Розовый мир

Дань Хэн сидит на кровати, опираясь локтями на сложенные бабочкой колени, голова его чуть повернута влево. — И ты только сейчас обо всём этом рассказываешь? — Взгляд направлен куда угодно, но не на Моцзэ. — Я что, настолько не достоин доверия? Твоего доверия? — А Моцзэ молчит. Как ему сказать, что в этом мире никто не достоин доверия? Как объяснить? Современные психологи называют это «проблемами с доверием» и долго-долго прорабатывают с нерадивыми клиентами, то есть пациентами, несущими им баснословные суммы. У Моцзэ этих сумм, разумеется, не было. И прорабатывать он ничего не мог. А самому было уж слишком тяжело. — Всё не так. Я просто… — Просто что? Посчитал, что я не достоин знать хоть что-то о твоей жизни? — Дань Хэн вздыхает. — А тот парень из клуба. Что с ним? Моцзэ не хотел отвечать, но взгляд резко переметнулся с окна на него. Пронзительный и тяжёлый. Дань Хэн ждал ответа на свой вопрос, и в этот раз сбежать от него не получится. — Он действительно помог мне. И он хороший, не думай о нём плохо, ладно? Он действительно сильно старше нас, но он хороший. Дань Хэн хмыкает, устало потирая глаза. — Удивительно от тебя слышать, что кто-то хороший. Моцзэ не находит, что ответить, и поджимает губы. Будучи человеком и личностью с чёрно-белым мышлением, он делит почти всех людей на «хороших» и «плохих», и почти все оказываются во втором списке. Взрослые называют это подростковым максимализмом, Моцзэ — логикой. И плевать, что она была крайне странной и поверхностной. — Моцзэ, что у вас с ним? А? Ты понимаешь, что такая разница в возрасте это не очень правильно? К тому же это незаконно! — Дань Хэн почти шипит, глядя на Моцзэ. Глаза в глаза. Моцзэ грустно хныкает. — А ваши отношения с Блэйдом дохуя законны. — Не сравнивай! Мы оба совершеннолетние, и разница между нами всего год! — Рявкает Дань Хэн, чтобы затем устало выдохнуть. — У нас нет отношений. — Отрезает Моцзэ. — Он видит во мне идиота-ребенка. — И где он не прав? — Дань Хэн лезет в ящик стола Моцзэ, доставая нераспечатанную пачку сигарет, закуривает, выдыхая струю сизого дыма, что поднимается к потолку и тянется к вечно открытому окну, за которым царит всё тот же убогий, серый пейзаж зимнего китайского городишки. — Не могу поверить, что ты доверился рандомному старшему и никогда не доверял мне. Это, блять, больно, Моцзэ. Дружба это тоже отношения. А в отношениях надо работать. — Дань Хэн грубовато усмехается, вдыхая новую порцию никотина. — Что тебя в нём настолько зацепило, что ты влюбился, а? Вы знакомы-то нихуя. Или именно в этом дело? М? Моцзэ с каждым словом всё сильнее сжимает зубы, утыкая взгляд в серо-бежевые стены. — Я не влюбился. — Буркает Моцзэ. И это была очередная ложь во благо защиты себя. — Правда? Блять, тогда хули ты за него цепляешься, как утопающий?! — Дань Хэн качает головой, устало и безнадежно. Словно он ужасно устал от выходок Моцзэ. Словно устал от самого Моцзэ. — Так… так получилось. Он просто оказался рядом, когда был сильно нужен, ясно? Поэтому… — Поэтому? Забавно. Ты странный, Моцзэ. Не держишься за людей, что были рядом всё время, но пытаешься удержать едва знакомых, что уйдут от тебя, стоит им узнать тебя поближе. Моцзэ, ты ведь сплошная проблема на голову. — Дань Хэн устало качает головой. — Проблема, с которой пиздецки тяжело. Моцзэ вздрагивает, бегает глазами по комнате, мечтая исчезнуть. Дань Хэн был прав. Моцзэ — одна огромная проблема. Проблема, от которой впору избавиться. Возможно, ему стоило всё же умереть там, на крыше многоквартирного дома, упав лицом вниз на асфальт. Он бы умер от разрыва сердца. Наверняка, от его костей не осталось бы ничего, они должны быть переломанными, да? Это то, что Моцзэ заслужил. Посредственную, глупую смерть, до боли жалкую. — Да, ты прав. Однако… это ничего не меняет. Ты всегда можешь выкинуть меня, мы оба