря на утопающий в огненной заре дворец. Закрыв глаза, она, как и любая мать, молила лишь о благополучии своих детей. Этой ночью первый холод погубил осенние цветы. Держась о деревянные перила балкона, генерал Вэй наблюдал за танцем летящих листьев. Казалось, наступающая осень баюкала не только прелесть зеленого сада, но и пела последнюю колыбель всему их когда-то величественному роду. Смерть не покидала стен их поместья. Он знал, со дня на день всему придёт конец. Отчаянные вопли его матери проносились эхом, замирая в стенах. Он же сохранял отрешенность, молча оплакивая сестру. Си, не успев добраться до дома, выпила подаренный императрицей яд. А в саду всё покачивалось одинокое и голое дерево персика. Генералу невыносимо на него смотреть. – Вэй! – Облаченные в черные плащи мужчины вошли за ворота его поместья. – Ты сейчас же сдашься и молча пойдешь за нами, если хочешь, чтобы люди здесь остались живы, – убийца приставил меч к груди вовсе не сопротивляющегося генерала. – Твой единственный сын у нас, – красивое лицо исказила гримаса ненависти. Госпожа Вэй выбежала на улицу, не переставая кричать имя отравленной ядом Си. Бездыханное тело её дочери лежало в белых одеяниях. Женщина не могла сделать и вдоха, закрывая глаза от удушающих слёз. Она еще не знала, что её сына тащили под руки, заковывая конечности в холодные железные цепи.