Розовый мир

Дверь громко хлопает, когда Дань Хэн уходит. Моцзэ ещё долго смотрит на закрытый коричневый кусок спрессованных опилок. Казалось, он ещё не осознает, что произошло в этот момент в его собственной неуютной квартирке, в которой он жил почти один. Присутствие второго человека здесь всегда было номинальным. Вторая зубная щетка в ванной, пустые грязные контейнеры из-под еды в раковине и пара совместных фотографий. Всё, что напоминало о существовании матери в этой ледяной квартире. Дань Хэн был отходчивым и очень беспокойным, когда дело касалось людей, которых он уже записал в список близких. Но Моцзэ не уверен, проявит ли свою отходчивость Дань Хэн и в этот раз. В конце концов и его терпению должен прийти конец, вопрос стоял лишь в том, когда. Когда Дань Хэн, как и все, покинет Моцзэ, предпочтя ему кого-то умнее? Красивее? Сильнее? Интереснее? Правильнее? Когда? Когда этот холодный беспокойный парень найдет кого-то лучше, чем мальчишку с кучей проблем в голове? Когда? Когда? Когда?! Трясущиеся пальцы распахивают окно сильней, ледяной осенний воздух проникает в лёгкие, глаза бегают по пустой и сырой улице окраины очередного густо населенного китайского городишки. Пальцы впиваются в пластик подоконника так сильно, что ногти начинают болеть от давления. Воздух вылетает изо рта клубом пара словно из электронной сигареты. Сердце больно стучит о грудную клетку. Моцзэ рвано дышит, голова гудит. Ни единой связной мысли. Лишь тупое и бессмысленное: «когда?!». Прерывистое дыхание успокаивается лишь когда сильный порыв ветра влетает в комнату, стягивая капюшон с головы Моцзэ и трепля волосы. Сколько он так простоял? Пять минут? Десять минут? Сорок? Или час? Было ли это важно? — Моцзэ? — Голос матери впечатывается в сознание, Моцзэ вздрагивает и оборачивается. Вылетает из комнаты быстрее, чем женщина могла бы войти. — Ты рано. — Бормочет Моцзэ, прислоняясь к двери в свою комнату, словно перекрывая матери путь. — Да. Хотела застать тебя и поговорить. Отпросилась пораньше. — Сердце глухо стучит о ребра, обожженная рука прячется за спину. Уставшая женщина с тёмными короткими волосами, её ладони опираются на кухонный стол, а глаза смотрят строго и отчужденно. — Мне звонили из школы. — Тихий голос разлетается по крошечной гостиной. — Ты не появляешься там уже четыре дня. А до этого ты ходил через раз. В чем дело, Моцзэ? — Она устало садится на стул, переводит взгляд на скрещенные в замок пальцы. — Почему ты не ходишь в туда? Моцзэ упорно молчит, сжимает губы в тонкую полоску, по-прежнему находясь у двери в свой персональный ад. — Моцзэ, пожалуйста. Ты ведь уже не маленький. И я не могу контролировать твои походы в школу. — Безнадежно бормочет, её голос опускается всё ниже и ниже до тех пор, пока не превращается в безликий шепот. — Может, что-то происходит, что ты не хочешь туда ходить? Расскажи мне, я могу помочь. — Ты? Помочь? Чем? Жалостью и уговорами, что они просто дети, которые не ведают, что делают? Этим ты можешь помочь? — Хочется закричать Моцзэ, но вместо этого он кусает щеку, металлический привкус остается на языке. — Ну, не молчи! — У меня всё нормально. Тебе не о чем переживать. — Буркает Моцзэ. — Если это действительно так, то прекрати прогуливать. — Качает головой, поднимаясь и уходя в свою блеклую серую спальню. Столь же серую, как всё существование их семьи. Моцзэ провожает её худую спину тяжелым взглядом. Возвращается обратно в комнату он уже с веником. Надо было убрать пепел с пола. В комнате стоит жуткий холод. Откуда-то доносится крик, чтобы Моцзэ закрыл окно. Телефон пиликает. Цзяоцю-гэ: Как насчет субботы? И ты, и я свободны. И Фэйсяо тоже. Что думаешь?

Вы:

Ок.

