Багровое солнце

В отсутствие главы будущему приемнику пришлось самостоятельно разбираться с неким господином Люем, который решил, что способен вершить судьбы клановых семей. На деле этот человечишка метался из одной провинции в другую, то подчиняясь Тигру, то в тайне подчищая следы преступлений мелких шаек. За последние годы всевозможные банды расплодились по стране, занимаясь грабежами, да насилием. А господин Люй, всю жизнь служивший клану, возомнил себя их покровителем, получая выгоду и деньги за сокрытие чужих тайн. Теперь загнанный в угол мужчина верещал как забойная свинья, падая в колени Чонгуку. Воины держали его спутанные космы, пока Люй, расшибая лоб, кланялся заместителю главы. – Я не бог, – Гук склонился над пребывающим в агонии мужчиной. Его меч медленно скользнул к чужому горлу, останавливаясь у пульсирующей вены. – Проси пощады у жены и детей, которых ты променял на деньги. – Ты знаешь меня всю жизнь, как смею предать свою семью, – Люй завопил, ладонями сжимая остриё. – Меня оклеветали, подставили, господин, пощади меня. – Хотя бы перед смертью не тони во лжи. Там, – альфа поднял голову, устремляя взгляд в пламенное небо. – все уже знают какой ты… Клялся в верности Тигру, сражался с ним. А сам носился за шайками, лишь бы глава их не вырезал и твой доход не прекратил. Гук больше не желал с ним говорить и приказал воинам вытащить сопротивляющееся тело на главную площадь. Люй вопил, орал, умолял и требовал его отпустить. Этот человек не заслуживал лёгкой смерти, но и мерзость его гнусного обмана не позволяла тратить время и пачкать мечи о грязную кровь. В самом центре широкой улицы его отрубленная голова украсила деревянный столб. Чтобы служила напоминаем всем тем, кто однажды решится сойти с их общего пути. Тут же главное поместье утонуло в криках, что доносились из окон павильона для омег. Жену казнённого господина, ни в чем не виноватую и преданную, вытащили под руки вместе с её детьми. Семью безжалостно бросили в саду, заставляя всех омег смотреть, как их вчерашняя подруга лишится жизни. Жена господина Люя, стиснув зубы, покорно склонила голову, позволяя воинам вспороть свою грудь. Алые брызги тотчас испачкали опавшие клёны, сливаясь с их жилками багровым цветом. Жены членов клана, простились с умершей, покидая наполненный скорбью сад. Все остальные так и остались смотреть. Тэхен не мог забыть лица этой женщины, издали наблюдая за тем, как труп уносят служанки. Ему вновь вспомнился возможно уже мёртвый отец. Генерала увезли лишить жизни где-то в дали, не позволив сыну увидеть даже белой ткани на остывшем теле. А его зачем пощадили? – На её месте мечтаешь оказаться? – тихий мужской голос послышался за спиной отрешенного Тэхена. Господин отчего-то скрывался в тени уличного коридора, что соединял дом и сад. – Так просто не бывает. Иногда и смерть нужно заслужить, Тэхен. Чонгуку вдруг захотелось напомнить о великой милости, которую к нему проявили. – Тебя ждала бы участь намного хуже этой, если бы не приказ главы, – альфа процедил слова, оказываясь возле омеги. – Поверь твой жалкий отец прямо сейчас истекает кровью где-нибудь в канаве. Тэхен не мог сдерживать злость, когда этот человек находится поблизости. – Хочется убить того, кто причиняет боль твоей семье, правда? – Гук продолжил, заставляя омегу отступить назад. Нарастающий гнев в глазах вызывал у него улыбку. Тэхен хотел всадить в его грудь кинжал. Выпустить в спину стрелу или пронзить сердце мечом. Насколько альфа жесток и самодоволен. Он об этом мечтал. – Мы живём в таком мире, где за кровь платят кровью, – улыбка всё не сходила с лица Чонгука, пока он наслаждался беспомощностью этого создания. – Потому генерал скоро встретит смерть, а ты эту жизнь во имя его греха проживешь в страданиях. На этом и закончил, исчезая где-то в стенах поместья. Членов клана ожидали несколько долгих дней кровавой ночи. Хосок, как только узнал о грязных делишках Люя, приготовился резать