Багровое солнце

Чимин больше не мог терзать свой разум догадками о том, кем является его похититель, кто дал ему такую власть и обеспечил безнаказанность. Все эти мысли пеленой застилали одну самую пугающую – что произошло в его семье, и почему родной брат отдал такой жестокий приказ. Неужели отец так внезапно скончался, отчего пали Вэй и где сейчас Тэхен, а жив ли он? Принц закрыл глаза на короткое мгновенье представляя себя где-то далеко, в тысячах ли от этого страшного места.  Где-то там, где он не один. Где над ним не виснет пурпурно-черная туча, сотканная из отчаяния. – Не мешкай, у меня нет времени, – служанка упрекнула его, заставляя поесть. – Меня ведь высекут из-за тебя. – Прошу ответь, что это за место, – принц взял её руки в свои. – Они собираются убить меня? Служанка прыснула, предпочитая промолчать. Между ними воцарилась долгая тишина, и Чимин вновь задумалась о несчастье, что следует за ним по пятам. То, что происходит сейчас, лишь один из вариантов неизбежных страданий. За дверьми мелькнули силуэты снующих всюду слуг – они вдруг подорвались, приветствуя кого-то очень важного. Прислуга сразу обернулась и низко поклонилась, встречаясь взглядом с сыном главы. – Можешь идти, – Хосок кивнул и отпустил женщину по своим делам. Ему чертовски сильно нравилось наблюдать за тем, как в глазах принца просыпался животный страх, строило ему оказаться рядом. – Не трясись, – Хо пропустил прядь его волос сквозь пальцы, задерживая взгляд на поджатых губах. – Я не кусаюсь. Конечно, этот альфа не сделал ничего ужасного, однако его непростительная близость заставила Чимина попятиться назад. – Сегодня мы просто поболтаем, – самодовольная улыбка скривила пухлые губы и чуть прищуренные лисьи глаза. – Проси о чём желаешь. Принц дёрнулся, всем нутром чувствуя, исходящую от него опасность. – Я не хочу умирать. Альфа рассмеялся в ответ, ещё больше пугая Чимина своей реакцией: – Зависит от твоих стараний, – Хосок сократил разделяющее их расстояние, не позволяя сдвинуться с места. – Понимаешь, о чем я?

***

В эти затерянные земли осень приходила первее всех, и холод пробирался в каждый дом, забирался под кожу.  Тонкая рука помешивала угли, над которыми клубился пар от кипящего чайника. Красивая омега смотрела на опадающие кленовые листья, добавляя цветки хризантемы в чай. Другая омега, сидевшая с ней за одним столом, протирала фарфоровые пиалы, расставляя их на столе. – Здесь каждый мечтает заполучить покровительство господина, – девушка посмотрела на подругу, начиная разговор. Их вдруг перебил тихий голос женщины, вошедшей в покои. Украшения в её волосах колокольчиками звенели при каждом шаге, давая знать о себе. Она опустилась к юным омегам за стол, принимая пиалу горячего чая. Девушка, передавшая напиток, невинно улыбнулась, обращаясь к гостье: «Разве я не права, госпожа?» Но госпожа не спешила с ответом, внимательно подбирая слова. – Заполучив расположение не забывайтесь, – взрослая омега тяжело вздохнула, отпивая чай. – Судьба каждого может внезапно обернуться несчастьем. – Наш глава уже вернулся? Служанки болтают: в клане удерживают генерала, – девушка обеспокоенно расспрашивала госпожу о случившемся, не унимаясь. – Что происходит? Госпожа, сидевшая с ними за одним столом, родилась в семье предыдущего главы. Она являлась родной сестрой Тигра, оттого с её мнением считались все приближенные к воинам омеги. Госпожа неслучайно выронила фарфоровую пиалу, позволяя ей со звоном разбиться о пол. – Твоя забота молча ждать господина, Янмэй, – женщина холодно посмотрела на обеих омег, вставая из-за стола. ­– Вы здесь совсем недавно. Не стоит думать о многом, ­– в её словах угадывалось недоверие и нота неприязни. Теперь госпожа покинула их покои оставляя девушек, каждую в своих собственных мыслях, своих страхах и мечтаниях. Прошлым летом девушки попали в это место совершенно случайно. Отец старшей из них – Янмэй – был сослан на казнь. Этот человек всю жизнь искал выгоды и шёл по головам, чтобы приумножить собственное богатство. Перед смертью он продал свою дочь в клан, таким образом расплатившись со старыми долгами. Вторая девушка, служанка – Сусу. Она отлично понимала шаткость их положения, опасаясь за свою жизнь. Сусу предпочитала тихо наблюдать со стороны, а не бросаться в пучину событий в погоне за призрачной властью, о которой так мечтала Янмэй. Как-бы то ни было им стоило держаться вместе. – Сестра главы не доверяет нам, – Янмэй, расстроившись, убрала чайник. – Я хотела расспросить её о случившемся. Ты слышала, как госпожа общается с женами и мужьями членов клана? А к нам она холодна. – Мэй. Ты не жена. Она не доверяет тебе, потому что ты только и делаешь, что беспокоишься о своём месте в постели господина, узнаешь у всех информацию, которая тебя не касается, – Сусу снова пыталась вразумить и успокоить подругу. Её голову не покидали мысли о уязвимости их положения и опасности, которая может настигнуть в любой момент. – Не беспокоишься, вот и не знаешь, что вчера сын главы притащил нового омегу, – Янмэй явно обиделась на служанку, упрекая её в безразличии к их общей проблеме. 