Беспокойный сон сменяется бессонницей. С утра на кухне его встречает мама, уже облаченная в осеннюю куртку. — Пожалуйста, иди сегодня в школу, Моцзэ. Я тебя очень прошу. Не создавай мне проблем. — Тихий голос заставляет виновато поджать губы, упереть взгляд в пол и нехотя кивнуть. — Отлично. Моцзэ собирался играть примерного школьника, но нет, в его планы всё ещё не входило быть таковым. Он собирался как раньше посещать каждый урок, делать ничего не значащие пометки в тетради и выходить к доске, чтобы молча записать ответ и сесть обратно под тяжелым взглядом учителя. И терпеть побои идиотов-одноклассников. Ведь более ему ничего и не оставалось. В конце концов, Моцзэ должен продолжать вести свою жалкую жизнь. Так дни до субботы тянулись бесконечными серыми школьными буднями, подарившими пару новых синяков на лице, которые стоило спрятать перед встречей с Цзяоцю. Будет ли во взгляде Цзяоцю жалость, когда он будет смотреть на Моцзэ? Или там мелькнёт сочувствие? Что Цзяоцю будет чувствовать при взгляде на искалеченное лицо Моцзэ? Что он будет чувствовать? Может быть, он снова начнет говорить о необходимости отпора? Или снова встанет в эту отвратительную позицию взрослого, который едва ли что-то понимает? Что он скажет? Моцзэ до звёзд перед глазами хотел услышать это. Хотел увидеть в глазах Цзяоцю жалость, которую так отчаянно ненавидел. Хотел, чтобы Цзяоцю с сочувствием начал говорить о полиции и ещё чёрт знает о чём. Хотелось, чтобы Цзяоцю снова сидел напротив с натянутой лживой улыбкой и жалостью в глазах, предназначенных только для него. Для Моцзэ. Они договорились встретиться в том же кафе, где Моцзэ отдал одежду Цзяоцю. Моцзэ вновь пришел раньше назначенного времени из соображений глупой пунктуальности и страха показать себя с плохой стороны. — А ты любитель приходить пораньше, да? — Знакомый голос раздаётся за спиной. — Ты видно и есть тот ребёнок, да? — Девушка с длинными белыми волосами ярко улыбается, упирая руки в боки и откидывая пышную чёлку со лба. — Я не ребёнок. — Угрюмо отвечает Моцзэ, пряча руки под стол и раздирая кожу вокруг ногтя. — Ха-ха! — Фэйсяо садится рядом с Цзяоцю напротив. — Конечно, ребёнок. — Прекрати его дразнить. — Фыркает Цзяоцю, улыбаясь. — Ты что-то заказывал? — Я не хочу. — Неуверенно бормочет Моцзэ. Дело было не в том, что он не хотел. Просто денег не было от слова совсем. А показывать это отчаянно не хотелось. Цзяоцю склоняет голову к плечу. — Ты ведь сладкое любишь, да? — Спрашивает Цзяоцю, щурясь. — Не хочешь? Молодому организму нужно хорошо питаться. — Весело говорит Фэйсяо, подпирая рукой подбородок. — Пойду сделаю заказ. — Цзяоцю поднимается, уходя к кассе. — Ты уже понял, что я Фэйсяо, да? — Девушка снова улыбается. Моцзэ невольно задумывается над тем, что улыбка Фэйсяо абсолютно не похожа на улыбку Цзяоцю. Она была настоящей, искренне яркой. У Цзяоцю она была выдавленной, словно ему было ужасно сложно подниматься уголки губ в попытке показать и доказать, что он в порядке. — Странно было этого не понять. — Буркает Моцзэ, Фэйсяо в ответ лишь хмыкает. — Ты всегда такой закрытый или только с новыми людьми? — Фэйсяо стучит пальцами по столу. — Я не закрытый. — А… То есть просто грубый? — Ухмылка расползается по чужим губам. — Я не… ! — Моцзэ треплет собственные волосы. — Ха-а, блять. Хорошо, да, так и есть. Первое впечатление — самое важное, всем известная истина. И Моцзэ только что благополучно его испортил напрочь. Конечно, он собой не гордился. Но Моцзэ не хотел быть лжецом и показывать себя со стороны, которой в нем нет. Вежливость, дружелюбность… Могло ли это быть в нем? Едва ли. А если и было, что ж, Моцзэ растоптал это всё, раздавил озлобленностью на мир. И не жалел об этом. — Ты явно любитель показать себя с худшей стороны. — Фэйсяо качает головой, вкрадчивый голос проникает под кожу, вызывая мурашки. Нет, Моцзэ вовсе не испугался. Однако ледяной взгляд, который она ему подарила вместе с полушепотом, почему-то вызвал у него тревогу. Кутикула уже начинала кровоточить. — Но, эй, я не Цзяоцю и сюсюкаться с тобой не буду. — Всё