глотки псин этого засранца. Прикрытые им шайки разбежались по углам, попрятались в подворотнях и кварталах. Но те, кто их вместе с Люем сдал, не утаили информации. Сын Тигра достал свой лучший меч, вместе с Чонгуком, покидая клан. Их боялись, и им подчинялись. Там в ночи они бродили в закоулках, врываясь в укрытия банд, забирая их души с собой. Клан являлся вершиной тёмного мира, который окутывал страну. Они следили за грязным бизнесом, хоть и не руководили им. А все эти закрытые городские кварталы фактически им принадлежали. Иногда находились люди понаглее, что сеяли кругом раздор, убивали невинных и грабили. Они объединялись в шайки, пытались подговорить владельцев бизнеса, а от неугодных легко избавлялись. Но клан тщательно следил за такими бандами, стараясь вовремя их осадить. По-другому быть и не могло. Какой бы праведной не была столица, даже император знал о делах клана, но сам в них не совался. Так было всегда. Хосок вернулся поздней ночью, завершив дела. Лунный свет прокрадывался сквозь деревья, скользил по земле, освещая кленовую рощу. Белый жеребец стоял у старого пня в полудреме. Он терпеливо ждал своего всадника. Мужчина остановился возле коня освобождая его от поводьев. Его руки, испачканные кровью, окрасили воду пруда. Хосок всегда оставлял следы смерти вдали от дома. Он не появлялся в покоях, не смыв крови, не входил в свой обитель в одежде, в которой убивал. Эта привычка, целый обряд, которому он научился у отца. Всё, что было тщательно скрыто при свете дня, обнажалось в ночи. Рисунки огибали его сильные руки, силуэты животных скалились и разбредались по всему туловищу. Узоры раскрашенной кожи сплетались воедино со шрамами и порезами. Луна не знала следы ли это честного боя или преступления, но любовалась красотой мужчины до последнего, касаясь его тела своим серебряным светом. Хосок чувствовал, что за ним кто-то пристально наблюдает. Особенно в ночи это чувство никогда не обманывало. Всё это время Чимин стоял на балконе, со всей внимательностью рассматривая рисунки на его коже. Эти метки убийцы, казалось, совсем его не настораживали. Спина была украшена огромной тигриной мордой, что перекликалось с прозвищем его отца. Признаться честно, омеге не хотелось, чтобы мужчина покидал тёмный сад. В нём странным образом путались мысли о том, что альфа являлся убийцей, который сохранил жизнь его другу. И спас его самого. Пусть Чимину придётся согреть его постель, но это лучше, чем лежать в сырой земле. В мире нет справедливости, нет деления на белое и черное. Эти истины неделимы.

***

Этим утром ученики Хуасинь вновь собрались за большим столом, грустно смотря на чаши с пустым рисом. Все они были заняты собственными мыслями и проблемами, почти не разговаривая за едой. – Что уставился? Тебе такое не по нраву? – одна из девушек выхватила тарелку Тэхена, недовольно его осматривая. – Здесь никто не выбирает. – Вам больше нечего обсудить? – Тэхен бросил палочки на стол, собираясь покинуть столовую. Начавшая разговор девушка хмыкнула, пожимая плечами. – Ешь, иначе никто тебя не захочет, – разрывая воцарившуюся тишину, один из здесь присутствующих бросил мерзкую правду Тэхену в спину. Именно поэтому трапезы за столом всегда проходили молчаливо. С первыми холодами все омеги забыли прогулки в кленовой роще, устраивая чайные церемонии на балконах покоев. Но неугомонных детей было не остановить. Старшая госпожа улыбалась бегающим в саду ребятам. Она невольно проронила слезу, задумываясь о собственной уже утихнувшей боли, как вдруг Лей встретил её в саду, предлагая женщине попробовать хурму из корзинки. – Хосок и Гук тебя прислали? – она пожурила мальчика по взъерошенным волосам, забирая ягоду. – Нет, Госпожа. Просто я под ногами мешаюсь, – он немного поник, осознавая свою беспомощность, но тут же вновь заулыбался, отправляясь по своим делам. Всюду шла подготовка к предстоящему возвращению главы. Прошло уже около двух недель с того момента, как