это знаем. Я насильно не держу. — Я же не ты. — Фыркает Дань Хэн, устало качая головой. Моцзэ вздыхает в ответ на это, опускается по стене, садясь на ледяной пол. Что-то внутри медленно умирало. Была ли это оставшаяся вера в себя или надежда на то, что Моцзэ, как человек и личность, может кому-то понравиться? Он не знал. Не был уверен. — Хочешь выпить? — Опять в клубе? — Вздыхает Моцзэ, устало качая головой. — Нет, слишком много проблем. Идём ко мне. Квартира Дань Хэна и Блэйда находилась ровно в трёх кварталах от квартиры Моцзэ. Небольшая, скорее даже малюсенькая студия с крошечным санузлом, соединенным с ванной, кухня прямо в гостиной, где и стоял небольшой диван-книжка, что сейчас был собран. Бежевые обои тёплого цвета, на стенах куча плакатов и совместных фотографий. Квартира была живой настолько, что в каждой детали ощущались люди, что жили здесь на протяжение полугода. — О, ты реально вытащил его из берлоги. — Ухмыляется полуголый Блэйд, прислонившись к косяку двери. — Оденься. — Фыркает Дань Хэн, проходя в квартиру и тяня за собой Моцзэ. Блэйд в ответ лишь смеется, однако послушно подбирает с дивана-книжки растянутую чёрную футболку с какой-то старой американской рок-группой. — У нас есть пиво, байцзю, рисовое вино и даже соджу, которое мы хотели попробовать. — Перечисляет Блэйд, залезая в холодильник. — Давайте только без корейцев. — Стонет Дань Хэн. — Хохо все мозги уже вынесла своими NST или как их там… — NCT, дорогой. Тогда традиционное байцзю? — Вы решили нахерачиться, как свиньи? — Устало интересуется Моцзэ, проходя в квартиру. — Слишком ядрено. Давайте просто пиво. — Фу, школота, не понимаешь настоящего кайфа. — Ухмыляется Блэйд, доставая шесть банок пива. — Мы включим что-то? Или будем бухать молча? — Вопрошает Дань Хэн, ища что-то на компьютере. — Да к черту. Хочу послушать про первую любовь Моцзэ. — Про какую первую любовь ты гово… — Нет-нет-нет, Блэйд! Он не влюблен, он просто видит в нём хорошего человека! Блэйд и Дань Хэн разражаются громким смехом, что отскакивает от бежевых стен. Моцзэ устало качает головой, уже ничего не пытаясь доказывать. Нет смысла. Ему не поверят. — Моцзэ. Мы шутим. — Вдруг мягко произносит Блэйд. — Мы все знаем, что тебя тяжело и всё такое. И понимаем, что этот старший стал для тебя чем-то вроде плохо надутого спасательного круга. Уж не знаю, что он такое сделал, но сам факт. Моцзэ выдыхает, прячет глаза в мягкий ковер на полу. Еле заметно кивает, впиваясь пальцами в ворс. Маленькие жестяные банки стояли на низком кофейном столике, около которого они все втроём и разместились. На маленькой плазме был включён какой-то фильм американского кинематографа. Дань Хэн уже опустошал одну из банок, пока Блэйд возился с идеальной громкостью включенного на фоне фильма. — Ну, поведай же нам, Моцзэ. — Блэйд откидывается на диван, делая глоток пива. Моцзэ вздыхает, кидает беспомощный взгляд на Дань Хэна. — Кто тот парень с по-пидорски выкрашенными волосами? — Блэйд ухмыляется, Дань Хэн вздергивает бровь. — Ты буквально ебешься в жопу, дорогой… — По мне этого не видно! А по нему сразу понятно — гей. — Сразу понятно? — Встрепенулся Моцзэ, и где-то внутри вдруг затлела глупая надежда. Та, которой не было места, она не была чем-то обоснована. Совсем. В конце концов, между ними всё ещё было шесть лет разницы, Цзяоцю был взрослым, а Моцзэ… Моцзэ был просто глупым школьником. — Ну, да. — Соглашается Дань Хэн. — Своих видим издалека. Манеры, речь, поведение, внешний вид, всё кричит об этом. — Пожимает плечами. — Гетеро парни обычно выглядят… как ты. — Как я? — Удивляется Моцзэ. Честно говоря, для него вопрос ориентации не был никогда проблемой. Ему просто никто не нравился. Ни парни, ни девушки, ни ещё кто-либо. Ему просто не нравились люди. По крайней мере до сего момента. — Неделями не принимающий ванну. — Любезно поясняет