***

Измученный генерал давно ожидал своей смерти. Он знал, что Тигр с минуты на минуту ворвётся в темницу, заставляя его заплатить за всё.  Потоки дождя, падающие где-то за окном, ложились белой пеленой на глаза. Прозвучавший поблизости грохот и звук ускоряющихся шагов не заставили себя ждать. Глава распахнул железную дверь и встал перед генералом. – Говори! Люди, вошедшие вместе с Тигром, поставили чугунный котёл на огонь. – Говори! – глава закричал сильнее, ударяя Вэя ногой. Прикованный к стене альфа прокусил губы в кровь, поднимая взгляд на разъяренного Тигра. В глазах главы кипела злость, когда этот человек тянул время долгим молчанием. Он приказал людям клеймить его раскалённым металлом, чтобы генерал наконец рассказал правду. – Ты хочешь знать, как умер твой муж? – Вэй взвывая от боли, отчаянно посмотрел на главу, почти теряя сознание.       18 лет назад. Оглушающий треск ломающихся ворот неприступного клана звенел в ушах, заставляя понять, что они проиграли. Омега обреченно смотрел на Тигра, прижимая к груди свёрток ткани, в котором спал совсем крошечный мальчик. Он молча плакал, понимая, что все они обречены на погибель. Люди врывались внутрь, безжалостно убивая, не успевших спрятаться омег и детей. Всё утопало в алом, кровь растекалась по заснеженной земле. Клан окружили со всех сторон. С одной – бунтующие, что желали выместить всю ненависть на главу, что отказался им помочь. С другой – императорская армия, которая по ошибке обвинила клан в заговоре. Где-то в дали наконец загорелись первые огни. Свечи мерцали у распахнутого окна, отбрасывая блики тёплого света на низкую кровать. За окном шелестели клёны, что тоже играли тенями на стенах. Янмэй наконец оказалась в объятиях своего господина, проводя остаток дня в его покоях. Девушка, почувствовав холод, обернулась одеялом. Она мечтала, что Чонгук хоть раз позволит ей остаться до утра. Надеялась услышать заветные слова, ведущие к браку. Но альфа никак не поддавался её женским чарам. Теперь, прикрыв нагое тело простыней, она медленно возвращалась в женское крыло. Мэй вдруг расплылась в улыбке, зная, что место рядом с господином её по праву. Мужчины, сторожившие покои, проводили девушку взглядом и потушили свечи в спальном павильоне. Гук лежавший на кровати, совсем не ожидал, что уже через минуту его побеспокоит стражник. – Тигр вновь отправился в столицу, в его отсутствие вы займетесь всеми делами. Передавший послание человек развёл руками, давая понять, что не знает причину столь внезапной смены планов. Чонгук слегка удивлённо кивнул, замечая фигуру Хосока мелькнувшую в дверном проёме. – Тебе уже сообщили? – громкий голос остановил сына главы. Хо поднял бровь, и Гук продолжил. – Тигр уехал. Опять. – Я ничего не знаю, – альфа только отмахнулся, быстро скрываясь на улице. Он спешил в соседний павильон, отрицая, что последние сутки только и думал о том, как поживает его пленник. – Вас долго не было, – Чимин запнулся, ругая себя за озвученные мысли. Он по-прежнему боялся близости этого мужчины, не понимая его целей и замыслов. Прислуга всё же рассказала о клане Лун-Ху, о сыне главы и недавно пленённом генерале. Мир принца перевернулся с ног на голову, вынуждая его принять действительность, как завещала матушка. Прежде чем снова заговорить, он опустился на пол, впервые в жизни перед кем-то склоняясь: «Я всё сделаю, только скажите, что с сыном генерала». За эти несколько дней, проведённых в страхе и отчаянии, принц растерял всю свою привлекательность. Хосок ухмыльнулся, однако от его предложения отказался. – Встань, – альфа отошел назад. – Мне польстило, что ты готов предложить себя ради этого омеги. Хочешь увидеть его? – Если позволите, – в измученных слезами глазах, появилась надежда. Сын главы вышел на улицу, провожая принца в мрачный закоулок. Эти узкие проходы наводили жуть. – Мы направляемся в темницу, – альфа задержался у входа, чтобы перекинуться парой фраз со стражей. – Омегу ещё не заморили голодом? – Его кормили, но он отказался. Внутри промёрзших камер стоял мерзкий запах. Чимин, скрывая отвращение, последовал за стражником. Сын главы всё это время наблюдал за его реакцией. Сидевший на полу омега, даже не посмотрел в их сторону. Спустя минуту его лицо наконец поднялось, врезаясь взглядом в принца. Не успел он опомнится, как Чимин сам оказался возле него. – Тэ, – ледяные руки обнимали его, совсем не желая отпускать. – Что с тобой сотворили, – принц осмотрел его исхудавшее лицо и тёмные синяки под глазами. – Почему ты ничего не ел? Он почти заплакал, замечая давно скисшую кашу и булку. Не поверивший своим глазам Тэхен отстранился от принца и дотронулся до испачканного кровью живота. Единственное, что он мог произнести: «Хвала небесам», теряя сознания. – Прошу вас, – Чимин обернулся на Хосока. Альфа выглядел ничем не озабоченным, он совсем не обращал внимание на состояние пленного. – Ты увидел его. Чего еще ждешь?