Тигр покинул свои владения. За время своей поездки, он успел нанести визит бывшим соратникам, приглашая их в клан. Теперь его сестре предстояло организовать большой приём, потому она спешила распорядиться выбором украшений и приготовлением спален. Служанки позвали госпожу, сообщая, что наконец доставили новые ткани. – Какой хороший день, – Хуасинь неожиданно показалась у входа в сад, пропуская пришедших с ней девушек вперёд. – Госпожа чем-то опечалена? – Она обратилась к сестре главы, вставая рядом с ней. – В такое время тяжело радоваться происходящему, – женщина почти не смотрела на ткани, выбирая пару свертков для себя. – Сколько лет пройдёт, тебя никогда не отпустит. Только вот вместо страданий, лучше бы заняться подготовкой, – Хуасинь тщательно перебрала сундуки, выбрав только яркие ткани. – На меня возложены самые серьёзные обязательства. Отбери омег, приодень, обучи. – Тигр вернется из столицы, – госпожа внимательно посмотрела в даль. – Всем станет лучше, когда он наконец простится с погибшим мужем. Хуасинь, занятая выбором ткани, небрежно перебила собеседницу. – Сын этого генерала очень красив, но обучать его невозможно. Сестра главы будто бы хотела что-то сказать, но тихо попрощалась с женщиной, направляясь в покои. Ученики Хуасинь шли с тазами грязного белья, чтобы выстирать его в пролегающей за стенами клана реке. Омеги скрылись за воротами сада, пропадая у туманной реки. Вода стекала с вершины горы и конечно была ледяной. Женщина не спускала с них глаз отслеживая качество выполнения работы. Стоило наставнице уйти по делам, все снова подняли шум споров. – Что не так? ­­– раздраженный омега бросил в Тэхена тряпки, которые он пачкал о камни вместо стирки. ­– За такую «работу» нас всех высекут. – Не нравится, – Тэхен оставил тазы на берегу, недобрым взглядом проходясь по местным омегам, послушно стирающим бельё. – Я уйду. Они откровенно удивлялись дерзости, исходившей от еще вчерашнего чуть не лишенного чести пленника. Обычно наполненные страхом и отчаянием новенькие быстро прогибались под старших, чем они любили пользоваться. Но этот, кажется, ещё не понял, где оказался. – Ну и проваливай, – сидевшая рядом девушка схватила Тэхена за волосы, толкая его в воду. – А бельё теперь придётся выловить, – слова издевательски слетели с языка, и оба таза полетели с камней, теряя ткани в бурлящей воде. Они могли еще долго спорить, издеваться и разжигать ненависть друг к другу, если бы вышедшая из ворот Хуасинь не дала звонкую пощечину девке, не позволяющей Тэхену выбраться из холодной воды. – Совсем обезумела?  – наставница кричала на них без остановки, угрожая высечь каждого из здесь присутствовавших. – Потеряли всякий страх! – Но он отказался работать, госпожа! – голоса недовольных омег не замолкали, всё яростнее обвиняя сына генерала. – Я не буду разбираться, – Хуасинь схватила Тэхена, уводя его в сторону. – Я тебя своими руками утоплю, если не будешь мне подчиняться. Спустя минуту женщина вернулась к реке, обводя омег раздраженным взглядом. Все на секунду замерли, сохраняя тишину. – Будете драить комнаты, чтобы времени на разборки не оставалось. Весь остаток дня прошёл за уборкой павильона для омег, сопровождаемой бесконечной руганью. – Это занятие для служанок, не для нас, – девушка недовольно кинула тряпку в ведро, поднимаясь с колен. – Почему мы отрабатываем наказание из-за этого придурка, – она медленно подошла к Тэхену, толкая деревянный таз. – Давай работай. Тэхен взял подол, уходящей девушки, заставляя ту споткнуться и упасть в лужу воды, которую сама же разлила. – Что ты себе позволяешь! – остальные омеги столпились вокруг упавшей, ударяя тряпками сына генерала. – Ты сумасшедший! – Что вы опять устроили! – служанки разнимали их, оттаскивая разъяренных омег. – Прекратите! Хватит! В день возвращения главы фаворитки наряжались в шелковые платья, заботясь о своих манящих образах. Они готовились встретить своих господ, пока простые