Дань Хэн. — Никогда бы не подумал, что в итоге ты влюбишься в максимально гейского гея. — Вы звучите как гомофобы. — Вздыхает Моцзэ, опустошая банку пива залпом. Лёгкий алкоголь отдает в мозгу блаженной пустотой, мысли медленно исчезают из головы, одна за другой, оставляя после себя лишь едкое послевкусие, словно горечь от пива. — Но… если гэгэ гей, то… — То всё ещё старше тебя на много лет, школота. — Перебивает его Дань Хэн. Моцзэ вздыхает, утыкается глазами в пол. — Но… шесть лет — не так уж много. У моих родителей было восемь… — И разве это привело к чему-то хорошему? И потом, твои родители познакомились в универе, а тут ситуация, где ты школьник. Думаешь, у вас взаимно? Моцзэ поджимает губы, опустошает ещё одну банку пива. — Нет. Не думаю. — Бормочет в ответ Моцзэ, устало проводя ладонями по лицу. — Но первая любовь не должна быть взаимной. — Вздыхает Блэйд. — Ну, типа… многих ты знаешь, у кого с первой любовью всё вышло? Пусть настрадается, повзрослеет, выберет кого-нибудь по статусу. — Так он мне… Не по статусу? — Моцзэ болезненно ухмыляется, ногти впиваются в кожу ладоней. — А ты так не считаешь? Он намного старше, скоро начнет работать, так ещё и студент меда. А ты только-только выпускаешься, ещё и с ужасными оценками. Ты считаешь, что вы равны? — Дань Хэн хмыкает. — Это смешно. Но Блэйд прав. Первая любовь на то и первая, чтобы напороться на все камни и вспоминать её с болезненной улыбкой. Ничего смертельного. «Ничего смертельного?». А что если для Моцзэ невзаимность со стороны Цзяоцю это всё же смертельно? Что если это убьет его окончательно, снова заставит встать на крышу многоэтажки? Что если для Моцзэ первая любовь закончится болезненно настолько, что он этого не выдержит? — Слушай, а вдруг он по малолеткам? И любитель заниматься благотворительностью и помощью всем несчастным? Тогда у тебя, Моцзэ, есть все шансы. — Блэйд смеется, опустошает банку до конца. — Он действительно занимается благотворительностью. Помогает зверушкам. — Бормочет Моцзэ. — Будешь у него карманной собачкой. — Блэйд разражается новым взрывом хохота. Дань Хэн ухмыляется вслед за ним. — Вы ужасно злые. — Да брось, единственный реально злой здесь ты, малявка. Пей давай. Заглуши страдания алкоголем. — Не делай из него алкоголика, подобного себе, Блэйд! — Ой, пресвятые токкояки, не ной! Моцзэ вздыхает, треплет волосы и достает из кармана телефон. — Эй, рано пьяные бредни писать. — Дань Хэн отбирает телефон у Моцзэ с весёлой улыбкой, откидывает его на диван. — Давай попозже, когда окончательно нахерачимся. — Я и не собирался… — Да, все так говорят, а потом Линша пишет какому-то блондинчику, который свалил к бывшей со школы. Первая любовь у него там, блять! — Дань Хэн ухмыляется. — Линша? Кто это? — Моцзэ склоняет голову к плечу. — Одногруппница… — Любезно поясняет Дань Хэн. — Кстати, давайте ей позвоним. Эта мадам точно вытащит из хандры нашу школоту. — Я не в хандре. — Он просто в пожизненной депрессии! — Поддакивает уже порядком пьяный Блэйд. Моцзэ качает головой. Пьяные мысли лезли в голову. Было ужасно дискомфортно сидеть сейчас здесь. С бесконечными «поддерживающими» шутками Блэйда и тупыми нравоучениями Дань Хэна, от которых Моцзэ становилось всё более тошно. Он всё это знал и осознавал. Но легче от этого не становилось от слова совсем. Лишь хуже. В угрюмой, серой жизни Моцзэ появился глупый розовый луч, на миг подарив розовые очки на глаза, которым суждено разбиться, потому что Моцзэ ребенок. Гребаный ребенок без единой амбиции, с непониманием, чего хочет от жизни, и вечной усталостью. Цзяоцю с этими дурацкими розовыми волосами самостоятельно нацепил Моцзэ на глаза розовые очки с треснувшими линзами. Моцзэ отбирает телефон, бросает что-то про то, что скоро вернется, точно зная, что обратно в квартиру он не придет. Вы: «мы можем увидеться? пожалуйста»

Цзяоцю-гэ:

«Что такого срочного случилось, что надо увидеться в половину 11 вечера?)»

Вы: «это нет?»

Цзяоцю-гэ:

«А я разве говорил нет?»

Моцзэ усмехается, прислоняется к кирпичной стене, склоняет голову к плечу.

Цзяоцю-гэ:

«Но у меня желания выходить нет, так что просто кинь гео-локацию и приезжай сюда

Ок?»

Вы: *отправленная гео-позиция» Такси приезжает слишком быстро, Моцзэ даже докурить не успевает. Машина едет по холодной серой дороге, чистое, ясное небо без единой яркой ночной звезды. Такова судьба мегаполиса — жизнь без звёзд. Серая, унылая и чересчур громкая. Дом Цзяоцю тёплый, слишком мягкий. Он подходил Цзяоцю. — Ты что, пил? — Цзяоцю прислоняется к косяку, разглядывая нерадивого подростка. — Немного. — Твои друзья не самые хорошие ребята, тебе так не кажется? Это ведь они тебя напоили? Как неразумно. — Цзяоцю качает головой, смотрит осуждающе. — У меня своя голова на плечах. — Да-да. Вы подростки, что так легко попадают под чужеродное влияние, очень с головой на плечах. — Цзяоцю хмыкает. Разочарование проскальзывает в его взгляде, но Моцзэ не успевает его отследить. — Пойдем горе-пьянь. — Они, правда, неплохие. И они заботятся обо мне. — Моцзэ плетется за Цзяоцю. — Хотя, Дань Хэн стал меня забывать, когда вступил в отношения с Блэйдом, но… Наверное это нормально? Они ведь… в отношениях. Цзяоцю резко останавливается, поворачивается на Моцзэ, что уткнул глаза в пол. — Твои друзья… они в отношениях? — А? Ну, да? — Моцзэ склоняет голову к плечу. — И тебя это не смущает? — А тебя смущает? — Моцзэ ощеривается, пожалуй, даже волосы на затылке вздыбились, дело было не в Блэйде и Дань Хэне, нет. Плевать как Цзяоцю относится к факту их отношений. Проблема была в другом. Ведь Моцзэ тут тоже был влюблен в мужчину, что стоял сейчас напротив. — Нет, нет. Вовсе, нет. Просто я не думал, что ты… столь спокойно к такому относишься. — Почему я не должен спокойно к этому относится? — Моцзэ разглядывает Цзяоцю в свете желтой лампы. Под комнатным освещением Цзяоцю выглядел ещё более мягким, чем обычно. Огромная несуразная синия толстовка буквально висела на худощавом теле. — Разве ты не выглядеть как типичный гетеро…? Обычно такие, как ты лютые гомофобы… Моцзэ вздергивает брови, прислоняется к стене. — Вот оно как. Ну, если на то пошло… а ты не выглядишь стереотипным геем? Цзяоцю резко поднимает глаза на Моцзэ, склоняет голову к плечу и в янтарных глазах появляется жуткий холод. Моцзэ ляпнул не подумав, как обычно, он резко сжимает губы и пытается найти ответ в чужом взгляде. Но реакция Цзяоцю была почти незаметной. Он лишь грубо усмехается, возводя глаза в потолок. — Пойдем. Напою тебя вытрезвителем, ребенок. Хотя знаешь… ты ведь любишь пить? Так почему бы не выпить с тем, кто постарше и нормальный не дешевый алкоголь? М?