***

В отсутствие главы каждый занимался своим делом: умелые мастера чеканили искусно выполненные мечи, другие изготавливали особые стрелы и прочее оружие. Воины устраивали тренировки под открытым небом, разыгрывая поединки. Чонгук терпеливо ожидал Тигра, выполняя свои обязанности его заместителя. Подчиненные наконец привезли телеги, заполненные последним урожаем и людьми из соседнего городка. Эти несчастные души были проданы в клан наместником, что долгие годы сотрудничал с главой, ради защиты земель от горных разбойников. Те часто обворовывали лавки и держали в страхе местных крестьян. А наместник ежегодно посылал в клан бедняков и крестьянских сироток, что обучались боевым искусствам. Суровые мужчины загнали невольных в казарму, отбирая самых крепких молодых парнишек годных для вступления в ряды бойцов. Остальных отдали в конюшни или отослали для ремесленных работ. Большинство из них ещё дети – плакали и умоляли отпустить домой. Раздраженный смотритель занёс над захлебывающимся слезами мальчишкой меч, угрожая его убить. Тот закричал, закрывая глаза от страха. – Опусти оружие, – Чонгук вышел из закутка, оглядывая привезенных бедняков. – Тех, кого ещё не определили, накормите и уведите в сарай, – альфа вдруг наклонился над ребёнком, заставляя его посмотреть в глаза. – Здесь оказываются только дети-беспризорники, поэтому прекрати реветь. За труд у тебя всегда будет кров и еда. Мальчишка недоверчиво кивнул и стёр слёзы грязными рукавами. Никто не попадает в клан от хорошей жизни, никто не становится убийцей по собственному желанию. Тяжелые, изнурительные тренировки вырабатывали в них непоколебимую стойкость и жесткий характер. Воины чаще всего заканчивали жизни в одиночестве, лишенные семейного счастья. Однако скоро все они прозовут клан своим домом, а бойцов – братьями. – Тех, кого привезли прошлой зимой, пора проредить, – в глухих стенах раздался грубый голос одного из смотрителей. Альфа в возрасте выглядел сурово. Всё его лицо покрывали уродливые шрамы, один из которых змеёй тянулся по бритой голове. – Рано, – Чонгук сухо ответил на замечание старшего мужчины, покидая казарму. К тому времени в главном дворе собрались жмущиеся к друг-другу юные омеги. Они были одеты в лохмотья – грязные и неопрятные. Старшая слуга брезгливо осмотрела городских невольных, выбирая всего одного. Женщина грубо дёрнула его за руку, уводя в павильон наложниц, чтобы внимательнее рассмотреть все достоинства этого омеги и заняться его обучением. – Стащите с него эти тряпки, – женщина накричала на остальных служанок, поторапливая их. – Пусть отмоется. Банная комната в доме наложниц представляла собой большое помещение с деревянными чанами. Здесь можно подышать тёплым воздухом и отогреться холодной осенью. Омеги собрались внутри, разглядывая ещё одного запуганного новенького. Они, не стесняясь наготы, обливали себя водой, и о чём-то разговаривали. Тэхен держал спадающее платье, обнимая своё тело обеими руками. Густой пар извивался в воздухе, исчезая дымкой под потолком. Наконец обдав себя горячей водой, он впервые за долгое время почувствовала тепло. Неизвестный господин освободил его из темницы прошлой ночью, только теперь он стоял в окружении клановых шлюх. Двери купален резко распахнулись, впуская прислугу в комнату. Они не стеснялись разглядывать жалкого сына генера, бросая на пол свёрток ткани. – Вот и господин Вэй, – слуга засмеялась, небрежно хватая омегу за руку. Тэхен больше не мог сдерживать копившуюся внутри злость. Он с силой оттолкнул девицу, и коридоры купален содрогнулись от криков. – Что за представление вы устроили? – высокая женщина с ярким макияжем вошла в комнату, заполненную шумом и вознёй.  Она бросила недовольный взгляд на сына генерала, внимательно рассматривая его лицо. – Просто забери мальчишку, Хуасинь, – служанка подтолкнула сына генерала в сторону пришедшей женщины. Хуасинь изящно махнула ладонью, приказывая служанкам удалиться. Она не сводила глаз с юноши, поглаживая его бледную щеку. – Никто ведь не успел тебя испортить? – в лёгкой ухмылке скрывалось что-то нехорошее. Вместо шелковых халатов на плечи легли невзрачные серые одежды. Омега со слезами на глазах вспомнил о своём прошлом. – Иди за мной, – Хуасинь небрежно толкнула пленника к выходу из купальни. Женщина остановилась в конце коридора, упираясь в раздвижные двери. На створках кровавого цвета разлетались одинокие и напуганные фениксы. Внутри раскрашенные стены пестрели обилием узоров, от которых рябило в глазах. Птицы на стенах точно искали выход из заточения, теряя последнюю надежду выбраться. Одна из наложниц посмотрела в сторону Тэхена, заставляя остальных обратить внимание. – Да… – омеги пустили смешок, обсуждая аристократа. – Теперь мраморные купальни и роскошные покои будут только сниться. Тэхен глубоко вдохнул, набираясь терпения. Эти девицы любили изводить друг друга оскорблениями. – Ну почему же, – наложница обернула обнаженное тело полотенцем, подходя к новенькому. – Такое милое личико, – её взгляд скользнул по сыну генерала. – Если мальчишка постарается, то кто-нибудь возьмёт его себе под крыло. – Теперь заслужить их внимание сложнее, – другой омега вложил всё своё недовольство в это заключение, вздыхая о том, что молодые члена клана уже выбрали себе фавориток. – Уж Янмэй точно не подпустит никого к своему господину. – Мэй здесь совсем недавно, а уже метит на место жены будущего главы. Однако, она сразу понравилась господину. Оказалось, в клане действовала особая система для омег, живущих здесь исключительно ради удовлетворения воинов. Одни смогли стать любимицами приближенных Тигра, пользовались особым положением и жили в поместье. Другие являлись всеобщим достоянием, коим мог воспользоваться любой.