нормально? — Цзяоцю появляется из ниоткуда, напряженно оглядывает хмурого Моцзэ, сжимающего руки под столом, и ледяную Фэйсяо. — Конечно! Почему не должно? Не так ли, Моцзэ? — Нога Фэйсяо прилетает прямо по лодыжке Моцзэ, который тут же дергается от резкого удара. Моцзэ сжимает зубы и злобно зыркает. — Да, всё нормально. — Сквозь зубы цедит, упираясь спиной в мягкий стул. — Ха-а. Думал, это будет легче. Но вы двое действительно… — Цзяоцю вдруг ярко улыбается той самой улыбкой, которая до этого была адресована Фэйсяо. По-настоящему, искренне. Моцзэ на миг зависает, засматриваясь на сощуренные от улыбки глаза, длинные тёмные ресницы падали на щеки, персиковая чёлка закрывала лоб и придавала Цзяоцю абсолютно ребяческий вид, уголки рта были высоко подняты. Цзяоцю словно сиял сейчас, и Моцзэ не был в состоянии справиться с этим, и всё же он просто сглатывает. В мыслях Моцзэ проносится мысль, что реакция на абсолютно обычного Цзяоцю — больно яркая. Настолько яркая, что Моцзэ даже не успевает отследить её. Эта мысль поглощается тем, что Цзяоцю садится напротив, снова оглядывает напряженный дуэт из взрослой Фэйсяо и злобного школьника. Моцзэ чуть сползает вниз под двумя тяжелыми взглядами. — Почему ты так хотел нас познакомить? — Фэйсяо подражает Моцзэ, откидывается на спинку стула и прожигает профиль Цзяоцю. Цзяоцю спокойно откладывает телефон, в котором что-то недолго просматривал. — Хотел посмотреть, как вы сойдетесь. У вас поведение одинаковое. Кто ж знал, что вы переругаетесь. — Цзяоцю ухмыляется, подпирая подбородок рукой. — А ты не знал, гэгэ? — Говорить «гэгэ» всё ещё было неловко, но Моцзэ старался. — Конечно, знал. — Кивает, откидывая челку с лица. — Это было очевидно, жаль, я пропустил. — Тогда зачем нас знакомить? — Фэйсяо смешно фыркает, скрещивая руки на груди. — А почему нет? — А почему да? — А почему нет? — А почему… Перепалку перебивает Моцзэ, закатывая глаза и буркая: — Мне казалось, взрослые люди такой ерундой не занимаются. Да или нет: какая разница? — Фэйсяо тут же замолкает, а вот Цзяоцю в ответ лишь смеется. — Раз мы взрослые, то не должны дурачиться? — Ну, я куда младше и не дурачусь же. — Бормочет Моцзэ, снова раздирая кожу вокруг ногтя, спрятав руки. Фэйсяо вскидывает брови. — Это, по-твоему, повод для гордости? Звучит ужасно грустно, знаешь, Моцзэ. — Фэйсяо странно тянет первый слог имени, словно пытаясь его распробовать. — Нормально это звучит. — Цзяоцю останавливает глаза на стыке тела и стола. Он вглядывается в лицо Моцзэ. — Что снова с твоим лицом? — Что с ним? — На нём новые синяки. — Я упал, поскользнулся на луже. — Бормочет Моцзэ, пытаясь скрыться под столом ещё больше и продолжая раздирать кожу. — Сделаю вид, что верю, а ты подними руки на стол. — Цзяоцю прищуривается, качает головой, пока Фэйсяо задумчиво смотрит на стойку, за которой стоял бариста. — Дурная привычка. Она ещё более дурная, чем сигареты. — Продолжает Цзяоцю, скрещивая руки на груди. Моцзэ в ответ поджимает губы, неуверенно поднимает руку с изодранной кутикулой на стол, стуча ногтями по поверхности. — Так как вы познакомились? — Фэйсяо снова бросает быстрый взгляд на бариста и отворачивается. — Цзяоцю не рассказывает, может, ты поделишься. — Гэгэ, почему ты ей не рассказал? — Моцзэ удивленно смотрит на Цзяоцю, который переводил взгляд с одной на другого. — А ты хочешь эту забавную историю рассказать всем? — Цзяоцю усмехается, поднимаясь из-за стола. — Я за напитками. — Так как? — Они снова остаются наедине с Фэйсяо. — Просто. — Вот и весь ответ, за который Моцзэ был награждён новым тяжелым взглядом. Цзяоцю возвращается с подносом, на котором стоят три кружки, из которых исходит сизый пар, и мягкий аромат кофе окутывает их. — Пей. — Цзяоцю ставит перед ним кружку с кофе. — Это латте. — Но… — Тяжелый взгляд янтарных глаз останавливает Моцзэ, он поджимает губы, дарит Цзяоцю такой же взгляд и делает глоток предложенного напитка. — Не выделывайся. — Снова этот дурацкий фырк от Фэйсяо вынуждает Моцзэ громко поставить кружку на стол и злобно глянуть на нерадивую подругу Цзяоцю. — А как вы познакомились? — Моцзэ проглатывает грубые высказывания в сторону девушки. Думает о том, что если он не хочет стать случайным прохожим в жизни Цзяоцю, то ему нужно стать хотя бы неплохим знакомым для его друзей. Моцзэ должен понять окружение Цзяоцю. Среда, что вокруг человека, это то, что характеризует личность. То, чем живет человек, говорит куда больше, чем все остальное. А Моцзэ отчаянно желал понять, чем живет Цзяоцю-гэ. — Да в школе ещё. — Тут же отвечает Фэйсяо. — Этот дурачок со мной в одном классе был, так и получилось. Господин отличник, мечтающий о медицинском и я, госпожа королева школы. — На последних словах Фэйсяо выпрямляется, на губах её возникает гордая улыбка. Цзяоцю давится, разворачиваясь к Фэйсяо. — Что ты несешь? Госпожа главная разгильдяйка, вот кем ты была. — Бормочет Цзяоцю, вытирая рот от кофе. Моцзэ удивленно смотрит то на одну, то на другого. Они казались действительно близкими людьми друг для друга. — Кем ты меня назвал?! — Фэйсяо зло откидывает волосы назад и закатывает глаза. — Ну и подарил Будда друзей. Перед школьником в худшем свете выставляют. — Так ты если врешь, то хотя бы не завиралась бы! — Тут же возникает аргумент. Моцзэ сам не понимает, почему губы растягиваются в неловкой улыбке при взгляде на этих двоих. Фэйсяо продолжала утверждать, что поголовно все были влюблены в неё и заинтересованы, приводила в аргумент, что у неё было аж три школьных парня и куча признаний, Цзяоцю лишь смеялся и говорил, что это просто глупые выдумки. Моцзэ отчего-то находил милым эту странную перепалку. У него таких эмоций и воспоминаний не будет никогда, ведь он не более чем глупый волк-одиночка, отвергнутый обществом. — Эй, Моцзэ. — Зовёт его Фэйсяо, показав язык Цзяоцю и переключив свое внимание на школьника, уже почти сползшего под стол с неловкой улыбкой, с которой наблюдал за шуточной перепалкой старших. — Почему ты всё время молчишь? Мне даже как-то неловко от этого. — Она хмурится. — Ты же не чувствуешь себя лишним или что-то вроде того? Да? — В глазах её столько надежды, что Моцзэ в ответ лишь плечами пожимает. Проблема была в том, что он всегда ощущал себя лишним. Абсолютно везде и каждую секунду своего серого и глупого существования. Это даже уже не было проблемой для Моцзэ. Ведь чувство неполноценности, непригодности и ненужности давно поселилось в его голове. Настолько давно, что порой это доходило до абсурда. Комплекс неполноценности был огромной частью всей личности Моцзэ. Неотъемлемой. — Нет. — Бормочет в ответ Моцзэ, рука прячется в карман толстовки, он дергает головой, и капюшон падает на лоб, закрывая безразличные глаза. Моцзэ не видит, как Фэйсяо бросает опасливый вопросительный взгляд на Цзяоцю. Не видит, как Цзяоцю поджимает губы, глядя на школьника напротив. — Пойдем-ка, выйдем. — Цзяоцю сжимает плечо Моцзэ, тяня его на выход. Моцзэ вздыхает, поднимается вслед за старшим. — Тебе некомфортно. — Утверждает Цзяоцю, пряча руки в карманы джинс, опираясь о стену. Это действие напомнило о вечере перед баром, той пресловутой случайной встрече. Моцзэ абсолютно не верил в судьбу. Не верил он и в карму, и в Бога. Он был реалистом, если не пессимистом. Но встречу в баре, когда Моцзэ отчаянно не хотел идти, он мог приписать только к замыслу судьбы. Какова была вероятность их второй встречи? Почти нулевая. А первой? Ведь тоже едва ли она могла произойти. — Мне нормально, я в порядке. — Моцзэ, ты из того типа людей, которым нельзя верить, когда они говорят, что всё в порядке. У тебя странное понятие «в порядке». — Качает головой Цзяоцю, откидывая челку и прожигая его взглядом снизу вверх. Моцзэ в ответ поджимает губы, пожимает плечами, доставая пачку сигарет. — Курить при старших это как-то некрасиво. — Хмыкает Цзяоцю, дергая ногой. Моцзэ лишь кивает, подкуривая и делая глубокую затяжку. — Тебе некомфортно с Фэйсяо? Она неплохая… но если тебе с ней не нравится, то… Почему бы нам не сбежать? — Чего? Цзяоцю хитро улыбается, подмигивает. — Стой здесь. Цзяоцю исчезает в кафе и выходит оттуда через несколько минут с вещами. Они действительно собирались просто исчезнуть?