наложницы разучивали танец. Наставнице было отдано поручение подготовить омег для выступления и утех, оттого она суетилась с раннего утра, приводя наложниц в порядок. Больше всего её волновали недавно поселившиеся в клане омеги, которым требовалось проглотить свою гордость. Тэхен всё время сборов беспокойно ходил по комнате, представляя кровавые сцены в своей голове. На его собственном теле непривычно переливалась тёмно-синяя лёгкая ткань, позволяющая рассмотреть все округлости. К счастью, омега всегда предпочитал боевые искусства танцам, что избавило его от необходимости учувствовать в выступлении. Оставалось пережить этот вечер, не перерезав никому горло. Старые двери вдруг издали характерный скрип, заставляя всех немедленно обернуться. Служанка принесла кувшин дорогого вина, аккуратно поставив его на поднос. Она присмотрелась к омегам, выбирая взглядом сына генерала. – Подойди. Будешь подавать вино главе и его приближенным, – после чего протянула поднос, вставая напротив него. – Я не собираюсь прислуживать этим ублюдкам! – Тэхен повысил голос, отшатнувшись назад. – Тэ… – за спиной служанки стоял Чимин. Впервые за две недели господин позволил ему увидеть друга. – Тише, – он обнял Тэхена, почти шепотом объясняя, что не стоит с ними враждовать. – Ты с ума сошел?! – сын генерала возмутился его словам. – Они схватили моего отца. – Я знаю. Только твоё сопротивление ему не поможет, – принц увел его в сторону, заметив злые глаза наставницы. – Если не сделаешь глупость, мы сможем видеться чаще. Сын главы забрал тебя из темницы. Главное сиди тихо, чтобы его отец не рассердился на тебя. Тэхен промолчал, понимая, что слова принца имеют смысл. Но путь в обитель тигра и дракона был устлан кроваво-красным. Собравшиеся в главном зале альфы с интересом наблюдали за десятком вошедших в комнату красавиц, глазами выбирая омегу на ночь. Вокруг тени рисовали быстро сменяющие друг друга узоры на стенах. Почти обнаженные тела, прикрытые шелками, двигались под звуки инструментов, что доносились с балкона. Голодные взгляды нацелились на омег, выедая их душу одними только глазами. Эти развратные тела в блядских тряпках сами выпрашивали выебать их. Омеги, давно потерявшие свою честь, мечтали застелить глаза алкогольной пеленой и пережить эту ночь. Но они продолжали невзначай оголять бёдра, касаясь пальцами тёмного шелка. Продолжали заманивать жертв, забывая, что эти звери сами раздерут их плоть на части. Наконец лязг надорвавшейся струны остановил танец. Гость указал на стоящую в центре шлюху, выбирая её. Сын главы скучал, наблюдая за сменяющимися по кругу лицами. А омеги продолжали оголять бёдра, стараясь захватить внимание кого-то из приближенных. Занятый разговорами Чонгук повернулся к Хосоку. – О чём задумался? – мужчина слегка толкнул друга в плечо, опустошая чужую чашу с алкоголем. – Твой отец сказал людям веселиться, а сам где-то пропадает. Янмэй пришла по своему желанию, присаживаясь возле Дракона. Он заинтересованно качнул головой и поманил её пальцем, расплываясь в довольной улыбке. – Впервые сидишь в одиночестве? – Чонгук продолжил, спрашивая друга. – Не совсем, – Хосок посмеялся, выпивая алкоголь. – Он еще не готов. В отличие от тебя я вижу разницу между простой шлюхой и желанной омегой. Оскорблённая этим замечанием Янмэй, сделала вид, что ничего не произошло. Через пару мгновений в зал привели принца. Хо ожидал особой реакции, так как его появление в клане собрало много сплетен. В отличие от шлюх лицо принца было скрыто прозрачной вуалью, а одежда не показывала ничего лишнего. – Интересно… – Чонгук облизал губы, о чём-то задумываясь. Сын главы посадил принца к себе на колени, поглаживая его волосы. Остальные члены клана тоже оценили его выбор, не сдерживаясь в выражениях. Тэхен переживал за друга проклиная всех альф, сидевших вокруг. Разливать вино в их пиалы подобно пытке и знакомый господин, не скрывал своего удовольствия от очередной возможности его унизить. Чонгук специально подозвал к себе сына пленника. – А меня обходишь стороной, – он состроил наигранную обиду, выставляя пустую пиалу. – Подойди ближе. По приказу чаша наполнилась терпким алкоголем, и Чонгук довольно кивнул. Омега улыбнулся в ответ, мысленно желая ему захлебнуться. На этом развлечение альфы не закончилось, и он нарочно резко потянул юношу за руку, чтобы разлить вино. – Что же ты натворил, Тэхен… Омега остановился, уставившись на Чимина. Тяжело следовать его совету. – Теперь, когда Вэй больше не вякнет, позволишь нам повеселиться?  – остальные мужчины захохотали, обращая всё своё внимание на сына генерала. – Мы не закончили. Его будто облили липкой грязью и опустили на самое дно. Так словно он ни стоит ни гроша. Понимать это было омерзительно. – Простите меня, господин, – омега извинился перед незнакомым мужчиной, склоняя колени. – Я сделаю всё, что вы скажете. – Ты же шлюха, конечно сделаешь, – его невинная речь вызвала у гостя смех. – Пусть уходит, – сын главы повернулся к Чонгуку, больно сдавливая его предплечье. – А ты не лезь, – Гук ударил рукой по столу, разозлившись на друга. Тэхен оказался в ситуации хуже, чем представлял до этого. Теперь раздражённый перепалкой Чонгук, выволок его в коридор, больно толкая к стене. Лицо альфы словно налилось кровью от злости, заставляя вены на лбу вспухнуть. – Отпусти! – омега вскрикнул, когда он схватил его шею. – Мне не нравится, что мой брат распоряжается твоей жизнью из-за новой подстилки. – Может он в отличии от тебя человек, а не псина, – Тэхен ткнул в его грудь пальцем, удерживая себя в руках, чтобы не наговорить лишнего. – Я уяснил правила. Больше не имеет значения кто из вас втопчет меня в грязь. – Тигр и его сын к тебе слишком милостивы, – мужчина продолжал смотреть разъяренными глазами. – Ты прав, во мне человечности нет. От его полного ненависти взгляда Чонгука вновь покинуло самообладание. Хотелось сделать больно, унизить, сжать до хруста и вовсе сломать. Он сжал пальцы сильнее, почти ломая шею и подорвался вперёд, впиваясь больно, жадно. Его поцелуй забрал весь воздух, наполняя грудь чистым ядом. Это было омерзительно.  – Отпусти его, – их прервал ледяной голос. Глава вышел из темноты, вырывая Тэхена из рук озверевшего мужчины. Тигр застыл вместе с ним, обводя взглядом его юное лицо, блестящие от гнева и обиды черные зрачки. В нос забился такой знакомый аромат терпкого граната. Альфа схватился за горло, пытаясь убрать удушающую ткань, когда его память подбросила картины того, как члены клана почти разодрали плоть Тэхена. – Возвращайся к себе, и чтобы я тебя больше не видел. Чонгук впервые в жизни настолько опешил. Глава его выгнал. – Из-за этой шлюхи? – Гук, проглотив обиду, сорвался с места, чтобы быстрее уйти. Глава просто ушёл. Сел на положенное место, среди своих людей. Этой ночью их интересовало лишь изобилие еды и послушные клановые шлюхи. Одни увели красавиц в покои, другие не стеснялись взять их на том же столе. К концу вечера Чимин был достаточно пьян, чтобы не слышать голосов, не видеть алые цвета. Хосок вывел его в коридор, подхватывая на руки. Фигура альфы скрылась в темноте, направляясь в крыло для омег. – Что вы со мной сделаете? – Чимин задал волнующий вопрос, когда мужчина опустил его на пол собственной комнаты. Хосок задержался, чтобы закрыть дверь, после обнял его со спины, погладив живот. – Ничего, – он посмеялся хриплым и уставшим голосом, вдыхая цветочный аромат его волос. Принц пах сладким, медовым османтусом. Почувствовав мягкую хватку на своей талии, Чимин совсем растерялся. Его отчаяние смешалось со странным желанием. Хосок промедлив, расцепил объятия и отошёл. – Тогда… спокойной ночи? – Спокойной ночи. Когда за альфой закрылась дверь, Чимин присел на кровать. Его сердце трепетало как загнанная в клетку птица. В комнате облаком повис тёплый запах сандала. Этот человек совсем не казался жестоким, связь с ним не казалась неправильной.