***

Всё время отсутствия отца Хосоку приходилось отводить от себя дурные мысли. Он терпеть не мог политические заморочки, занимаясь лишь оттачиванием боевого мастерства. Когда Тигр покинет место главы, его обязанности возьмёт на себя будущий Дракон. Чонгука с самого детства готовили к этой роли, а перед Хосоком стояла совсем другая задача. Омега бесшумно скользнул в приоткрытую дверь его покоев, кланяясь господину. Юноша медленно снял его одежду, обводя пальцами рельефное тело мужчины. – А я тебя сегодня и не ждал, – сын главы обхватил ладонями талию омеги, внимательно всматриваясь в его глаза. – Расстроился? – Господин, я приготовил ванную, – отводя взгляд, он потянул мужчину в соседние купальни. Пар от горячей воды поднимался ввысь, невесомым облаком оседая над их головами. Омега распустил длинные чёрные волосы Хо, опуская его плечи под воду. Юноша касался его нежно и трепетно, вкладывая особую заботу в каждое движение, пока его руку не схватили, бросив сухое: «Хватит». – Принеси мою одежду, – альфа почти не смотрел на парня, оставаясь где-то в своих мыслях. Всё смешалось. Сын Тигра резко поднялся с места глазами указывая омеге на дверь. Он отправился в сторону покоев Гука. Вместе они вышли на балкон, разливая алкоголь по пиалам. – С того момента как принц напомнил о гибели моего папы, Тигр сам не свой, – сын главы тяжело вздохнул, облокачиваясь на перила. – Иногда, у меня возникает ощущение, что он готовится к собственной смерти, поручая тебе все обязанности. – Если бы ты побольше занимался делами клана, вместо удовлетворения собственных желаний, таких мыслей бы не возникало. – Гук! – Хосок хотел было ударить его, но засмотрелся красотой кленовых листьев, что медленно опускались на сухую траву. – Они так быстро увядают. Друг посмотрел на него серьёзным взглядом. – Глава вынужден вновь зализывать старые раны, но он не посмеет оставить клан. Теперь, когда государству грозит война, каждый готовит собственную тактику. – Тогда почему запретил ехать вместе с ним, – сын Тигра снова тяжело вздохнул, надавливая на виски. – Лучше не рисковать. Вдали послышались голоса служанок, что отчитывали омег после недавних перепалок. – Побыстрее, не отставайте, – служанки вели их в сторону сада, не переставая ворчать о том, что Хуасинь следует сильнее наказывать своих учеников. Окружающие их багровые кроны укрывали резные балконы большого поместья. Омеги прислушивались к доносившимся с балкона голосам, поглядывая на мужчин. Тэхен закатил глаза, увидев, как этот господин, имени которого он не знал, распивал вино с ещё одним альфой. Оставалось надеяться, что они, увлеченные беседой, их не заметили. Правда, Чонгук всё же обратил внимание на разгуливающего по клану сына генерала. – Ты его освободил? – альфа повернулся на друга, осуждая его взглядом. – Да, я, – Хосок не хотел раскрывать подробности своего решения, отмахиваясь, что омега красивый, и их воины будут довольны. – Какое тебе дело. Хочешь себе забери. Ученики Хуасинь уже успели скрыться с его глаз, когда до Чонгука донеслась очередная ругань сопровождающих их служанок. – Займитесь делом. Омег усадили в большой беседке расставляя перед ними музыкальные инструменты. Многие из них за прошествием лет отточили свои навыки игры, поучая младших. Одна из них, не могла сосредоточиться, начиная ехидничать: – Некоторых ещё не лишили чести, – девушка хитро улыбнулась, продолжая говорить. – Но долго это не продлиться. – Невинные красавицы станут главным блюдом на праздничном столе, – они громко засмеялись, будто позабыли как сами испытали подобное унижение. – Вот бы понравиться господину, – новенький мальчик загадочно посмотрел в даль, вспоминая альф, сидевших на балконе. – Знаешь, а ведь по клану уже разлетелись слухи о омеге, которого привёл сын главы, – наложница обратилась к Тэхену, так как их привезли в одно время. – Кто он? – Тебя не касается, – сын генерала совершенно не хотел затрагивать эту тему. – Он мне как брат. – Посмотрите какой, – девушка недовольно цокнула языком. – Однажды самый близкий друг вонзит тебе в спину кинжал, – наложница пристально посмотрела сыну генерала в глаза, угадывая его реакцию. – Попадая сюда, забудь, кем являлся. В памяти ожили сюжеты прошлого, навсегда оставшиеся в цветущем поместье Вэй. Молочная дымка утреннего тумана повисла над прудом, наполненным еще закрытыми бутонами лотоса. Ветер подхватывал лепестки увядающего персика, опуская их на влажную от росы траву, превращая землю в расписное полотно. Воздух, пропитанный сладковатым ароматом, усыплял и одурманивал. Под персиками сидел Чимин, наблюдая за Тэхеном, что занимался с мечем. Он не понимал отчего друг так увлечен искусством боя, во всём подражая своему отцу – генералу Вэй. Но его движения, такие грациозные, полные решимости и воли завораживали принца. Издалека фигура Тэхена казалась фарфоровой статуэткой, напоминающей мифического бога-воителя. Старшая госпожа Вэй вновь пришла воспитывать внука, занятого ежедневной тренировкой. В его адрес сыпались слова о том, что омега-аристократ не смеет прикасаться к оружию, уподобляясь альфам.  Что ни один знатный господин не захочет связывать свою жизнь с супругом, способным сравниться с ним в бою. Чимин улыбался, глядя на измученного наставлениями Тэхена, уводя беспокойную бабушку в дом. Друг всегда был рядом, с самого детства грел его теплом, которое маленький Тэхен никогда не ощущал в собственном доме. Папа скончался, во время тяжелых родов, а бабушка, казалось, просто ненавидела внука, в отсутствии отца безразлично и холодно держала его под строгим контролем. Теперь Тэхен сидел в холодной кленовой роще, чувствуя себя покинутым и брошенным. После встречи в темнице Чимин растворился, исчез и снова оставил его ждать смерти в одиночестве.